Бирюзовые глаза

 1 глава

-Оксана, сегодня меня не жди, я уезжаю по делам на два дня, - сказала Тамара Фёдоровна дочери, собираясь на работу.
-Хорошо, мамочка, - весело пропела дочь. В душе у неё загорелось: она одна, поэтому можно делать всё, что пожелаешь.
-Будь умницей. От Василия и Кирилла не отходи, - напоследок дала указания мама и вышла из дома.
-Буду, буду! – уже пустой комнате закричала Оксана.
«Нужно срочно придумать, чем заняться эти два дня. Но для начала следует избавиться от Василия и Кирилла», - поразмыслила девушка.
Василий и Кирилл – два телохранителя, которые неотступно следовали за ней по пятам и - главное! – о каждом её шаге докладывали матери. Очень неприятная пара; вот если бы дежурили Антон и Сергей, было бы неплохо, но они заступают только завтра. Не сидеть же в этом двухэтажном доме в обществе двух тупиц.
Позавтракав двумя тостами с кофе, девушка вышла на улицу.
-Доброе утро, Оксана, - первым делом поприветствовали её телохранители.
-Доброе, - пробурчала девушка и отметила про себя: «Без вас вообще великолепное было бы».
-Какие планы на сегодня? Шофёра вызвать? – спросил Василий, будучи в смене за старшего.
«Только ещё одного кретина мне и не хватает», - подумала Оксана, но вслух ответила:
-Если понадобится, то сообщу вам.
-Преподавателей?..
-Я сегодня отдыхаю. Никого не звать, - оборвала девушка Василия.
Направившись прогуляться по аллее, она знала, что за ней проследуют и телохранители, но теплилась надежда: вдруг останутся сидеть на лужайке возле дома, ведь ворота закрыты, забор высокий и, ко всему прочему, под сигнализацией. Правда, был случай, когда они поленились сопровождать девушку. Тогда Оксана влезла в окно с обратной стороны дома, отключила все свистелки и мигалки, а затем, при помощи лестницы, перелезла через забор. Она запомнила этот счастливый час полного одиночества. Девушка бродила по утреннему парку, что вблизи их дома, барахталась по девственно белому снегу, сшибала с веток деревьев сосульки и жадно их лизала – и всё одна, и всё без противных толстокожих доносителей-охранников. Однако гулять долго не пришлось: по предательским следам на снегу её нашли сравнительно быстро…
Похоже, сегодня девушку было решено не оставлять без пристального внимания. Василий что-то сказал Кириллу, а тот лениво поднялся со стула, неспешно зашагал за Оксаной, что-то мурлыкая себе под нос.
Девушка обошла территорию дома вдоль забора два раза под бдительным оком Кирилла, и ей такое присутствие  очень сильно напрягло.
-Ты долго будешь ходить за мной? – неожиданно обернувшись, спросила Оксана.
-Сколько понадобится, - сухо ответил телохранитель.
-Неужели нельзя оставить меня одну, чтобы я смогла спокойно насладиться тёплым, солнечным, летним утром?
-Можно, но только в доме. Моя работа охранять вас, - басом гремел Кирилл.
-Хорошо, вызывай шофёра. Я решила съездить за покупками, - сказала Оксана, капризно изогнув полненькие губки.
Кирилл спокойно выслушал приказание, извлёк из кармана мобильный телефон и вскоре доложил:
-Будет минут через десять.
-Следует привести себя в порядок, - девушка сверкнула взглядом на охранника и побежала в дом.
Вообще Оксана была довольно властная и избалованная особа. С детства, когда мама бросила отца ради своего бизнеса, и когда появились люди, выслушивающие и делающие то, что ты захочешь, девушка привыкла считать себя выше других. Да, мать не давала возможности оставаться дочери одной, но за подобное неудобство можно было своё негодование вылить на других. Персональные прислуга, учителя, а потом преподаватели института, охрана, возможность властвовать и безнаказанность – всё это привело к тому, что «принцесса» (как её называли «за глаза») выросла пустой и морально испорченной девушкой. Хотя до трёх лет она была девочкой задумчивой, серьёзной и ласковой, и тогда эти черты характера делали её необычно трогательной. Единственные, кто более-менее спокойно переносили её скандалы и капризы – это беспристрастные толстокожие телохранители. Для них такие эпизоды – лишь небольшие неприятности на работе.
И теперь, разглядывая себя в зеркале, Оксана не торопилась, несмотря на то, что её ждали: она слышала, как подъехал автомобиль.
«Пусть ожидают», - думала она, созерцая своё отражение. Девушка давно аккуратно уложила каштановые волосы, тщательно зачесав их ото лба, чтобы выделить чудесное личико; а теперь наслаждалась им.
«Какая я красивая», - пронеслось у неё в мыслях. Действительно Оксана была хороша собой. Полненькие губки и отточённый носик всегда умиляли молодых людей и были по-детски наивными (не в пример строптивости норова); также не проходила без внимания её мягкая нежная кожа, на которой не было ни пятнышка; и небольшая ямочка на подбородке никогда не считалась изъяном на её лице, а наоборот – привлекала; однако истинным шедевром природы и родителей являлись глаза – редкого бирюзового цвета, яркие, большие они прекрасно гармонировали с длинными густыми ресницами.
Вдоволь налюбовавшись собой и подкрасив соблазнительные губки, Оксана вышла из дома.
В автомобиле уже её поджидали Кирилл и прибывший шофёр Алексей, который работал у матери совсем немного времени, но успевший не понравиться Оксане. Этот тип с жёсткими и волевыми чертами лица, а также колючим проницательным взглядом, постоянно придавал девушке неловкость, а его неразговорчивость внушала опасение. Оксана почти сразу обратилась к матери с просьбой, чтобы отказаться от услуг Алексея, но она ответила: мол, у него очень хорошая рекомендация, хотя и приехал из другого города и никому в этих местах не знаком.
«Ещё одна неприятность – этот шофёр. Нет, явно день будет отвратительным. Впрочем, говорят: что плохо начинается, то хорошо кончается», - подумала девушка, садясь в «Вольво» асфальтового цвета.
-Разве сегодня ваша очередь работать, Алёша? – спросила она: несмотря на неприязнь, Оксана обращалась к шоферу «Алёша», как ни к кому другому из служащих, но не из уважения или страха, а по вредности, чтобы хоть как-то унизить его.
-Напарник выпил немного лишнего вчера, поэтому плохо себя чувствует, - сухо ответил шофёр.
-Как же немного, если на работу не явился? Раньше такого с ним не происходило.
-Бывает иногда и рюмка лишней, - усмехнувшись, вставил своё слово Кирилл.
-Ну, хорошо. Тогда поехали в универмаг «Центральный», - скомандовала Оксана.
-Будет сделано. Извините, я на минутку выйду, - спохватившись, сказал Алёша и, выйдя из автомобиля, быстро пошел к дому.
-А ты куда? – послышался голос Василия, который обязан был оставаться для охраны дома.
-По нужде.
-Сидел целый час в машине и опомнился в последний момент, - недовольно бурчал охранник.
Алексей действительно вернулся скоро и завёл двигатель.
-Значит, в «Центральный»?
-Да. И не имейте моду переспрашивать, Алеша, - огрызнулась Оксана.
По пути все трое молчали. Оставалось проехать пару кварталов, когда запищал мобильник Алексея. Не останавливая «Вольво», шофёр взял трубку. Оксана услышала тихий женский голос.
-Да, мама, на работе. Позже я сам тебе перезвоню, - всё тем же спокойным, ровным голосам отвечал Алексей.
-Что, мама беспокоится? – спросила ехидно Оксана.
-Не вижу ничего необычного или зазорного: мать пришла, а меня нет. Дело в том, что мы должны были поехать сегодня к моей сестре. А что мне, холостому, ещё делать?
-Кажется, мы большую петлю делаем, - неожиданно шофёра прервал Кирилл.
-По основной дороге ремонт развернули. Возможна «пробка», - уверенно ответил Алексей. – А по этой, вдоль сквера, движение машин небольшое, так что в магазине будем вовремя.
-Как вовремя? А мы разве куда-нибудь спешим, Алёша? – не упустила сказать колкость Оксана.
Вдруг, перепрыгнув через забор скверика, появилась фигура человека и бросилась наперерез машине. Дико завизжали колёса; человека, ударившегося о капот машины, перекрутило в воздухе и отбросило к пешеходной дорожке. Автомобиль настолько резко затормозил, что Оксана, находившаяся на заднем сиденье, чуть было не перелетела через голову шофёра, которого, как и Кирилла, надёжно задержали ремни безопасности.
Первым из «Вольво» выскочил Алексей и кинулся к потерпевшему. Оксане потребовалось минуты две, чтобы восстановиться от шока, но выйти к несчастному не решилась, видя постепенно расплывающееся алое пятно на асфальте.
-Неужели погиб? Сходи, Кирилл, посмотри, если не боишься крови, - пробормотала Оксана.
Телохранитель медленно вышел из автомобиля и побрёл к Алексею, склонившемуся над человеком. Там они о чём-то поговорили и вскоре, подхватив бедолагу за руки и ноги, понесли того к машине.
-Наше счастье, что ни одна душа не видела происшествие, - сказал Алексей, открывая заднюю дверцу. – Сейчас доставим его в больницу, она здесь в пяти минутах езды. Скажем, что подобрали. Если умрёт, то умрёт, а если нет – то вряд ли вспомнит, кто его сбивал. Слава Богу, что даже вмятины нет на капоте. Подвиньтесь, Оксана.
-Это не наше, а ваше счастье, Алёша, - уточнила девушка, отмечая про себя, как спокойно и уравновешенно поведение шофёра, словно он сбивает пешеходов каждый день и весьма привычен к этому.
-Может быть, оно и так – счастье моё, - как всегда, не спорил Алексей.
Минут пять, пыхтя и ругаясь, понадобилось шофёру и охраннику, чтобы втащить тело в салон автомобиля. Оксана, поглядев на красные от крови голову и грудь мужчины, отвернулась и попыталась как можно теснее прижаться к противоположной от пострадавшего дверце. Она слышала лишь тихие голоса Кирилла и Алексея, которые, кажется, не спешили.
-Скоро вы там? – не вытерпела Оксана того, что ей одной надо сидеть рядом с предполагаемым трупом.
-Сейчас покурим, Оксана, и отправимся к больнице, - ответил Алексей.
Её слова подействовали на мужчин, и вскоре они продолжили путь.
-Следовало, Алёша, тебе глядеть внимательнее и не нестись с бешеной скоростью, - поучала Оксана.
-Не волнуйтесь, он сам виноват. К тому же скорость у меня была нормальная.
Оксана и сама ощутила, что скорость, с какой они ехали вдоль сквера, заметно была меньше той, с которой обычно гоняет водитель, но молчать ей не хотелось.
-Учтите, если меня допросят как свидетельницу в милиции, то я расскажу всё.
-Спасибо, Оксана, я буду иметь это в виду. Кстати, вот и больница.
«Вольво» остановилось напротив двери с надписью «Приёмный покой». Алексей вышел из машины и сказал:
-Пойду, сообщу кому надо. – И здесь у него появилась улыбка – ехидная, зловещая. Раньше Оксана вообще не видела Алексея улыбающимся, поэтому ей стало не по себе, словно кто-то раздел её, а теперь гнусно измывается.
Несколько минут спустя, раньше, чем предполагала Оксана, вышел Алексей в сопровождении мужчины-врача. Врач открыл дверь, поздоровался, прощупал пульс потерпевшего и властным голосом произнёс:
-Поедете за угол здания, увидите небольшой домик, там  выгрузите гражданина, а я предупрежу милицию и подойду к вам минут через десять.
Когда подъехали к «домику», у Оксаны заколотилось сердце.
-Это морг? – упавшим голосом спросила она.
-Он, родимый. – Спокойная речь Алексея заставила ещё больше задрожать девушку. – Не волнуйтесь, Оксана, все здесь будем. Только одни раньше, другие позже. Правда, Кирилл?
-Правда, - пробубнил Кирилл. – Однако одного понять не могу: убил человека, а сам почти радуешься. Тебя следовало бы положить рядом с ним.
-Успеется. Каждому свой черёд.
-Хватит вам болтать! – взвизгнула Оксана. – Нашли место и время. – Но про себя подумала: «Надо же, толстокожий и тупой Кирилл, а заметил странное поведение Алексея».
Из морга вышли двое в белых халатах.
-Я думала, что здесь работают в передниках, - тихо отметила Оксана, и вновь сердце учащённо забилось. – Я хочу домой.
-В кино, наверное, видела? – ухмыльнулся водитель; девушка не обратила внимания, что впервые Алексей заговорил с нею на «ты».
-Я хочу домой! – закричала Оксана. – Слышишь, Кирилл, я хочу домой! Выбрасывай труп, оставим Алексея с ним – и домой, домой!
-Слышу, Оксана! Сейчас всё уляжется.
Один из двоих в белом подошёл к машине.
-Вы мужика подбитого привезла? – спросил он.
-Мы, - ответил Алексей.
-Вот хорошо, и у вас в машине двое мужиков. А мы подумали, что опять вдвоём тягать придётся. Надеемся на вашу помощь.
-Естественно. Правильно, Кирилл?..
-Да пошёл ты… - отмахнулся телохранитель Оксаны, но из машины вышел.
Махнув рукой напарнику с носилками, санитар открыл дверь автомобиля, посмотрел на труп, на девушку и, обнажая жёлтые гнилые зубы, улыбнулся:
-Крови-то сколько.
Оксана почувствовала, что её тошнит.
-Тебе, девочка, плохо?
-Пошел вон…
-Я вижу, что тебе плохо.
-Кирилл, Кирилл, убери этого желтозубого идиота! – закричала девушка.
Но не успела она договорить, как увидела телохранителя, который, схватив санитара за шиворот, поставил того перед собой и коротким ударом в челюсть уложил на землю. Оксана заметила, как у Алексея, подбежавшего к Кириллу, дрогнул мускул на лице.
-Успокойся, Кирилл… - начал говорить водитель, но запнулся, замечая недвусмысленный взгляд охранника в свою сторону.
-Ты тоже этого хочешь? – угрюмо спросил Кирилл.
-Успокойся, успокойся. Лучше помоги санитарам вытащить тело и унести его.
-Сам подбил человека, сам и тягай.
-Что ты, Кирилл, нервничаешь? – лебезил Алексей перед охранником. – Трудно помочь, что ли?
-Хорошо, помогу,- снизошёл тот.
Сравнительно быстро четверо мужчин управились с трупом, вытянув, уложив тело на носилки и унося в морг.
 Оксана, оставшись одна, пришла в себя и бездумно глядела на небольшую лужайку, расположенную невдалеке от больницы, и козу, которая мирно паслась на ней. Девушка настолько расслабилась, что вздрогнула от неожиданности, когда вновь открылась дверь автомобиля. Это был Алексей.
-Оксана, требуется маленькая формальность для вас. Зайдите, пожалуйста, в морг, - попросил он.
-Что им нужно?
-Подписать что-то. Кирилл тоже там.
Оксана без особого желания вышла из машины и направилась к столь зловещему строению.
-Я, наверное, в машине останусь. Сказали, что мне уже необязательно там быть, - сказал Алексей, садясь на водительское место.
-Как хочешь, – нервно отмахнулась Оксана.
Глядя на удаляющуюся девушку, Алексей злобно ухмыльнулся, откинулся к спинке сиденья и, вынув сигарету, закурил, чего не делал никогда: Оксана не переносила запаха дыма, поэтому курить в салоне автомобиля и в доме всему обслуживающему персоналу строго запрещалось.
Когда сигарета потухла, из морга появился санитар, который недавно получил удар от Кирилла, кивнул головой Алексею и ушёл обратно. Водитель моментально выбросил окурок в открытое окошко, завёл двигатель, и «Вольво» понеслась к универмагу «Центральный».
Спустя два часа, в течение которых Алексей безмятежно провёл в салоне автомобиля, читая газету, ему позвонили. Водитель неспешно взял мобильный телефон.
-Всё готово. Через неделю у хозяина, - услышал он женский голос.
-Хорошо. – Алексей сладко потянулся и набрал номер на трубке.
-Слушаю, - ответили на том конце связи.
-Василий. Это говорит Алексей. Оксана с Кириллом пошли в универмаг, но почему-то не возвращаются.
-Сколько времени прошло?
-Часа полтора.
-Сколько? – голос Василия выдавал обеспокоенность.
-Часа полтора, - повторил Алексей.
-Где ты сейчас находишься?
-Возле универмага «Центральный».
-Выходи из машины, - давал указания Василий, - пройдись по этажам. Я сейчас созвонюсь с Тамарой Фёдоровной. Затем подъеду к тебе. Если вдруг за это время найдёшь их, то немедленно сообщай.
Алексей положил телефон, вынул из кармана записную книжку, оттуда извлёк календарик.
-Итак, дорогой Алёша, через неделю ждёт тебя гонорар. Это будет… - радостно говорил сам себе водитель, просматривая дни и числа. – Это будет первого мая. Хороший подарок ко дню трудящихся я себе сделал. Ай, да Алёша! Ай, да артист!
 2 глава
 Благосостояние Василия Ивановича Фруктова за последние пять лет заметно улучшилось. Правда, он везде и во все годы жизни был при деньгах. Однако теперь ему удалось найти свою нишу в торговле, торговле непростой, интересной, как ему казалось. Конкурентов у него не было. Фруктову даже порой приходила мысль, что именно ему первому удалось осуществить такую идею. Одно его тяготило – это возраст. А ему так хотелось, чтобы жизнь настоящая только начиналась…
Василий Иванович сидел за огромным, дубовым, письменным столом и с тоской глядел на тлеющую сигарету в своих толстых пальцах.
«Хорошо бы бросить курить, да не могу», - мыслил он.
В дверь постучали. Василий Иванович взглянул на часы: он ждал своего главного помощника Мурзоева. Не спеша затушив сигарету, Фруктов медленно повернул голову в сторону зеркала. По выражению лица было видно, что внешний вид не удовлетворяет его. Затем нажал кнопку под столом.
-Входи, Ахмед, входи, дорогой, - сказал мягким мурлыкающим голосом Василий Иванович вошедшему Мурзоеву. - Ты всегда точен, как мои часы… и изумителен, - выдал он комплимент, глядя на прекрасно и со вкусом одетого помощника, хотя ни единый мускул не выдал его зависти и восторженности к Ахмеду и жалости к самому себе. – Что нового за день? Как наши дела продвигаются?
-Не продвигаются, Василий Иванович, а бегут, - с восточным акцентом, радостно ответил Мурзоев.
Василий Иванович был невысок и грузен, поэтому по возможности старался не вставать из-за стола. К тому же он думал, что все смеются над его очень кривыми ногами, и пытался не давать лишнего повода для насмешек. Ещё Фруктов добивался, чтобы первым начинал разговор собеседник.
«Каждым утром нужно изучать человека, даже если ты его хорошо знаешь», - считал он.
Вот и теперь Василий Иванович сидел. На его мясистом суровом лице подозрительно глядели тёмные глаза, под тонким ртом выдавался вперёд квадратный подбородок. Фруктов никогда полностью никому не доверял, зная по опыту, что в критический момент его может «продать» любой из тех, с кем ему приходится решать одни задачи. Даже Ахмед, с которым судьба свела двадцать лет тому назад, и которого Фруктов практически спас от тюрьмы и сделал состоятельным человеком.
-Ну-у, - протянул Василий Иванович.
-Нашёл я девушку, нашёл ту, которая подойдёт клиенту из Германии. Ах, как хороша она! Лицо, губы… А что за глаза! Отец. – Ахмед почти всегда называл Фруктова именно так. – Отец, если бы вы видели, что за глаза у неё! – Ахмед закинул голову и томно посмотрел на потолок. – Чудо! Восьмое чудо света, - наконец выдохнул мужчина.
«Каков всё-таки артист, - рассудил Василий Иванович, глядя на него, - ему бы в кино сниматься: лицо сильного и смелого человека, смуглая кожа, гордый нос, тёмные и жгучие глаза».
-Говоришь, красива, - Фруктов решил остановить пылкое описание девушки и приблизить разговор к существу вопроса.
-Очень. Но глаза!.. – Ахмед вынул с кармана пиджака несколько фотографий и положил пасьянсом перед боссом.
Немного времени понадобилось Василию Ивановичу, чтобы согласиться с поистине великой находкой Мурзоева. Неторопливо Фруктов отобрал и придвинул к себе наиболее понравившиеся ему фото, ещё раз вгляделся по-деловому в изображения  и спокойно сказал:
-Отлично. Одобряю. Кто она? – сухо поинтересовался Фруктов.
-Студентка… Правда, смею вам, отец, доложить, что она – девушка не простая, - понизив голос, таинственно сказал Ахмед.
-Золотая, что ли, вдобавок? – съязвил Василий Иванович, переводя взгляд от фотографий на Мурзоева, однако лицо Фруктова по-прежнему оставалось каменным. – И чего или кого ты вдруг испугался?
Словно какая-то невидимая сила подменила кавказца после этих слов. Даже чёрные густые ресницы не скрыли от Фруктова взгляд Мурзоева, полный твёрдой решимости и хищного блеска.
«Горяч, обидчив сегодня - это нехорошо», - отметил Василий Иванович.
-Я никого не боюсь! – резко Ахмед бросил реплику через несколько минут дуэли молчания, что он позволял в сторону босса очень и очень редко; но, как всегда, эта битва была проиграна.
-Ты сказал, что она девушка, - словно не замечая своей победы, продолжал разговор Фруктов.
-Извините, отец, погорячился. Да, она – девушка, - деловито, словно рапортуя, сказал Мурзаев. – Буквально на днях мы устроили так, чтобы её вызвал гинеколог. Она явилась, и наш знакомый доктор подтвердил это. Как говорится, то, что нужно клиенту из Германии.
-А в чём тогда неувязочка?
-Не в чём, а в ком. – Здесь Ахмеда вновь выдала некоторая неуверенность. – Дело в её матери. Она владеет своим заводиком, ведёт довольно мощную торговлю, знает очень влиятельных и сильных людей, которые за неё могут заступиться, имеет охрану, безумно любит дочь и никуда её не отпускает. Даже преподаватели ходят к Оксане, то есть дочери, заниматься с нею. А самое главное, что живут они в городе С.., который, как вы знаете, нам не подконтролен. Там другая группа.
-Финки?
-Его самого.
-Да-а, - слегка покачал головой Фруктов, однако мимика лица осталась прежней, незыблемой – ни тени досады не прочесть. – А в нашем районе подходящей куклы нельзя было сыскать? Уже шестой месяц, как обещали, а ведь заверили немца, что в течение двух недель подыщем, аванс взяли, сумму большую заломили за большие требования. Надо же было попасться такому разборчивому.  Пусть бы искал у себя на родине какую-нибудь Еву или… Магду.
-Можно, конечно, и у нас найти подобную, но не ходить же днями по улицам ради одного заказа. Да и на лбу у них не написано, кто они. А здесь и девушка, и не пьёт, и не курит, и красоты необычайной, и умна, и условия проживания идеальные.
-Напрасно всё-таки связались с немцем.
-Отец, я думаю, что вопрос мы решим.
-У тебя есть план? – поинтересовался Фруктов.
-В общих чертах, - ответил Ахмед. – Естественно, такими способами мы ранее не пользовались, но попробовать можно. Я думаю, что следует кого-то внедрить в обслугу к Оксане, а затем, исходя из наблюдений, что-нибудь придумать. Получилось же, чтобы она на приём к врачу пошла. Не правда ли?
-Это хорошо; но не у гинеколога же вы будете её брать.
-Нет, конечно. Поэтому и нужен нам человек у них в доме. Время не терпит. Скоро не германец должен будет нам, а мы ему.
-Я лучше тебя знаю, кто кому должен.
Василий Иванович не любил конфликтовать с  подобными себе, ведь в каждом городе, в каждом районе были люди намного влиятельнее его: рэкет, наркотики приносили большую власть в отличие от дела, которым занимался он. Район, который вёл Финка, был особенно крепким и недоступным, и если информация сможет просочиться туда, могут быть большие неприятности. Это Фруктов понимал. Но понимал и то, что состоятельный немец, в случае отказа ему, может отвести от Василия Ивановича и других клиентов, таких же состоятельных, но в заказах менее требовательных. Крах дела, которое придумал и создал Фруктов, станет и его крахом. Риск был огромен. Жаль, что, как думал он, Ахмед не осознаёт степень риска.
«Горяч, напорист, словно именно он имеет основные деньги, - думал Василий Иванович о Мурзоеве. – Может своей наглостью и меня в болото загнать. Если же отказаться от его плана, то моя репутация пошатнётся в лице Ахмеда. А это опасно. Сердце подсказывает, что Мурзоев метит на моё место, моими деньгами заведовать, плодами моего труда воспользоваться. Однако, что-то нужно решать… Ох, горяч, ох, коварен Ахмед, этот сын Кавказа и хитрости».
-Может быть, попробуй ещё раз, Ахмед, найти всё-таки у нас девчонку. Пусть будет не так красива, как Оксана; но фото можно передать клиенту. Вдруг согласится. А если нет, то предложи ещё одну, ещё одну… Надоест, сам откажется.
-Эх, - вздохнул Мурзоев, который явно был раздосадован таким ответом. – Эх, отец, будь у меня такие связи, такая голова на выдумки, как у тебя, то я точно её выкрал бы. Кстати, клиент положит ещё большую сумму, когда увидит её. Что нам рыскать по городу в поисках, когда вот она… Нужно только вам пальцем шевельнуть, подумать хорошо.
«Вот шельма. Как хитёр и льстив. Наверное, у него уже существуют некоторые соображения, а он по-прежнему пытается меня выставить на первый план. Упрям, зараза», - думал Василий Иванович, но по выражению лица можно было прочесть, что он теряет самообладание.
-Хорошо, пошли фото клиенту, а замену пока не ищи, - наконец распорядился Фруктов, в надежде желая, чтобы девушка не пришлась по вкусу паршивому немчуре.
-А что насчёт денег? Увеличивать гонорар?
«Подумать только, деньги мои интересуют его. Что-то сынок в последнее время сильно переживает за гонорары: то суммой сделки поинтересуется у меня, то, зная цену, умудряется набавить её на процентов двадцать-тридцать – кстати, не посоветовавшись со мной. Не нравится мне это, нет,  не нравится. Впрочем, сейчас скажу, чтобы увеличил сумму в три раза, а в противном случае договор разрываем. Наверное, откажется», - размышлял Василий Иванович, но сказал:
-Конечно, Ахмед. Увеличь-ка ты ему цену втрое. Нет, постой, подумаю. – Фруктов ещё раз взглянул на фотографию, словно оценивая товар. – Да, да, в пять раз.
-В пять?! – Ахмед выпучил глаза: сумму договора с немцем он не знал, но предполагал, что сумма большая. – Вы думаете, он согласится?
«Ошеломлён, гад. Челюсть чуть ли не об стол ударилась».
-Да, в пять. И передай, что это  последнее предложение. Если не пожелает, то пусть забирает свой аванс с нашими процентами, как мы и договаривались; и на этом ставим точку. Хотелось бы к слову поинтересоваться: где и кто её нашёл, твою красавицу?
Ахмед хотел было сказать что-то, но, услышав вопрос к себе, понял, что продолжения разговора о деньгах не будет, и что девушку старик всё же оценил, если решил запросить астрономическую сумму. Придя в себя, Мурзоев ответил:
-Наш человек оттуда родом. Пришлось как-то раз ему  ехать в институт, сдавать экзамены, вот и увидел привлекательную девчонку. Нам он сообщил, а мы проверили.
-Парень знает, что из этого района мы товар не берём?
-Что вы! Я объявил среди наших, что нужна девушка с хорошей семьи… Ничего он не знает, да к тому же сейчас на сессии в том городе. Кстати, работает на «бензине» у Ларисы.
-Твой человек ещё и учится?
-А как же! Думаете, я остолопов нанимаю? – не выдержал Ахмед. – Учится. Может быть, деньги какие-нибудь и даёт преподавателям, но парень неплохой: девочку заприметил, задание выполнил – это ли не факт?
-Факт, Ахмед, факт, но почему с «бензина» привлекаете людей?
-Извините, отец, больше такое не повторится.
-А с каких соображений твой человек обратил внимание на красавицу?
-Он говорит, что увидел девушку, а рядом с ней охрану. Посмотрел: девушка прекрасна, в институте учится… Мы ведь всегда говорим, чтобы для особых клиентов подбирали товар поинтеллигентнее. А здесь находка!
-Хорошо. Значит, информация из своих рук? – подытожил Василий Иванович.
-Естественно. Из своих.
-Кстати, а на чьи деньги учится студент твой?
-Мы ему выделяем, - удивился Мурзоев. – Да вы вообще меня обижаете, отец. У меня половина персонала с высшим образованием, и отнюдь не все физкультурные институты оканчивали. Нынче нужно знать всё. Есть человек даже с исторического факультета… на всякий случай.
«Не могу ни к чему подступиться. Всё идет хорошо, казалось бы: Ахмед говорит правду; человек, который нашёл Оксану, тоже свой… Да, Мурзоев не мог обмануть меня… по крайней мере, сейчас. Пока что он не силён, как я… Но… но… почему нашли девушку не с моего района? Как это подозрительно. А может быть, я старый стал? Не понимаю чего-нибудь? Может быть, действительно нет равных этой  красавице? Впрочем, что тут гадать? По-моему, я уже рискнул с большой оглядкой, - думал Василий Иванович, глядя на Мурзоева своим внимательным, пронзительным взглядом. – В крайнем случае, спихну это дельце на него. Даже если он не хотел под меня копать, как мне кажется».
-Итак, позицию мою к клиенту ты понял?
-В пять раз?
-Да.
