Когда-то около Варшавы..

***
В июле Олесю пригласили в профсоюзную поездку в Варшаву. Она с радостью согласилась, потому что ее жизнь в последнее время была серой и обыденной - цифры, отчеты, накладные, одним словом, скучная бухгалтерская работа.

Отъезд был назначен на субботу, которая венчала собой долгую и трудную рабочую неделю. В 9 утра работники центрального киевского офиса и региональные представители сели в большой комфортабельный автобус. Руководители, однако, отказались ехать в автобусе с подчиненными и взяли билеты на самолет. Некоторых региональных представителей Олеся знала, других видела впервые. Она была скромной девушкой, и поэтому контактировала с ними исключительно в том случае, если надо было решить производственные вопросы.

Олеся достала "Сагу о Форсайтах", которую все никак не получалось закончить, и настроилась читать. Но такой возможности не представилось. К Олесе сразу же подсел ее хороший знакомый из Ужгорода Роман, известный общественный активист, гуцул и ценитель женщин. Внешностью он напоминал Че Гевару, только постарше и  потолще. Роман был настроен провести поездку весело, о чем свидетельствовали несколько бутылок водки в его сумке.

Подобное алкогольное настроение наблюдалось и у некоторых других пассажиров. Например, у низкорослого и круглолицого представителя Луганска Александра. Он был одет в стандартную одежду украинского молодого мужчины, который плевать хотел на моду и красоту - серо-зеленая невыразительная футболка, серые шорты из какой-то китайской химической ткани (с виду все приобретенное на дешевом вещевом рынке), и босоножки с черными носками. Олеся для себя отметила, что абсолютно безвкусное сочетание босоножек с носками украшало ноги почти всех пассажиров мужского пола.

Не успели отъехать от Киева, как Василий из Львова, словно стюард на межконтинентальном лайнере, начал раздачу напитков и еды. Он открыл первую бутылку водки и начал резать бутерброды. Все остальные, чтобы не выглядеть жадинами, вынули свои стратегические запасы - нарезанные батоны, нарезанный сыр, колбаску, вареные яйца, помидоры.

Девушки морщили носы от перспективы пить водку, или даже вино, в десять утра. Кто смог, ограничился соком, но некоторым не удалось отказаться. Звучали тосты за профсоюз, за дружескую Польшу и традиционно - за любовь и женщин. Большинство пассажиров выпили по три рюмки и успокоились.

Однако представитель Луганска с автобусной галерки все звал Романа к себе. Оказалось, он там искал компанию для распития лечебного бальзама "Седьмое небо", но отнюдь не в лечебных дозах. С другой стороны, крепкий Тарас из Дрогобыча звал Романа допить огромную бутылку водки "Немирофф". Она была уже наполовину пустой. Роману пришлось согласиться.

С седьмого неба падать было жестко. Через пару часов Александру стало плохо, и автобус совершил непредусмотренную маршрутом длительную остановку. 45 минут все пассажиры стояли на улице, пока Александр мылся сам и отмывал автобус. Тарасу тоже было нехорошо, но он вовремя успел подставить пакетик, и поэтому в отмывании транспортного средства не участвовал. Но когда автобус пересекал границу, он был все еще пьян, и мы переживали, что его не пропустят пограничники.

За окном пышно и упоительно расстилалась под высоким голубым небом гостеприимная польская земля, украшена красными лентами маков. Конец путешествия в автобусе прошел спокойно, за просмотром фильмов, разговорами и снами. Роман громко храпел, и поэтому Олеся нормально уснуть не смогла.

Также незаметно прошел профсоюзный форум стран Восточной Европы. Часть участников из Украины была невыспавшаяся, другая - с похмелья… Почти все жаловались, что не смогли хорошо выспаться в дороге. Днем все гуляли по Варшаве, покупали сувениры и пили польское пиво со смешным названием "EB", отмечая, как старая часть города похожа на Львов.



**
Самое интересное началось вечером на территории загородного пансиона, где разместили участников. Он располагался среди сосновых лесов. Казалось, что покинув пределы круга работа-семья-работа, все упорно искали приключений на свою пятую точку. Вкусный фуршет с хорошим вином стал разогревом вечернего алкогольного действа.

