Фламенко

               
 
               Стройная женщина со следами задержавшейся красоты на усталом, еще моложавом лице, в  домашнем платье, в вязаных следочках на ногах танцевала цыганскую чечетку на три такта.  Она легко подчиняла тело своему желанию, отбивая ритм пяткой и носком, и припевала: «Ти-та, ти-та, та, та»! Но звук получался приглушенным. Еще раз пристукнув носком и не получив желаемого результата, она отогнула край ковра и на голом полу попыталась воспроизвести ритмический звук танца, но и это ей не понравилось. Она вздохнула, с грустной улыбкой покачала головой, достала из комода коробку с обувью и, положив на нее обе ладони, загляделась в окно.
               
               На усыпанной солнечным золотом осенней земле красиво и нежно старились березы. Они застенчиво сыпали сухие трепетные листья на еще теплую, еще не злую, еще вполне добрую землю, смущенно прикрываясь оставшимися. За окном неслышно угасал теплый сентябрьский день. Вечер пришел тихий, безветренный. Он занес в открытую балконную дверь острые запахи недалеких солончаков и слабый аромат опадающей листвы, окрашенный тонкой, нежной прелью.

                Женщина отвела взгляд от окна и бережно раскрыла коробку. Внутри, завернутые в мягкую замшу, лежали ее концертные туфельки. Они стали последней парой, оставшейся ей на память о кипучей, суматошной жизни, до краев наполненной музыкой, счастьем встреч, тоскливой бесконечностью разлук и радостным движением послушного тела! Она купила их в крошечной сапожной мастерской в Барселоне, куда завела ее гастрольная судьба. Там, среди мелких сувенирных лавочек, разбежавшихся за церковью Саграда Фамилия, вылепленной фантастическим гением Гауди, она набрела на полуподвальное окно с вывеской в виде ботфорта и зашла внутрь.

                Старый сапожник с профилем знаменитого сеньора из Ла Манчи задержал на ней внимательный взгляд, не мужской, откровенный, а – спокойный, оценивающий, и неожиданно вынул из-под стола пару светлых башмачков с серебристыми сверкающими подковками на удобных каблучках и со звонкими колокольцами, вделанными в них. По краю они были украшены круговой оборкой из нежной шагрени, спереди искусно отделаны вставкой из белой замши, смотрелись очень стильными, и выглядели так, что она, восхищенная, протянула к ним руки!

         -  Это – мне? 
         - Si, - произнес сапожник низким голосом и подал ей на загрубелых ладонях башмачки, - flamenko!
        -  Мне? – удивилась она, - это, это – мне?
        -  Botas, por favor, - повторил он, - flamenko!
        - Боже! Какая красота! Я не могу к ним прикоснуться, - чудо! Обувь для королевы!
         -  Si, - кивнул он, - reina, - и улыбнулся.
         -  Gracias, senor! Gracias!
         -  Flamenko!

            Она отдала тогда всю оставшуюся у нее валюту за эти сказочные «чеботы», как их с возмущением обозвала подруга по искусству. Ей пришлось потом три дня обходиться лишь скудным завтраком из бутерброда и кофе до тех пор, пока не вернулись с гастролей домой. Она не жалела. Никогда. Те события были вне времени, как и удивительный волнующий танец, с которым она пролетела по жизни! Танец пылающей страсти в противоборстве чувств, в страдании без боли, в противоречии льда и огня, когда гибкое тело двигалось в ритме музыки и любви! 


              В них она танцевала потом долго, долго!  Она обжигала страстью испанских танцев, заводила, горячила кровь ирландской джигой, вызывала в пляс русскими дробышками на фольклорном фестивале. Она танцевала в длинном бальном платье музыкальный момент из «Серенады солнечной долины», отбивая такт легкими перестуками каблучков. Выстукивала мелко и часто  под песни андалузских цыган и под гитарные переборы, под ритмичные удары ног и под гулкие хлопки ладоней, под удары мятежного сердца, создавая чувственный танец!

Она танцевала регтайм в балетной пантомиме Стравинского, и сам Борис  Кирсанов преподнес ей алую розу, возлежащую на роскошной зеленой ветке! На комплимент она исполнила с ним фламенко, когда весь зал, стоя, рукоплескал и кричал «Браво, Лусия»! Это было в Барселоне.  В том испанском городе она, Лусия-Бланка, прима русского степа, станцевала свое последнее сапатеадо, отбивая дробный ритм этими звонкими каблучками, и затмила всех!

              Города, страны, обычаи, наряды менялись, как разноцветные осколки в детском калейдоскопе.  Она спела свою лебединую танцевальную песнь.  В этих королевских башмачках она выдохнула, проиграла, прогоревала свое последнее тревожное сапатеадо!          А потом резко и бесстрастно шумная, сверкающая жизнь сменилась непривычной тишиной, в которой она пребывала доныне.
            
           Женщина провела по бархатной, истончившейся коже ладонью, как приласкала, погладила стершуюся подошву, где еще видны были автографы друзей, осторожно тронула несколько трещин на сгибе, решительно поднялась и прошла в спальню. Спустя несколько минут, оттуда вышла стройная  испанка в длинном концертном платье с бесчисленными оборками. Она переступила на середину комнаты, горделиво вскинула голову и захватила одной рукой подол юбки.

Вечерний полумрак сгладил седину в ее волосах, уложенных в гладкую прическу с узлом на затылке, отретушировал морщинки на ее лице. Она презрела старость! Она забыла о годах! Ей нравилась жизнь, и этот теплый, душистый сентябрьский вечер, и день пролетевший, и день, который наступит! Она пристукнула каблуком раз, другой и проговорила негромко, резко выгнув руку в сторону и назад.

                Идет она пленницей ритма,
                Который настичь невозможно,
                С тоскою в серебряном сердце,
                С кинжалом в серебряных ножнах!* 

В вечерней тишине ее голос прозвучал чисто и взволнованно. Отточенные годами па были безукоризненны. Гибкие руки привычно взлетали, застывали и падали. Концертное платье казалось живым и подчинялось движениям податливого тела. Встрепенулся угасавший за окном сентябрь, купаясь в страстных ритмах испанской гитары, и, восхищенный, бросил в открытую балконную дверь пригоршню нежного золота.
 
*Ф. Гарсия Лорка.
Сапатеадо –  характерной чертой танца фламенко традиционно считается "сапатеадо" - отбивание ритма каблуками, ритмичный барабанный звук ударов каблуком и подошвой ботинка по полу.
Botas – (исп.) – полусапожки.
Gracias – (исп.) – спасибо.
Por favor – (исп.) – пожалуйста.
Si – (исп.) – да.
Reina – (исп.) – королева.