-Не много ли, отец?
-Завтра встретимся, Ахмед.
-Я, отец, волнуюсь, не пролетим ли?
-Нет, - твёрдо ответил Василий Иванович. – Однако хочу сделать одно предупреждение: даже собака знает место своего выгула. У тебя, Ахмед, произошла ошибка, сбой. Следующий раз не лезь в чужие районы. А в данном случае, я думаю, мы вместе что-нибудь придумаем и, если понадобится, поборемся.
Ахмед принял грозный вид, нахмурился:
-За тебя, отец, я всё отдам – даже свою жизнь. Я понял, что совершил неправильный поступок… Что же. Ты – воля, тебе вправе решать. Но, отец, пойми: если ты не поможешь выкрасть Оксану, то это попытаюсь сделать я.
Василий Иванович улыбнулся, что было редким случаем в его жизни.
-Да, ты можешь пойти в обход меня. Тебе позволят финансы. А вот кто тебе их дал? Да. Именно я тебе дал деньги, дал власть – да какую власть! Ведь так?
-Отец, не обижайся. Но я видел эту девушку наяву.
-Где?
-Как только Садик, тот студент, рассказал мне про необыкновенную девушку, я сразу же побывал в этом городе и увидел её.
-Садик, Садик… Это всё ерунда! – констатировал Василий Иванович. – Вся загвоздка в тебе. Я одного не понимаю: ты хочешь её себе, или для дела?
 Фруктов увидел, как заблестели глаза помощника; но Мурзоев гордо ответил:
-Прежде всего, для дела. Однако если клиент откажется, я украду её для себя… Точнее, я куплю Оксану у тебя, отец.
-Ты сам знаешь, что не в наших правилах пользоваться товаром, - отметил Василий Иванович.
-Знаю. Поэтому я выступлю в роли клиента и выйду из дела.
-Честно с твоей стороны, Ахмед. Хвалю.
Фруктов призадумался: «Вне всяких сомнений, этот стервец совершит свой замысел. Ему нужна эта девка. Остаётся гадать, чем же он станет заниматься без меня? Мне убирать его не следует – лишние нервы и средства. К тому же, замены равноценной ему пока не вижу».
-А если, Ахмед, клиент всё-таки согласится? – наконец спросил Василий Иванович. – Что потом? Она пойдёт ведь тем же путём, как и все остальные.
-Я буду огорчён. Но, значит, такая и моя судьба, и её, - упавшим голосом произнёс Ахмед, и было видно, что он искренен.
-Ничего не понимаю. Так ты попробуй жениться не ней.
-Извините, Василий Иванович, но я ведь женат, а по законам страны я не имею права иметь несколько жён. Развестись я также не могу: вера не позволяет. Да и посудите сами: разве Оксану отдали бы мне, существуй многожёнство? Над ней мать трясётся, как над грудным младенцем. Нет, официальной женой ей никогда для меня не стать… к сожалению.
Василий Иванович слабо разбирался в законах шариата, ислам для него был тёмным пятном, поэтому дальнейший разговор оставался бессмысленным.
-Хорошо, мы украдём Оксану, - сказал Фруктов, - но ты, на всякий случай, подумай, кого бы мне приблизить на твоё место. И ещё, если даже девушка будет твоей, то цена за неё не изменится. А пока иди к программистам и передай фото немцу. Завтра пусть даёт ответ, и ты сразу зайдёшь ко мне.
Ахмед встал и, попрощавшись, вышел: он понимал – если Фруктов сказал «завтра», то сегодня босс не хочет больше видеть его.
Оставшись один, Василий Иванович не спеша закурил, встал и подошёл к окну. Погода была солнечная, чувствовалось тепло, несмотря на столь ранний час. Степенно Фруктов вышел на балкон, где присел в глубокое кожаное кресло, расположенное в тени. Взял со столика бутылку коньяка, налил себе немного, выпил, закусил изумрудной виноградинкой и, прищурив глаз, с удовольствием поглядел на солнце.
«Погода шепчет, как сказал классик. А ведь такое утро мне Мурзоев испоганил! И всё-таки удивительно, - рассуждал Фруктов, - почему он сразу пришёл ко мне с фотографиями и показал всем видом, что думает о клиенте, а на самом деле хочет девчонку себе? Наверное, думал, что я одобрю, фото передадим, немец откажется, а тут Ахмед и предложит себя в качестве покупателя. Так, по исходной цене и под моим крылышком обзаведётся девчушкой. Но, странно, ведь он согласился её купить и по сегодняшней цене. Что там за красавица?! На фотографии красотка как красотка. Ну, что же, Василий Иванович. – Фруктов налил себе ещё коньяку и выпил. – Скоро, в любом случае, придётся увидеть Оксану. Там и посмотрим, что у неё не такое, как у всех. – Фруктов слегка улыбнулся. – Остаётся один вопрос: с кем мне теперь по пути? В любом случае, Ахмед работать со мной больше не будет.
Безветренная, тёплая погода и коньяк успокоили Василия Ивановича, и он безмятежно уснул там же, в кресле.
* * *
На следующий день Мурзоев появился у Фруктова лишь к вечеру. С первого взгляда босс определил, что его помощник чем-то удручён: куда-то исчезла уверенность, с которой он приходил к Фруктову, не было горящих, азартных глаз. От прежнего Мурзоева остался лишь внешний облик.
-Отец, я получил ответ из Германии, - без лишних слов уныло сказал Ахмед, присев напротив своего покровителя.
Василий Иванович, видя состояние помощника, предположил, какой был ответ немца, но самообладание, как всегда, его не подводило. Он смотрел на потухшего Ахмеда и ждал разъяснений.
-Я получил ответ из Германии, - повторил Мурзоев, глядя на Фруктова глазами, полными тоски и слёз.
«Слёзы у Ахмеда – это что-то новенькое», - отметил Василий Иванович, но вслух протянул только своё любимое слово:
-Ну-у.
-Немец согласился на Оксану. Пытался, правда, торговаться, но не настойчиво. Через неделю, сообщил, даст о себе знать.
«Придётся всё же влезть в это болото. Если бы клиент не согласился, прогнал бы я Мурзоева вместе с девчонкой, и пусть потом сам решает свои вопросы. Теперь же следует готовиться к возможной драке. И Ахмеда нужно пока что держать у себя – на всякий случай всё спишется на его инициативу, - думал Фруктов. – Осталось придумать план. У Мурзоева, правда, наверняка идея есть, но он будет выжидать».
Ахмед медлил. Он оценивал, следует ли излагать свой план, или же стоит подождать. У Мурзоева оставалась надежда, что старик всё-таки откажет немцу и поможет своими силами выкрасть девушку в пользу Ахмеда, а потом защитит его.
-У меня есть кое-какой замысел, - решился, наконец, открыться помощник. – Однако, отец, есть одна просьба. Большая просьба.
-Говори, Ахмед, - хладнокровно сказал Фруктов, закуривая сигарету.
-Отец, Василий Иванович. Ради дела я согласен отдать Оксану клиенту; но потом, убедительная просьба, не отсылайте её и не ищите новых заказчиков на неё. Обещайте, что продадите мне её сразу после немца.
«Интересно разворачиваются события. Ахмед, кавказский человек, согласен взять себе женщину после других рук», - подумал Фруктов.
-Я вчера предположил, Ахмед, что ты сошёл с ума. Сегодня я убедился в этом. Впрочем, твоя просьба принимается: вслед за немцем продам Оксану тебе – за небольшую цену, за цену, по которой отправляем товар за рубеж. Устраивает тебя такое?
Мурзоев положительно кивнул головой, но было видно, что это для него слабое утешение.
«Если так дело пошло, то всё-таки придётся Ахмеда оставить при себе, но слегка, постепенно удалять. Человек он опытный и, главное, много знающий – ничего не скажешь! – но змею греть я не собираюсь. Следует его загрузить каждодневной, будничной работой, а за это время кого-нибудь подыщу. Короче, положение вещей на сегодня складывается не идеально для меня, но лучше, чем вчера», - размышлял Василий Иванович.
-Я вижу, ты сегодня не в лучшей форме, поэтому езжай-ка домой, отдохни, подумай насчёт плана, а завтра утром рано у меня. Я также прослежу все варианты, просмотрю кандидатуры людей, которые нам могут понадобиться. В общем, до утра.
Мурзоев что-то невнятно промычал, но, поднявшись со стула, вышел из кабинета. Василий Иванович понял, что Ахмед в обиде на него, но понял также, что помощник пока ещё слаб для самостоятельных действий и по-прежнему старается держаться возле него. Фруктову подобное льстило. Он с нетерпением ждал утра, когда придётся доказать, что именно он, Фруктов, является здесь хозяином и никому пока передавать престол не собирается. Нет, Василий Иванович и не думал ничего основательно прослеживать, просматривать, он полностью надеялся на свои способности быстро мыслить и полагался на многолетний опыт, когда приходилось важные решения принимать в последний момент.
Действительно, не успел Василий Иванович на следующее утро удобно устроиться в кресле и выкурить по обычаю сигарету, как Мурзоев дал о себе знать.
«Сегодня он спокоен, - отметил про себя Фруктов. – Наверное, в отличие от меня, не спал, думал всю ночь. Понимает, что может потерять, если отойдёт от меня».
-Я… тут… вчера…
-А я считаю, тебе следует говорить сразу же по существу вопроса, - прервал босс вялые попытки своего помощника извиниться. – Ты хотел меня обмануть вчера. Чтобы доказать, Ахмед - и себе, заметь! – что я всё ещё Фруктов с большой буквы, мне приходится быть втянутым в это опасное и тёмное дело. Тебя я прощаю, мой старый друг, но хотел бы предупредить: подобное не должно повториться; ведь ты мог сразу сказать: «Девушка нужна мне». Зачем нужно было впутывать сюда немца? Мы с тобой поговорили бы и, возможно, придумали бы что-нибудь. Правду я сказал?
-Бес меня попутал, отец, я решил, что ты меня не поймешь. Но, отец, ты знаешь – я предан тебе, как собака… - оправдывался Ахмед.
-Не надо лишних слов. К делу, - вновь его одёрнул Василий Иванович.
-Как мне кажется, отец, нужно внедрить своего человека в дом к Оксане. Думается, следует что-то сделать с водителем… или с садовником. К сожалению, у неё нет друга, чтобы воспользоваться им.
Фруктов, внешне спокойный, уже соображал и прокручивал возможные варианты. Он понял, что у Мурзоева не было настоящего плана похищения, поэтому решил положиться на себя.
«Может быть, оно и к лучшему, - подумал он. – Я, во всяком случае, докажу Ахмеду, на что хватает у меня способностей».
-Это, Ахмед, мы решим так. Садовник нам не подойдёт: работа не такая, чтобы брать человека срочно, без проверки. А вот насчёт водителя… Выбери одного из тех, кто сейчас работает у девушки, узнай, где проводит время, организуй так, чтобы тот не смог работать месяца два-три. На такой короткий срок, я думаю, нашего человека возьмут без особых рекомендаций. Нужна только хорошая история, почему он узнал о временной вакансии. Историю сможешь выдумать и сам. Сможешь, не правда ли?
-Конечно, отец, - промолвил Мурзоев, прекрасно понимая, что с ним сейчас обратились с издёвкой.
-Кстати, человека подберёшь не из наших – на всякий случай, - продолжил Фруктов. – Тебе договариваться с ним не надо, даже встречаться не стоит. Доверь это… Например, Ларисе. Ещё хочу сказать: человек должен быть желательно из артистов, пусть из бывших или неудачников. Одним словом, требуется пошевелиться вокруг театра.
-А каким образом вывести из строя водителя?
-Не знаешь, без чего нельзя водить машину? Сломаем ему что-нибудь: руку, ногу. Например, в пьяной драке в ресторане: сегодня калечим, а завтра, когда ему на работу выходить, подставляем нанятого нами водителя-артиста. Из-за срочности могут его не проверить, а если и проверят, то не скрупулёзно, вскользь. А если случится такое, что вариант провалится, то будем искать следующий… И ещё: предупреди немца, чтобы особенно не торопился. Во-первых, нужно показать, что не от хорошей жизни цену ему подняли, во-вторых, нам действительно никак не справиться за неделю. Дай ему информацию, чтобы готовился к новостям через месяц.
Ахмед, слушая последнее высказывание Фруктова, скрипел зубами: упоминание о немце его бесило.
-Хорошо, я созвонюсь с ним, - сказал Мурзоев.
Фруктов понял, что затронул больную тему, поэтому доложил:
-Кража, если пройдёт наш вариант, будет выглядеть так: наш водитель должен сделать наезд на человека – на подставного человека. У тебя ведь есть пару шустрых ребят, которые могли бы так сыграть?
-Настоящих каскадёров, конечно, нет, но кого-нибудь подыщем.
-Подыщи, Ахмед, потренируйтесь. В этом случае нам кровь абсолютно не нужна. Во всяком случае – настоящая кровь. А вот потом…
Фруктов замолчал. Он думал, как избежать в задуманном деле крайности. Мурзоев понял, что сейчас разговор станет ещё серьёзней.
-Ахмед, - вновь продолжил Василий Иванович, - охранник постоянно находится при девушке?
-Да, отец, разве, что в туалет с ней не ходит.
-Туалет нам не помощник. Значит, будем действовать таким образом: оказывая первую помощь, так называемого пострадавшего везут в больницу - подыщите место аварии безлюдное, чтобы охранник какую-нибудь машину не остановил - затем, встретив в приёмном покое, наш врач отсылает автомобиль к моргу. А вот здесь думай сам, Ахмед. Понимаешь?
-Понимаю, отец. Но есть одна проблема: знакомого врача у нас в этом городе нет. Может быть, попробовать подкупить местного?
-Ты что?! Сделай лучше так, чтобы наш человек, переодетый в белый халат, встретил их около приёмного покоя. В конце концов, у вас есть часы. Подсчитайте время… Не мне же все мелочи продумывать. Учитывай, что не только для немца нужна Оксана, но и для тебя.
Фруктов специально решил уколоть Мурзоева напоминанием: мол, ты тоже шевелись, дело и тебя касается. Правда, Василий Иванович, видя, как Ахмед нервно дёрнул головой, посчитал ненужным дальше продолжать мучения помощника.
-Надеюсь, для работы в морге у тебя люди найдутся? – спросил он.
-Найдём; но что делать с местными работниками?
-Конечно, дело случая, однако, следует рисковать. В морге народу почти никогда нет, поэтому уловите момент в коридоре, что ли. Думай, Ахмед, сам. Съезди на место, зайди, посмотри. Обычно в подобных местах работают какие-нибудь алкаши. А затем, на время, которое понадобится для охранника и Оксаны, пошлёшь своих людей с бутылкой к работникам, пусть отвлекают.
-А зачем там нужна Оксана? – удивился Ахмед.
-И охранника, и Оксану в морге нужно только обездвижить – оглушить аккуратно, уколоть или применить эфир; потом подъезжает машина «скорой помощи», выносят тела, а вот по дороге должны охранника потерять… Понятно? Конечно, много людей понадобится для нашей операции, но что же сделаешь…
-Водитель, «пострадавший», врач, два работника морга, Лариса, и пару человек с машиной. Не так-то и много.
-Много, мало… Ищи артиста на роль водителя, не теряй времени; определи шофёра, которому понадобится сломать руку. Главное, чтобы шофёр был моложе: ходил бы на дискотеки, посещал рестораны, кафе – одним словом, неженатый, общительный.
-Вы, отец, наговорили, словно их человек сто. Четыре водителя работают в семье: два за машиной матери закреплены, два за Оксаной.
-Ищи тогда из двоих… Кстати, с Ларисой я сам поговорю насчёт дела. Возможно, в поисках артиста она будет тебе полезна. Но ты с ней пока что ни-ни. Понял?
-Светлая голова у вас, отец, - сказал Ахмед и улыбнулся, хотя и был слегка уязвлён, что в разговоре босс постоянно упоминает Ларису.
-А теперь за работу, времени у нас нет. Два дня на организацию, поиски и изучение.
Как ни было бы горько на душе, и довлела обида на немца, но Мурзоев был рад: он прощён, кража Оксаны состоится, и через год она станет его вещью.
Когда Ахмед вышел от Фруктова, Василий Иванович задумался.
«Лариса, Лариса. Следует с ней поговорить обстоятельно и, на всякий случай, присмотреться: не подходящая ли она кандидатура на место Мурзоева? Понятно, что женщина; но, насколько я информирован, она во много раз сильнее характером, чем многие мужчины».
* * *
Лариса крайне изумилась, когда Мурзоев позвонил ей и просил, что её немедленно требует к себе Фруктов. Срочные вызовы, конечно, иногда случались, но причины были изъяснены заранее, пусть даже в краткой форме. А на этот раз прозвучало лаконичное: «Требует срочно». Грешков за собой Лариса не чувствовала, поэтому особого беспокойства она не испытывала; однако теперь босс вызывал её одну…
И вот в кабинет к Фруктову, горделиво постукивая каблучками, вошла роскошная блондинка в строгом, брючном, бежевом костюме, поздоровалась и аккуратно присела на стул. Губы, тщательно накрашенные, мягко раздвинулись в широкой и изумительной улыбке.
-Я к вашим услугам, - вкрадчиво произнесла Лариса.
Фруктов молчал. Перед ним сидела единственная женщина в его клане, которая была приближена как сотрудница, и которой он был пока что доволен.
«Наверное, я прав, лучше её на данный момент в моём основном бизнесе помощницы не найти: также она обязана мне своим нынешним положением. К тому надо учесть её ум, проницательность, расчёт и решительность. Даже сейчас, передо мной, сидит и улыбается, а ведь понимает, что я её не просто так вызвал… Эх, красиво держится баба», - рассуждал Василий Иванович.
Наконец, понимая, что эту женщину не удастся вынудить повторно обратиться к нему или вывести из равновесия, Фруктов решил начать разговор.
Действительно, все эти минуты, в течение которых он изучал Ларису, у неё не сходило великолепие улыбки, и только умный взгляд не моргающих серых глаз указывал на готовность к серьёзной беседе.
-Лариса, у меня к тебе тонкое дело, выполнение которого может существенно повысить твоё положение.
В душе она поняла, что «тонкое дело» будет и очень тяжелым, потому как по рангу выше её стояли только Мурзоев и сам Фруктов, а они, по возможности, старались не прибегать к помощи других, в том числе и к помощи Ларисы. Слова Фруктова стали для неё откровением, но прочитать что-либо на её лице было невозможно. Ещё бы, если столько сил ей пришлось выложить, чтобы стать такой, какой она была сейчас.
Пока Фруктов излагал суть предстоящей операции, Лариса успевала выслушать его, отвечать, а также в уме прокручивать, как ей удалось подняться так высоко по этой могучей, хотя и преступной лестнице. Интуиция подсказывала, что «правой рукой» для себя Фруктов собирается сделать её вместо чем-то провинившегося Ахмеда.
* * *
      Лариса вспоминала себя в фирме страхования эффектной сотрудницей, однако скованной в беседах и не умеющей убеждать и доказать пользу для клиентов. Тяжело было уходить с такой непыльной работы и поменять шикарные костюмы на фартук официантки. Но именно здесь, в ресторане, она научилась, а точнее, вынуждена была научиться не терять себя  в присутствии мужских компаний, улыбаться, огрызаться и… выжидать. А с хорошенькой мордашкой, пышными светлыми волосами и отлично развитыми формами ей не приходилось испытывать недостатка в мужском внимании. Лариса даже перестала комплексовать из-за своего слегка утиного носика, который, по всей вероятности, и привлекал посетителей своей необычностью. Теперь-то она знала, что мужчины всегда падки на тех, у кого есть своя изюминка, не похожая на другие, и этим следует пользоваться.
И вот настал момент.
Теперь Лариса не помнила, с каких соображений она согласилась провести ночь с невзрачным хлюпиком, щуплым «метр с шапкой». В душе она оправдывала себя плохим настроением, отсутствием постоянного приятеля и желанием излить свои горести любому попавшемуся; однако что-то внутри её протестовало: «Нет, Ларисочка, не только настроение и желание побеседовать тому виной. Деньги, большие деньги и личная охрана тебя больше прельстили. К тому же он так участливо к тебе подошёл, обещал работу, соответствующую твоей внешности». Да, он был при больших деньгах, с личной охраной, великолепным автомобилем, а в процессе любовных утех, где, к изумлению Ларисы, оказался великим мастером, наслаждаясь и впиваясь своим огромным орудием, постоянно твердил, что от себя её больше никогда не отпустит.
Лариса, естественно, не поверила ему, так как наслушалась до него ещё не таких обещаний… Но произошло чудо. И произошло на следующий день.
Так она стала, без всяких навыков и специального образования, менеджером огромного универмага. Жизнь потекла по другому течению; и роскошная блондинка была счастлива по-своему. Дорогая одежда, хорошая косметика – всё стало доступным, казаться пустяками. Унижения – позади. Конечно, пришлось научиться – и как можно быстрее – разбираться в торговых сделках; однако, схватив фортуну, она не собиралась её отпускать, а вцепилась обеими руками. Главное теперь – учиться, чтобы получить самое сокровенное, о чём она грезила всю жизнь – власть.
И это было начало…
Вадим Хмельницкий, именно так звали хлюпика, влюбился в Ларису не на шутку. Постоянные ухаживания, а также её благодарные ответные усердия, как в деле, так и по ночам, посадили Ларису в директорское кресло. Ещё бы! Король торговли Хмельницкий, пусть не первая, не вторая рука у самого Фруктова, но человек очень влиятельный. Знал бы только Вадим Хмельницкий, чем закончится его любовь к этой женщине. Но в то время он пылал от счастья.
* * *
Вадим заранее предупредил Ларису, что сегодня Фруктов посетит универмаг. Она, не раздумывая, дала указание закрыться на переучёт. Стоя перед зеркалом, Лариса нашла себя вполне привлекательной. Улыбнувшись собственному  отражению несколько раз для тренировки, она села в директорское кресло и стала ждать. Её коленки дрожали. Шутка ли! Сейчас она увидит, как в народе говорят, главаря местной мафии.
Дверь отворили без предварительного стука. Лариса слегка вздрогнула от неожиданности, но следом ослепительная, непринуждённая улыбка отразилась на её лице.
Нет, не таким она ожидала увидеть отца клана…
-Добрый день, Василий Иванович. Рады встретить вас в нашем универсальном магазине… - начала говорить Лариса заготовленную ранее речь, но была оборвана Фруктовым.
-Я не президент, чтобы выслушивать всякую дрянь, - сказал коротышка-старик и поглядел на Ларису.
Пронзительный взгляд не смутил женщину. Она, словно не было обидной реплики в её сторону, не теряя улыбки, привстала, извинилась, и вновь присела на своё директорское кресло, чем втайне обескуражила босса.
-Убери ты свою дурацкую улыбку, - сказал Фруктов. – Когда-то я хотел, я мог, но не было денег и возможностей, а теперь есть и деньги, и женщины, но не могу и не хочу. – Видя, что Лариса по-прежнему держит себя невозмутимо, он обернулся к Хмельницкому. – Пойдём, поговорим, пусть директор занимается своим делом.
Фруктов, Мурзоев, Хмельницкий и двое охранников вышли.
С Ларисы тут же слетела улыбка, и она откинулась к спинке кресла, опустошённая и утомившаяся.
«Надо же, здесь он пробыл пару минут, а мне понадобилось столько сил».
На следующий день позвонил Хмельницкий.
-Лариса, с завтрашнего дня ты уже не директор, - прозвучал голос в трубке.
У женщины сердце сжалось от таких слов, моментально выступили слёзы.
«За что? Столько стараний, столько сил ушло на учёбы, на Хмельницкого, а теперь всё коту под хвост», - промелькнула у неё мысль.
-Почему молчишь? – радостно спросил Вадим.
-Кому передавать дела? – собрав в комок остаток воли, сухо ответила Лариса.
-Завтра назначу нового директора, ему и передашь. Да не переживай, Барсик, не выгоняют тебя, а, наоборот, на повышение идёшь, - успокоил Хмельницкий. – Через пару часиков заеду и поговорим.
У Ларисы от этих слов не только улетучилась тяжесть с сердца, у неё всё закипело, забурлило.
«Значит, вновь повышение!» - ликовала она и от восторга сломала карандаш, попавшийся под руку.
Только напрасно радовался за неё Вадим.
Он привёз Ларису к Фруктову, по пути сообщив, что босс контролирует в городе торговлю, бензоколонки и нефтепродукты, а также имеет секретный бизнес, о котором, если понадобится, Лариса вскоре узнает, так как им занимается ограниченное количество человек.
Прибыв к Василию Ивановичу, она уже ощущала себя если не царицей, то очень большим человеком. Не удостаивая охранников шефа даже взглядом, словно они были пустыми местами, Лариса гордо вошла на приём к Фруктову, а за ней, как собачка, семенил Хмельницкий, или Хмель, как его называли между собой в клане.
Василий Иванович глядел долго, сравнивая гордую женщину и невзрачного Хмеля. Ему понравились её прямой взгляд и улыбка, которой она одарила Фруктова и сейчас, и при встрече в универмаге; а рядом Вадим, шаркая ногами, говорил что-то пустое про то, как ему нужен помощник, а в данном случае – помощница.
-Хватит, Вадим, реплик. Если тебе необходим помощник и у самого не хватает времени, чтобы вести дела, то я даю добро.
-Вы меня, наверное, не так поняли, Василий Иванович…- начал юлить хлюпик.
-Так я тебя понял или не так – не столь важно. Всю неделю жужжать про человека, а теперь, когда я его вызвал, пойти на попятную. Некрасиво, Вадим, некрасиво. Впрочем, присаживайся. Присаживайся и ты, будущая коллега. – Фруктов небрежно указал Ларисе на стул в углу кабинета. – Начнём знакомство…
Лариса стала, правда, пока что правой рукой Хмельницкого, но зато узнала и вкусила настоящую сладость власти. Её быстро окрестили «Марабу»: с подчинёнными суха и беспощадна, обслугу не замечает, хитровата и воровата (хотя никто не смел бы утверждать, что она украла даже рубль), никогда не суетится и ведёт себя всегда осторожно и расчётливо.
Но прошло время, про основной бизнес, естественно, который вёл сам босс, она узнала, но для себя решила не вдаваться в подробности, в «бензин» также не влезала, где главенствовал «правая рука» Фруктова Мурзоев. Наверное, поэтому отсутствие излишнего любопытства, а также необходимость увеличения штата нужных людей, вынудило Фруктова поставить в обязанности руководить основным бизнесом Мурзоева, «бензин» дать Хмельницкому, а торговлей поручить заниматься Ларисе.
К тому моменту неглупая женщина стала постепенно отдалять Хмеля от себя, и при этом с особым рвением занималась своими прямыми обязанностями: контроль производства и торговля водкой и сигаретами. Вадима такой поворот событий начал бесить, но здесь дали ему «бензин». Он мечтал, что скоро сможет входить в кабинет к Фруктову спокойно, как Мурзоев. Однако Хмельницкого стала тревожить прохладность к его персоне со стороны Ларисы, а также тот факт, что теперь он невольно тянет её за собой и что она больше ему не подчиняется.
«Змею пригрел, - бесился Вадим после очередной размолвки с Ларисой, - того глядишь, и она меня обойдёт».
Его опасения оправдались чрезвычайно быстро. Не заладились у Хмельницкого дела на новом места: не смог он «поставить на колени» новую заправку конкурентов; просрочивали выплаты старые должники; нефть шла по-прежнему в основном сквозь пальцы Фруктова, а это, естественно, боссу не нравилось. Василий Иванович не стал терять время и силы и переставил местами Хмеля и Ларису.
От такого решения шефа Вадим был в шоке.
-Что, утёрла мне нос, Лариса? – бледный, едва ли не плача, семенил Хмельницкий за женщиной, когда они вышли из кабинета Фруктова, и злобно бубнил. – Думаешь, тебе удастся навести в «бензине» порядок? Думаешь, теперь навсегда останешься третьим человеком у нас, а мне прозябать четвёртым?..
Лариса резко остановилась. Не глядя в сторону своего провожатого, грубо спросила:
-Что ты хочешь этим сказать?
-А то что, если «бензин» не поднимешь до того уровня, какой был при Мурзоеве, тогда ты не будешь нужна никому. Лично к себе больше я тебя не подпущу, а Мурзоев тем более, потому как он тебя ненавидит и ты ему противна и опасна. А уж с Василием Ивановичем я поговорю, и он тебя сдаст в дом, в свой бизнес – будешь на него работать не своей головой, а другой частью тела.
Лариса, выслушав угрожающее поскуливание Вадима, вначале побледнела, а затем повернулась к нему. Хмель увидел перед собой лицо, полное ярости и презрения. Это стояла уже не официантка-ягнёнок, не помощница-собака, а власть-тигрица.
-Ты не подумал, что будет с тобой, если я доложу о нашем сегодняшнем разговоре во всех подробностях Василию Ивановичу? – прошипела Лариса. – Ясно, что не подумал. А раскинуть-то мозгами тебе не мешало бы. Ты много знаешь,  в большинстве дел в курсе событий. Босс не терпел и терпеть не станет тех, кто сеет междоусобицы – ты прекрасно об этом информирован. Вот теперь и вдумайся, куда путь поведет человека из кабинета Фруктова, если человек этот – много знающий человек! – окажется Василию Ивановичу неугодным?.. Знаешь куда? Молчишь? Страшно? Нет, ты не будешь больше заниматься торговлей, даже овощным торгашом не станешь… Тебя просто-напросто спокойно уберут.
С минуту Лариса испепеляла взглядом бледного от страха Хмельницкого, а затем, вернувшись в себя, улыбнулась и так же спокойно и уверенно, как несколько минут назад, пошла по коридору, обронив напоследок:
-Сволочь.
