Гармония

 
                Проносятся смерчи, грозы, цунами. Сдвигаются гигантские платформы, образуются континенты и архипелаги. Извергаются вулканы, уходят в небытие  острова. Потоп и ледниковый период, сменяя друг друга, как гигантским прожорливым языком,  начисто вылизывают крошечную планетку по имени Земля и сметают с ее поверхности почти все живое. А наверху, за черными клубящимися облаками, завывает кто-то жадный и коварный, ожидая богатой жертвы. Гибнет Атлантида, и вымирают племена. Спустя тысячи лет, кровавыми волнами прокатываются войны, меняются правительства и эпохи, приходит мор и глад. Временами из бездн морских с визгом и воем лезут зловещие силы, и поднимается на поверхность с утробным рыком нечто недоброе, алчное, несытое. Оно возникает из пучины, шипит, скрежещет зубами в неистовой злобе и, негодующее, с изумлением вдруг видит:  а Жизнь-то – продолжается!
 
                Она продолжается, Жизнь! Она когда шагает, когда бежит, иногда шалит, а когда и колесом с горки катится под раскаты грома и сверканье молний в грозу, под шум деревьев, под мелодичное журчанье воды в лесном ручейке, вдруг обнаруженном за взгорком. Она позволяет иногда радоваться и широко раскрывать глаза от восторга, слышать ранними утрами крики чаек, улыбаться солнечным зайчикам на куполах храма, с наслаждением вдыхать аромат поспевающих антоновских яблок, рассыпанных на полу, и с грустью слушать дождевую капель на перилах балкона. Спешит Жизнь, изредка подарком балует: то осень бросит на мокрый асфальт багряные листья, свой привет изысканный и нежный, то заискрится бесценными бриллиантами роса на лесной паутинке, то неизвестная пичуга совьет гнездо на нашем балконе. И бывает она несказанно добра и прекрасна, эта удивительная, иногда странная, порой ошеломляющая штука Жизнь! Оглянись, настрой сердце на ее щедроты и впусти их в себя!               
                Продолжается Жизнь. Но иногда она останавливается, изумленная запахами земли, зачарованная искристыми струйками родника, играющего в прятки, околдованная тишиной и покоем осеннего леса. Среди высоких мыслей, однажды посетивших меня, была и такая: гармония твоя с окружающим миром живет внутри тебя, ее никто тебе не подарит, не свалится она на тебя манной небесной, она либо есть в тебе, либо ее нет. А когда нет ее, надо делать чудовищное усилие и доставать ее со дна, вытаскивать наружу, потому что без нее жить нестерпимо больно, невозможно, невыносимо! Бывает, человек все ищет ее, гармонию эту, и носится с теми поисками, и носится. А того не поймет, что он внутри себя ее носит, и гармонию ту, и красоту жизненную.

                И если ты вдруг увидишь, как скупой луч заходящего солнца ласково поцеловал ягоды рябины, а они стыдливо в ответ запылали, прикрывшись кружевным листочком; как после майской грозы поднялась над лесом радуга и позвала тебя в  даль желанную; если ты услышишь песнь январского снега, а в апреле уловишь чутким ухом, как проклюнулась первая былинка, как продирается она сквозь мертвый, серый асфальт, чтобы пронзить наши сердца нежностью и удивлением, - значит, жив ты! И она – с тобой, гармония Жизни! «Человек, который потерял способность удивляться и благоговеть, - мертв».
                Не я сказала, - Эйнштейн.