Олеся краем глаза наблюдала, как среди участников образовывались большие и малые группы собеседников, часто вокруг бутылки или закуски. Но есть и пить ей уже не хотелось. Сначала Олеся долго говорила с Романом, слушала его рассказы о студенческом движении 90-х, о ситуации на Франковщине. Его было очень интересно слушать, потому что он не врал (ну, может только что-то  приукрашал), шутил, и мог говорить без остановки часами - только слушай.

Впоследствии Олеся, Роман и другие переместились к живописному озеру, поверхность которого ночью была совсем черной и таинственно поблескивала. Три девушки купались, а Олеся сидела на деревянной скамейке и смотрела на их радостное бульканье. Молодые поляки (как оказалось, тоже гости какой конференции, проходившей в том же пансионате) жадно наблюдали за ними.
 
Вдруг неожиданно началась гроза. Сначала рухнули огромные капли, а за ними с неба хлынули сплошные потоки воды. Через минуту все везде стало мокрым. Олеся и другие бежали через стену ливня, среди стройных и красивых сосен, к спасительным освещенным домикоам. Кто-то особо практичный пытался еще прихватить остатки еды и напитков. По дороге Олеся, по зову природного гостеприимства, успела пригласить к себе  в гости поляков.

Когда Олеся с Романом добежали до дома, они были полностью промокшие.

- Слушай, Олеся, хочешь, приходи в комнату 17, там мы собираемся, будем петь и пить..
- Хорошо, Роман, посмотрю, если выйдет.



***
Девушка забежала в свою комнату и испугалась. Приглашать поляков было с ее стороны непредусмотрительным ходом. В маленькой комнате их собралось человек пятнадцать, с пивом и сигаретами. Комната превратилась в шумный и душный оазис интернациональной дружбы. Поскольку заснуть было невозможно, Олесе пришлось пойти в комнату 17. Она только успела переодеться и посмотреть на свое отражение  в зеркале. Золотистые пряди влажными прядями прилипли ко лбу.

Там в просторной комнате вокруг стола с напитками и бутербродами сидело шесть человек. Они пили водку, закусывали бутербродами с разной начинкой и пели хором прекрасные украинские песни, народные, повстанческие и лирические. Олеся скромно присела на край дивана и слушала. Иногда, когда от дыма сигарет становилось нечем дышать, он выходила на балкон. С балкона было видно, как прохожие останавливались и прислушивались к красивому и временами очень мощному пению.
 
Олеся иногда заходила в свою комнату, но количество поляков не уменьшалось. Как она догадывалась, в ту ночь гуляли и пили во многих номерах.
 - Где здесь наши пьют? Не знаешь, случайно?  - остановил Олесю на лестнице ее шеф, заместитель руководителя профсоюза, в красно-белых кроссовках в цветах польского флага. Слава Богу, на нем уже не было красного галстука, в котором он красовался днем. Шеф был еще тем модником.
- Идите, я покажу.
- А ты тоже там? Не знал, Олеся, что ты любишь выпить, - он иронически покачал головой.
- Я не пью, я песни слушаю, - обиделась Олеся.

Шеф радостно поздоровался со всеми в комнате. Он выглядел, как всегда, самодовольным, но немного ошеломленным происходящим.
- Слушайте, я такого, как сегодня, давно не помню. Сплошной сюрреализм. Захожу в свою комнату, а там на балконе семь чужих человек стоят. Как они туда попали, я не понимаю. Это как в том фильме Тарантино, как его…. А, да, "Четыре комнаты".

Он торопливо опрокинул пластиковый стаканчик водки и пошел дальше, оставляя невидимые красно-белые следы своих модных дорогущих  кроссовок... Босоножки с носками для него явно остались в далеком прошлом.

Олеся облегченно вздохнула.



***
В комнату постоянно заходили люди - кто-то искал сигарету, кто хотел выпить или спеть вместе. Парочка поляков пришла и слушала этот импровизированный концерт до конца. Олеся не пела, но внимательно слушала пение и мечтала ..