-Лариса! – окликнул Вадим хриплым и сдавленным голосом. – Извини.
-Сволочь!
После этого случая уже Хмель стал по возможности избегать встреч с Ларисой, в душе благодаря, что она всё-таки не передала суть разговора Фруктову. Вадим взялся за прежние свои обязанности, контролируя торговые сделки, где, впрочем, более-менее преуспевал. Однако, помня обиду и позор, он втайне ждал момента, когда будет мстить, мстить, мстить…
* * *
-Ты поняла всё, Лариса? – подытоживал Фруктов.
-Абсолютно, Василий Иванович, - слегка кивнула головой шикарная блондинка, - я даже предполагаю, какого артиста мне привлечь к делу…
-Нет, Лариса, - перебил её Фруктов, - не надо спешить, следует вначале присмотреться; неизвестно ведь, чем дело может обернуться. Всякое бывает; а чтобы ненадёжные и непроверенные люди знали многое – это опасно… гибельно. Ты поняла всё, Лариса? – старик повторил вопрос.
При этих словах женщине потребовалось немало усилий, чтобы сохранять улыбку, хотя кровь стыла, настолько колючим и пронизывающим взглядом Фруктов одарил её.
-Да, - как могла увереннее, произнесла Лариса. – Но у меня есть один вопрос, если можно, конечно, его задать.
-Какой?
-Можно ли узнать, для кого нужна эта девушка, дочь столь сильной личности?
-Зачем тебе это нужно? Насколько я информирован, ты отнюдь не любопытный человек? – вкрадчиво сказал Василий Иванович.
-Простите, не подумала.
Фруктов, не ожидавший прямого и, по своей сути, весьма наглого вопроса со стороны Ларисы, долго и внимательно смотрел на женщину. Затем, словно и не было извинения в его адрес, задумчиво произнёс:
-Пожалуй, я в настоящее время и сам не знаю, для кого и ради чего столько хлопот… Но девушка должна быть здесь… Обязательно… Во что бы ни стало. Всё. Иди, Лариса, - отрезал Василий Иванович.
 3 глава
 Оксана открыла глаза и с удивлением обнаружила, что находится лёжа на носилках в машине «скорой помощи». Очень болела голова. В памяти девушки хаотично воспроизводились авария, больница, морг, коридор, что-то белое впилось в рот и нос, кто-то бегает, свет гаснет, вновь появляется, снова гаснет, что-то обвивает её шею… Чтобы стряхнуть жуткий сумбур, Оксана слегка мотнула головой. Предпринимая попытку подняться, она с ужасом осознала, что связана по рукам и ногам.
«Похищение!- мелькнула мысль. – Боже, но как такое могло произойти? Где был охранник? Где был водитель? Предали! Меня предали… меня, к которой и близко не позволено никого подпускать, везут теперь неизвестно куда, как бревно. Однако, куда?»
Сердце отчаянно забилось. Оксана посмотрела в сторону и чуть было не закричала… Рядом на полу лежал охранник Кирилл с широко открытым ртом и смотрел на неё неестественно выпученными глазами. Несмотря на приближавшиеся сумерки, девушка увидела и чрезмерную синеву его лица.
«Убили! А я-то дурочка хотела орать. Те, что везут меня, специально, наверное, не разговаривают, чтобы услышать, когда я приду в сознание. Нет, эти бандиты напрасно дожидаются моего голоса. Следует как можно тише попробовать развязаться», - подумала Оксана.
Действительно, кроме естественного шума двигателя, ничего не было слышно. Запрокинув голову, девушка обернулась назад. Так и есть. Впереди, на водительском и пассажирском местах, виднелись силуэты двоих человек. Одно, что сулило небольшую надежду более-менее спокойно приступать к действиям своего освобождения, так это шторка, прикрывавшая кабину водителя от салона, и наступавшая темнота.
-Я вам просто так не сдамся, - шёпотом, сама с собой, злобно разговаривала Оксана.
Подёргав руками и ногами, она, к необычной для себя радости, обнаружила, что ноги связаны только на уровне коленей.
«Надо сразу же начинать с них. Если не успею развязать руки, то будет хотя бы надежда убежать», - мыслила Оксана.
Девушка, уже не чувствуя боли в голове и слабости в теле, поджала коленки ко рту, протиснув их вначале между рук, и с рвением, на которое способен лишь человек, спасающий себя от смерти, начала грызть верёвку. Верёвка оказалась капроновой, и приходилось разгрызать ниточку за ниточкой с огромным трудом.
«Не могли узел завязать спереди, сволочи, всё же легче было бы», - в отчаянии подумала бедняжка.
Оксана изнемогла от усталости, грызя, перетирая, рвя верёвку, но страх за своё будущее и жажда свободы и жизни  заставляли её бороться за освобождение.
-Слушай, совсем стемнело, включи в салоне свет, посмотрю, как наша девочка и каскадёр хренов поживают, - послышался глубокий, слегка протяжный голос.
Оксана вздрогнула, но, не растерявшись, опустила колени и, сомкнув веки, затаилась.
«Совсем немного осталось, - досадовала она в душе, - ещё бы пару минут. Теперь вся надежда, что бандит не станет здесь сидеть, а в дороге пробудем хотя бы полчаса. Полчаса нужны, полчаса…»
Засветилась лампочка в салоне. Кто-то из похитителей одёрнул штору, и в окошке появилась довольно странная физиономия: молодая, но с очень глубокими морщинами, с поджатыми губами и маленьким ртом. Со стороны можно было подумать, что человек несказанно удивлён.
-Ну, что там? – спросил другой, водитель.
-Девка лежит, наверное, спит. Каскадёр вроде бы тоже не очухался.
-Слушай, давай-ка остановлю машину, а ты сходи и потрогай их.
-А зачем?
-Тёплые или нет. Может быть, как этого «шкафа», придется топить. Приказ нам был – топить всех, кто труп.
-Нам главное – девка, а с ней ничего не станет.
-Ты иди и смотри, - сердился водитель, - вдруг передозировали её. К тому же Родион здорово побился, наверное, не рассчитал хорошо, каскадёр хренов.
«Скорая помощь» вскоре остановилась.
-Вперёд, - скомандовал водитель напарнику, - а я выйду по нужде.
Девушка услышала, как открылась одна дверь в кабине, затем другая.
-Ему в кусты захотелось, а он туфту гонит: девку посмотри, Родиона посмотри, - слышалось недовольство «удивлённого».
Наконец щёлкнул замок в двери салона.
Оксане показалось, что сердце вот-вот выскочит из её груди. Никогда в жизни она не испытывала такого страха, как в этот момент. Про себя молилась, чтобы «удивлённый» не заметил наполовину порванную верёвку на ногах, иначе все её старания оказались бы напрасными.
Зайдя в салон, человек подошёл вначале к тому, кого называли между собой Родионом-каскадёром. Нагнувшись над ним, взял его руку, пощупал пульс и, удовлетворённый, положил аккуратно на место. Вздохнув, перешёл к Кириллу, пнул того ногой и, ядовито ухмыльнувшись, перевёл взгляд на девушку. Подойдя к ней, он также проверил её пульс. Потом, слегка пошлёпав Оксану по щёкам, начал вглядываться в лицо.
-Красива, стерва, не даром столько возни с тобой, - прошипел сам себе «удивлённый». – Ничего, очухаешься, тебе подберут, если уже не нашли, жениха. Жаль, я с такой и сам не прочь побороться в кустах.
Оглядевшись, он воровато погладил одну грудь Оксаны, затем другую. Постепенно рука заскользила всё ниже и ниже по телу девушки, пока не достигла пуговицы юбки. На секунду прислушавшись, «удивлённый» быстро справился с пуговицей, и вскоре его пальцы ощутили девичье лоно. В душе у него нерешительность пыталась бороться с похотью; однако вожделение пересилило ту струнку человека, которая зовётся совестью. «Удивлённый», расстегнув молнию джинсов, вынул свой член, мощный и жаждущий побед, и, закатив глаза, с наслаждением взялся яростно его мастурбировать, но при этом второй рукой не забывая проделывать нечто подобное с девушкой…
-Долго, Андрей, ты будешь там сидеть? Я и свои дела успел докончить, и сигарету выкурить. То невозможно было тебя отправить, чтобы поглядел на Родиона и девчонку, то не выходишь столько времени, - послышался голос водителя.
Андрей от неожиданности вздрогнул, и, по инерции сделав пару движений, судорожно принялся приводить себя в порядок.
-Иду, я нащупываю пульс у девчонки, - ещё не успев отдышаться, на выдохе ответил он.
-Что ты себе под нос шипишь? Ничего не понимаю,- заглянул водитель в салон.
-Пульс, говорю, проверял, - повторил «удивлённый».
Водитель взглянул на Андрея и, подозрительно сощурив глаз, спросил:
-Ты как будто потный. С чего бы?..
-Да вот… охранника девчонки слегка перетащил от неё. Очнётся, испугается, - быстро придумал отговорку Андрей, соскочил на землю и зашагал к кабине.
-Ну-ну, - закивал головой водитель, обвёл взглядом салон и остановил внимание на Кирилле. – По-моему, он так и лежал, - тихо засомневался он, закрыл дверь и, пожав плечами, скомандовал: - Всё, пока не подъедем к озеру – не останавливаемся. Мало времени осталось, нас, наверное, уже поджидают.
-А ты не ной; ведь не я, а ты захотел в парашу, и больных наших посмотреть взбрело тебе в голову, а не мне, - огрызнулся Андрей, втайне благодаря удачу, которая не отвернулась от него, и его напарник не увидел постыдных действий в салоне.
Когда машина тронулась, Оксана вздохнула.
Как ждала она этого момента!
Ещё бы! Всё то время, которое провёл Андрей возле неё, она старалась дышать как можно ровнее, чтобы не выдать себя. Но каких это сил потребовалось!
Оксана прокрутила в памяти, как с замиранием сердца прислушивалась к шагам своего похитителя, пыталась угадать его действия, но решиться открыть глаза так и не смогла. Почувствовав, что Андрей возле неё, девушка была готова даже закричать от страха и невозможности больше притворяться, но что-то внутри подсказывало терпеть. Она с содроганием ощущала его холодную руку, которая прощупывала пульс. Затем эта паршивая рука давала ей пощёчины. Было больно, непривычно, но вновь пришлось терпеть во имя надежды на спасение.
«Меня никто никогда не бил, а эта мразь осмелилась. Подожди! Вот удастся убежать от вас, и час возмездия придёт. Я припомню тебе, паршивец, твои удары. Ты мне дорого за них заплатишь», - негодовала в душе Оксана.
Но… Что это?
Девушка ощутила, как его рука легла на её грудь. Хотя движения были осторожными, ласковыми, Оксана, кроме отвращения, ничего не почувствовала. Рука, поглаживая, скользила по соскам, а затем всё ниже, ниже…
«Какая дрянь! Тебя за такие пакости придушат, четвертуют, подлая тварь», - кипело у девушки.
Наконец правая рука негодяя приблизилась к самому сокровенному. К негодованию и отвращению добавился стыд. Оксана почувствовала, что краснеет. Ей даже показалось, что вот-вот должны появиться слёзы обиды. Прикосновение и до этого времени не известные ей движения мужской руки бесили, раздирали душу. Девушке было невыносимо щекотно и, как казалось, больно.
«Нет, теперь-то я не выдержу этой пакости. Пусть делают, что хотят, пусть даже убьют и разорвут на куски! – взбунтовалась девичье самолюбие. – Я сейчас открою глаза и перекушу ему глотку».
Оксана хотела совершить задуманное, но, открыв глаза, обмерла от увиденного. Она обнаружила над собой такое, от чего, даже если бы имела возможность двигаться, то не смогла бы этого сделать. Девушка удивилась так, что перестала ощущать на себе руку негодяя. Широко открыв глаза, она смотрела, как другая рука паршивца мастурбировала орудие деторождения. Глядя на огромный, бордовый, весь в больших венах фаллос Андрея, её едва не стошнило. Увиденное наяву, а не в порнофильмах, настолько потрясло девушку, что она не могла даже закричать. Как за благо, она услышала оклик водителя.
Моментально закрыв глаза, Оксана прислушивалась к спешным движениям Андрея и благодарила Бога, что все кошмары окончились; однако её мучило некое странное и неприятное ощущение в паху.
Вдруг она насторожилась одной мыслью.
«Постой-ка, Оксана. Пока ты тут притворялась, ругалась, бесилась, негодовала и ойкала в себе, от тебя чуть было не ускользнули слова подонка. Про какого-такого жениха он говорил? Неужели меня украли как невесту? Но для кого и почему таким способом решили воспользоваться? Как посмели эти ничтожества ограничить мою свободу и желания? Ну нет! Я всё-таки выкарабкаюсь из их лап, они дорого заплатят за свой чудовищный замысел и будут сожалеть о содеянном. Только пусть попробуют сделать ещё одну остановку, и я убегу. Впрочем, нечего лежать, нужно продолжить избавляться от пут».
Используя прежний, проверенный приём, Оксана возобновила старание перегрызть верёвку. Теперь её подстрекала ещё большая злость, и она с усердием, на которое уходили последние силы, рвала нитку за ниткой. Вскоре девушка была вознаграждена за своё упорство и смекалку.
Оставалось освободить руки, что было сделать немного легче. Минуту отдышавшись, Оксана приподнялась, чтобы убедиться в отсутствии контроля над собой со стороны мерзавцев. Нет, похитители ехали молча, уставившись на дорогу.
«Наверное, обиделись друг на друга. Всё же настоящего доверия и взаимопонимания у них нет», - отметила Оксана.
К огромной для себя радости, девушка вспомнила, что Кирилл носил с собой в кармане нож. Она осторожно подползла к мёртвому охраннику и взялась за поиски. Однако старания оказались бесполезными.
«Напрасно время потратила: не только пистолет, но и нож забрали», - разочаровалась Оксана.
Впрочем, девушка, долго не думая и не отчаиваясь, начала осматривать салон машины. Возле окошка она обнаружила слегка выкрученный шуруп. Поглядывая в сторону, где сидели похитители, Оксана принялась перетирать веревку о шляпу шурупа, но дело продвигалось медленно. Девушка решила вновь воспользоваться зубами, но автомобиль начал заметно сбавлять скорость. Оксана прильнула к окну. Было темно. Но в одном она убедилась: машина свернула с шоссе и теперь движется по лесной дороге.
«Глупая, глупая, - корила себя девушка, - не могла раньше посмотреть, куда ехали, что проезжали. В случае если даже удастся убежать, то всё равно обратный путь не знаю».
У Оксаны возникло желание заплакать от обиды на себя, но её мысли были прерваны внезапным окриком Андрея:
-Куда прёшь?! Налево надо ехать, к озеру. Сейчас напетляешь, что и не выберемся, Сусанин хренов.
-Почему сразу не предупредил? - огрызнулся водитель. - Я здесь впервые. Откуда мне знать, где твоё чёртово озеро?
-Хорошо, не обижайся, поворачивай назад и постоянно держи левее на развилках. Недалеко осталось, - указывал Андрей.
«Не пойму, кто из них главнее, - подумала Оксана. – То один кричит, то другой. А зачем вести нас к озеру? Может быть, в деревню какую-нибудь заброшенную возле него, чтобы запрятать меня? Жаль, что никогда с ребятами на природу не выезжала; ведь я не знаю даже приблизительно этой местности, не знаю, где находится около города озеро. Впрочем… уже темно, а значит, везли очень долго. Наверное, это не только не наш район, а область другая. Но, Оксана, - решила подбодрить себя девушка, - не унывать. Лишь бы эти прохвосты дали мне шанс, лишь бы дали… Убегу, уйду, уползу, но на свободе вновь окажусь. За дело, пока есть минута-другая. Нужно грызть, грызть, грызть…»
 Когда, как рассчитывала Оксана, с путами оставалось промучиться минут пять-десять, её занятие вновь вынужденно прервалось. Девушке опять пришлось лечь на прежнее место и притвориться бессознательной, набросив для вида огрызок верёвки на колени.
-Давай пройдёмся и посмотрим, куда лучше нам барыгу этого сплавить, - услышала она голос Андрея.
-Что тут смотреть, берём его с собой, а на месте сориентируемся, - возразил водитель. – Будем ходить, что ли, как бараны, туда-сюда?
-Пожалуй, ты прав, будь по-твоему, -  согласился Андрей.
«Это мне на руку, - отметила Оксана. – Значит, шанс всё-таки представится».
Вспыхнула лампочка над головой у Оксаны. Вновь девушка почувствовала волнение, предательски дрожали ноги.
«Главное, чтобы на меня не обратили внимания и не трогали верёвки на коленях, которые лежали только для видимости», - беспокоилась девушка.
Оба похитителя находились уже в салоне. Оксана не видела, чем занимались водитель с Андреем, но по слуху догадалась, что они искали какую-то вещь.
-Кстати, потрогай нашу пленницу, Андрей, не пришла ли в себя, - сказал водитель, по-прежнему чем-то шурша.
«Господи, за что мне такое наказание?» - У Оксаны от обиды на водителя выступили слёзы; но девушка не шевелилась…
-Сейчас подойду.
Андрей, как и в первый раз, был не столь обходительным: по щёкам хлестал, словно по неодушевлённому предмету.
-По-прежнему не очухалась, но живая. Вот только, как мне кажется, лицо у неё мокрое. Ты не в курсе, в бессознательном состоянии человек способен потеть? – поинтересовался он.
-Откуда мне знать? – удивился водитель. – Наверное, может. Я когда до чёртиков напьюсь, всегда утром в поту просыпаюсь. Видишь, что она живая, бросай её, пусть лежит и потеет себе на здоровье…
-Ну, а верёвку ты нашёл?
-Нет, забыли, скорее всего, у Марабу. Ох, влетит нам, если она узнает. – Голос водителя был явно раздражённым. – Впрочем, давай с девчонки снимем.
«Всё, мне конец. Сейчас откроется, что вместо целой веревки на коленях лежат куски - и я пропала», - обомлела от страха Оксана, и сердце заколотилось, как никогда.
-Ты рехнулся?! Не будем этого делать, придумаем что-нибудь. Вдруг девчонка придёт в себя и убежит, пока мы с этим детиной будем заниматься. Главное, что камни есть. Сейчас разрежем подкладку пиджака и под неё их заложим.
Оксана почувствовала, как близ неё происходит возня. Послышались треск рвущейся ткани и постукивание камней.
-Кажется, всё. Бери, Андрей, его за ноги. И быстрее, время идёт. С такой скоростью мы до рассвета провозимся, - заметно нервничал водитель.
-Да, он основательно потяжелел… или мы устали, - сопя от натуги, бурчал Андрей.
-Не болтай, а тяни.
Спустя несколько минут послышался глухой удар о землю.
-Наконец-то, вытянули, теперь давай волоком его. И дверь в машине не забудь закрыть, - указывал водитель.
После того, когда захлопнулась дверь, ещё некоторое время до слуха Оксаны доносились разговор похитителей и непонятное шуршание.
«Кажется, пора. Следует действовать немедленно, но с умом, - решилась девушка. – Возможно, у меня и не будет промежутка для размышлений».
Осторожно приподняв голову, пленница огляделась. Кирилла рядом не было.
«Так и подумала – труп решили утопить. Однако следует бежать».
Оксана подползла к дверце и выглянула в окошко. Никого не обнаружив, она тронула ручку, моля об одном: чтобы дверь не была закрыта на замок. Потянув железку, девушка готова была вскрикнуть от радости: путь оказался свободен. Высунув голову, Оксана первым делом вдохнула свежий ночной воздух соснового леса. Затем девушка, со всеми предосторожностями, чтобы не нашуметь, выскользнула из машины. Она уже собралась бежать, куда попало, но связанные руки напомнили о себе.
-Захватить бы что-нибудь, - прошептала Оксана и вернулась в машину. Осмотревшись и не найдя ничего подходящего, её взгляд наткнулся на того, кого называли Родионом.
«Может быть, хотя бы у него имеется нож. Как и те двое – сволочь порядочная, - подумала Оксана и запустила руку в карман Родиону. – Всё, оказывается, подстроено было. По заслугам тебе, каскадёр хренов. Нечего девушек красть и людям кровь портить. А тебе вот пустили кровь – и лежишь… возможно, сдохнешь, падаль», - злорадствовала Оксана над телом каскадёра.
Обыскав карманы и ничего не найдя, от злости она толкнула Родиона в бок, но чуть не вскрикнула от внезапной боли в руке.
«Что это у него?» - заинтересовалась девушка и расстегнула пуговицы пиджака.
Предметом, о который Оксана ударилась, был пистолет.
«О-о, эта штука как нельзя кстати, пригодится. Слава Богу, пользоваться им научена», - радовалась девушка увиденной находке.
Взяв оружие и, на этот раз, не раздумывая ни минуты, Оксана выскочила из «скорой помощи» и бросилась бежать.
«Быстрее, быстрее. Самое главное, подальше от злополучного места. Теперь-то в любом случае им я не достанусь – разве что мёртвой», - с радостью подгоняла себя бывшая пленница.
Спустя несколько минут Оксана, если бы обернулась, уже не увидела бы машину похитителей, но по-прежнему продолжала бежать… Нет, не бежать, а нестись, лететь, мчаться… Здравый смысл убеждал её остановиться и оценить происходящее, но страх перед похитителями, перед вторичным пленением возобладал над нею. От пьянящего воздуха освобождения и эйфории победы девушка больше не желала думать ни о чём, не обращая внимания на хлеставшие и резавшие раны лесные высокие травы, не замечая больных ударов от ветвей деревьев… Она бежала, тяжело дыша и улыбаясь, пока не споткнулась о кочку. Только теперь Оксана, уткнувшись лицом в слегка влажный мох, перевела дыхание и пролежала, не шевелясь, с добрых полчаса.
От физической усталости и восстановившегося душевного покоя она, наверное, пролежала бы и дольше, но здесь начала ощущать вначале робкие, а затем усиливающие капли дождя. Слегка приподняв голову, Оксана прислушалась, но вокруг царила только мерная мелодия шелеста листьев от ветерка и постукивания капелек. С одной стороны, девушка решила, что это обезопасит её от погони, где необязательные неосторожные движения могли бы выдать её; но, подумав, поняла, что шаги похитителей также не будут ей слышны из-за дождя, да к тому же она, а не они, должна выбираться из незнакомой местности.
«Вначале следует определиться, где я, - рассуждала Оксана, оглядываясь и возобновляя попытку перетереть веревку – на этот раз о небольшой нарост на корне берёзки. – По-моему, я убегала в сторону левее от машины. Верно, левее. Значит, идти нужно вправо, пока не найду дороги, а затем осторожно пробираться по шоссе. Машину они не бросят, поэтому, в крайнем случае, увижу светящиеся фары или услышу работающий двигатель… У меня должно всё получиться. Я доберусь домой и приведу в крах их злокозненный план. Доберусь, доберусь…» - настраивала себя девушка, пока, наконец, руки освободились от пут.
Облегченно вздохнув, она выбросила остатки верёвки и, улыбнувшись, сняла пистолет с предохранителя.
«Теперь я сильна как никогда. Оружие и злость мне помогут», - сверкнув прелестными бирюзовыми глазами, усмехнулась в душе Оксана.
* * *
Не знала девушка, что в то время, когда она мысленно предостерегалась своих бывших похитителей, они по воле судьбы превратились в  своего рода охотников… на человека.
-Андрей, что это?! – воскликнул водитель «скорой помощи», указывая трясущимися пальцами на раскрытую дверь машины.
Не говоря ни слова, Андрей, на ходу вынимая пистолет, метнулся к автомобилю и запрыгнул в салон.
-Сука, су-ука!!! Убью, падаль! – по лесу пронеслись его истошные вопли.
-Что там? – взволнованно поинтересовался водитель.
-Ничего! Ушла, ушла, - тряся перед носом напарника обрывками верёвки, ревел Андрей. – И пистолет каскадёра прихватила! – добавил он, глядя на расстёгнутый пиджак Родиона и пустую кобуру.
-Боже, что теперь будет? – не на шутку испугался водитель, растерянно оглядываясь по сторонам.
-Что будет, что будет? Марабу заставит своих ребят, чтобы они нас трахнули вместо этой девчонки. Вот что будет.
У шофёра недавняя бравада окончательно потухла. Глотая слёзы, он лишь, словно надеясь на чудо, запищал:
-Де-во-чка, иди к нам. Мы тебя не тронем.
-Хватит сопли растирать, - гневно посмотрел Андрей на подельника, сжимая кулаки. – Мы её и так не тронули бы, а  вот ты теперь готовь своей заднице вазелин. Что нюни распустил? Думаешь, сейчас девчонка где-то рядом, притаилась и ждёт, пока мы прощения попросим?.. И она смилуется над нами и явится?.. - гневался Андрей. – Хватит трястись! Садись за руль, поедем к шоссе: там будем патрулировать. Я сейчас позвоню Марабу. Если девчонку удастся всё-таки поймать, то в отношении побега историю какую-нибудь придумаем, - командовал Андрей и с силой захлопнул дверцу салона.
-Андрюша, а может быть, подождём до утра, вдруг эта стерва найдётся, - с надеждой молвил водитель, когда напарник взял телефон.
-Какое утро? Утром Марабу сама позвонит, если мы не выйдем на связь. Впрочем, у нас часика два имеется…
-Вот-вот… Часика два. Вдруг найдётся, - с радостью закивал водитель.
-Хорошо. Только помни, что она вооружена. Ты пойдешь её брать. А то разревелся: «Найдётся». Это тебе не вещь какая – нашлась, и ты её в карман.
-Но нас ведь двое.
-Ты, зараза, хочешь меня под пулю подвести? – стрельнул взглядом Андрей.
-Что ты, Андрюша? Я про то говорю, что нас двое.
-Двое, а одну девку не усмотрели. Даже пистолет у Родиона не додумались забрать, - сетовал Андрей.
-Но ведь ты ходил проверять их сам, один, - осторожно напомнил водитель, но тут же получил тяжёлый свинг в нос.
-Ко-зёл! Опять хочешь на меня всё взвалить? Не выйдет. Ты всё время чувствовал надо мной начальником: Андрей, сходи, Андрей, погляди… А теперь в кусты? Убью и тебя вместе с этой девахой, если ещё подобное скажешь - понял, сволочь? – бесился «удивлённый». – Пора сопли вытирать и думать; а ты болтаешь – сам, один… Впрочем… - задумался Андрей, не глядя, как водитель обиженно косится на него, вытирая кровь. – Впрочем, ты прав – нас двое. Значит, действовать будем так. Тебе одному следует гнать машину к шоссе и там патрулировать на расстоянии хотя бы пару километров; я же пойду параллельно лесной дороге. Оксана не знает здешних мест, поэтому будет придерживаться, так думаю, именно этого пути и никуда в сторону сворачивать не рискнёт. Она убежала от нас максимум двадцать минут назад. Я постараюсь нагнать её, только подвези меня немного. Ты, когда доедешь до трассы, отгони машину на приличное расстояние, но не в сторону города, и поставь у обочины, чтобы видна была, а сам в противоположную сторону  краем леса идёшь и караулишь – не может быть, чтобы птичка не попалась. Кстати, если вдруг девчонка выбежит к попутке, бери ствол и мочи всех – даже девку. У нас времени будет приблизительно до четырех утра. В дороге по телефону не отвечай. И вообще, когда из машины выйдешь, его с собой не бери, чтобы невзначай не выдал звонок. Ну а если вовремя не приду, в четыре сдавайся Марабу – звони и проси помощи. Понял?
-Яснее ясного, - угрюмо пробубнил водитель.
-Тогда трогай.
* * *
Оксана нашла дорогу сравнительно быстро. Тучи, впитавшие в себя звёзды и луну и посеявшие сплошную темноту и занавес из дождя, оказались всё-таки некстати. Девушка поняла, что ориентироваться на расстоянии от дороги будет невозможно, потому решила делать пробежки по минут пять вдали от неё по правой стороне, а затем вновь идти осторожно и проверять, не вильнула ли дорога круто влево.
Ощущение свободы, пусть даже такой, придало Оксане прилив энергии. Она бежала и возвращалась к дороге, вновь бежала и вновь возвращалась… Оцарапанные ноги жгли, и вскоре Оксана почувствовала, что силы оставляют её. Пренебрегая осторожностью, девушка вышла на дорогу и пошла по ней, поминутно оглядываясь назад. Оксана поняла, что если она не отдохнёт, то  может сковать судорога, и тогда останется  только один выход - ползти.
Но так хотелось идти по шоссе!
Больше она не обращала внимания на дождь, постепенно перерастающий в ливень и застилающий глаза, не поправляла волосы, ниспадавшие на  лицо мокрыми, противными, все в сосновых иголках и прочем лесном мусоре космами, не ощущала тяжёлого дыхания. Все помыслы были направлены к одному – дойти до шоссе! Она перестала даже оглядываться.
Внезапно шум дождя нарушился. Оксана явно услышала звук приближающейся машины.
Обернувшись, она увидела два мутных жёлтых глаза фар. Резко, насколько оставалось сил, она бросилась в сторону, но, зацепившись за  корень дерева, упала. Подняться не было возможности, оставалось лишь затаиться под лапами обильно росшего папоротника и ждать милости от судьбы.
Почти не дыша, словно дыханием Оксана могла бы выдать себя, она с замиранием сердца проследила, как машина «скорой помощи» проследовала вблизи неё.
«Погоня началась, - подумала девушка. – Обидно, что не успела первой выйти к шоссе».
Решив попусту не паниковать, помассировав себе икры ног и бёдра, отдышавшись и слегка отдохнув, Оксана вновь двинулась в путь. Она предположила, что преследователи ехали в машине оба, поэтому, пренебрегая осторожностью, шла свободно, без оглядки.
