Шахиня

Надежда Ивановна, по прозвищу Шахиня, стояла не на вершине табели о рангах, но достаточно высоко. Согласно служебному положению имела персональный автомобиль и льготы, предусмотренные  государством, а так же выгоды, обусловленные властью,  невозможного для нее было мало.
Муж Надежды Ивановны занимал ещё более высокий пост, но она держала его в черном теле и ни во что не ставила.
Любовью и отрадой был единственный сын Эдик.
Когда  сын закончил школу, без проблем определила его в медицинский институт, мечтая о профессорской карьере любимого чада. Эдик был неплохим молодым человеком, но, судя по успеваемости, стать видным деятелем от медицины ему не светило.  Предприимчивая и дальновидная Надежда Ивановна наняла умных ребят, для написания кандидатской  сыну.
В выходные дни на даче топилась баня. Профессорский- преподавательский состав дружно парился под икорку, осетринку, коньячок и шашлычок и, прихватив дары, разъезжался за полночь.
Водители служебных машин, по велению Шахини, терпеливо ждали и покорно развозили всех по домам.
Шофера между собой скромно роптали, но, опасаясь навлечь гнев хозяйки, покорно выполняли приказания, потому что им иногда бросали крохи из государственной кормушки.
Самодурство Шахини не знало границ, подчиненные терпели, ей достаточно было пошевелить пальцем, чтобы навсегда сломать человеку карьеру и даже жизнь. Могла казнить и миловать, все трепетали  и ей это нравилось.
Сын благополучно добрался до второго курса. На первомайские праздники вместе с друзьями приехал на дачу  повеселиться.
Веселились от души, гуляли крепко, уснули кто где упал.
Утром выяснилось, что сын Надежды Ивановны мертв. В состоянии тяжелейшего алкогольного опьянения захлебнулся рвотными массами.
Чтобы облагородить смерть Эдика, отец попросил врачей выдать еще одну справку, для Шахини. Во второй справке написали, что молодой человек умер от сердечной недостаточности.
Горе Шахини было безгранично, но не все ей сочувствовали,  тайно злорадствуя,   говорили, что она могла в этой жизни всё, а вот с Богом договориться не удалось.
Налево и направо, под большим секретом муссировались подробности истинной причины смерти Эдика, шило в мешке не утаишь.
Надежда Ивановна ежедневно ездила на кладбище и, упав на могилу сына, выла так страшно, что шофер пошел на больничный, чтобы не присутствовать при этих душераздирающих сценах.
Через два года умер муж.
Шахиня, подкошенная горем, днем работала истово, с остервенением, а дома вечерами напивалась, чтобы уснуть. Она резко состарилась, но ей было все равно.
Однажды в минуту слабости, сказала приятельнице, что, если бы пришла какая-нибудь девушка и призналась, что у нее ребенок от Эдика, то забрала бы  этого ребенка и посвятила ему всю свою жизнь. Но девушка не приходила, видимо, Эдик не успел обзавестись потомством, он вообще ничего не успел в этой жизни.
После годовщины смерти мужа Шахиня взяла себя в руки,  бросила пить. В комнате сына устроила музей, каждое утро приносила туда чистый носовой платок, рубашку и носки. Некоторое время стояла перед портретом, целовала его и уезжала на службу.
Доработала до пенсии и еще пять лет после, потом ее попросили освободить место.
Пришли другие времена. Подхалимы и прихлебатели забыли о своей госпоже, бросились молиться другому идолу. Шакалы и ничего более. Шахиня знала, что у таких, как она не бывает искренних друзей. Челядь подобострастно прислуживает, а уходит власть, разбегается. Она презирала всех.
Став пенсионеркой, Шахиня внешне вела себя более демократично, чем прежде. Начала здороваться с теми, кого раньше не замечала, но люди понимали, что улыбки и  доброжелательность показные, ее не любили и плохо скрывали это.   
Надежда Ивановна в долгу не оставалась, если на кого-то злилась не скупилась на ненависть, раздавая самые гадкие пожелания.
Однажды благообразная старушка, услышав какие проклятия посылает Шахиня в адрес, прогневившей ее соседки, сказала
- Побойтесь Бога, как не совестно из-за ерунды говорить такое человеку!
- Бога! Мне бояться Бога! Он отнял у меня сына и мужа и я не прощу Ему этого! Я ничего и никого не боюсь!
Старушка в ужасе перекрестилась и поспешила прочь.
Шахиню не поразили ни громы, ни молнии.
Глубина несчастья, как глубина падения. Когда человек на самом дне жизни, ему нечего страшиться бесчестья. Когда человек на самом дне несчастья, он уже ничего не боится, даже суда Небес.