Самым смешным человеком в компании был Олег, которого все называли Тонис. Бородатый, бледный и сероглазый, очень пьяный мужчина был похож на персонажа из "Операции Новый год". Произносить любые слова ему было трудно, и даже на балкон он выходил, выписывая широкие круги. В конце вечера все наблюдали, как он нетвердо шел в неизвестном направлении, и решили, что он заночевал где-то под деревом.

Олеся же разглядывала неизвестного ей доселе мужчину в очках, с коротко стрижеными светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами, сидевшего напротив нее. Он представился Станиславом из Луцка. В течение вечера Олеся услышала кучу анекдотов о взаимной нелюбви и конкуренции галичан и волынян, о которой она, девушка из центральной Украины, и не догадывалась.

Станислав понравился Олесе с первого взгляда, своим аристократическим лицом, острыми глазами и нежной улыбкой. Иногда он бросал на нее долгие взгляды, и девушка застенчиво опускала глаза. Она не очень любила говорить в кампании, а тут совсем смутилась.

Когда Олеся, Роман и Василий из Львова, тоже ее хороший знакомый, вышли на балкон покурить, то увидели, как Алина из их группы собрала вокруг себя целый толпа поляков и казахов. Она успевала очаровательно улыбаться всем своим собеседникам. Василий сказал:
- Вот дает, надо подсказать ей, чтобы она понабирала тыкв и каждому из них раздала.
- Да, девушка не промах, не зря ты ее на обед в Варшаве приглашал, - иронично заметил Роман. Хотя он тоже обедал с девушками.
- Ну ладно, Олеся там тоже была.
- И то правда.
- А я никогда так не смогу, как Алина, - подумала Олеся. Хотя она была красивой девушкой с большими серыми глазами, длинными золотистыми волосами и легким румянцем на щеках, в большой кампании стеснялась даже слово сказать.

Песни продолжались еще несколько часов. В три часа ночи, когда закончилась водка, решили расходиться.
Олесю провожали Василий и Станислав.
- Может, пойдем еще посидим? - спросил Станислав, обращаясь к Василию и Олеси.
- Да нет, я устала. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, приятно было познакомиться, - и ей показалось, что голубые глаза нежно и страстно смотрели на нее.


***
Олеся спешно скрылась за дверью комнаты. Поляков уже, к счастью, не было. Она долго стояла в душе, под теплыми ласковыми струями и ругала себя за то, что так внезапно попрощалась со Станиславом. Ей очень давно никто так не нравился. Она представляла, как его губы касаются ее губ и щек.
- Но уже все, поздно. Никогда не увижу его, - как навязчивых мух, она отгоняла эти мысли.
 
В номере было четыре кровати. Их занимали Олеся, две девушки - Таня и Оля, и Василий, который пришел через полчаса после Олеси. Смутившись, он попросил переночевать у них, потому что в его номере все кровати, включая его собственную, были заняты незнакомыми людьми. Через десять минут он громко захрапел.


***
Но девушкам заснуть в эту безумную ночь не удалось. К их несчастью, двери не закрывались на замок. Искать администрацию и устраивать скандал было уже поздно.

В четыре утра в комнату ворвался вдребезги пьяный Саша из Луганска. Тот самый, из-за которого в Варшаву все приехали на час позже.
- Девчонки, угощайте, к вам гости. Ну чего вы спите? Гуляем!! Что у вас тут есть поесть?

Его угостили бананами и остатками пива от поляков. Саша съел все бананы, но не успокоился. Но ему надо было еще компании и разговоров. Олеся уговаривала его уйти, потому что очень хотела спать, но Таня достаточно вежливо выслушивала его пьяный бред.

После получаса уговоров он, наконец-то, ушел. Олеся закрыла глаза - наконец, - и провалилась в сон.

Но через десять минут шум разбудил ее. Саша появился с другой, неожиданной стороны. Он лез в комнату через окно. Это было несложно, поскольку комната была на первом этаже.