Поначалу у неё даже возникла идея вовсе остаться в лесу - не то что до утра, а на весь день, чтобы похитители напрочь отказались искать её здесь и возобновили бы свои преступные поиски в городе. Вот тогда она без лишних предосторожностей смогла бы добраться к дому. Однако что-то толкало её идти дальше – то ли уверенность в себе (дабы вооружена), то ли желание быстрее оказаться в родных стенах под крылышком матери, то ли ещё что-то заставляло приближаться к трассе.
Дождь начал ослабевать. Постепенно Оксана начала распознавать силуэты деревьев. Пройдя некоторое время, девушка к вящей радости различила первые признаки утра: понемногу проявлялся свет, хотя густой туман видимости почти не улучшил, где-то ранние птицы подали звуки жизни. Всё это ещё больше вдохновило её следовать вперёд, к людям, в надежде на помощь, на понимание.
Лес постепенно редел. Оксана поняла, что основная дорога где-то близко.  Остановившись, она прислушалась. Действительно, спустя минуту, девушка уловила звук промчавшегося автомобиля. Слёзы радости потекли по её щеке…
«Дошла, дошла! – ликовало у неё в душе. – Сейчас главное: осторожно выйти к шоссе, оценить обстановку, дождаться попутки и остановить её. Остановить, даже, если понадобится, применить пистолет».
Так она и поступила. Сойдя с лесной дороги, Оксана пригнулась и пошла в направление трассы, стараясь ступать как можно бесшумно.
Всё отчётливее доносился гул редко проезжающих машин, всё настороженней – но пока тщетно – Оксана вглядывалась в туманную занавесь. Учащённо билось сердце, даже руки начались трястись: то ли от нервного напряжения, то ли от озноба, который мог возникнуть вследствие туманной утренней сырости.
«Следует всё-таки денёк отлежаться здесь, в лесу, - мысленно утвердилась девушка. – Наверное, эти сволочи подкарауливают меня где-то рядом».
Она собралась повернуть назад с желанием углубиться в пущу, но, как ей показалось, совсем рядом проехал автомобиль. Искушение - быстро покончить с приключением, в которое девушка попала по злому умыслу - взяло верх над здравым смыслом…
Уже спустя некоторое время Оксана украдкой просматривала из-за дерева проезжую часть. На несчастье, машин больше не было.
«Может быть, я напрасно волнуюсь? Вряд ли «удивленный» со своим напарником будут где-то поблизости. Наверное, они ведут поиски в городе и вокруг него. И машины их не видно. Впрочем, нужно подумать, в какую сторону мне идти. Не стоять же в обнимку с деревом столько времени. Так и замёрзнуть недолго, - размышляла девушка, на этот раз действительно щёлкая зубами от холода. – Мне кажется, что мы сворачивали в лес направо, значит нужно бежать налево».
Пока Оксана рассуждала и рассчитывала, потирая плечи, чтобы хоть как-то согреться, бдительность оставила её. Девушка не замечала, как сзади к ней бесшумно, украдкой пробирается человек с пистолетом в руке. Ко всему прочему она наконец-то увидела, что вдали показался свет фар, и собралась было выйти из своего укрытия, чтобы остановить автомобиль и ехать, ехать… для начала, хоть куда, лишь бы подальше от этого опасного места; но хруст высохшей ветки заставил её вздрогнуть и обернуться. Казалось, сердце от страха и внезапного шума перестало биться, а корни волос неприятно зашевелились, холодный пот мгновенно выступил на и без того мокром лбу.
В двух шагах от Оксаны, растерянный от неожиданной оплошности, стоял и глядел на неё водитель «скорой помощи», которого она узнала больше по одежде, чем по лицу. В ужасе девушка обнаружила наставленный на неё пистолет.
-Брось пушку, -  неуверенно, даже стеснительно и робко, словно уговаривая, произнёс водитель, уставившись на опасный предмет в руке Оксаны. – Такой молодой особе не следует баловаться с оружием.
На свою беду, он напомнил остолбеневшей девушке про её пистолет. Оксана, пользуясь тем, что человек сам оказался взятым врасплох, быстрее его пришла в себя. Считанные мгновения ей понадобились, чтобы присесть и, направив «ствол» обеими руками на преследователя, выстрелить. Такому приёму её учили телохранители. Она не знала раньше, что когда-то ей пригодятся эти знания, хотя тренировалась всегда больше ради игры, а не ради пользы в будущем. А вот теперь пригодились знания и умения, и она стреляла… единственное, она стреляла и стреляла от отчаяния и страха, пока спусковой крючок не щёлкнул вхолостую…
Совершенно позабыв, что намеревалась остановить попутку и тем самым окончательно себя обезопасить, Оксана медленно опустилась на корточки и тупо, сквозь пороховую завесу, смотрела на лежащее напротив неё тело водителя.
«Неужели я это сделала? Что же теперь будет? Кто поверит мне, что он – один из похитителей, а не добропорядочный человек? – хаотично мелькали мысли у девушки. – Будет суд, меня накажут. А вдруг расстреляют?! Боже, что я натворила».
Оксана навзрыд заплакала, не понимая и не оценивая ситуацию; ведь похитителей было двое…
Бросив разряженный пистолет, девушка медленно подползла на четвереньках к лежащему человеку. Чуть тронув его за ногу, Оксана со страхом и в то время с некоторой надеждой произнесла:
-Эй, ты живой?
-Нет, а вот я – живой.
Девушка в испуге отпрянула от трупа, вначале не понимая, что реплику произнесли сзади неё.
-Что, милая, замочила хорошего человека, а теперь каешься? – вновь послышался озлобленный голос.
Неторопливо Оксана обернулась. Перед ней стоял «удивлённый»  с горящими от бешенства глазами и язвительно улыбался.
-Всё, подружка, побегали - и хватит. Нас, я думаю, уже заждались. Поворачивайся и руки назад. На этот раз вязать тебя буду я, - сказал он, расстёгивая брючный ремень.
Оксана от бессилия безропотно повиновалась.
 4 глава
Марабу волновалась. Нет, Ларису не беспокоило, привезут пленницу живой или мёртвой, потому как Василий Иванович, внимательно выслушав каждый ход и каждую деталь предстоящей операции, остался доволен работой Ларисы. Её больше интересовало, что последует в случае провала похищения. Конечно, если всё пройдёт успешно, по плану, то она – «на коне» и, наконец, станет правой рукой Фруктова, сместив тем самым Мурзоева; а если нет?.. Неизвестно, что тогда стукнет старому толстому кривоножке в голову. Ведь Лариса едва начала втягиваться в новое дело, отмечая, что Василий Иванович весьма благосклонно относится к ней. Вот поэтому и волновалась: так не хочется опускаться вновь туда, к безвластию и безденежью!
Не уезжая домой, оставаясь в своём кабинете (всё ещё «бензиновом»), который безумно хотелось поменять на более престижный, Лариса не смыкала глаз. Выпивая очередную чашку кофе в два часа ночи (несмотря на то, что напиток этот она не любила), ей показалось, что многими превозношенная ароматная бурда как средство от бессонницы и беспокойства вовсе такой не является, так как нервы по-прежнему продолжали сдавать. Закурив, Лариса прошлась по кабинету и взялась за телефон.
«Звонить или подождать? По всем расчётам дело должно быть к этому моменту завершено. Однако, Лариса, - успокаивала она себя, - нужна выдержка и самообладание. Мало ли какие обстоятельства мешают вовремя со всем покончить, - размышляя, Лариса с удручённым видом покачала головой и бросила трубку на диван. – Терпение и ещё раз терпение!»
Марабу расположилась в кресле и, несмотря на выпитый кофе, в чудодейственный свойствах которого она поставила сегодня вопросительный знак, а также на выкуренные сигареты, сон одолел её.
Звонок!!!
Лариса не вздрогнула… Она подскочила и бросилась к телефону.
-Кто?! – с надеждой крикнула в трубку.
-Андрей. Работа сделана… Есть, правда, небольшие нюансы.
-Она с вами? Главное скажи. Она с вами? – пыталась говорить властно, спокойно, но в душе Лариса ликовала.
-Да, если можно так сказать. Однако, скорее всего, со мной… а не с нами. Я же сказал, что есть проблемы.
-К чёрту проблемы. Ко мне сейчас же. Сейчас же! С ней! Всё делать по моей инструкции.
 Окончив разговор, Лариса от радости и накопившегося напряжения запулила телефон в кресло, едва не оборвав шнур, и завизжала, словно девочка-озорница. В дверь громко постучали два раза, вошел испуганный охранник, держа руку под пиджаком.
-Случилось что, Лариса Павловна? – удивлённо пробасил он.
Лариса, находившаяся к нему спиной, успела собраться и, сдерживая эмоции и напустив на себя обычное для сослуживцев спокойное, непроницаемое выражение лица, чётко ответила:
-Ничего страшного. Оступилась. Свободен.
Охранник с пониманием кивнул головой и ретировался.
* * *
Фруктова, согласно его указанию, следовало беспокоить ночью только в случае неудачного исхода операции, поэтому Лариса, до его утреннего приёма, решила самостоятельно встретить Оксану. Заодно ей не терпелось увидеть объект столь загадочного и сложного похищения.
Вначале Лариса приказала впустить Андрея. Тот, слегка нервозно, запинаясь от волнения, поведал всю правду о проделанной работе, при всем при том в некоторых моментах опустив небольшие оплошности. Лгать или же оправдываться он не решался, так как знал суровый норов Фруктова не понаслышке; да и Марабу, по слухам, считалась женщиной хитрой, подозревающей всех и во всём, и к тому же была влиятельным человеком в окружении босса. Сам факт, что Фруктов очень быстро приближал её к себе, да ещё и доверил такое сложное дело, говорил о многом. Андрей предполагал, что наверняка его ждёт замена начальника, а вот к чему приведёт эта рокировка – никому не известно. Всё-таки Мурзоев был мужчина, а подчинение женщине, как считал «удивлённый», ничего хорошего не сулило.
-Достаточно, - остановила Лариса сбивчивый доклад Андрея, когда он начал говорить о трудностях, с которыми пришлось столкнуться на обратном пути, держа руль, глядя на дорогу и присматривая за пленницей. – Иди отдыхать. Через… - Женщина посмотрела на часы. – Через два часа будешь у Василия Ивановича. Скажи, чтобы ввели девушку.
Несмотря на неряшливость и подавленный вид пленницы, Ларисе она втайне понравилась: одежда одеждой, испуг испугом, но прекрасную фигуру не загадишь грязью, а лицо тревогой и отчаянием. Тем паче не говоря про глаза… Такого чуда она ещё не видела!
-Присаживайся, Оксана, - указывая на стул, мягко, но настойчиво предложила Лариса.
Оксана не шевельнулась.
-Кто вы? – тихо спросила она, потупив голову.
-Лариса… Павловна.
-Меня вовсе не интересует, как вас зовут. Меня интересует, кто вы такая? Куда меня привезли? И вообще! Что всё это значит?! – девушка сорвалась на крик, но осеклась, неожиданно наткнувшись перед собой на ледяной взгляд Ларисы.
-Успокойся, девочка. Здесь не принято кричать, устанавливать свои правила, перечить, спрашивать ненужное… Это я рассказала твои права и провела своего рода инструктаж. О твоих обязанностях ты узнаешь позже… Да, ты ещё имеешь право дышать… но когда мы пожелаем, есть и пить… что мы дадим. Ананасов – извини – не будет. Хрустальных бокалов тоже не предусмотрено, - приглушённо говорила Лариса Павловна, поглаживая щёку Оксаны.
-Послушайте… Лариса Павловна, но зачем я вам? Что вам нужно?.. Деньги? – с надеждой в голосе тихо промолвила девушка, зная, что её мама не пожалеет любых денег для выкупа.
-Во-первых, милашка, ты необходима не мне, а во-вторых, конечно, деньги. Не ради забавы мы привезли тебя сюда, и вдобавок – с такими приключениями. – Мягкий голос и пронзительный взгляд не гармонировали в женщине, но поэтому и сулили неприятности. – Придётся тебе немного поработать.
-Что значит – поработать? Если вы хотите денег, то я напишу письмо, и мама выдаст любую требуемую сумму.
-Не получается, Оксана. У нас иной бизнес. Да и сама посуди: если тебя выпустим, так ты на нас и наведёшь. Не-ет. Надо работать. Ты  за наши издержки заплатишь по-другому.
-Что же мне придётся делать? – смиренно спросила девушка.
 -Не торопись, Оксана, - уклончиво ответила Марабу. – Придёт время – узнаешь всё. Могу только одно пообещать: вагоны разгружать не будешь, лес валить тоже не потребуется… И вообще… сегодня мне ты уже порядком надоела. Если бы ещё знала, сколько нервных клеток я спалила за прошедшую ночь, то… - Не найдя подходящих слов, Лариса устало махнула рукой. – Одним словом: отдыхать. Тебе нужен отдых, а мне тем более необходим… Мало, душечка, осталось ждать. Вскоре обстоятельнее с тобой поговорят…
«Красивая девка, красивая…» - с завистью подумала она, когда увели Оксану.
 Пару часов, оставшихся до визита к Василию Ивановичу, Марабу проспала у себя в кабинете. Она ощущала огромную усталость и удовлетворение от проделанной работы…
* * *
Почесав толстыми пальцами свой квадратный подбородок, Фруктов наконец-то решил начать приём. Заняв место за столом, он вызвал первым Мурзоева.
Ахмед вошёл тихо, бледный и удручённый. Присев на стул, он вопросительно поглядел на Василия Ивановича, но ничего не сказал.
«Жаль его, - подумал Фруктов, - ведь мне предан, как собака. Что только бывает в жизни от баб».
-Как настроение, Ахмед? Может быть, скажешь что-нибудь? – спокойно, как всегда, спросил он.
-Не знаю, что говорить, отец. Я в твоих руках. Твои решения для меня – закон, - не отводя взгляда, ответил помощник.
-Ничего не передумал насчёт той девицы?
-Нет, отец.
-С одной стороны смотреть – похвально. Но… признаюсь, тебя терять у меня нет желания; впрочем, решения свои я стараюсь не менять. Слово нужно держать.
-Я тоже держу слово, отец, - вставил помощник.
-Вижу, понимаю, но… Придётся тебе «бензином» заняться. Дело с Оксаной доведёшь до конца, конечно, ты, а затем поменяетесь обязанностями с Ларисой. Сам посуди: один раз ты уже решился солгать мне, можешь соблазниться и рискнуть и второй, и третий…
Молчание зависло в кабинете.
-Вы, отец, наверное, желаете, чтобы я покаялся, извинился и начал оправдываться? – нарушил тишину Ахмед. – Да, я каюсь, прошу прощения, однако в своё оправдание сказать мне нечего. Одно смею заметить: если оставите у себя на службе, отец, пусть даже охранником, я согласен работать за любые деньги. А дело с Оксаной доведу до конца… честно.
-Очень хорошо, Ахмед. Ты настоящий мужчина. Я в тебя всегда верил. В общем, с Оксаной поступим, как и договорились ранее, а потом – ты за «бензин»… На том и сошлись.
-Я твой должник, отец, я твой раб! – удовлетворённо воскликнул Мурзоев.
-Что с тобой? Никакой ты не должник. Всё в прошлом. А рабом и вовсе не был.
-Да я!..
-Ты, - перебил его Фруктов, - иди и занимайся делом. Обо всём, что я хотел, мы уже переговорили. Довольно. Иди, Ахмед, иди с Богом.
«Жаль, как жаль! – размышлял Василий Иванович, оставшись в одиночестве. – Конечно, я его не теряю… но отдаляю. Неужели я совершил ошибку? Однако, как я ему сказал, слово нужно держать. И так отступного слегка дал: Оксану, пусть это будет позже, после дела, он, естественно, получит. Да и место, пусть менее ответственное и престижное, даю. А что касается того, ошибся или нет, время покажет…
Э-эх! Чёртовы бабы!»
* * *
Лариса, ожидая вызова возле кабинета Фруктова, искренне удивилась тому, что босс предпочёл выслушать первым Мурзоева, а не её. Значимость операции, проведённой накануне, она расценивала выше, чем разговоры Василия Ивановича с Ахмедом. Лариса не могла себе объяснить, что это: старая привычка (доклад главного помощника), закреплённая годами; либо дело, доверенное ей, не является столь важным; а может быть, Фруктов решил и вовсе оставить Ахмеда на прежнем месте? Конечно, полностью отвести Мурзоева от бизнеса он не станет, думала Лариса, уж очень многое связывало их долгие годы. Но мысль о том, что босс оставит главным помощником Ахмеда, точила женщину. Такое решение она восприняла бы, если не катастрофой, то личным поражением.
Когда Ахмед вышел из кабинета и кивнул ей головой – мол, заходи - Лариса ничего не смогла прочесть по его лицу. Всё произошло, как в последние дни: первым вызвали на приём озабоченного Мурзоева, затем тот выходит, кивает без слов, и входит она… Хмелю же достаётся лишь ненавистным и завистливым взглядом провожать бывшую любовницу и протеже.
-Поздравляю, Лариса Павловна, с успехом. Насколько я информирован, операция прошла удачно, хотя с несколькими эксцессами, - сразу же Фруктов приступил к делу, как только женщина по привычке расположилась в кресле в углу кабинета. – Прошу присаживаться к столу. Сегодня разговор намечен наиболее серьёзный, чем обычно. В уголочке вы как бы отдаляетесь.
-Да, всё вышло сравнительно гладко; но с небольшими трудностями пришлось столкнуться, - как можно спокойнее, ответила Лариса.
«Боже, - ликовала она в душе, - какое счастье! Сбылось! Всё сбылось».
-Как я понимаю, осложнения особо не повлияли на исход нашего дела, да? – спросил Василий Иванович, небрежным взмахом руки ещё раз указывая, куда следует пересесть.
Лариса, выполнив указание, доложила:
-У нас, к сожалению, потеря. Эта девчонка умудрилась застрелить водителя. Согласно нашим правилам, трупы водителя и телохранителя Оксаны мы уничтожили в озере Пешня.
-Семья у водителя есть?
-Извините, Василий Иванович, я не в курсе. Да и, по правде сказать, когда я планировала похищение, персона водителя  не очень волновала меня…
Лариса запнулась и слегка смутилась, увидев, как неприятно, даже злобно, сверкнули глаза босса. Тут же предпочла первой признать свою ошибку, прежде чем  на неё укажет непосредственно Фруктов. Но не успела.
-Это, конечно, упущение, Лариса, - сказал Василий Иванович, засекая замешательство подчинённой. – Но, я думаю, подобное больше не повторится. Пока же узнай его семейное положение. Если был женатый, то мы окажем материальную помощь. Для родственников и для наших людей – он выехал за границу… Правда, сам виноват. В нашем деле нужно быть профессионалом во многих вещах…
-Всё сделаю, Василий Иванович, - облегчённо выдохнула Марабу, отметив про себя, что шеф всё-таки не очень зол, а его доверительный тон в беседе, особенно последнее обращение к ней на «ты», подчёркивал благосклонность к её особе.
-Кстати, что там произошло с нашим живцом? – продолжил Фруктов разговор, толстыми пальцами неуклюже вынимая сигарету и прикуривая.
-Ничего страшного, Василий Иванович. Парень тренированный, но в нужный момент оплошал… При ударе потерял сознание; зато очень правдоподобно вышло. Сейчас его привели в себя, он оклемался слегка и находится в больнице. Врач сказал, чтобы денёк отлежался. Завтра, наверное, будет на работе.
-Тогда хорошо. Где у нас этот горе-каскадёр работает?
-Сугубо в вашей охране… В вашем деле, - ответила и сразу же осторожно поправила себя Лариса, зная, что любые намёки на «секретный бизнес Фруктова» он считал равносильным, как покуситься на его власть.
Но на этот раз Василий Иванович даже глазом не моргнул. Значит, как решила Марабу, хороший знак для неё.
-Ну, Лариса, с этого момента ты никаких дел с Оксаной не ведёшь. Всяческие действия насчёт неё будет курировать Ахмед.
Лариса от этих слов едва не упала в обморок. В глазах потемнело. Во время беседы она и усомниться не желала, что не станет первой помощницей Фруктова, и вдруг проносится такая реплика. Ведь она, Лариса, всё продумывала, всё рассчитывала… Какая несправедливость! Дело сделано – и вновь к «бензину». А, казалось, успех так близок. Несмотря на всю свою способность к невозмутимости, по её лицу можно было прочесть замешательство, что не прошло без внимания от зоркого и проницательного взгляда Василия Ивановича. Он-то людей изучил!
«Каков стервец, - думала в это время Лариса. – Так использовать меня! Так провести!»
«Эх, матрёшка. А ты ведь не так проста, как кажешься, - отмечал про себя Фруктов. – Догадывалась про повышение, надеялась. Наверняка чувствовала себя повыше, а тут опустили с небес на землю. Ничего, полезно… Да, а Мурзоев всё же более искренний человек. Жаль! А всё от этих баб…»
-Теперь о главном, Лариса.
-Я слушаю вас, Василий Иванович, - на этот раз без всякого настроения ответила она, пытаясь набросить на лицо вуаль спокойствия; но так тяжело подобное сыграть!
-Что ты знаешь о моём бизнесе?
Марабу словно укололи.
«Ах ты, старый коротышка, обвёл меня меж пальцев. Всё-таки какая проницательность, какое знание людей, какое самообладание и какие коварство и хитрость развиты в этом злодее. Ведь он «купил» меня своими словами. Чувствую, что «купил». Какой плут!»
Облегчение, что разговор будет не на тему «бензина», на которую она рассчитывала, а также досада на то, что позволила показать себя слабой – всё это испытала Лариса в один момент.
-Что вы желаете узнать, Василий Иванович? – ответила Марабу вопросом на вопрос, осторожничая, чтобы ещё глубже не проколоться в глазах Фруктова.
 Безусловно, такого хода босс не ожидал… но он был король самообладания. Его глаза прямо смотрели на Ларису, а взгляд просто впивался в неё. Женщину это смущало, но отступать ей уже было нельзя.
-Всё, - мягко сказал Василий Иванович, не найдя более подходящего ответа.
-Хорошо. Я знаю, что у вас есть свой бизнес. Я знаю, что им занимаетесь вы с Мурзоевым. Я знаю, что бизнес связан с женщинами. Однако я не знаю никаких тонкостей и подробностей,- осторожничала Марабу.
- Я верю тебе, Лариса, мне докладывали, что ты не суёшь нос в дела, которые тебя не касаются.
Да, это было действительно сущей правдой. Лариса Павловна, как говорилось выше, не утруждала себя излишним любопытством. Этот порок, приписываемый в основном женщинам, ей абсолютно претил.
-Ты ведь понимаешь, зачем я завожу разговор о моём бизнесе? – продолжил Фруктов.
-Догадываюсь, - в лёгкой улыбке тронулись уголки алых женских губ (лукавить не имело смысла, потому как ложь могла свести к нолю весь важный разговор).
-Ну-у, прелестно. Тогда разговор начистоту. – Шеф неторопливо открыл дверцу шкафа и извлёк ранее приготовленную папку.
Склонив голову, Фруктов выдержал паузу минут пять. Затем попросил секретаря принести кофе, чем вызвал крайнее удивление Ларисы.
 Кофе был подан незамедлительно.
-Скажи Хмельницкому, - обратился Василий Иванович к секретарю, когда тот собирался выйти, - что сейчас он мне не нужен. Пусть зайдёт через два часа.
Волна удовлетворения прошлась у Ларисы. Как ей приятно было слышать унизительное послание для Хмеля. Словно бальзам на душу! Она чувствовала, что Вадим не уйдёт и будет ожидать своей очереди хоть два, хоть три часа. Наверняка всё вскипит у Хмеля от зависти и бешенства.
Сделав глоток кофе, Фруктов раскрыл папку. Лариса лишь слегка пригубила свою чашку. Кофе она не любила – да и не к месту он предложен… Она была сейчас – само внимание.
-Значит, так, - начал Василий Иванович. – С сего дня тебе вменяется в обязанность заниматься такой работой… Ты, конечно, знаешь, где находится дом, в котором содержатся женщины?
-Безусловно.
-Хорошо. Теперь объясняю. Дом делится на три отделения. В первом находятся наши как потенциальные, так и настоящие роженицы. Назовём это отделение: «Невесты». В него мы собираем самых здоровых, красивых, молодых. На первых порах они  нужны нам для родов. Дело обстоит так: когда появляется клиент – я тебе буду подсказывать насчет них - ты обязана подобрать девушку либо женщину, по максимуму устраивающую заказчика. Заказчики бывают разные. Есть те, которым нужен в итоге только здоровый ребёнок. Они, как правило, приезжают из-за границы. Мы делаем оплодотворение – либо искусственным способом, либо предоставляем сделать это клиенту естественным путем - а через девять месяцев заказ готов. Бывают такие: желающие купить у нас не только младенца, но и его мать. В основном это граждане с Востока…
-Получается, что они хотят приобрести русскую жену? – поинтересовалась Лариса.
-Что-то вроде того. Впрочем, нас это не интересует. Если клиенту нужна невеста – пожалуйста. Главное, оплата. Кстати, хочу сразу предупредить: для этих целей желательно подыскивать девушек из очень отдалённых мест. В общем, следует хорошенько работать и крутиться. У тебя на начало месяца должно быть порядка десяти-пятнадцати потенциальных невест или мам.
-А что если они убегут от мужа?
-Это почти невозможно. Из гарема мало кому удаётся сбежать. За все годы только одной удалось такое.
-И она не сообщила в милицию?
-Нет. Вот поэтому и следует выбирать для подобных сделок не дочерей влиятельных людей или горластых, типа журналистов, а людей простых, бедных. Они не жалуются; а если и подадут сигнал, то мы сумеем им закрыть рот. Эта счастливица до сих пор живёт в своём городе.
-А вернуть мужу не пробовали?
-Зачем?! Это его трудности. Мы получили в своё время деньги, он – товар. Если не смог уберечь – его проблемы. Молодец девчонка - пусть живёт. А клиенту к нам путь «заказан». С такими лопухами работать опасно.
-Но ведь Оксана вовсе не из простых.
-Сюда не лезь. Я уже говорил: ею будет заниматься Ахмед. И только он. Твои обязанности – смотреть за ней. А вообще, тебе следует чаще наведывать молодёжные тусовки и приглядывать товар. Денег у тебя будет предостаточно. Каким образом девушек брать – не твоя забота. Охрана своё дело знает хорошо. Твоя работа – целенаправленно указать – эту, эту, эту… В остальном держать порядок в отделении, смотреть за здоровьем пациенток, за поведением, за питанием… Особенно за питанием беременных. Переводить из отделения в отделение должна ты. Здесь полностью твоя власть, твоя интуиция.
«Столько наговорил, что сразу и не схватить всего», - подумала Лариса, но вслух спросила:
-За что переводить?
-У тебя, повторяю, должны быть не только потенциальные мамы, но и будущие жёны, то есть кроткие, робкие, спокойные существа. Поэтому если попадается очень шумная девчонка, её нужно предлагать только для рождения ребенка, но никак не в жёны. Если на личико слабенькая – переводи в другое отделение, не мешкай. Также переводи, если женщина родила для нашего дела второго ребёнка. Это уже утиль – отработанный материал…
-Даже если сохранились фигура, красота? – осторожно перебила шефа Марабу.
-Безусловно… Да сама пойми. Если женщина родила раз, два, женой не выбрали… Не на курорте они, шейпингом заниматься не будут, массажем тоже. Для нас главное, чтобы питались хорошо и выгуливались…
«Как про собак», - отметила для себя Лариса.
-… Короче, со временем всё поймёшь и увидишь. Ты не глупый человек, потому, кстати, и выбрал тебя вместо Ахмеда. Он будет подсказывать и помогать, если возникнут вопросы. Мурзоев включаться в дело, ставшим уже твоим, не станет, но на первое время советами поможет. Ты не стесняйся – консультируйся с ним. А чтобы он лишний раз не вмешивался в твою работу – я его предупрежу.
-Да, чувствую, что помощь нужна будет, - искренне сказала Лариса, уже в настоящий момент путаясь в море информации.
Фруктов с удовлетворением воспринял фразу помощницы и продолжил:
-Теперь о втором отделении. Оно у нас с Ахмедом проходит как «отделение путан». Более сложное в моральном смысле. Столкнёшься с квартирантками и всё поймёшь. Нервы и хладнокровие – там наиважнейшее. Очень тонко ты должна оценивать девушек, чтобы, подходящую для «невест», сгоряча не перевести в «путаны», а некоторых из «путан» - в третье отделение. Кроме тех, кто родил дважды, или в случае, когда в экстренном случае потребуются женщины для заказа, любой перевод в «путаны» согласовывай с докторами. С Керстеном и Абрамовым ты ещё не знакома, да это и не удивительно. С врачами работал только я и Ахмед. Персоналу и охране с ними строго воспрещается вести какие-либо разговоры. Керстен с нами сотрудничает как отличный гинеколог; Абрамов же прекрасный специалист в области психиатрии и хирургии. Если возникнут какие-нибудь трудности и потребуется рекомендация иного врача – вопрос решать только со мной. В крайнем случае я тебя сведу и с урологом, да и с проктологом можно… Но это отчасти шутка.
-Я поняла, Василий Иванович, - улыбнулась Марабу, но в душе ей стало нелегко: бизнес Фруктова ей раньше представлялся менее масштабным и не столь криминальным и опасным, как выходило на самом деле.
-Второе отделение, правда, хотя и самое беспокойное, но текучесть в нём большая. По мере надобности – я тебе буду давать указания и устанавливать сроки – ты обязана комплектовать группы для отправки в заграничные бордели. Тебе по возможности нужно содержать человек двадцать-тридцать. И никогда не бойся, что мест в отделении не хватит! Кстати, особой красотой для этой цели девчонки могут не блистать – в борделях и такие сойдут. С Абрамовым-то насчёт этого отделения ты вынуждена будешь общаться очень часто и тесно. Он в этом деле профессионал, поэтому ему легче и доступнее рассказать тебе, как готовить девушек для борделей. У него свои приёмы… свои препараты. Переброской за границу занимаюсь я. Это существенно облегчает твою работу, чтобы ты могла сконцентрироваться на своих прямых обязанностях.
-Насколько я понимаю, девушки во втором отделении практически не задерживаются?
-Правильно, Лариса, понимаешь. Не то чтобы «особо не задерживаются», а точнее сказать: совсем не задерживаются. Отправка у нас каждую неделю, за редким исключением реже. Отправляем, конечно, не всех. Иных придерживаем – на всякий случай. Всё зависит от заказов, денег и… твоей с Абрамовым работы. Как наши пациентки будут подготовлены, так сразу и отправляем. Потому, ещё раз отмечаю, с первого во второе отделение переводи очень аккуратно. Сама понимаешь: в первом у нас почти всегда дефицит. Найти хорошенькую, смирную, чистенькую намного тяжелее, чем обычную строптивую шалаву, которых можно собирать пачками на любой дискотеке, на любом концерте, не говоря, что в ресторанах, на дорогах… Здесь славную подмогу ощутишь и увидишь со стороны охраны. Они во время рейда сами иногда советуют, кого брать. Мужчины всё-таки! А города, сёла, в которых надо работать, перечислены здесь. – Фруктов указал на папку. – Там у нас всё повязано… - Ну, Лариса, давай слегка отдохнём. Не желаешь ли рюмочку коньяку?
«Заметил, наверное, что кофе не пью. Но от коньяка не следует отказываться».
-Пожалуйста, если не затруднит, Василий Иванович.
-Что ты, Лариса, какие трудности? Наверное, для тебя сейчас трудности? Взять и переварить такую прорву информации – не шутка.
Фруктов встал из-за стола, подошёл к шкафчику, достал оттуда бутылку спиртного и коньячный прибор… Ухаживал он за Ларисой весьма искусно.
* * *
 Небольшой перерыв Василий Иванович провёл в раздумьях.
«Что-то сердце щемит. Или я устал; а может быть, совершаю ошибку? – вновь закралось сомнение у босса. – Да, влип я, похоже, с Ахмедом и Оксаной. Неспокойно на душе. Но на попятную не пойду. Надо будет, задвину Ларису…»
В это время Марабу с видимым спокойствием пила коньяк, закусывая отборным виноградом. Оценивать происходящее она решила потом, когда эмоции улягутся, в одиночестве; сейчас же что-нибудь обдумывать не хватало сил.
-В заключение, конечно, я расскажу тебе о третьем отделении, - неожиданно возобновил разговор Фруктов, отодвигая рюмку от себя.
-Я слушаю вас, - слегка вздрогнув, переключилась Лариса.
-По третьему отделению у нас проходит «мясо». Женщины… девочки находятся там в одиночках. Друг с другом у них не должно быть никаких контактов, ни при каких обстоятельствах…
-Извините, Василий Иванович, вы сказали «девочки»? – удивилась Лариса.
-Я не ошибся, Лариса Павловна. Мало того! В основе своей там находятся дети… Понимаешь, Лариса… - Фруктов сделал паузу, закурил и, слегка улыбнувшись, сказал: - Однажды я подумал: что мне делать с вообще несговорчивыми пациентками? Правильно, убрать. Если не хочешь рожать, тогда в бордель. А когда проблема возникает с отправкой и в эти дома, когда ни искусные разговоры Абрамова, ни его чудесные уколы не дают нужного результата?.. Да, убирать, безусловно, дёшево, и на сердце спокойнее, и риска меньше: мёртвый человек ничего не расскажет. Однако, хорошо проанализировав, у меня возникла идея. Ведь они люди! Они состоят не только из неосязаемых душ, но и из своего рода деталей: сердечек, почек, да и печёночка есть у каждого. Кровушка опять-таки молоденькая. Зачем же всё это добро зарывать в прямом смысле в землю? Человек с годами изнашивается, ломается, портится. А вдруг у этого человека есть деньги? Есть! Хорошо, а у нас детали имеются. Что вас беспокоит? Почка? Имеем. А ведь в одном человеке их вообще две. Да это мешок с золотом! А может быть, не в порядке печёнка? Подберём и такой орган. Дорого обойдется, но жилить, скупиться ради своего здоровья не следует. Или у вас проблемы с костным мозгом, или в сердечке клапанок какой-нибудь нужно поменять, так как оно ноет, шалит. Есть проблема, но если с деньгами не в напряге, то она решается моментом. Опять же, для повышения тонуса, от избавления депрессии или по другой какой-нибудь надобности кровушку можем перелить. Молодую! Я, кстати, иногда этой процедурой пользуюсь. Советую и тебе, Лариса. Прекрасно бодрит, жить хочется.
Марабу от таких слов сделалось нехорошо, но чтобы не выдать себя, она, не спрашивая босса, ещё налила в свою рюмку коньяку и залпом выпила под одобрительный взгляд Фруктова, не уличившего её в маленькой уловке.
«Сравнительно неплохо держится и переносит подробности. Значит, сможет работать. Значит, я не ошибся. Если теорию выдерживает – выдержит и наяву», - отметил Василий Иванович, продолжая:
-Иногда приходится и кожицу поменять. Юная-то хорошо приживается; да и зачем, имея деньги, срезать у себя с задницы? Незачем. В общем, идея возникла; а здесь, посуетившись и изучив состояние рынка, обнаружил: вот оно – золотое дно. Содержать людишек для этих целей легко, ненакладно, деньги, деньги сулят большие… А самое главное: потом они, человечки, уже никому ничего не поведают, никому не пожалуются. Остатки от тел зарыли – и делу конец… Охранять, правда, следует особо тщательно. Впрочем, у меня случаев побега не было ни с одного отделения. Просматриваются все палаты, туалеты, душевая. Да и что сделает женщина с этими здоровыми головорезами, которые в основе своей  бывшие спортсмены?
-И много нужно женщин для этого дела? – со всех сил стараясь придать голосу уверенность и раскованность, поинтересовалась Марабу.
-Д-да, это особый случай. Вообще-то, я стараюсь, чтобы избытка в «мясе» мы не знали; но и дефицита не испытывали. Очень тяжело в этом вопросе ставить прогнозы. Интуиция! Должна быть интуиция и максимум информации по спросу рынка, в чём я буду тебе помогать непосредственно. В основном,  отмечается нехватка такого товара как почки… Особенно хорошие контакты у меня с голландцами. Но перевозить органы за границу, как ни странно, тяжелее, чем самих людей, хотя и прибыльнее намного. Перевозку осуществляем раз в два-три месяца. Но это отдельный разговор. Дело в том, что в последнее время хватает нелегального сбыта и в нашей стране. Так что палаты-одиночки должны быть заполнены из пятнадцати штук приблизительно на три четверти. Пару мест нужно оставлять на случай, если кто-то из «путан» или «невест» коники начнёт выкидывать... Учитывай, человек у нас на вес золота, он нам дороже, чем для государства. Посуди сама, Лариса, просто так женщины, нужные нам, сюда не попадают. Столько трудов, столько усилий и денег следует потратить! Ведь не будешь в одном городе творить такое. Ну а для третьего отделения очень хорошо нас выручают бомжи и подростки, которые решили побегать от родителей. Первых вообще никто не ищет, а вторыми конкретно в наших местах интересоваться не станут. Мало ли куда девушка сбежала! Может быть, она сейчас в Африке… - легкой улыбкой одарил Фруктов. – Для наших целей человечек чем помоложе, тем лучше. Ведь иные родители себе не сделают пересадку почек, а ради своего чада любых денег не пожалеют. Бывают у нас и авралы, когда природные катаклизмы помогают, иногда террористы подсобить могут; а в таких актах теряют здоровье не только бедные, стихии и взрывы не разбирают, кто в лапы к ним попадает. Понятно, милая моя Лариса Павловна?
-Предельно ясно, Василий Иванович. – Хотя сердце Ларисы билось учащённо во время беседы, но внешне она держалась уверенно.
-И ещё один нюанс. Разговор затрагивает охрану.
-Слушаю внимательно, Василий Иванович.
-Надеюсь, надеюсь. Итак, поведение охраны. Скажу сразу, новичков там нет… Впрочем, одного нового вчера взял… Но это к слову. В общем, каждый свои обязанности знает, как свои пять пальцев. Однако присматриваться тебе следует ко всем. Были… были случаи, когда мои ребята нарушали некоторые негласные законы. Гляди, в основном, чтобы между ними и пациентками не было ни малейшего намёка на доброжелательность и сострадание… тем более на проблески любви. Это бич! И ударить он может не только на благополучие нашего дела, но и в первую очередь по нашим головам. Некоторые шалавы из «путан» и все, без исключения, из «мяса» прибегнут к любым ухищрениям, чтобы выйти оттуда или, на худой конец, хотя бы забеременеть. Очень и очень будь внимательна. Целиком можешь доверять только тем, кто ведёт наблюдения с помощью камер. Их двое, они, естественно, не всегда заняты слежением или просмотром записей, да и установить камеры на каждом углу, как я думаю, нет надобности. Поэтому связи, пусть теоретически, нереальны, но практически… Короче, при малейшем подозрении сообщай мне. Учитывай, что в охране мои люди, я их набираю, поэтому лишь я вправе требовать с них что-либо, и лишь я решаю их судьбы.
-Предельно ясно, но, Василий Иванович, мои люди со мной могут бывать в доме?
-Нет, - отрезал Фруктов. – Там были и останутся только те, кого я сочту нужным назначить на эту работу. К слову, даже люди Ахмеда не имели прав, чтобы находится в доме.
Реплика босса слегка уязвила самолюбие Ларисы, но женщина, разумеется, смолчала.
«Если Фруктов говорит «даже люди Ахмеда», значит, мои считаются менее надёжными, а соответственно, и его доверие не располагает на все сто, значит, он всё-таки больше доверяет Ахмеду с его охраной», - мысленно отметила она.
-Осталось, Лариса, договориться насчёт денег. Во-первых, суммы сделок указываю я. Во-вторых, торговаться без моего разрешения запрещается. Третье: если у тебя появятся незапланированные расходы, то бери их вначале на себя. Я в любом случае компенсирую затраты; а если случится так, что они повлекут за собой большие прибыли, то я щедро расплачусь с тобой. Иногда нужно и здраво рисковать. В общем, дела предстоят для тебя денежные, внакладе не останешься… Но от тебя буду требовать, как от Ахмеда - со всей строгостью. Пожалуй, всё. Теперь можешь съездить и изучить владение. Не волнуйся, там с сегодняшнего дня тебя будут пропускать в любое время как хозяйку. Иди, дерзай, но чтобы мне не обидно было за тебя. Кстати, Оксану, как и договаривались, не трогай – побережём и не станем затрагивать самолюбие Мурзоева. Я ему обещал, что дело с ней будет вести он.
-Хорошо. Только один вопрос можно, Василий Иванович?
-Пожалуйста.
-А вы не желаете взглянуть на эту девушку?
-На Оксану?
-Да.
-Лариса, я, кажется, ясно и подробно сообщил, чтобы ты Оксану не трогала.
-Я только…
-Никаких «я», - сурово молвил босс.
Растерянная Марабу собралась выйти, как её остановил голос Фруктова.
-На будущее, Лариса, помни: для меня она товар, а не картина Рафаэля, чтобы рассматривать, а затем восхищаться… Она - товар, как и все обитатели в моём доме, в моём бизнес-доме…
-Извините, Василий Иванович, я не подумала…
-Я не девушка, чтобы передо мной извинялись за одно и то же по нескольку раз. Когда выйдешь, скажи, чтобы вошел Хмельницкий. Даю голову на отсечение, что никуда он и не отлучался, стервец… Будут трудности, Лариса, сразу же ко мне.
-Ещё раз изв… Хорошо, Василий Иванович, я всё исполню.
Несмотря на неловкость, которую пришлось испытать в последние минуты, Марабу в считанные мгновения смогла собраться, перевоплотиться и выйти из кабинета с высоко поднятой головой, уверенной спокойной походкой. Вновь на лице царило хладнокровие и металлический взгляд… Маска ненависти и жестокости.
Прогноз Фруктова оказался верен. Никуда Хмельницкий не отлучался и не собирался этого делать. Всё время ожидания перед дверью бывший любовник Ларисы методично приглушал обиду, ревность и вынужденную беспомощность в данной ситуации порциями коньяка, к которому в последнее время очень пристрастился, чем навлекал на себя недовольство шефа. Однако дружба со спиртным крепла с каждым днём.
-Твоя очередь… Хмель, - не глядя в его сторону, сказала Лариса, степенно, не спеша проплывая мимо Хмельницкого.
Глядя на удалявшуюся фигуру Марабу, Вадима передёрнуло от злости. Ему казалось, что будь его воля и подходящая ситуация, он разорвал бы эту женщину на мелкие кусочки и отдал бы на съедение псам… Но следовало идти. Прежде, как появиться на глаза Фруктову, искорёженное озлоблением лицо сменилось на льстивое и услужливое…
 5глава
Оксана по-прежнему никак не могла прийти в себя от случившегося. Ладно бы, попалась на удочку сволочам. Но ведь удалось сбежать! Она уже была на свободе, радовалась мыслям, что вскоре ей удастся добраться домой, обнять любимую маму и… как она будет мстить. Беспощадно, не глядя ни на что! И вот, пожалуйста! Из-за беспечности, неосторожности и собственной глупости вновь очутиться в лапах злых и мерзких людей, которые что-то хотят от неё, но не говорят.
«Если не выкуп, тогда что им нужно? – недоумевала Оксана, когда её увозили после встречи с Марабу. – Удивительно, как нагло и уверенно эти здоровяки себя чувствуют. Окна в машине не зашторены. Словно издеваются: мол, Оксана, гляди внимательно, запоминай, всё равно ты наша и никуда на этот раз не убежишь».
Впрочем, запоминать-то особенно не было чего. Вокруг вновь лес, небольшие деревушки, просёлочные дороги. Девушка пребывала в отчаянии.
-Куда мы направляемся? – уныло спросила она сопровождающего её бугая.
-Скоро будем на месте, - спокойно ответил тот. – Не волнуйся, девочка, мы не на экскурсии.
-А где это место? – не успокаивалась Оксана.
-Никакой пользы не получишь, даже если я тебе скажу подробный адрес. Можешь не сомневаться – ты в надёжных руках.
Действительно, вскоре автомобиль остановился около огромного забора с сумасшедшими по величине воротами.
-Куда вы меня привезли, что это за учреждение? – спросила Оксана, когда они въехали на охраняемую территорию, и перед её взором предстала большущая хоромина, затаившаяся средь вековых сосен.
-Помалкивай, скоро узнаешь.
-Вот так деревья, - удивилась девушка.
-Нравятся? – улыбнулся ехидно охранник. – Ничего,  теперь будешь каждый день видеть их и наслаждаться ароматным запахом хвои.
Оксана злобно посмотрела в его сторону.
-Сволочь! Сука!
-Да-да. Только кто из нас сука, скоро убедишься на себе… Хватит болтать. Напрягаешь меня очень. Выходи, ты уже дома. – Охранник намеренно выделил слово «дома».
 «Дома? – В ужасе волосы зашевелились от таких слов. – Значит, привезли меня сюда надолго. С какой целью? С какой?..»
-Думаешь выходить, или нет?! Расселась, видите ли! Живо шевели поршнями!
-Что орёшь?! Иду я, иду, - огрызнулась Оксана.
-Я тебе поорал бы, если бы не слова Марабу! – гневался охранник.
-Кто-кто?
-Конь в пальто. Не выводи меня из себя.
Пришлось повиноваться. Нехотя Оксана вышла из автомобиля. Она увидела, как к ним приближаются ещё двое – ещё более упитанных и с ещё более наглыми, ухмыляющимися рожами.
-Привет, Боря. Из-за этой птички такой переполох? Из-за неё весь сыр-бор?
-Она самая… - Боря, то есть её нынешний охранник, кивнул головой. – Все указания получили?
-Конечно, братан, какой каляк.
-Не слышит тебя Ахмед, - хмуро покосился Боря на одного из подошедших. – Он показал бы «каляк». Если Ахмеда меняют, это не говорит, что феня в силе. Подожди, скоро сюда заявится новая начальница. Зверь, говорили мне на «бензине», а не баба. Кличут её Марабу. В общем, бывайте, мне ещё по делам нужно.
-Да ты всегда в делах.
-Работа такая, курьерская.
-Ну-ну, езжай.
Пара встретивших Оксану охранников, проведя глазами машину курьера, посмотрели на новоприбывшую.
-Кукла. Не иначе, - восхищённо отметил один.
-Согласен, базара нет, - вторил другой.
-Боря заметил тебе уже по поводу «базара».
-Всё-всё, больше - только ласковыми и нормальными словами…
-Передо мной можешь по любому. Ты здесь второй день. Старайся, иначе хлопот не оберёшься. Фруктов устраивает, но и спрашивает по всем правилам. Он… - Первый недвусмысленно показал пальцем вверх. – И остальные не терпят ничего блатного здесь. Заруби себе на носу.
Оксана шла между этими двумя «шкафами» и чувствовала себя как меж двух скал; но слушать их болтовню не имела никакого желания.
Однако каким же всё-таки похожим на её дом казалось это место. Высокий забор, правда, ещё повыше, чем дома. Большое здание, побольше, чем дома. Ещё громаднее деревья, чем дома. Да и количество охранников наверняка больше. Только нет мамы… которая может защитить, утешить, приласкать. Там она находилась, как в крепости; а здесь – в плену.
-Эй, красавица, почему остановилась? – грубо сказал первый и толкнул её в спину, когда девушка до предела замедлила шаг, приблизившись к входной двери. – Мы же сказали, всё – ты уже дома.
Страх перед будущим и отчаяние дали волю эмоциям. Оксана истошно закричала, бросившись на мощёную дорожку. Охранники подхватили её, кто-то из них старался закрыть ладонью её рот. Девушка уже не смогла из-за слёз различить, куда её тащат эти двое, но и сопротивляться не было сил. Она только ощутила, как что-то кольнуло её в плечо. Спустя секунды, Оксана оказалась в беспамятстве…
* * *
Девушка не могла сказать, сколько она пролежала, но, открыв глаза, увидела наклонённое над собой девичье лицо.
-Эй, бритоголовики, наша соседка оклемалась! – крикнула кому-то незнакомка.
Появились опять те же двое.
-Что заартачилась? Кричи – не кричи, а никто тебя не услышит… кроме нас, конечно, - язвительно сказал второй охранник, любитель блатных словечек, потрепав по щеке Оксану.
Она попыталась подняться, но руки, как выяснилось, оказались привязанными ремнями к кровати.
«Боже, вновь…» - с тоской подумала девушка, но решила не сопротивляться и не кричать.
-Развяжите, пожалуйста, больно мне, - жалобно попросила она.
-Сразу порядочно себя повела бы, то и вязать не нужно было бы. Димка, расстегни ремни, - скомандовал первый «блатному».
 Пыхтя, наверное, от непривычной работёнки, Димка освободил пленницу.
-Что, коза, боишься? В натуре, ты босяк. Сиди или лежи смирно, и тебя никто не тронет. Поняла? – давал он наставления.
Оксана лишь кивнула в знак согласия.
-Вот, другое дело. Теперь отдыхай, знакомься с соседками своими. С ними, хорошая моя, тебе ещё долго жить, ох как долго.
Забрав ремни, охранники вышли.
Оксана обвела глазами помещение.
«Да-а, комнатушка небольшая. Три кровати, столик, два стула. Надо же, третьему стулу даже места не нашлось, - отметила она про себя. – И окошко зарешёчено. В двери глазок. Настоящая тюрьма. Подобное я видела лишь в кино».
-А как в туалет сходить? – тихо спросила Оксана, обращаясь к двум своим новым подругам по несчастью.
-Вообще-то, здесь водят через каждые три часа. Но тебе как новенькой должны разрешить, - ответила одна из них, подошла к двери и крикнула: - Сашо-ок, у нас проблема!
Отворилась дверь. Вошёл «блатной» Дима.
-Что такое?
-У нас проблема. Новенькая хочет…
Дима посмотрел на часы и недовольно буркнул:
-Не время. Пусть подождёт. Нужно привыкать к режиму и терпеть. Полчаса осталось.
-Так ведь новенькая.
-Мне без разницы, - резко ответил Дима и повернулся, чтобы выйти; но девушка взвизгнула:
-Ты что?! Деловой какой! Да я вообще Сашку звала, а не тебя. Ты сам ещё новенький здесь. Быстро Сашку сюда!
-У меня инструкция. Не положено, значит, не положено, - отрезал Димка и закрыл дверь.
-Не положено? На твоё «не положено» у меня кое-что наложено. Сашка!!! Обижают! – неистово заорала девушка, барабаня кулаками в дверь.
Из соседних комнат также послышались гневные реплики.
-Тихо! Сейчас всё решим! – громко басил гневный мужской голос. – Туале-ет!
Почти сразу же открылась дверь, на пороге возник напарник Димки Сашка.
-Что шумим, девочки? – шутя спросил он. – Аллочка, ты бузишь?
-Как ты мог так подумать, Сашенька? Нашей новенькой приспичило пи-пи, а к режиму, сам понимаешь, организм не приучен, спросить девушка стесняется. Нужно ведь помочь ей.
-Хорошо. Пусть выходит.
-А своему Димочке, новенькому помощнику, скажи, что в следующий раз мы пожалуемся Ахмеду; он, думаю, подобное не одобрит. Ну а если, вдобавок ко всему,  про блатные  выражения этого олуха выскажусь, то плох на лицо окажется Димочка.
-Алла, ты стала как баба рязанская, - ухмыльнулся Александр.
-Мне терять почти нечего. Сам знаешь. На тебя вот не жалуюсь, претензий к тебе нет.
-Всё, хватит болтать, по твоей милости туалет раньше времени проводим… Эй, новая, выходи…
* * *
Целый час Оксана просидела на кровати, в раздумьях обхватив руками голову. Никак она не могла понять, почему и каким образом произошло пленение. Соседки не беспокоили её, оживлённо о чём-то беседуя меж собой.
-Слушай, новенькая, давай, может быть, познакомимся? – обратилась, наконец, Аллочка. – Всё-таки не день и не месяц нам здесь вместе куковать.
Оксана вздрогнула.
-Что?
-Я говорю, как тебя звать? Меня Алла. Её – Вера. – Аллочка указала на подружку. – Хочешь ты того или нет, но жить вместе. Такова судьба.
-Оксана, - нехотя ответила она и легла на кровать, отвернувшись к стенке.
Соседки молча удивлённо переглянулись.
-Боже, какие мы гордые. Разговаривать нам в падлу, - ядовито прошила Аллочка. – Чёрт с тобой. Не таких здесь обтёсывали.
Девушки вернулись к пустой болтовне; Оксана же, утомлённая физически и морально, не заметила, как её одолел сон, и, сомкнув, казалось бы, на секунду отяжелевшие веки, она впала в забытьё.
Однако покоя в этот день ей не суждено было испытать.
Вскоре её разбудило оживление не только в комнате, но и в коридоре.
-Новенькая, поднимайся. Сейчас увидишь настоящего своего хозяина.
Тщетными оказались усилия Оксаны не только приподняться с кровати, но даже оторвать голову от подушки.
«А в принципе, что это даст, если я увижу хозяина? Всё равно не освободят», - пронеслось у неё в мыслях, и она оставила попытку встать.
-Кто у нас здесь? – услышала Оксана властный, поставленный голос женщины после того, как минутой раньше щёлкнул замок и послышались шаги входивших людей.
-Здесь трое. – Послышался шелест бумаг; а потом доклад Сашки. – Так. Вот эта – Вера. Беременна в первый раз. Второй месяц. Состояние удовлетворительное. Пищу принимает стабильно. Вот эта – Алла. Беременна во второй раз. Седьмой месяц. Состояние удовлетворительное. Пищу принимает неохотно… Иногда пытается буянить, Лариса Павловна. – Голос Сашки при последней фразе показался Оксане шуточным. – Сами понимаете: срок большой у неё, сказывается на нервах, на охранника нового, понимаете ли, наговаривает.
-Душечка, в чём проблемы? – спросила Лариса строго, с долей злобы. – Есть жалобы?
-Я…
-Лариса Павловна, - подсказал Александр.
-Я, Лариса Павловна, - в голосе Аллочки слышалось недоумение, - ни на что не жалуюсь. Насчёт охраны пошутила. Питаться буду хорошо, регулярно. Больше нареканий на меня вы не услышите.
-В первый раз, душечка, прощаю. Следующий раз попадешь в смотровую. Кстати, Александр, места в смотровых есть?
-В одной находится девушка. Другая – пуста. У нас, Лариса Павловна - вы, наверное, ещё не в курсе – их, то есть, смотровых только две… Вообще-то, Ахмед делал обход по нумерации палат. Извините, конечно, если не то что-то сказал.
-Подсказки ваши, Александр, мне понадобятся. Можете не стесняться. Мне вас Фруктов рекомендовал с лучшей стороны. По поводу обхода – это моё дело, с какой палаты начинать.
-Извините…
-Не стоит беспокоиться. Кстати, а почему вы называете прежнего начальника – Ахмед? – строго произнесла Лариса.
-Он позволял. Его и мы, и пациентки так называют. Уж очень отчество сложное. Самдр… Нет, пытайте, но не выговорю.
-Удачная шутка, Александр. Ценю. Но давай к делу.
-Собственно, по этой палате всё. Сегодня вот…новую привезли – час назад. Пока мне известно только её имя. Оксана. Какие-нибудь распоряжения насчёт неё будут?
-Нет.
-Оксана, поднимись, - услышала девушка слова, обращенные Сашей.
-Не могу, - чуть слышно ответила она.
-Постарайся, душечка. – Голос Марабу леденел всё сильнее, казалось, с каждой фразой. – Привыкай, что с тобой будут разговаривать, даже если ты этого не желаешь.
-Не могу, - повторила девушка, и от обиды потекли слезы (к такому обращению она пока не привыкла).
-Встать! Это тебе не дома… В лебяжьем пуху спать, мёд пить, икру глотать и под крылышком мамы нежиться.
-…
-Подними её, Александр, - рявкнула Лариса.
Оксана почувствовала, как её схватили грубые сильные руки, и вот она уже стояла напротив Марабу, усталая и раздавленная морально.
-Так  получилось, Оксана, что впредь ты обязана слушаться моих приказов, - сказала Лариса. – Хотя, надо сказать, тобой займётся другой человек. Теперь же вопрос ко всем, - повысила интонацию она. – Какие жалобы у вас имеются? Предложений можете не высказывать.
-Я хочу встретиться с вашим главным, - робко произнесла Оксана.
-Во-первых, это не жалоба. Во-вторых, я спрашивала нашего босса насчет встречи с тобой. Он не счёл нужным разговаривать с тобой… Дальше.
-Но что будет со мной? – пыталась Оксана хоть что-то выяснить.
-Это не жалоба. Дальше.
-Извините. - Аллочка лукаво посмотрела на Марабу. – Я очень люблю фрукты, в особенности бананы. Мне кажется, что маловато витаминов получает мой ослабленный организм. Посудите сами: вторая беременность за два года. Сразу подумала сказать об этом Фруктову, но если вы заняли место Ахмеда, то как женщина женщину, наверное, поймете.
«Девка не промах. Умудрилась каким-то образом остаться в отделении «невест»… с её-то характером. Тихим сапом, исподтишка, может доставить неприятности. Или сразу Ахмед не раскусил её, или слишком красивая? Видишь ли, знает, как говорить. Фруктова упоминает».
-Разберёмся, душечка. Кстати, бананы когда давали в последний раз? – обратилась она к Александру, но не оборачиваясь к нему.
-По правде говоря, не помню. По-моему, дней десять назад… Но вчера яблоки были, - словно виновный, оправдывался Александр.
-Хорошо. Дальше.
Воцарилось молчание.
-Значит, больше жалоб нет? – Марабу собралась выйти из комнаты, но Вера, до этого стеснительно стоявшая в углу, робко остановила её вопросом:
-Можно мне?
-Говори.
-У меня сестра в третье отделение попала. Разрешите её увидеть. Родная сестра. Вдруг удастся уговорить её на роды и перевести к нам.
-Это не жалоба… Впрочем, Александр, запиши фамилию. Посмотрим.
-У нас, Лариса Павловна, принято называть пациенток по именам, а не по фамилиям, - заметил охранник.
-Делай, как положено, - раздражённо бросила Лариса. – Пошли к следующим.
* * *
-Оксана, как ты попала сюда? Что-то я не припомню, чтобы ТАК относились к кому-нибудь, - спросила Аллочка, когда девушек оставили одних.
-А как ко мне относятся? – удивилась Оксана.
-Непонятно относятся. Обычно всеми вопросами занимался Ахмед. А здесь за нас берётся эта новая стерва, а ты – особняком.
-Не знаю, девочки. Получилось, словно во сне. Помню, ехали в магазин с охранником, сбили человека… Потом больница, морг…
Как ни странно, рассказ Оксаны очень поразил Аллу. Всё это время, когда девушка изливала происшедшее с ней, Алла с неподдельным изумлением слушала её, в отличие от Веры, которая только произнесла: «Так ты богачка», - и взялась дремать.
После длительного монолога Оксаны, который прерывался ею лишь для того, чтобы поплакать, Алла поинтересовалась:
-А врагов у тебя нет?
-Как будто нет.