- О Боже, что это за наказание такое? - схватилась за голову Олеся.
- Идите уже, вы так надоели, мы хотим спать...
 
Но он только смотрел стеклянными глазами. С пьяными вообще разговаривать трудно.

- Ой, мароз, мароз ... Не марозь меня .., - затянул Саша пьяным голосом. - Петь хочется, девчонки ..
- Ну мы спать хотим, пожалуйста, - просила Таня.

Уговоры девушек не приводили ни к какому результату. Пришлось будить Василия от его крепкого сна и просить разобраться с мистером "седьмое небо".

Коренастый Василий долго не уговаривал непрошеного гостя, а силой вытащил его в коридор. Неизвестно, притащил ли он его в номер, или просто поговорил "по-мужски", но наконец наступила тишина и спокойствие. За окном было уже светло. Пять утра, не меньше, подумала Олеся и счастливо уронила голову в подушку. Засыпая, она вспомнила голубые глаза Станислава и еще раз пожалела, что даже нормально не попрощалась с ним.


**
Проснулась она от поцелуев.... Кто-то целовал ее в щеки, волосы, горячо дышал в лицо.
- Олеся, Олесечка, красавица.
- Какой сладкий сон, - девушка сладко потянулась и повернулась на бок. Но реальность упорно врывалась в сон.
 Она открыла глаза, и они расширились от удивления. Это был Станислав .. Боже, этого не может быть ... Как он здесь оказался ..
Подчиняясь первому, еще сонному инстинкту подсознания, она поцеловала его в щеку и обняла за шею. Но как? Нет, это не может быть, это просто такой сладкий сон.

- Как вы меня нашли? - спросила она, спросонья разглядывая Станислава.
- Не спрашивай, Солнышко. Это не важно.
Станислав сжимал ее в объятиях и начал быстро и страстно целовать шею, губы, глаза.
 
Олеся испуганно посмотрела вокруг - все спали, или делали вид, что спят. Но ей было неудобно, хотя и прогнать Станислава, человека, который как будто явился по зову ее мечты, было выше ее сил.
Она высвободилась из его объятий.
- Давайте выйдем, мы мешаем спать другим. Они могут проснуться. Пойдем погуляем на улице, если хотите.
- Хорошо, жду тебя через 10 минут в коридоре. Ты придешь, обещаешь?
- Да.
 
Любопытно, но этот загадочный человек не выглядел пьяным, в отличие от луганского Саши. Олеся торопливо оделась и накрасилась. Ощущение нереальности не покидало ее - как же он почувствовал флюиды моей симпатии, мечты о поцелуях, которые я прятала сама от себя? Как он запомнил мой номер? Может, это просто сон. Сейчас выйду, а его нет…..

Но это был не сон. Высокий волынянин ждал ее в пустом и гулком вестибюле наконец-то уснувшего пансионата.


**
Свежий воздух согнал остатки сна. Лес вокруг казался обнаженным и пустым, как пустой огромный зал после шумной дискотеки.
Олеся и Станислав шли, держась за руки, к озеру.
- Это безумие, - думала она. – Мне, наверное, это все снится.
Сердце колотилось в груди.

 Они остановились у озера. Станислав прижал хрупкую Олесю к себе и гладил по волосам. Он был намного выше ее.
- Ты вчера молчала весь вечер, а я думал о тебе. Ради таких девушек хочется жить. Есть знаешь, такие женщины гламурные, красивые, длинноногие, но холодные. С ними хочется только одного. А с такой, как ты, маленькой, худенькой и скромной, хочется жизнь прожить. Оберегать и любить тебя.

Олеся не слышала таких слов очень давно. Ее бывший парень никогда не говорил ничего подобного.... Но может Станислав просто нетрезв? Может, он просто ищет амурных приключений?
- Да, вы действительно так думаете? - спросила Олеся, пытаясь прочитать, что скрывалось в его глазах.
- Конечно. Ты не подумай, я не ищу приключений. Хотя я понимаю, мы все выпили, но я не пьян, не думай. Если и пьяный, то только тобой, - он начал целовать ее пальцы, а потом положил ее руку себе на сердце.