-Интересное дело получается. Я уже два года на этом «курорте» нахожусь, но ни одной состоятельной, подобной тебе, девушки здесь не встречала. Не чисто тут. У тебя охрана, деньги, власть наверняка какая-то была, и вдруг… Может быть, за выкуп тебя освободят? Впрочем, ты обо всём на свободе тогда расскажешь, и лавочка их накроется. Невыгодно это для них - и опасно.
-Да я молчала бы. Только освободили бы, - с ноткой надежды произнесла девушка.
-Да ты передо мной не изливайся. Это только кажется сейчас – молчала бы. А очутись на свободе? Захотелось бы ведь отомстить, правда?
-Пожалуй, да, - вздохнула Оксана и вновь заплакала.
-Хватит реветь. Скоро узнаешь, что от тебя надо, - пыталась упокоить Алла.
-Ты здесь два года. Многое, наверное, знаешь? Расскажи, куда я попала?
-А что рассказывать? Грубо говоря, в цех по производству детей. Ещё отлавливают для проституции и для операций по пересадке органов… Не приведи, Господь. – Алла вздрогнула от своих же слов и перекрестилась на угол. – В основном,  сюда попадают те девушки, кто в бегах, или бомжуют. А ещё с дискотек воруют. Как меня, например.
-Тебя с дискотеки украли? – удивилась Оксана.
-Не с самой, конечно, а после танцев. Пригласил один козёл проводить домой… Провёл, называется. В другой город, в тюрьму, можно сказать. Я ведь не местная. С другой области. Они не дураки, у себя под носом тех, кто в семье живёт, не отлавливают. Только чужаков. А ещё вокзалы и мусорки чистят. Вот живой пример. – Алла кивнула в сторону Веры. – Из Барнаула самого… Решили, называется, две сестрички погулять, свободой надышаться. Чтобы мама с папой не указывали лишний раз, по попкам не шлёпали. Итог. Взяли – и смылись. Поездили, поездили и… доездились. Лежит теперь брюхатая, лягушка-путешественница. Хорошо, что симпатичная, оставили в этом отделении. А сестра её так себе, - язвительно улыбнулась Алла. – Для родов, правда, Верка уговорилась тоже не сразу, только тогда, когда Ахмед согласился оставить сестрёнку… А та, дура, отказалась. И от родов, и в бордель она, видите ли, не пойдёт ни за что на свете. Ахмед, долго не думая, определил её на органы. Теперь разберут, как игрушку в конструкторе - и баста! Как бы ни было, что ни говори, а с Ахмедом можно было договориться… С этой новой сукой, чувствует моя задница, будут проблемы. У меня скоро вторые роды. Пусть в проституцию отправят, лишь бы не в мясорубку. Я согласна бы и третий раз рожать, да у них законы. Два раза. Если никто в жёны-рабы не купит, то в бордель или… А мне жить хочется. Вера тоже попыталась выкаблучиваться, но - её счастье! – красивая, уговаривать начали. Уговорили, в отличие от сестры её припыленной. Три месяца держали тут, пока не нашёлся дурак на такую физиономию. Ей бы ухватиться, кретинке… Теперь вот по полкам разложат…- Алла пошла рассуждать по второму кругу.
Оксана внимательно слушала собеседницу и не видела, как из прикрытых веками, якобы спит, глаз Веры текли слезы. Оксане было не до того. Ей стало жутко, парализовал смертельный ужас. Ужас и страх перед будущим полонил её. Девушка бледнела на глазах.
-Одно жалею. Не нашлось никого, чтобы купить меня. Обидно. Рожей как будто вышла. Наверное, Ахмед про характер мой наговорил, хотя я так искусно, казалось бы, пыталась его скрывать. Не может быть, чтобы я никому не понравилась. А так – чёрт с ним! – жила бы где-нибудь у арабов… Обидно, - искренне сетовала Аллочка.
-Вдруг ещё купят, - слабо ввернула словечко Оксана.
-Что ты! Кому теперь я нужна? После двух-то родов. Бордель мне за счастье. Ты ещё красивее меня. Можешь особо не переживать. Муженька на сто процентов подыщут и хороший куш за тебя сорвут. Увидишь. Лишь тихоней следует прикинуться.
Подобная перспектива отнюдь не успокоила Оксану, а наоборот. Представить себя где-то в гареме, прикрытой чадрой или паранджой - это не прельщало её. Подобная перспектива ещё больше тяготила девушку и бередила душевную рану. Нет, только свобода. Все помыслы о свободе…
Внезапно щёлкнул замок. Дверь отворилась.
-Здравствуйте, мои дорогие, - услышали собеседницы мужской голос.
На пороге стоял Ахмед.
-Здравствуйте, Ахмед, - заискивающе протараторила Аллочка и шустро вскочила с кровати. – Часом, не прощаться ли пришли?
-Пока нет девочки, - ответил Мурзоев и остановил свой взгляд на Оксане.
-А почему же сегодня какая-то Лариса Павловна приходила? – не унималась Алла.
-Она и впредь будет заниматься вами… Кроме неё. – Кого имел в виду Ахмед, всем присутствующим стало понятно.
-Ахмед, - не сдавалась настырная Аллочка, - у меня скоро роды. Поговори, пожалуйста, чтобы затем меня перевели во второе отделение.
-Отстань, - грубо прервал Мурзоев. – Все разговоры веди с Ларисой Павловной.
Оксана же, не вникая в сказанное выше, настороженно глядела на кавказца.
«Как он смотрит на меня. По всей вероятности, судьба уготовила мне в мужья  именно этого нерусского бандита, если верить интуиции Аллы. Ведь девушка сказала, что именно такие – чёрные - покупают женщин в жёны. Какой кошмар! – думала Оксана, не отводя глаз от Мурзоева.  – Глаза-то как горят. Вот-вот, кажется, готов съесть меня. Подавишься, гад. Я не отдамся тебе просто так. Сверлит, сволочь, взглядом, словно пробуравить хочет».
-Я желаю знать, куда попала и зачем? – набравшись храбрости, выдавила из себя она и  в душе удовлетворённо отметила, что на этот раз её голос не дрожал, даже, можно сказать, был твёрд.
Ничего не проронив в ответ, Ахмед резко повернулся и быстро вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, оставив в растерянности юную Оксану.
-Непонятно, - удивилась Аллочка. – Пришёл, пялился на тебя и…будь здоров. Он, наверное, и есть тот человек, который будет с тобой работать.
-Ты хочешь сказать, что это мой будущий муж?
-Не утруждай себя иллюзиями, Оксана. Он ведь был раньше вместо Ларисы. За всё время работы наверняка нашел бы себе подходящую девчонку. Весь выбор у него под носом…горбатым, - засмеялась Аллочка. – Впрочем, кто его знает? Вдруг ему никто не нравился, а теперь… Хотя, постой… Но раньше ты его не видела?
-Ни разу, - отрицательно покачала головой Оксана.
-А ведь у меня было такое ощущение, словно он тебя знает. И пришёл как-то целенаправленно к тебе… А потом… Ну-у, дела. Хотя если этот вариант, который ты предполагаешь, пройдёт, то, считай, тебе необычайно крупно повезло. Мужик, по-видимому, он стоящий. Сразу отметить можно, что человек мужественный, пылкий, любить будет, - вздохнула Аллочка. – Я на твоём месте за счастье приняла бы такой поворот судьбы.
-Не надо мне такого мужественного и пылкого. Ничего себе, нашла чему завидовать. Моё мнение тоже должно что-то значить. Я не кукла: хочу – возьму, а хочу – выброшу.
-Глупая, - махнула рукой Алла и легла на свою кровать. – Поживёшь, обтешут тебя, поставят на место… Я тоже сразу брыкалась: как так, мужика мне подсовывают. А со временем поняла, что, наверное, с удовольствием согласилась бы к какому-нибудь урюку или басмачу в жёны пойти.
-Как ты можешь думать о таком? И что ещё за урюк?
-Безнадёга ты, - с улыбкой отмахнулась Алла, - в будущем всё станет у тебя в мозгах на своё место. Жить-то хочешь?
-Хочу, конечно.
-То-то, видишь. А урюк - это…восточных мужиков так называют. Одним словом – тот же басмач или душман. Кстати, я сейчас брюхатая от австрийца, мне ничего не светит насчет замужества… Вот это беда!
-А лучше с нелюбимым жить?
-Лучше – для начала! – вообще жить, а не землю парить… Слушай, хватит сопли пускать. Любимый, нелюбимый. Что я, не видела, как Ахмед на тебя зенки таращил… Этот любил бы до гроба. Молись, чтобы всё вышло так, как ты сразу подумала. Хорошая партия для тебя…денежная, - говорила Аллочка, задумчиво рассматривая потолок. – Если б мне к арабу какому-нибудь попасть. Чёрт с ним, с этим гаремом. В деньгах нужды бы не знала, да они мне и вовсе не надобны были бы. Наверняка покупал бы муженёк то, что необходимо для меня. Работенкой домашней там не перетруждаются, а на службу и вовсе не ходят… И, главное, дети при мне, а не…чёрт знает у кого. Я уже родила одного, рожу другого. А потом? Где они потом, как жить будут? – слышно стало, как Аллочка заплакала.
Оксана подсела к новой подружке и участливо погладила её по руке.
-А ты о детях часто думаешь?
-А как бы ты поступила, если бы у тебя кусок мяса выдрали…живьем, нагло? Больно ведь, жалко… Правда? – всхлипывала Аллочка. – Первенцем девочка у меня родилась. Я-то молодая, особенного ничего здесь (Алла дотронулась до груди) не чувствовала. Потом, когда её забрали, когда папаша её явился – счастливый такой, радостный – и подарил мне колечко, угостил шампанским с ананасом, поначалу даже обрадовалась. А затем, без неё, без малышки день прошёл, второй… Поняла, что потеряла не просто очень важное, а… - Алла разрыдалась, слышны были только её сетования. – Надо же, получилось – продала дочку, продала за кольцо и шампанское с ананасом. А я ей даже имя придумала. Аня… Аннушка… Анютка…
Также в уголке всхлипнула Вера, до этого, казалось бы, безучастно смотревшая в окно с решёткой.
-Перестаньте, девочки, - Оксана вяло пыталась успокоить соседок; но в душе всё сжималось, горький комок подступил к горлу, а сердечко слегка заныло. – Может быть, со временем всё образумится, станет на свои места. Выйдете замуж, появятся дети…
-Дура!!! – неожиданно, злобно рявкнула Вера. – Пусть выйдем замуж, пусть ещё родим… А этих? – Она ткнула себя в живот. – Этих как вернёшь? Да и вообще, лучше подумай о себе. О нас уже побеспокоились. Видишь, животики наели. Скоро сама будешь в том положении, в каком очутилась Алла, в какое влипла я. Думай, главное, чтобы не очутиться там, где находится моя сестра… Убегу я отсюда, убегу. Пока живот не вырос, через решётку пролезу, сквозь замочную скважину протиснусь, в доме щель найду и проползу…
-Тише, Верка, разговор разговору рознь. Можешь про них что угодно наболтать, хулить, но слов насчёт побега не простят. Пожалуй, это единственная тема, на которую наложено табу и которую не оставляют без внимания.
После предупреждения Алла посмотрела на угол, откуда на собеседниц направлен был тёмный глаз камеры, и, высунув язык и сотворив рожу, завизжала в шутку:
-Бе-е, козлы. Не бойтесь, убегать не станем.
В который раз скрипнула дверь, тем самым прерывая клоунаду Аллочки. На сей раз на пороге показался блатной Димка.
-Новенькая, со мной пойдёшь, - властно скомандовал он, а затем, воровато оглядевшись, злобно прошипел в сторону Аллы: - А ты, потаскуха, что на меня батон крошишь? Я с тобой ещё поквитаюсь. Самолично печень вырежу, предварительно натянув тебя. Научу, как закладывать начальству.
-Линяй отсюда, мальчик. Натянет он меня… Не ты, а я тебе глаз на задницу натяну и моргать заставлю, кастрат, - бросила в ответ Алла и руками показала недвусмысленный жест.
-Ах, падла, я тебе-то свою штуку вставлю в рот… - зарделся от бешенства Дима.
-А не про тебя ли великий Шекспир слёзно написал:
Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о несбывшемся минете.
-!.. – Дикость Дмитрия достигла апогея. В два прыжка он оказался над лежавшей на кровати Аллой и мощно ударил её кулаком в лицо.
Раздался вой сирены. Почти мгновенно в комнату вбежал Александр и ещё двое охранников
-Что происходит? – спросил Александр.
-Он напал на меня, - всхлипнула Аллочка.
-Эта сволочь спровоцировала, - оправдывался Дмитрий.
-Да-а, будут неприятности, - констатировал один из вбежавших.
Тут же охранники расступились, пропуская Марабу. Она вошла степенно, в её глазах читалось крайнее недовольство.
 -Какие проблемы?
-Он меня ударил, – держась за скулу, Аллочка указала на Дмитрия.
Марабу выждала минуту, затем развернулась и вышла, приказав напоследок:
-Этих двоих ко мне. Вызовите также оператора. Он нам прояснит ситуацию.
-Извините, Лариса Павловна, я приходил, потому что Ахмед требовал новенькую к себе! – вдогонку испуганно запричитал Дмитрий.
-Шагай, Дима, достукался, если не договорился, я сам её отведу, тебе сейчас не до того. – Ухмыляясь, Александр похлопал напарника по плечу. – Куда, скажи, он просил доставить девчонку, ведь в кабинете теперь Лариса?
-Вначале приказал отвести в баню, переодеть, а потом в комнату, где гардероб.
* * *
Душевая оказалась чрезвычайно аккуратной и чистой. Вообще внешне и комната, и коридоры, и та же душевая произвели неплохое впечатление и удивили Оксану, что, впрочем, на настроение не повлияло. А тут ещё Александр приказал мыться, но сам всего лишь отвернулся, однако не ушёл.
-Может быть, выйди на минут десять. Никуда мне не убежать, - попросила девушка.
-Не положено, по крайней мере, первое время. Вдруг в голову стукнет тебе повеситься. Вы же дуры, не понимаете и не цените жизнь.
-А разве под конвоем – это жизнь?
-Не философствуй, а то и впрямь запишем в чёрный список. Тогда и на унитазе сидеть, и бабские тряпки менять при мне будешь. Жизнь, жизнь… Не бойся, не век тебе у нас находиться. На тебя женишок непременно найдётся. Такие у нас редкость. Может быть, за границей будешь жить.
-Я жениха и без вашей помощи нашла бы… и за границу без посторонней помощи предпочла бы ездить. Радужные перспективы, называется, обрисовал мне.
-Ой, доиграешься, девка, точно в список попадёшь. – Александр повернулся в сторону Оксаны и мрачно заметил: - Ты ещё не разделась? Быстро! Сама не разденешься – я раздену.      
Голос охранника ничего хорошего не сулил, к тому же намёк насчёт «тряпок» - всё это сильно задело девушку. Наученная и привыкшая к изысканным манерам, Оксана не могла позволить себе подобное обращение какого-то мужлана.
-Хорошо, - пришлось всё-таки подчиниться, чтобы не усугублять положение, - отвернись, пожалуйста.
-То-то… Кстати, тряпки нужны?
-Я прокладками пользуюсь, - преодолевая смущение, пролепетала Оксана.
-Щ-Щас! Будут тебе прокладки. И с крылышками, и без крылышек. Что дадим, тем и пользоваться будешь. Всё… Даю тебе пять минут…пока покурю. – Александр отвернулся и достал сигарету.
Вскоре Оксану можно было не узнать. Простенькая мужская рубашка, почему-то синяя в полоску, а также серая широкая юбка длиною по пяты заставили девушку слегка усмехнуться…сквозь слёзы. Ей не верилось, что подобное облачение останется с ней надолго.
* * *
 -Покинь нас вдвоём, Александр, занимайся своими обязанностями. Я сам препровожу девушку в комнату после разговора, - приказал Мурзоев, когда Оксана была доставлена к нему в гардеробную.
-Хорошо, Ахмед, нет вопросов.
Мурзоев сидел на единственном стуле в комнатушке, повернувшись спиной к вошедшим.
После ухода Александра, ничего не говоря, Ахмед долго не поворачивался к Оксане. Но вот стул противно скрипнул от движения Мурзоева.
Мужчина встал и тихо спросил:
-Тебя, Оксана, интересует, для какой цели ты здесь находишься?
-Да, хотелось бы знать, - молвила девушка.
-Ты наверняка успела проинформироваться, для чего в этом доме столько женщин?
-Немного…
-Называй меня Ахмед, просто Ахмед. – Он резко развернулся и, подскочив к девушке, схватил её за плечи.
Всё произошло настолько внезапно, что Оксана вначале не успела даже вскрикнуть; а затем, увидев горящие влажные глаза, дикий взгляд, стояла словно гипнотизированная. Где-то в глубине души шевельнулся страх. Оксана зажмурилась, не в силах более совладать с собой под взглядом, готовым прожечь, взглядом этого сумасшедшего человека.
-Открой, открой глаза, - неистово зашептал Мурзоев и ещё сильнее сдавил плечи; однако боли Оксана почти не чувствовала.
Как заклинание она услышала слова Ахмеда и медленно подняла веки.
-Я… я не знаю вас. Объясните, объясните… - лепетала загипнотизированная девушка, видя перед собой невменяемую улыбку Мурзоева.
-К чему слова! Слова – пустота. Желание, страсть, любовь я тебе подарю… душу свою выверну наизнанку и подстелю пред тобою, - с жаром заговорил мужчина. – Это ты меня не знаешь, а я знаю. Мне кажется, что я знаю тебя давно. Ты представить себе не можешь, как я страдал последние дни, когда мои мысли всецело были заняты тобою. Ох, как тяжело мне было, нестерпимо сжималось здесь, в сердце… - Ахмед схватил одной рукой девушку за ладони и привлёк к себе, осыпая поцелуями каждый её нежный, хрупкий пальчик; прикосновения губ к бархатистой кожице Оксаны горячили ему кровь и будоражили фантазию. – Нет, не отдам никому, не отдам. – Мурзоев взглянул на девушку глазами бешеного волка. – О, как я рад, что ты со мной. Это счастье, потому что наяву имею возможность хорошенько разглядеть твои глаза. Такое чудо! Бирюза, чистая бирюза, которую можно увидеть на отмели спокойного моря в солнечный день. – Ахмед медленно, словно прикасаясь до чего-то необычайно зыбкого, как во сне, провёл кончиком пальца по её бровям. – Восхитительно, какие черты. Ангел… сущий ангел предо мной. Чтобы я отдал тебя кому-нибудь – ни за что на свете! Лягу костьми, но не отдам. Моя, моя, моя… - Мужчина осторожно приподнял ей голову, чтобы она не отводила от него взгляд. – Смотри, смотри на меня, - гипнотизировал питон бедняжку.
-Мне неприятны ваши ласки, - сдавленно прошептала Оксана, пытаясь освободить руки – но тщётно: они словно приросли к этому гадкому человеку.
-Как - неприятны? – продолжал зачаровывать Ахмед, по-прежнему глядя с сумасшедшей любовью в глаза девушки. – А ты попробуй расслабиться, и тогда почувствуешь, как я отношусь к тебе, добрая моя, красивая, душевная. – Он слегка наклонил голову и губами коснулся её щеки и волос, от чего сладко замурлыкал: - Какие волосы: мягкие, как шёлк, ароматные…
-Какой же аромат после почти целого дня пленения и мытья без шампуни? – стеснительно выдавила Оксана.
-Нет, нет, нет… Тонкий, тонкий аромат. – Ахмед запустил свободную ладонь в её пряди. – Боже, это не естественно, не вправду. – Затем его пальцы скользнули по щеке девушки, что заставило её содрогнуться.
-Мне неприятно ваше внимание, - вновь прошептала она, но в душе отметила, что столько ласковых, хороших и – сразу видно – искренних слов о себе и своей наружности никогда не доводилось слышать. Да, впрочем, и не от кого было. Разве что однажды двоюродный брат, рыжий, противный и очкастый тип с глупым лицом, глядя на неё, восхищённо заметил: «Ну ты и куколка».
-Это тебе только так кажется, Оксаночка, - сладко мурлыкал Ахмед, не прекращая выказывать девушке знаки внимания и нежности, прижимаясь к ней ещё теснее. – Думай о хорошем, моя милая девочка… думай о любви… О-о, как ты очаровательна.
«Действительно, он и в самом деле испытывает ко мне не только страсть, но и другие, более высокие чувства. Ведь если бы ему нужно было только моё тело, то он, несомненно, воспользовался бы положением сильнейшего. Но нет, несмотря на такие пылкие слова, отдаться этому кавказцу выше моей морали! Боже, какой бред, мне кажется, что я сплю», - подумала Оксана, безуспешно пытаясь отстраниться от навязчивого незнакомца.
Тем временем Ахмед прижал её к себе ещё ближе, так, что девушка ощутила прикосновение его живота, бёдер и…
-А твои губы… Чувственные, пухленькие, необычайно красивой формы, - не прекращал давления Ахмед, взял её пальчик, осторожно провёл им по контуру девичьих губ, а затем поднёс к своему рту, аккуратно поцеловав, облизнул горячим шершавым языком. – Как? Тебе нравится? А ведь это ещё не всё. Я умею делать так, что ты забудешь от наслаждения остальные мирские радости… Твои глаза, твои губы. Как я мечтал последнее время увидеть их; а теперь, чувствуя шёлк твоей кожи на своих губах, у меня появилось желание… - Ахмед, томно прикрывая глаза, наклонился и поцеловал её в уста, крепко прижимаясь и соприкасаясь своей грудью с её…
Ошеломлённая таким неожиданным поворотом событий, Оксана даже не успела отстраниться от Мурзоева; а он, слегка хрипловатым, но приятным голосом, продолжал шептать ей ласковые слова и поглаживать её спину… всё, что хотел. Ей казалось, что ноги становились ватными, а тело расплывалось, словно воск от огня. Ахмед трясущимися пальцами нервно принялся расстёгивать пуговицы её рубашки. Вскоре девушка почувствовала на обнажённых плечах горячие мужские ладони. Оксана задрожала всем телом от этих прикосновений, но никак не могла осознать происходящее.
«Со мной ли это происходит?» - подумала девушка.
Но тут же мысль её растаяла, когда ощутила лёгкие и мягкие, даже робкие и неуверенные поглаживания на своей обнаженной спине, затем на животе, грудях и на вдруг ставших упругими сосках… Это было не то, грубое и скотское, лапанье «удивлённого» - Андрея. Это было совсем иное (дотоле не известное) отношение мужчины к её особе. Оксана не заметила, как сама прикрыла глаза – то ли от неожиданного удовольствия, то ли ещё от чего-то…
-Оксана, я тебя люблю. Ты настолько прекрасна… открой глаза, - словно издалека, она услышала слащавый голос Ахмеда.
Однако не было желания развеять вдруг нагрянувшие на неё необычайно привлекательные и прекрасные чары. Она понимала, что если откроет глаза, то… вновь увидит пред собой лицо кавказца; всё приятное исчезнет.
-Покажи, покажи глаза, - умолял Ахмед. – Посмотри на меня.
Сердце Оксаны забилось сильными толчками, от волнения сдавило дыхание.
Медленно, боясь спугнуть себя, девушка подняла веки; однако, несмотря на осторожность, как только взгляд упал на Мурзоева, от сумасшедшего жадного его блеска глаз Оксану передёрнуло, как от удара током, и она отпрянула от мужчины.
Ахмед вновь настойчиво привлёк девушку к себе, жарким дыханием бормоча в её ушко восхищённые слова.
-Я люблю тебя, - возобновляя искусно гладить и ласкать груди, вымолвил Ахмед, явно раздосадованный поведением Оксаны; но для неё прекрасное кануло, она уже не принимала ласки Мурзоева.
Ей вновь стало противно.
-Что случилось, милая? – спросил Ахмед, опуская ладонь от спины по талии, к бедру; второй рукой он продолжал цепко удерживать строптивую пленницу.
-Я не хочу… не могу, - молила Оксана, упираясь Мурзоеву в грудь.
-Смирись, хорошая моя, смирись. Хочешь ты или нет, но обратная дорога тебе отрезана, - шептал Ахмед.
Девушка почувствовала, как ненавистная ладонь Мурзоева пробралась в трусики, как его пальцы копошились в волосках и, поглаживая, постепенно проскальзывали внутрь её… неглубоко, осторожно, мягко.
У Оксаны задрожали колени, ноги вконец теряли опору. Слёзы наворачивались от стыда, бессилия, страха; и девушка начала оседать.
Вдруг дикий вой сирены заставил вздрогнуть её и увлёкшегося Мурзоева. Его пальцы дёрнулись, сделав ей больно. Девушка ойкнула, болезненная гримаса на мгновение мелькнула на её лице, что не ускользнуло от внимания Ахмеда.
-Извини, любовь моя, следующий раз буду аккуратнее, - вымолвил он, но в душе кипела радость от столь значимого для него поведения девушки (что она – девушка, он больше не сомневался).
А в это время зардевшаяся Оксана непослушными пальцами торопливо застёгивала рубашку. Гулко стучало сердце, готовое вот-вот вырваться наружу; из-за хаоса мыслей кружилась голова; почему-то зудели ноги.
Вслед за воем сирены послышался громкий пронзительный крик мужчины:
-Уходит, Александр, уходит!..
От всего происшедшего переполоха Ахмед отряхнулся, словно от чего-то неприятного. Было видно, что он приходит в себя.
-Минутку подожди, Оксана. Потом разговор окончим, - сказал он, щёлкнул замком и вышел, оставляя дверь открытой. В коридоре кому-то приказал: - Присматривай за ней.
Оксана не спеша подошла к стулу, опустилась на него и  до боли сжала голову руками.
Но ей не думалось – полная сумятица кипела в мыслях…
* * *
 Она не знала, сколько прошло времени, когда по её плечу грубо похлопала чья-то ладонь.
-Вставай, аудиенция на сегодня окончена. Продолжение будет завтра.
Оксана повернула голову. Над ней возвышался Александр, невозмутимый и суровый.
-Что ты себе позволяешь? Какое продолжение будет завтра? – с нотой вызова спросила девушка.
-Не болтай. Не моё дело, что у вас здесь было. Надоели вы мне сегодня. Не успел заступить в свою смену, как одни неприятности вокруг… Давай шевелись! – рявкнул охранник и больно сжал ей плечо своей могучей ладонью.
-Ой! – вскрикнула Оксана и попыталась оттолкнуть нахала.
-Что происходит?! - крикнул Мурзоев, неожиданно войдя в гардероб.
-Я… - постарался что-то сказать в своё оправдание оторопевший Александр, но извилины мозга ничего лучшего не подсказали, как только цыкнуть от досады и виновато склонить голову. Однако Оксану он отпустил.
-Что он с тобой сделал? – грозно спросил Ахмед, обращаясь к девушке.
-За плечо… в плечо ударил, - солгала она.
Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы Мурзоев подскочил к охраннику и со всей мочи ударил того в подбородок. Звонко лязгнули зубы, и плотное тело Александра приняло горизонтальное положение.
-Извини, Оксаночка, сегодня у меня не будет больше времени с тобой побеседовать, но в следующую нашу встречу… Впрочем, потом. Я очень занят… Пошёл вон, истукан безмозглый, я сам провожу её в комнату, - напоследок бросил Ахмед реплику тяжело подымавшемуся охраннику. – Ты работаешь здесь уже не один год, а обращению с девушками так и не научился… Пойдём, милая. – Он ласково взял Оксану за локоток и повёл к выходу.
Александру оставалось только изумлённо глядеть им вслед и почёсывать больное место.
-Или я дурак, или что-то нехорошее может случиться… Ну и поганый день, - сам себе пожаловался он.
* * *
В комнате на кровати лежала только Аллочка и проводила при помощи какой-то тряпки манипуляции на лице.
-Чем занимаешься? – поинтересовалась Оксана.
-Фингал холодной водичкой пытаюсь остудить. У сволочи Димочки – дебила недоношенного! – серьёзный кулак. Но, я понимаю так, он долго на этой службе не задержится. Второй день работы, а уже и драка, и замечание по поводу блатных слов. Осталась ему самая малость: ласково что-то сказать или какую-нибудь девчонку погладить, а может быть, и взгляда озорного достаточно – и он больше у нас ни ногой… Тут закон суровый. Сейчас, - усмехнулась Алла, - и ему совсем не сладко. Могу поспорить, что через час он будет нам еду разносить с весьма и весьма бледным видом… Правда, и меня пожурили слегка, в «смотровую» пообещали засунуть. Однако, кукиш им. У меня срок большой. Ещё месяца два-три никак не накажут, как бы этого им ни хотелось. – Алла поглядела в сторону камеры и показала туда комбинацию из трёх пальцев. – Вот вам! Меня нельзя сейчас наказывать. – Аллочка, сморщив привлекательные алые губки, игриво погладила себя по животу. – Маленький мой, заступник, хорошенький мой, пригоженький. Маму твою хотели поругать, в «смотровую» запереть, ручки-ножки заломить, а потом бить. А не-ет. Не выходит. – С каждым словом, с каждым поглаживанием лицо женщины теряло улыбку, игривость, постепенно становясь мрачным. Было видно, как глаза заблестели, наполняясь слезами. – Нельзя маму трогать, чтобы тебе, маленький мой, не навредить. Ты сейчас под сердечком маминым. Мама от тебя зависит, а ты – от мамы. Мы – единое. А скоро…
Алла заплакала навзрыд. Оксана бросилась к ней, присела на корточки, осторожно взяла её руку и, глотая поступивший комок, пыталась утешить:
-Аллочка, не надо так убиваться. Может быть, всё образумится, и вы с малышом будете вместе. Ведь ты согласна, чтобы тебя взяли в жёны. Так и произойдёт: выйдешь замуж, будешь жить за границей, родишь ещё детей от этого австрийца. По любви родишь. Веришь мне?
-Пошла ты!.. кто меня возьмёт? Австриец? Он ведь женат. На бесплодной. В лучшем случае бордель по мне плачет, – продолжала Аллочка лить горючие слёзы. – А ты подумай. Скоро рожу, разъединят нас с ребёнком… Тебе только кажется, что мне безразлична судьба моего малыша; но это неверно. Я ведь и первого проплакала, а теперь… теперь не знаю, на что я способна. Он мой, мой! Слышите, скоты?! – В припадке женщина оттолкнула Оксану и, схватив себя за волосы, стала истошно орать.
В испуге Оксана попятилась к своей кровати.
Отворилась дверь. Вбежали вездесущий Александр и ещё двое  (ранее девушка их не видела). Эти двое схватили Аллу за руки, Александр держал ноги. Спустя минуту вошёл долговязый, седой, с меланхоличным лицом человек в белом халате. В руках у него был шприц.
-Ну, матушка, будешь успокаиваться сама? – протянуто, почти не открывая рта и смешно вытягивая губы трубочкой, словно задувая свечу, спросил он.
Алла, не смотря в сторону вошедшего, продолжала истерику.
-Ну-ну, придётся тебе помочь… - констатировал мужчина в белом и, подойдя к Алле, сделал ей укол.
-Привязывать её, доктор? – поинтересовался Александр.
-Не нужно. По-моему, она засыпает. Вот и славненько. Пусть люди побудут с полчасика здесь и присмотрят за ней. Ничего, в сущности, страшного нет. Небольшой эмоциональный срыв… - по-прежнему распевал врач, словно убаюкивал. – А это новенькая?
-Она самая, - ответил Александр.
Оксана вначале не поняла, что речь зашла о ней, так как доктор, казалось, вовсе и не смотрел в её сторону.
-Хороша, ничего не скажешь, - с этими словами мужчина вышел из комнаты.
-Что, успокаивается? – обратился Александр к помощникам.
-Да, по-моему, даже спит, - ответил один из них.
-Зачем держите тогда? Отпустите руки и выходите. Я подежурю с ней.
Два молодца тут же исполнили приказ.
-Ну, красавица, трясёшься? Страшно? – ехидно прошептал Александр, поглядев на оторопевшую Оксану. – Я тебе, сволочь сварливая, за твой обман когда-нибудь отомщу.
-А… это не вредно? – указывая на Аллу, спросила девушка, не обращая внимания на угрозу.
-Пустяки. Поспит, оклемается. Доктор Абрамов туго знает своё ремесло.
Оксане было неловко находится с Александром, что-то её стесняло и как бы настораживало. Девушка легла на свою кровать и начала разглядывать вырезки из журналов, прикрепленные кнопками к стене. Вообще-то, её в настоящее время вовсе и не интересовали и не будоражили воображение атлетически сложенные фотомодели мужчин, о большинстве которых можно было сказать: «Красив, аж противно»; не привлекали также и фото западных артистов эстрады. Оксана просто-напросто убивала время.
-Почему молчишь? – неожиданно паузу нарушил Александр.
-А что с тобой говорить? Сволочи вы…
-Но, может быть, спросить о чём-нибудь хочешь? Наверное, за эти часы, проведённые здесь, возникло ещё больше вопросов? Не так ли?
-Наоборот. У меня теперь больше ответов, чем вопросов. Недалёкий ты человек.
-Даже так? – удивился Александр. – Ну и что ты поняла?
-Какое твоё дело? Почти всё, что мне нужно знать, я знаю, - солгала девушка (ей претил разговор с этим тупым шкафом). – Одно меня интересует: когда я выберусь отсюда?
-Боюсь, нескоро, - ухмыльнулся охранник, глубоко задетый характеристикой «недалёкий человек», потому что считал себя отнюдь не самым глупым.
-И я боюсь… Вообще больше с тобой… со всей вашей братией разговаривать отказываюсь.
-Хочешь ты этого или нет, а разговаривать придётся. А если, например,  - посмеялся Александр, - в туалет захочешь?..
-Дебил, не иначе, - отрезала Оксана.
Вконец обидевшийся Александр решил оправдываться.
-Напрасно ты так. Ведь, по сути, ты меня не знаешь. Поживёшь у нас и увидишь, кто есть кто. Вот, лежит. – Охранник указал на Аллу. – Она, конечно, умная, но коварная, обольстительная и алчная девка. А Вера, вторая соседка, та действительно ограниченная личность, но чрезвычайно хитрит, хотя это у неё плохо получается.
-Зачем ты мне о них говоришь? Я с ними жить не собираюсь, - возразила Оксана.
-Не собираешься, но придётся.
Здесь только девушка осознала, что в комнате отсутствует Вера.
-А где, кстати, моя соседка?
-Видишь, а вначале говорила, что никаких бесед со мной вести не станешь, - лукаво улыбнулся Александр. – А Верочка-то сейчас в «смотровой». Такие дела.
-Почему в «смотровой»? – вздрогнула Оксана (она не видела и не испытала этой таинственной комнатёнки, но из рассказов Аллочки поняла, что это нечто нехорошее и внушает страх). – Ведь Вера ничего плохого не делала, не говорила. Разве что насчёт сестры вставила словечко.
-Всё это ерунда! Словечко! Вас увели, а она пыталась убежать…
-А что, такое возможно? – наивно спросила девушка.
Александр, что называется, прикусил язык.
-Никому не удавалось убежать отсюда. А тебе не только пытаться, но и мыслить не советую, - с досадой на себя ответил охранник. – Глухой номер – проще говоря.
Больше не было желания разговаривать ни у Оксаны, ни у Александра.
«Если Вера сделала попытку, значит, на что-то надеялась, - мыслила девушка, уставившись ничего не видевшим взглядом в розовую стену комнаты. – Да не может быть, чтобы я не нашла способа убежать из этого проклятого здания».
Спустя некоторое время Александр посмотрел на часы, пощупал пульс у Аллы и вышел из комнаты, обронив напоследок, даже не повернувшись:
-Сейчас завтрак. Эту не буди. Пожрёшь одна.
Действительно, вскоре вошёл Дмитрий с подносом.
-Сегодня завтракайте вдвоём. Соседку пока не тревожь. Её порцию оставлю на столе, - доложил он. – Посуду твою заберу через полчаса.
-Можешь насчёт меня не хлопотать. Я объявляю голодовку, - выпалила Оксана, глядя на реакцию Дмитрия: это решение возникло у неё спонтанно, как бы само собой. В душе она не замедлила похвалить себя  за неожиданный ход мыслей и тут же добавила: - Кстати, я требую главного ко мне!
-Не кричи. – Равнодушие охранника повергло Оксану в замешательство. – Положено принести завтрак – я принёс. Голодовку можешь объявлять, можешь – не объявлять. Всё равно через день будешь уминать еду за обе щёки. Я здесь человек новый, но говорят, голодовку объявляет едва ли не каждая вторая… в первый день. Кстати, приготовлено неплохо. Ты бы увидела, чем кормят в других отделениях – ****ей и «органисток». Впрочем, твоё дело.
-А как насчёт «главного»?! – взвизгнула Оксана, сочтя монолог Дмитрия за хамство.
-Боже, второй раз здесь дежурю, а вы уже успели мне в печёнку влезть, - со злостью выдохнул мужчина. – Надо отказываться от такой работёнки… Что пялишь глазки?.. Эх, чёрт, до чего же они у тебя восхитительные! Достанется же какому-то уроду такая красавица, - с сожалением промолвил он. – А «главного», как ты говоришь, спрашивай завтра утром на обходе.
Сказал, как отрезал. Дмитрий пошёл к двери, указывая тем самым на бесполезность дальнейшей болтовни, но при этом молча сетовал: «Эх, какая деваха, надо же было природе придумать и сотворить этакий шедевр!»
Несмотря на свои угрозы, Оксана всё-таки подошла к столу. В разовой посуде она обнаружила томатный сок, котлету с картофельным пюре и кусок хлеба. Возле порции Аллочки лежал жёлтый витамин. Посреди стола покоилось яблоко, разрезанное пополам.
«Нужно держать слово», - мысленно поддерживала себя девушка,  но сок выпила и вернулась к своей кровати.
Чтобы не раздражать и так поднявшийся аппетит и глотать попусту слюну, Оксана легла в постель, укрылась с головой одеялом и постаралась забыться, что ей удалось спустя несколько минут.
6 глава.
Странный сон явился Оксане. И даже когда она проснулась, то оставалось ощущение, словно всё происходило наяву…
Девушка шла по лесу. Незнакомые места угнетали и тревожили её, вместо травы – сплошная липкая грязь, липкая и отвратительная. Деревья шумели от ветра, но самого потока воздуха она не ощущала. Небо – всё в тёмном, мрачное и таинственное. Казалось, вот-вот, ещё немного – и что-то произойдёт. Произойдёт непременно страшное. Оксана пыталась бежать, чтобы как можно быстрее покинуть жуткое место, но тягучая грязь мешала этому…
Вдруг она вскрикнула от неожиданного прикосновения к её плечу. Леденящий страх сковал юную особу.
Наконец она набралась храбрости и обернулась. От увиденного настроение и состояние души резко изменились. Перед ней стоял молодой человек в белой рубашке, высокомерная улыбка обнажала ряды крепких и ослепительных зубов. Лицо было мужественного, красивого, сильного мужчины. Высокий лоб обрамляли чёрные густые волосы. Гордый нос, волевые губы и высокие скулы произвели на девушку неизгладимое впечатление. Но что он здесь делает? Почему он так спокоен? Пронзительный взгляд привёл Оксану в смущение, но унял тревогу. Девушка отвела глаза, окончательно избавившись страха. Ей даже показалось, что стало веселее на душе.
-Как мне выбраться отсюда? Я устала и хочу домой, - первой произнесла она и, преодолевая неловкость, посмотрела мужчине в его тёмные и таинственные, влекущие и озорные глаза.
Но он молчал. Стоял, улыбался и молчал.
-Вы мне поможете? – с надеждой спросила Оксана.
Словно не слыша вопроса, молодой человек оставался безучастен. Ноль эмоций!
Её игнорируют и насмехаются?! Над ней, пред коей преклоняются все видевшие её мужчины?! Ужас и бешенство взяли своё. Девушка крикнула:
-Ты, смазливый остолоп, собираешься мне помочь?
Никаких изменений в поведении с его стороны не последовало.
-Да стоит мне добраться домой, я тебе отомщу! Негодяй!
Незнакомец медленно нагнулся, взял в ладонь грязи и бросил ею в Оксану. Вонючая, липкая, омерзительная каша покрыла её лицо. В ярости девушка пнула ногой в направлении мужчины, пытаясь хоть каким образом поквитаться с нахалом, но, к сущему удивлению, его белоснежная сорочка и осталась таковой, на брюках не видно было ни единого пятна, а туфли блестели, хотя ноги Оксаны оказались чёрными от гадкой вонючки. Только теперь девушка заприметила, что обувь человека как бы не соприкасается с землёй.
-Кто ты?! – от бессилия отчаянно крикнула девушка, размазывая по всему лицу противную грязь и выступившие слёзы. – Помогите!.. помогите! – но уже с мольбой в голосе прошептала она.
По-прежнему улыбаясь, молодой человек поднял её на руки и побежал – так быстро, словно летел. У Оксаны от сумасшедшей скорости кружилась голова; но не в её силах было остановить незнакомца… Да она этого и не желала. Ей хотелось свободы!
* * *
От увиденного сна девушка проснулась в холодном поту. Отчаянно колотилось сердце, а в душе – невыносимый страх и ощущение безысходности. Открыв глаза, перед ней оказалась стенка, по-прежнему розовая, в картинках… Сон есть сон. Наваждение. Сказка! А наяву опять-таки заточение.
Оксана поднялась с кровати и с грустью посмотрела на запертую дверь.
-Стоишь? От того, что пялишься, она не откроется. Или думаешь в ней дырку проглядеть? – злобно сказала Аллочка.
-Почему ты сердишься на меня? – удивилась Оксана. – Я не делала тебе ничего плохого.
-Попробуй только сделать…
-Зачем тогда обижаешь? За что ненависть такая?
-Сдурела?! Мне не нужно тебя ненавидеть. Дело в том, что не люблю, когда перед глазами маячат… Завтракай лучше, а не болтай. – Алла кивнула в сторону стола.
-Я не стану есть.
-Это что за номер? Голодовка?
-Понимай, как знаешь.
-Не думай, милая, что этим выкрутасом кого-нибудь разжалобишь. Здесь и не такие манёвры пускались в ход, - ухмыльнулась Алла.
-Так что? Лежать теперь?.. – не выдержала Оксана наглого тона соседки.
-…И ждать. Лежать и ждать. А вначале - поесть.
-Не хочу и не буду.
-Твоё дело, - махнула Аллочка рукой. – Впрочем, если не возражаешь, возьму твою половинку яблока?
-Бери, - неохотно уступила Оксана, понимая, что когда придут забирать посуду, подумают, что и нет вовсе никакой голодовки, ведь яблоко окажется съеденным.
Девушка принялась ходить по комнатке туда-сюда.
-Что же ты за беспокойная такая! Мозоли натрёшь от усердия, - недовольно буркнула Аллочка, сочно пожёвывая Оксанин фрукт.
-Не могу я здесь…
-Ну ты и сморозила! «Не могу я здесь». А кто может? Я говорила тебе, что бояться нечего с такой внешностью. Веди себя спокойно, тогда и мужа найдут. А иначе придётся минеты мужикам делать, и никто, заметь, тебя спрашивать согласия не будет, или – не приведи, Господи! – на операционный стол положат. Не простая ты рыбина, - ухмыльнулась Алла.
-Какая рыбина?
-Такая вот рыбина. Не даром что-то тёмное вокруг тебя крутится. Лариса… мать её так… Павловна, новая командирша, пришла и ушла. Ахмед, как кот на сметану, пялится… Признайся, о чём он с тобой разговаривал? Не его, знаю, работа – из пустого в порожнее переливать. На эти цели у нас два Айболита есть, их обязанности к тебе внутрь залезть – и в прямом, и в переносном смысле; а потом в душе копаться гаденькими ручонками. Подожди, наверняка сегодня вызовут к ним…
-Зачем?
-Узнаешь. Полапают слегка, порасспрашивают.
-Зачем лапать? О чём расспрашивать?
-Вот доставучая выискалась. Слушай, дорогая, ты мне начинаешь надоедать и действовать на нервы… Ой! – Алла сморщилась, схватила себя за живот. – Правду сказала. Ребёнок и тот чувствует, что я возбуждена… Эти сволочи не должны были мне уколы на таком сроке делать, но… Одним словом – сволочи. Продают ребёнка, а покупатель и не знает, что ему брак всучить хотят.
-Я поражаюсь тебе, Алла, ты так неординарно размышляешь сейчас; а  я думала, что ты заурядный человек, - удивилась Оксана.
-Порой мне саму себя непросто понять… - вздохнула Аллочка. – Да не мельтеши ты передо мной! Рябит в глазах от твоей ходьбы.
«И впрямь, - подумала девушка, - от движений никакого прока нет».
-Прилягу… Но завтракать не стану, - сказала Оксана.
-Напугала бабу толстым концом! – рассмеялась соседка. – Тебя никто не заставляет жрать.
Однако полежать в молчании долго не удалось. Несмотря на увещевания насчёт покоя, Алла первой возобновила разговор.
-Нет, конечно, бордель плачет по мне. Но я там оставаться не собираюсь. При малейшей возможности «сделаю ноги»… А вообще, Оксана, я со всей серьёзностью говорила о гареме. Ты знаешь, я с удовольствием жила бы там. Естественно, не зная нравов, законов, обычаев, трудно рассуждать об этом; но на теперешний момент – согласилась бы.
-А я не смогла бы, - возразила Оксана. – Ты можешь сказать, что я провела здесь ещё мало времени; однако, поверь, категорически против жизни в гареме.
-Почему же не верить? Верю. Были такие, но… довольно гаремов! Мне там не жить, паранджу не носить, деньги султана не транжирить. А ты и вовсе не хочешь! Твоё право.
-А ты надеялась деньги султана транжирить? – засмеялась девушка.
-Дура! Не тронь мечты. Посмотрим, куда тебя определят.
Оксана не обиделась на ругательство, а, подумав, поинтересовалась:
-А заставляют как?..
-Тут ты умно спросила, - в свою очередь рассмеялась Аллочка. – действительно, никто особо упрашивать из персонала не станет. Если понравишься какому-нибудь Махмуду, вызовут к психиатру (тот, который сделал мне укол), поговорит этот злодей в белом халате с тобой наедине, объяснит по-хорошему, растолкует, разжуёт, по полочкам разложит, скажет про всевозможные плюсы, начнёт обещать. Но вот потом, в противном случае и методы противные: угрозы, обратные обещания. Если всё равно толку не добавится, тогда приглашают подключиться к беседе и самого избирателя черножопого.
-А про какие плюсы он может говорить?
-Когда поживёшь здесь, то плюсы найдутся для тебя.
-И многие соглашаются?
-Как тебе сказать? По-разному, - вздохнула Аллочка. – Одни стоят на своём, другие сразу «да» говорят, третьи кокетничают, набивают цену себе, поломаются – да и положительно отвечают. Иные умудряются у этих иноземцев деньги для своей семьи вытрясти: «Калым хотя бы заплати, если мусульманин такой истый».
-И платят?
-Многие. Для нас – это последний шанс копейку сорвать. Пусть даже для семьи, которую наверняка больше не увидишь… Предпринимательство!
-А если девушка ни в какую не соглашается? Стоит, упёртая, на своём и – точка!
-Наивный бред ты несёшь, Оксана. Заберут силой, - отрезала Аллочка.
-А всё-таки.
-Я говорю – заберут силой или… узнаешь потом.
-А если забирают, то платят кому?
-Кому надо, заплатят. Нас держат не за «здорово живёшь»…
Отворилась дверь. Вошёл Дмитрий, ссутулившийся и хмурый. Аккуратно собрав посуду на поднос, пробубнил:
-Кто не кушал?
-Я, - ответила Оксана.
-Почему?
-Не хотела, - слукавила девушка, подумав, что ничего хорошего, судя по рассказам Аллы, голодовка не принесёт; а навредить – пожалуйста. Однако и браться завтракать теперь посчитала делом глупым и смешным.
-Дима, оставь завтрак, - вступилась Аллочка. – Всякое бывает в запале. Погорячилась девушка слегка, переволновалась. Да ещё и жирок домашний остался.
-Было предостаточно времени подумать, - язвительно сказал охранник, записывая что-то у себя в блокноте.
-Димочка, давай я съем вместо неё. Не надо «шестерить», дружок. Она новенькая; ты – новенький. Вам здесь ещё куковать и куковать.
-Сейчас ты у меня докукуешься, шалава, - злобно огрызнулся Дмитрий, забрал поднос и пошёл к выходу.
-Кто? Я? Ах ты, склют опущенный. Тебе лишь девок да беременных баб охранять! Это ты можешь. На это только ума и смелости хватает! – взревела в негодовании Алла. – Я перед ним: «Димочка, Димочка»… Димочка – на конце дырочка. А скоро, Димочка, и во лбу дырочка! Я тебе накаркаю! Накаркаю! Накаркаю!!! – орала она.
Дмитрий, памятуя о недавних  событиях, искоса поглядел на Аллочку, но ретировался сразу же.
-Сволочь! Шестёрка! – вначале не унималась Аллочка; но вскоре притихла.
-Почему ты взялась меня защищать? – решилась-таки поинтересоваться Оксана, которую уже несколько минут подмывало спросить о неожиданном поступке соседки. – Ты могла пострадать, а мне, думаю, ничего не сделают как новенькой.
-Пострадать, конечно, могла. Но мне сейчас почему-то хочется пострадать, и хочется именно за чужого человека пострадать… А тебя, несомненно, не наказали бы. Однако, прими к сведению: так долго продолжаться не будет. Сегодня откажешься, завтра… Спустя пару дней силой накормят. Сначала соли засыплют, а потом через шланг глотать вынудят… если к тому моменту сама не будешь пить и уплетать за обе щёки всякую дрянь. Над тобой подобный эксперимент провести могут, потому как ты не беременная, и их деньги в животе у себя не носишь. Так что – гляди,  - назидательно произнесла Аллочка. – Тебя этот «недалёкий» записал в блокнотик.
-Неужели мучить будут? – полная возмущения и страха, произнесла Оксана.
-Заслужишь – будут. Не остановятся… Ты же для них вещь, предмет для заработка.
-Кстати, Веры долго нет, - заметила Оксана, посмотрела по привычке на руку, где должны были быть часы, и тихо добавила: - Эх, сейчас, наверное, над ней измываются?
-А над ней почему? – удивилась Алла и покрутила головой, словно пытаясь найти поблизости подругу. – Что меня, переклинило? Где она? – наконец обнаружила отсутствие Верочки.
-Пока тебя увели с охранником, пока я с Ахмедом… беседовала, Вера пыталась убежать.
-Ох, Верка! Ох, молодец! А я-то слышала вой сирены, но даже и в мыслях не пронеслось, что Верка, тихоня этакая, готова совершить настоящий поступок. По-сту-пок! Надо же, мышка серенькая,  невзрачная, а слова не пустые говорила, - восхищалась Аллочка, хлопая в ладоши.
-Но теперь-то ей как?.. – посочувствовала Оксана.
-Да-а, совсем не сладко. Наверное, Вера сидит связанной, или лежит в смотровой. Отомстить ей за попытку побега они найдут варианты. Не посмотрят, что брюхатая. Выдумщики по этой части – ничего не скажешь. Изворотливых пока не нашлось, чтобы и им боль причинить… А вообще, Веру жалко.
-А когда её выпустят?
-Я почём знаю? Как они сочтут нужным. Видишь, завтрак не принесли, значит, пока нет намерения пускать к нам.
-А может быть, её… - Оксана побоялась даже вслух сказать то, насчёт чего у неё возникла догадка.
После минутной паузы Алла осторожно и необычайно тихо для её темперамента промолвила:
-Не должны.
-А вдруг…
-Нет-нет-нет, исключено, - на этот раз с некоторой долей уверенности сказала Аллочка. – Ещё ни разу подобного не происходило. Всё-таки у неё в чреве их… их деньги.
-Будем тогда надеяться.
-Будем… - кивнула Аллочка и сразу же оживилась.
Поднявшись с кровати, она подошла к изголовью Оксаны и тихо, как заговорщица, но с огоньком в глазах заговорила:
-Вот мужики, когда им нужно тему беседы сменить, всегда твердят одно: «Давайте-ка лучше про баб». Мы не хуже этих штанистых существ. Следовательно, мы начнём косточки перемывать им. Как тебе идея?
-Я, вообще-то, одобряю. Но, к сожалению, очень мало знаю, как мыть им косточки, - посетовала Оксана. – На свободе с ними почти не общалась, исправно посещала занятия…
-Не нужно говорить чушь, - надула Аллочка губки, но не всерьёз. – Занятия, свобода. Ты ещё школу с детским садом припомни. Мы о взрослых говорить собираемся. Впрочем, ты слушай, а я буду полоскаться в их внутренностях. Вот, Оксана, насколько я понимаю, ты пока с пломбой. Так?
Девушка смутилась, зарделась, но утвердительно кивнула.
-Не стесняйся, красавица, я тебя теории научу. Слушай меня. Во-первых, задам вопрос: ты мужиков голыми видела?
Такого поворота Оксана не предвидела, впрочем, как и не могла совсем недавно даже предположить, что скоро ей предстоит обсуждать подобные темы.
-Как тебе сказать?.. – замялась девушка.
-Так и говори.
-Ну, я, конечно, представляю, как выглядит мужчина. – Оксану словно током ударило, когда в памяти её воссоздался эпизод с «угрюмым» (ничего противнее ей не приходилось испытывать в своей жизни, как чувствовать те копошившиеся пальцы и видеть возбуждённое мужское достоинство).
-И как они тебе?
-По правде говоря, ничего красивого, - ответила Оксана, но признаваться, почему она делает этот вывод, не стала. Очень уж стыдно!
-Это говоришь ты, которая не испытала мужика. А я, повидавшая и ощутившая кое-что, могу подтвердить то же самое. Да ещё более крепкими словами. Короче, кобели они порядочные, и не видела я ни одного, с которым действительно хотелось бы связать свою жизнь.
Оксане припомнились умелые недавние ласки Ахмеда, и она в душе выказала некоторое несогласие с собеседницей, но вслух осмелилась только рассудить:
-Однако есть, наверное, и хорошие мужчины. Если бы их не было, то не было бы нежности, ласки, любви…
-Какая любовь, девочка? Слюни и сказки.
Девушку слегка обидело обращение к ней – «девочка»; ведь возрастом с Аллой они хотя и разнились, но не до такой степени, чтобы так называть.
-Получается, все женщины – дуры?
-Я так не сказала. Есть дуры, а есть умеющие хорошо и с пользой для себя ладить с этими членистыми существами. Ведь мужикам одно от тебя надо. Ты же видела, как на тебя пялилась братва и кретин Ахмед. – Аллочка начинала заводиться, и, чтобы не произошло ещё одного срыва и тогда точно неминуемо «смотровой», Оксана попробовала охладить пыл собеседницы.
-Всё, наверное, так, как говоришь; однако на лица иногда попадаются неплохие мужчины, - сказала она.
-Значит, мы с тобой о разном говорим. Я их лица не трогаю. Естественно, бывают среди них экземпляры-симпапончики… но в душе – в душе, понимаешь? – у них сплошная грязь.
-Грязь?
-Да, грязь. Вонючая, пакостная…
-И липкая, - вставила Оксана, припоминая сон.
-Да, и липкая. Видишь, соглашаешься? У-ух, сволочи! - крикнула Аллочка, повернувшись к камере и высунув язык.
-Жизнь – порой непонятная штука.
-Ты о чём? – удивилась Алла. – От тебя, по-моему, какой-то философией попахивает. Как и от этих страшных мужиков… Впрочем… - Она до предела понизила голос. – У меня, честно скажу, имеется некоторый план. Я хочу уйти отсюда, используя мужские слабости. Вероятность маленькая, можно сказать, ничтожная, но попыточку сделать не помешает.
-Что за план? – поинтересовалась Оксана, которая готова была ловить любые советы или способы, касательные побега.
-Сам план стар в этих стенах, как мир. Но лишний раз дёрнуться не помешает. Мне от этого хуже не будет, а олуху какому-нибудь, если план не сработает, не поздоровится.
-Не мешкай. Говори, если начала разговор, - нетерпеливо заёрзала девушка.
-План в том, чтобы соблазнить охранника, а затем сбежать с его помощью.
-С ним?
-Как получится, - хитро подмигнула Аллочка. – Хотелось бы барана такого с собой не брать, но - всё от обстоятельств зависит. Мне мужик нужен, чтобы уйти отсюда, или, как раньше говорила, выйти за богача.
-Не знаю, кого ты здесь соблазнять собираешься, - размышляла Оксана. – Дмитрия – грубого и глупого? Или Александра – истинного лиса, постоянно награждающего ухмылкой и взглядом из-подо лба?
-Нет, с этими каши не сваришь. Кроме них, ты думаешь, больше никто сюда не заходит? Ошибочка вышла. Здесь не только двое хмырей держат порядок. Завтра другие будут. Через день, возможно, ещё кто пожалует в гости. Посмотришь, кажется, имеются неплохие претенденты, чтобы окрутить кого-нибудь их них.
-А кого, например?
-Шутишь, что ли? – неподдельно удивилась Аллочка. – Я с тобой знакома пару часов, и ты ожидаешь, что все мои планы и секреты перекочуют к тебе?
-Нет, вовсе и не думала об этом, - оправдывалась Оксана. – Ведь я пленница, как и ты.
-В том-то и дело. Сегодня у меня идею выудишь, а потом ею воспользуешься. Извини, но, как и на воле, свою задницу следует спасать.
Вновь щёлкнул дверной замок. Аллочка в один момент (любой беременной на зависть) очутилась в своей постели. Вошёл Александр.
-Девочки, кажется, ваши разговоры переходят границу дозволенного, следует попридержать свои мысли, - одаривая коронной и ядовито тугой улыбкой, произнёс он.
-А что такого мы сказали? – возмутилась Алла.
-Новенькой пишу замечание, а с тобой пора вести серьёзный разговор. Считай, ты уже влипла, - предупредил охранник.
-Сашенька, хорошенький, - залебезила Аллочка. – Мы больше не будем секретничать. Поверь, честное слово.
-Ещё раз повторяю. Лично для тебя. – Александр указал пальцем на беременную. – Ты влипла… по самые уши.
-Александр… - На лице Аллы отразился нешуточный испуг.
-Молчи, убогая. Достаточно разговоров. Сейчас будет обед. Затем прогулка. – Охранник посмотрел в сторону Аллочки. – Ты сегодня не гуляешь. Новенькая выйдет одна.
-Ну и ладно, - всхлипнула та, - иди и закладывай! – Шестёрка! Шестёрка! Шестёрка!
-Скоро родишь, тогда я тебе покажу шестёрку, а точнее, кол; а ты будешь у меня буквой «зю».
-Идиот, - крикнула Алла, но охранник успел уже затворить дверь.
* * *
Время пошло скучным, тягучим шагом. Аллочка тихо плакала, уткнувшись в подушку. Оксана стремилась осмыслить происшедший недавно разговор, но ничего толкового в голову не приходило. Казалось, никто тебя не видит (камера не в счёт), а стыд по-прежнему довлел над нею. А причинами  тому – Андрей, грубо ощупывавший её в машине «скорой помощи», и Ахмед, ласки которого не могли быть забытыми так скоро и которые до сих пор не давали ей покоя и навевали двоякое чувство – смесь неловкости с познанием чего-то, несомненно, нового для неё, таинственного и приятного.