Они говорили о красоте этого летнего утра, о Варшаве, об Украине, и о многом другом.
- Слушай, а давай выпьем шампанского? - внезапно предложил Станислав.
- Сейчас, в семь утра? В такое время пьют аристократы и дегенераты только. Да и где ты его возьмешь?
- Ну, считай, что мы аристократы. Знаешь, волыняне себя другими не считают, - он тепло улыбнулся.
- Так все же, где ты достанешь шампанское, крейзи? - уже улыбалась Олеся.
- Сейчас что-нибудь придумаем.
В голубых глазах Станислава играли чертики, и от этого они казались еще более желанными.
А почему бы не выпить, действительно? Шампанское было ее любимым напитком, и хотелось как-то успокоиться, унять внутреннюю дрожь.


**
Они вышли на дорогу и поймали неказистую машину, что-то вроде польского "запорожца". Едва смогли в нее втиснуться. Водитель остановился у какого-то маленького магазина с заспанным, помятым продавцом - он либо очень рано проснулся, или вообще не ложился спать.
- Дайте, пожалуйста, шампанское, шоколадку и сок. Какой ты хочешь?
- Ананасовый.
- Хорошо, давайте ананасовый. И еще стаканчики.

Продавец почему-то совершенно не удивился такой просьбе в семь утра.

Водитель отвез их обратно в пансионат и даже не взял деньги. Это было странным - неужели он благотворительностью занимается в такое время? Но за последнюю ночь произошло столько маленьких и больших чудес, что Олеся уже устала удивляться.


***
Олеся и Станислав сидели на скамейке среди пустого леса и пили шампанское. Девушка узнала, что ее собеседник разведен и имеет сына, что он занимается исследованием украинской истории и активно участвует в политике. Она рассказала о себе.
- А у тебя глаза такие, как у нашего поэта, Малышко, - неожиданно сказал Станислав.

Олеся рассмеялась.  Вот так комплимент, мог бы занять первое место по оригинальности среди многих комплиментов.

- Малышко? А откуда вы знаете, какие у него были глаза? Он же умер давно.
- А я так, смотрел его портрет. Такие же глубокие, теплые, чувственные, как и у тебя. Серо-зеленые...
- У меня еще желтые вкрапинки есть внутри.. Даю слово, у Малышко их не было, - кокетничала Олеся.
- Я не сомневаюсь, что Малышко до тебя далеко, - улыбнулся Станислав и поправил непослушную прядь, упавшую на лоб Олеси. Его взгляд был долгим, как будто он хотел запечатлеть ее лицо надолго.

У девушки кружилась голова от шампанского и внезапной влюбленности. Во рту таяла сладкая шоколадка, а рука красивого блондина лежала на ее плече. Это прикосновение согревало и успокаивало. Ей хотелось положить голову на его плечо и так заснуть, среди несказанных ароматов соснового леса, под розовеющим небом июльского утра, среди пения птиц. Мягкая украинская речь Станислава текла рекой, задавая лейтмотив рассыпчатым трелям птиц.

Но, как Золушке на балу, ей пора было уходить. Оставаться дольше было нельзя, иначе скоро карета станет тыквой, а прекрасное платье - лохмотьями.
Через час отправлялся их автобус, а это значит, скоро выйдут ее коллеги и знакомые, увидят их вдвоем. Мысль о возможных сплетнях коллег была отвратительна.

 - Я должна идти. У меня автобус через час.
На лице Станислава пролегла тень.
- Как жаль... Скажи, я увижу тебя еще, Олеся? Я не хочу тебя терять, так внезапно найдя. О такой девушке, как ты, я мечтал давно.
- А откуда вы знаете, какая я? Мы знакомы всего несколько часов.
- Я вижу по твоим глазам, улыбке, сердцем чувствую твое тепло. Оно меня окутало, как материнское тепло и забота. А я тебе нравлюсь, не так ли? - Он внимательно посмотрел ей в глаза.
- А как вы думаете?  - потупила глаза Олеся. – Разве пила бы я с тобой шампанское здесь утром?
- Я дам тебе свой номер, звони, если захочешь. Не хочу быть навязчивым, не буду просить твоего. Но знай, я жду. Я не смогу забыть такую девушку, как ты. Никогда ...

- Хорошо, я пойду. Спасибо за все, - Олеся напоследок поцеловала волынянина в губы, такие сладкие и нежные. Волна удовольствие мгновенно пробежала  по телу. Нет, надо идти. Она видела, с какой невыразимой нежностью его голубые глаза смотрели на нее.

Девушка резко отвернулась и быстро побежала к своему номеру, чтобы не оборачиваться, чтобы не было так больно.

- Позвони, пожалуйста, - услышала она вслед. 



***
По дороге домой Олеся мечтала. Она слушала в плеере романтические песни "Океана Эльзы" и вспоминала это неожиданное приключение.
Убеждала себя, что надо позвонить ему, и что она обязательно это сделает по приезду. Она смотрела на его мятую визитку - Станислав Богданский, младший научный сотрудник, и изучала номер наизусть. Почему надо было ехать сегодня, почему все так складывается? Грусть окутывала ее  сердце, но одновременно и счастье. Какой же он красивый, нежный, ласковый...
Большинство пассажиров тем временем устало спали...



***
Вернувшись в Киев, Олеся увидела, что позвонить не получалось. Каждый раз, когда она брала в руки телефон, ее что-то останавливало. Страх, что Станислав ответит - какая Олеся? Или что трубку возьмет бывшая (или не бывшая) жена, и их сказочное свидание было дешевым романом ее мужа. Она боялась, что возможно Станислав действительно был пьян, и его слова ничего не значили...
 
Между тем, она каждое утро вспоминала его слова, и было легче вставать, идти на работу, ждать следующего дня, когда она обязательно позвонит. Она боялась, смертельно боялась, что все это окажется неправдой, и она уже не будет лучшей в мире девушкой ни для кого в этом мире. Когда-то с Олесей уже случалась подобная история. Было очень больно, и неуверенность поселилась в сердце навсегда.
- Позвони, потом жалеть будешь, - говорила ей лучшая подруга Оля. - Я давно бы еще позвонила на твоем месте.
- Не могу. Мне хорошо жить и с этой мечтой.
- Не понимаю тебя, ты просто какая Тургеневская девушка, - пожимала плечами Оля.
 
А Олеся все вспоминала Станислава, его поцелуи и теплые слова. Это воспоминание, как драгоценный камень, хранилось в ее сердце, окутывало романтикой теплые летние вечера, она засыпала с ним, как с любимой игрушкой, и мечтала проснуться в объятиях нежного волынянина.

Так прошло два месяца. Наступила осень. Киевские парки стали золотыми, и Олеся часто гуляла на выходных, наслаждаясь последним солнечным теплом. Ей было хорошо наедине со своими теплыми воспоминаниями о ночи в пригороде Варшавы, такой прекрасной и нереальной.
 

***
Был вторник, 3 октября. Рабочий день подходил к концу. Олеся составляла финансовый отчет за прошедший месяц и глотала конфету за конфетой, чтобы не сойти с ума от всех этих цифр. Зазвонил телефон.
- Олеся, это с проходной. Здесь какой-то человек, говорит, хочет с тобой увидеться. Фамилии сказал, что не знает, но настаивает на том, чтобы увидеть Олесю. Поскольку ты у нас такая здесь одна, то может спустишься?

Сердце забилось как сумасшедшее. Нет, не может быть. Это, наверно, региональный представитель, но он знает фамилию. Неужели это .... он?
Олеся не могла ждать ни секунды. Даже не могла ждать лифта. Она бежала по лестнице, и серце, казалось, выскочит из груди.
Еще издали она увидела высокую стройную фигуру, голубой свитер под цвет глаз, огромный букет красных роз.

- Станислав, как ты меня нашел? – она поймала себя на том, что уже второй раз задает этот вопрос.
- Я устал ждать твоего звонка, - просто улыбнулся он.
 
Олеся обняла его за шею и почувствовала прикосновение теплой и мягкой щеки, о котором она так долго мечтала…