«Двое мужчин – два разных человека, два разных подхода ко мне, два разных ощущения» - думала она.
Обед уже стыл полчаса. Оксана решила больше не испытывать нервы охранников и подошла к подносу. Голод всё сильнее давал о себе знать; да и неприятностей на сегодняшний день оказалось предостаточно.
«Не буду мучить желудок. Тогда лишний раз не придётся злиться на себя. По-моему, следует спокойно обдумать происходящее и делать шаги, осторожно, расчётливо, предугадывая дальнейшие действия похитителей. Если получилось один раз убежать от них, значит, представится, наверное, возможность ещё совершить подобное. Нужно терпеть и выжидать», - жадно глотая куриный бульон, сделала вывод Оксана, тем самым, оправдывая себя.
-Алла, покушай. Тебе и без голодовки грозили «смотровой». Ведь могут сдержать слово, - уговаривала девушка сокамерницу, приступая к винегрету.
-Пусть. Их власть.
-Не горячись, подружка, поешь.
-Отстань. Надоело мне всё.
-Может быть, подумай хорошо, - не унималась Оксана. – Странно, прошлый раз ты уговаривала меня, а теперь…
-Пошла ты…
Грубо выругавшись, Алла тем самым показала, что обедать она не собирается, как, впрочем, и продолжать какую-либо беседу.
-Оксана, на прогулку, - неожиданно услышала обращение к себе. Она, оказывается, увлёкшись поглощением пищи, даже не обратила внимания, как отворилась дверь.
«Странно. Оксаной, а не новенькой зовут», - отметила девушка.
Допивая компот, она поднялась со стула и направилась к выходу, где её ожидал Дмитрий.
«Всё-таки следует исправить своё поведение в лучшую сторону. Незачем напрягать и без того скудный ум таких остолопов», - окончательно нашла решение Оксана, глядя на мрачную физиономию охранника, в которой угадывалась явная ограниченность умственных способностей у её обладателя.
-Мы вдвоём будем гулять, Дима? – усмехнулась девушка.
-Что? – мнительно посмотрел на неё Дмитрий.
-Ты и я пойдём гулять?
-Да… А ещё из других палат будут.
-Значит не вдвоём?
-Иди и не болтай, - недовольно пробубнил охранник, так и не осмыслив, что от него хотят услышать.
На улице он спросил:
-Будешь в тени или на солнышке?
-О-о, ещё и выбор дан? - улыбнулась Оксана. – Тогда немного погуляю в тенёчке, а затем на солнышке погреюсь.
-Я за тобой бегать не намерен. Или в тень, или на солнце.
-Ох, какие мы бурчалки, - дразнила девушка, лукаво подмигнув. – Хорошо, путь ведёт к солнцу.
-Что-о?
-На солнце идём, - скрипнула зубами Оксана и подумала: «Дебил».
Обогнув дом, они оказались на поляне, залитой слепящим солнечным светом.
-Иди к этим, между собой не переговариваться, - указав на группу из пяти женщин,  сказал охранник, а сам повернул обратно.
«Значит, за следующей пошёл», - решила Оксана.
Как ни странно, особого любопытства со стороны женщин она не заметила. Пожалуй, лишь одна обвела взглядом новенькую с ног до головы и равнодушно отвернулась. Впрочем, девушку подобный эффект даже обрадовал: она, слегка отдалившись, присела на траву.
«Как хорошо сейчас на свободе, как мы её не ценим»,  - зажмурив глаза, думала Оксана, обратив лицо к нежащему кожу солнцу и вдыхая сладко-приторный аромат свежескошенной травы. Лишь иногда она чувствовала на себе, как тёплый ветерок слегка тревожил щёки и подбородок. Однако эти едва ощущаемые прикосновения природы не мешали ей забыться, успокоиться, и вскоре она безмятежно уснула, растянувшись на траве.
Во сне ей вновь явился незнакомец. Всё тот же. Красивый, загадочный, влекущий. И на этот раз он таинственно улыбался, и на этот раз не проронил ни слова. Но в отличие от первого сновидения, Оксане он предстал на берегу моря и при том, жестикулируя, указывал вдаль, туда, где вода сливалась с небом в одно целое…
-Спишь, что ли?
Девушка вздрогнула от толчка в руку.
-Спала, - сам же и ответил на свой вопрос неотёсанный Дмитрий.
Он стоял над Оксаной и придурковато улыбался.
-Всё, для тебя на сегодня свежий воздух закончился. Иди за мной. Предстоят дела, - повелел он.
Девушка поднялась, больше по женской привычке, чем по надобности, отряхнула и поправила уродливую юбку. Однако увиденное во сне необычайно успокоило её и даровало душевный отдых и умиротворение.
«Надо, надо жить», - подбодрила она себя и теперь действительно веселее, без ложной артистичности, пошла за охранником.
* * *
К удивлению девушки, Дмитрий отвёл её не в комнату, которую даже в мыслях она никак не соглашалась называть палатой, а всё в ту же гардеробную, где недавно имела встречу с Ахмедом.
Поначалу, оставив одну, охранник предупредил:
-Я буду за дверью, поэтому не советую шалить.
Что он подразумевал под шалостью, Оксана не поняла, но решила, что, наверное, попытку бежать.
Минут десять прошло, когда вошёл Ахмед. Его лицо выражало обеспокоенность, что сразу же передалось девушке.
-У меня, дорогая моя Оксаночка, очень нешуточный и очень ответственный, важный разговор. Наша беседа может в будущем принести счастье и покой для меня и, в первую очередь, для тебя. Ты хорошо обдумай, о чём я тебе скажу, с выводами не спеши.
-Если предложение будет стоящим, я его рассмотрю, - ответила девушка, на этот раз не придавая значения столь бесцеремонному обращению со стороны Ахмеда.
-Умница, я в тебя верю.
-Спасибо, весьма и весьма признательна  за оказанное мне доверие, - съехидничала Оксана.
-Напрасно смеёшься. Дело серьёзное, а договор между нами не требует отлагательств, моя хорошая.
«Похоже, этот кавказец не на шутку втюрился в меня. Следует быть с ним аккуратной, общительной, напрасно не напрягать его нервы», - отметила девушка и сказала:
-Я вся во внимании.
-У тебя когда месячные?
Улыбка моментально слетела от столь наглого, некорректного и неожиданного вопроса.
-Что?! – только на это слово и хватило у неё духу.
-Месячные, спрашиваю, у тебя когда?
-Зачем тебе… вам?.. – не находила обескураженная девушка достойных слов для ответа, в который раз за последнее время введённая в краску.
-Ты говори со мной просто, по родному, доверительно… - не замечая конфуза, уговаривал Ахмед.
-Право, я не знаю… - мямлила Оксана.
-Не смущайся. Как ты не знаешь?
-Да я, вообще-то, не знаю… Ой, запутал! Я не знаю, что здесь творится и что ответить, - негодовала она и, повернувшись к мужчине спиной, посмотрела в окно пустым, невидящим взором, при этом прижав ладошками щёки.
-Успокойся, не стоит стесняться. – Ахмед подошёл к Оксане и мягко взял её за плечи. – Поверь, твой ответ необходим для дела.
-Что же изменится, если ты узнаешь, когда мне течь? – грубо ответила девушка, и от своего ответа ей стало стыдно ещё во много крат. Стыдно за себя.
-Не ругайся, моя хорошая. Пойми! Нужно ответить.
-Недели через две, - почти прошептала Оксана.
-Удача! – воскликнул Ахмед и крепко сжал девичьи хрупкие плечи.
-Больно!
Девушка крикнула больше от эмоций. Ошеломлённая идиотским вопросом, она по-прежнему никак не могла прийти в себя. Мысли почему-то хаотично замелькали, закружилась голова. Казалось, что наилучшим выходом на теперешний момент для неё является провалиться сквозь землю.
-Извини, извини, моя бесценная. Я причинил тебе боль. Я каюсь, каюсь, каюсь за своё невежество, за неуклюжесть. Поверь, мне незачем тебя обижать, мне неприятно это делать, - влажными губами осыпая поцелуями её шею, неистово и бурно извинялся Ахмед. – Но это действительно удача. У меня есть очень шаткий, зыбкий план; однако, если повезёт, всё получится. К этому появились предпосылки…
-Хватит, Ахмед. Мне ненавистны твои разговоры и… твои действия, - крутнулась плечом Оксана, пытаясь сбросить враждебные руки.
Впрочем, что касается поцелуев, то тут немного слукавила.
-Хорошо, не буду. Однако, к делу… - Ахмед силой повернул девушку к себе лицом.
-Говори.
-Я тебе расскажу, почему ты здесь находишься, и предложу вариант, как нам стать свободными, - тихо сказал Мурзоев.
-Меня, конечно же, интересуют объяснения, но почему ты говоришь «нам стать свободными»? У тебя, по-моему, свободы предостаточно.
-Это только на первый взгляд, а на самом деле и ты, и я зависим от других людей, гораздо более сильных и властных.
-Но мне непонятно, почему «нам»?..
-Без меня тебе отсюда не выбраться, однако придётся хитрить – и не только мне. А когда побег получится, то мы будем вместе.
-Я не хочу с тобой быть вместе, - возразила Оксана. – Да и что значит такая свобода? Здесь, выходит, я принадлежу многим, а в случае побега – тебе одному?
-Извини, но выхода у тебя нет. Только мне ты можешь доверять, и только я способен помочь тебе.
-Мне нужно подумать. Кстати, ты обещал рассказать, для какой цели я нахожусь в этих застенках.
-Во-первых, у тебя нет времени думать; а во-вторых, ты заказана.
-То есть?..
-Ты заказана одним немцем, которому должна родить ребёнка. От него. От нелюбимого. Но я хочу помочь тебе и быть с тобой рядом.
-Знаешь, Ахмед, накрутил ты шараду. Впрочем, что ты рассказал по поводу ребёнка, то для меня не новость. Мало я пробыла в палате, но кое-что успела узнать. Мог бы и догадаться. Рада, что не на органы меня… - ядовито заметила Оксана.
-Тем более хорошо, раз есть у тебя информация. Однако напрасно насмехаешься. Это – поверь мне! – не шутка. Здесь серьёзные люди, серьёзный бизнес и серьёзные деньги крутятся. Поэтому соглашайся и обещай, что станешь делать так, как я скажу.
-Допустим, я приму твоё предложение. Куда, если верить тебе насчёт серьёзности этих людей, мы убежим? Они всё равно нас достанут. Лучше, если поможешь мне бежать, а уж я с мамой придумаю, к кому обратиться за помощью, - пыталась Оксана навязать свои правила игры. – Потом я решу, как мне поступить с тобой.
Услышав эти слова, Ахмед хитро прищурился.
-Ты решила, что я – влюблённый дурак? – Злая искра промелькнула в глазах Мурзоева. – Я тебе на полном серьёзе раскладываю всё по полочкам: ты убегаешь, затем твоя мамаша…
-Не говори так, - рассердилась девушка.
-Хорошо, милая. Прошу прощения. Итак, твоя мама, - продолжал Ахмед, - разбирается с Фруктовым, с Марабу… А затем, я полагаю, очередь дойдёт до меня. Такая плата будет за мою помощь?
-А кто  такие Фруктов, Марабу? – вставила Оксана.
-Я думаю, тебе незачем знать. По-видимому, я и так лишнее сболтнул. Прямо отвечай: мои условия принимаешь?
-По правде говоря, я вначале поверила, что ты меня любишь, однако теперь вкралось некоторое сомнение. Какая эта любовь, если ты пытаешься меня силой заставить быть твоей… женой? Любовницей? Ложь! Наверное, другие мысли и замыслы руководят тобой? Кстати, если и ты согласен бежать со мной, если тебе и ненавистны эти люди, то нечего бояться. Никто тебя не тронет. Я поручусь перед мамой… Или всё-таки твоё рыльце тоже в пушку, как и у них? И вообще, кто подсказал меня немцу? Я ведь никакого Ганса… ни Хельмута не знаю. Может быть, и ты приложил руку к этому? Очень, смотрю, подозрительно себя ведёшь. – Оксана пристально посмотрела в глаза Ахмеда, надеясь уловить реакцию на свои слова.
Но разве он не кавказец?! Разве не истинный сын гор, а также горячий поклонник женщин?! Эта девочка хочет обвести его вокруг пальца, как прыщавого мальчишку. Нет, не бывать такому. Мелко и плохо играет юная красавица. По всей вероятности, она раскусила его, но не был бы он искушённым тактическим бойцом, чтобы сдаться сразу. Борьба впереди!
-Что ты, что ты! – энергично запротестовал Ахмед. – Какая любовница? Своей женой я хочу тебя видеть. – Тут он не соврал. – Но почему ты подозреваешь меня? Я не виноват перед тобою. Однако зачем вмешивать сюда маму?
-Подозреваю, потому как утром на обходе сказали, что мною заниматься будешь ты. А что касается моей мамы, то как смотришь на это дело: увозишь чёрт знает куда, а родных я впредь не должна видеть? Какая же любовь интересная с твоей стороны!
-Потом, потом увидишь. Всё успокоится, и ты встретишься с матерью.
-Ложь! Я не верю тебе, - отрезала Оксана.
-Поверь, искренне говорю.
-Хорошо. Допустим, я согласна… Допустим! Что нужно делать с моей стороны?
-Ничего не следует делать, - с радостью заговорил Ахмед. – Тебе лишь необходимо в беседе с психиатром заявить под каким-либо предлогом, что рожать не хочешь. Он, узнав твой цикл, особо не станет первое время заниматься тобой. Потом, спустя недели три, будет уговаривать… даже угрожать. Не верь ему. Они ничего не посмеют с тобой сделать. Я тебе обещаю.
-Почему? К другим угрозы переходят в расправы, а мне за что поблажка? Что-то не договариваешь ты, - подозрительно покосилась Оксана на Ахмеда.
-Извини, но не всё я могу тебе рассказать… Кстати, мы беседуем с тобой довольно долго. В этой комнате камеры нет, но по времени разговор затянули. Некоторым этот факт может не понравиться и вызвать подозрения. В общем, сегодня никто тревожить тебя не станет. Придётся лишь сдать анализы. А завтра всё будет зависеть от тебя. На мне новые обязанности, поэтому завтра утром я никак не увижу свою дорогую, милую невесту.
-Спятил, не иначе! Какая невеста? – возмутилась Оксана.
-Хорошо, хорошо. Будущая невеста, жена… - Ахмед нежно взял её за руки, поцеловал в щёку и повторил: - Запомни: завтра многое зависит от тебя. Будь осторожна с психологом. Ах, как не хочется с тобой расставаться! Ни на минуту…
* * *
Когда Оксана появилась у себя в палате, она увидела сидящих вместе Аллу и Веру. Возвращение второй даже обрадовало девушку. Самые худшие прогнозы, к счастью, не сбылись.
-Вера, ты вновь с нами, - взволнованно сказала Оксана. – Какая радость! Рассказывай, что происходило с тобой?
-Подожди, пусть полежит спокойно, она ведь вошла сюда буквально несколько минут назад, - за подругу ответила Аллочка.
-Да, девчонки, не беспокойте меня. Дайте отдохнуть. Я так измоталась, если бы только знали. Потом расскажу обо всём. – Вера устало махнула рукой и легла прямо на одеяло.
-Хорошо, постарайся уснуть, - улыбнулась Оксана. – Мы с Аллой будем тише травы…
-Конечно, постараемся ничем не тревожить, - согласилась Аллочка, пересаживаясь на свою кровать.
До самого вечера в комнате никто не проронил ни слова. Лишь изредка слышны были глубокие вздохи Аллы. Оксана же всё думала, думала, думала…
Незадолго до ужина скрипнула кровать Веры.
-Ой, девочки, поспала, а теперь словно снова родилась.
-А мы, Вера, ни одного звука не произнесли, - похвасталась Аллочка.
-Спасибо, подружки.
Вера встала, подошла к крану и слегка сполоснула лицо.
-Хорошо! – выдохнула она.
-Верочка, солнышко, не томи. Говори. Что произошло здесь, когда нас не было, и что делали с тобой там, в «смотровой»? – нетерпеливо взывала Аллочка.
-Сейчас, сейчас. – Вера присела на угол кровати Оксаны, подозвала жестом к себе Аллу и бодро, но приглушённо поведала: - Слушайте, девочки, и мотайте на ус.
-Типун тебе на язык, - в шутку осерчала Аллочка. – Не хватало мне усы отращивать.
Все втроём рассмеялись. Особенно была весела Вера.
-Начну с самого начала. Только, девчонки, вас увели из палаты, как я уловила, что дверь не заперта на замок. Вначале я как бы и не придала этому значения, а потом слышу – охранник удалился. Я тихонечко подошла к двери, поглядела в камеру. Думаю, наверняка слежки сейчас нет, потому что вас развели по разным местам. Нужно было решаться. Такой шанс!..
-Тише, - взмолилась Аллочка. – вдруг опять набегут.
-Хорошо, хорошо… Вот, думаю, шанс представился. Приоткрыла немного дверь. Гляжу, рядом никого. Вышла из комнатушки. Тихо. Слышу, как сердце колотится. Прошла к выходу здания. Тихо. Тут бы мне дальше, во двор. А вдруг удалось бы невидимкой пробраться к рощице. Там, как я заметила, можно попытаться перелезть через забор. Всё-таки я не считаю себя неуклюжей, да и положение у меня такое, что живот ещё не раздуло. Надеялась, что сил и ловкости достаточно будет для преодоления забора. Кто его знает, чем бы всё окончилось… - Вера неожиданно запнулась, и слёзы заблестели у неё на глазах; было видно, что ей тяжело на душе.
-Говори, Верочка, говори, - нетерпеливо уговаривала Аллочка для продолжения рассказа.
-Подождите чуть-чуть. Что-то я вдруг расклеилась. – Вера закрыла лицо ладонями, спустя минуту вытерла слёзы манжетой рубашки и продолжила: - В общем, добежала до угла дома… Оставалось ведь совсем немного до рощицы, где можно было спрятаться на время. – Женщина с сожалением вздохнула и в расстроенных чувствах махнула рукой.
-Не томи, - выходила из себя Аллочка, во время рассказа внимательно и напряжённо вслушиваясь к словам подруги.
-Оставалось лишь до рощицы… - сетовала Вера. – Но… чёрт меня дёрнул!!!
-Тихо, - скривилась Аллочка. – Ведь накроют нас.
-Вот и говорю. Чёрт меня дёрнул, - приглушённо продолжала Вера. – Вспомнила про сестру… Поймите, девочки, для меня она сестра, родная кровь. Как можно было оставить её здесь, у этих ублюдков, а самой сбежать?..
-Но если бы удалось бежать, тогда бы милиция спасла и сестру, и всех остальных. Как же ты об этом не подумала? Такой момент упустила, - вдруг взбесилась Аллочка, и от досады топнула ногой.
-Виновата я, правильно выговариваете, - взялась Вера оправдываться, глотая подступивший комок к горлу. – Я позже поняла, что это свыше мне была послана миссия освободить не только себя, но и остальных, и наказать негодяев. Но тогда… разум затуманило. Сестра… понимаете, девочки, родная сестра. Не могла я оставить её. Потому подумала и… вернулась в дом.
-Дура. Подумала она, понимаете ли, - со злобой вычитала Аллочка. – В том-то и дело, что не думала ты в тот момент, а если и думала, то другим местом. Вечно дуракам везёт; а здесь морись в затхлой комнатёнке. Ненавижу собственников, - в сердцах бросила она.
-Разве я собственница? Я ради сестры…
-Ради сестры? - оборвала Аллочка Веру. – Помимо сестры нас вот сколько… По твоей милости в заточении продолжаем сидеть. Тебе ещё шансы и выйти замуж, и богатой стать, может быть, представятся; а мне?.. Рожу ребёнка и – на куски… Сволочь! На что ты надеялась? Следовало подумать, что будет, если поймают. На гуманность этих детей дьявола надеялась, да? Ещё скажи им спасибо, что пришла к нам живой. Могли бы за такой проступок и замочить. Им всё равно. Подумаешь, экая проблема, не выносила ты, выносила бы другая ребёнка. А клиенту сказали бы, что ты сдохла от болезни. А тому ещё и лучше. Он, может быть, потом красивее, чем ты, выбрал бы. – Аллочка указал на Оксану. – Её, например. Опять же трахнуться лишний раз ему наверняка в удовольствие. А теперь, милая, чувствую, доносишь своего бэби, заберут его, а тебя… - Женщина с издёвкой улыбнулась. – А тебя на мясо. Почку одному, почку другому, всякие печени, поджелудочки, сердечки, кровушки… Не забудут и кожицу на перчатки запустить. Одну лишь задницу гнилую закопают, - не сдерживая эмоций и подкрепляя выговор крепкими словечками, неистовствовала Аллочка.
Вера постепенно сникла, чувствуя, как к ней резко изменилось отношение со стороны подруги, которая не гнушалась высказаться и не подбирала выражений. Неловко сославшись на головную боль, она стремилась отойти от разговора и прилечь к себе на кровать; однако Алла, грубо вцепившаяся в руку, повелела:
-Сиди. Сиди и рассказывай дальше. Как в «смотровую» попала, что с тобой там делали?
Видя, что Аллочка рассердилась не на шутку, что помощь со стороны Оксаны также не предвидится, Верочке ничего не оставалось делать, как повиноваться силе. Вздыхая, она попросила:
-Давайте, я потом расскажу.
-Ишь чего! Рассказывай сейчас. Завтра, может быть, они передумают, и тебе тогда – каюк. Не тяни резину. – Алла больно сдавил Верино плечо.
-Отпусти, - сморщилась та, - хорошо, я продолжу…
-А может быть, и вправду пусть потом договорит, - робко вставила Оксана.
Как ни странно, сравнительно спокойно она отнеслась к фиаско Веры и её объяснению. В душе девушка, наверное, корила Веру за неудачу, но понимала, что выйти из дома – это ещё весьма и весьма далеко до спасительной милиции… К тому же в милицию ближайших городов наверняка не было смысла обращаться. А до столицы путь тернист. Очень даже вероятно,  что женщину нашли бы и убрали быстрее, чем она оказалась в безопасном месте… Да и где это место? Где? Думала про себя Оксана и решила, что в аналогичном случае пошла бы только к маме. А куда бы пошла Верочка, которая на свободе-то не имела ни денег, ни родных с крепкими связями. Поэтому девушка слушала, молчала, но вслух решила ничего не говорить. Как-то не верилось, что камера отключена в данный момент… При этом жалко стало Веру. Не заслужила она таких порицаний, которыми сыпала и награждала нервная Аллочка.
-Нет, - бесилась Алла, по-прежнему не выпуская плеча Веры. – Пусть говорит.
-Я же согласна, - превозмогая боль, морщилась несчастная.
Алла отпустила её, и та продолжила:
-Когда вошла обратно в дом, я не усомнилась ни на секунду в правильности своего решения. Осторожно ступая, украдкой пробралась к лестнице, ведущей в подвал, где, как говорят, содержатся люди из третьего отделения. Мне казалось, что меня никто не видит. Когда дошла до двери, оказалось, что она закрыта, и к тому же, судя по каким-то проводам, находится под сигнализацией. В двери было зарешёченное окошко. Я решила посмотреть в него, в надежде увидеть сестру. Однако ничего, кроме коридора и двух охранников, не заметила. Бросилась в глаза лишь мрачность обстановки - и абсолютная тишина. Я не знаю, что случилось, но вдруг завыла сирена. Ведь я до двери даже не дотронулась! Только одним глазком посмотрела. Когда я повернулась и хотела бежать, за мной стояли люди из охраны. Не пойму, откуда они явились так быстро… - Вера тяжело вздохнула. – Путь оказался отрезан. Пожалуй, я рассказала всё.
-Не всё, - с ненавистью процедила Аллочка. – Тебя в «смотровую» отвели?
-Да, сразу же.
-Вот и говори, что там было?
-А что там могло быть? – неохотно отвечала Вера, памятуя, как в одночасье Аллочка превратила её из героини в преступницу. – Да и зачем, девочки, вам знать?
-Интересно, может быть, узнать, как с тобой обошлись, - издевалась Алла. – Выкладывай, не ломайся.
-Нечего выкладывать. Посадили на стул, вызвали Абрамова, психолога нашего. Тот пришёл, начал расспрашивать, что и к чему, а сам пристально смотрит в глаза... Колючий взгляд, немигающий.
-Точно, - согласилась Алла, - если он посмотрит, то словно буравит.
-А потом принесли папку. В ней, наверное, обо мне всё собрано. Что-то почитал Абрамов, что-то записал. Я сидела ни жива, ни мертва от страха. Думала, и меня сейчас в «мясо» переведут. Ан нет. Ты, подружка, говорил врач, раньше неплохо себя вела, нареканий особенно никаких не было, плохим поведением не отличалась, поэтому предельно сильно наказывать тебя мы не станем. Затем сказал охранникам, чтобы меня привязали к металлической, без матраца кровати, находящейся в «смотровой». Они вмиг сделали требуемое и вышли. Оставшись наедине со мной, Абрамов…- Вера проглотила горький комок в горле. - Абрамов изнасиловал меня, сделал какой-то укол и, взяв небольшие тиски, засунул туда палец и взялся медленно зажимать. Зажимает, а сам лекцию проводит, как плохо я поступила. В моих мыслях, наверняка от инъекции, стало происходить нечто невообразимое. Создавалось впечатление, что он собирается меня убить. Голову что-то сдавило, каждое его слово иголками впивалось в мозг. Было страшно и больно. Палец, казалось, лучше бы отрубили, внутри что-то жгло. Я начинала терять сознание, когда в  «смотровую» вошла новенькая наша начальница Лариса Павловна. Абрамов передал наш разговор, уверил, что применяемые ко мне меры воздействия абсолютно не скажутся на здоровье ребёнка; но меня заставят задуматься. Она удовлетворённо, по-моему, даже с улыбочкой выслушала его и согласилась на его довод, чтобы меня оставить в отделении «невест».
-Правильно с тобой разобрались в «смотровой», но гуманно, - не знал покоя ядовитый язык Аллочки. – Я, например, заставила бы тебя пройтись через всех охранников, а потом живьём на органы. Поделом, следующий раз будешь думать. Сестрицы ей, видите ли, жалко… Ух, растерзать тебя мало! Я сказала, что в следующий раз… а следующего раза не будет. Они строже станут нас охранять. Увидите.
-Вера, а что теперь с пальцем? – участливо спросила Оксана.
-Ноет. После их так называемого разговора я долго мучилась, потом даже заснула. Когда проснулась – никого в «смотровой» не было. Начала проситься в туалет. Кричала, молила… Безрезультатно. Стыдно сказать… - Вера, понурив голову, умолкла.
-Что? Обмочилась? Так тебе и надо! Ещё бы твои мокрые трусы тебе же в глотку засунуть! – нервно прохаживаясь между кроватей, ругалась Аллочка.
-Ничего, палец перестанет болеть, время пройдёт, всё забудется, - неловко улыбнувшись, попыталась Оксана успокоить Веру.
-Да, надеюсь, но разве в этих застенках из памяти выветрится хоть что-нибудь плохое? Сомневаюсь. Если только кану в вечный покой, - с тоскливой ноткой говорила молодая женщина.
-Всё будет хорошо. Надо верить. Надо ждать.
Оксана осторожно взяла ладонь Веры и нежно погладила её. Впрочем, про «верить» и «ждать» она подбадривала большей частью себя. Следовало выживать и попусту нервы не тратить, пока душевно не сломили, думала Оксана, глядя в потолок на камеру.
-Вот и вторая дура появилась. – От злобы Аллочка бросилась к себе на кровать. – Чёрт с вами! Пусть одна плачется, а другая ей сопли вытирает. Гадко слушать, а смотреть – тем более.
-Не надо быть такой жестокой, Алла, - промолвила Оксана.
-Жестокой? Посмотрим на тебя через некоторое время, когда сама будешь в животе дитя тягать - хрен знает от кого… А уж как запоёшь через год, через два!
-Я понимаю, что тебе тяжелее, чем мне. Ты на воле давно не была. Однако человеком следует оставаться в любых ситуациях.
-Палата дебилов – не иначе. Она понимает… Что ты понимаешь? Наши клиенты тоже понимают. Понимают… когда вынимают. Бред пустой несёшь, Оксана, но вскоре окончательно прозреешь, куда тебя занесла нелёгкая.
-Я… - собралась девушка что-то сказать в оправдание, но Вера прервала её.
-Не стоит ссориться. Нам жить здесь ещё долго… хотя на жизнь в нашем случае это мало похоже. Оксана, не обижайся на Аллу, она по причине беременности нервная и неуравновешенная.
Разговор был  перебит ходьбой в коридоре.
Минуту спустя на пороге палаты возник Александр.
-Новенькая, завтра на приёмы к врачам, - пробасил он. – А самое главное – для всех говорю! – ещё один разговор по поводу побега услышим… Берегитесь! А тебе, Алла, быть, по-моему, в мясорубке. Считай, что ты наконец-то доигралась.
Не видел Александр, когда выходил, что вдогонку ему Аллочка показывает вверх поднятым средним пальцем недвусмысленный жест.
Медленно, очень медленно, на этот раз без разговоров, споров, рассуждений, шло время, пока жильцы палаты дотянули до ужина. Однако, не дожидаясь, пока включат лампы дневного света, чтобы затем оставить лишь ночного «светлячка» в углу, не сговариваясь, они дружно проигнорировали кормёжку, легли по своим местам и молча уснули.
7 глава
Мелодичная трель звонка разбудила обитательниц «страшного дома».
-Девочки, подъём. Туалет. – Голос звучал властно, но не был знаком Оксане.
-Родиончик, может быть, сходишь сегодня со мной на пару. Очень уж мне скучно сидеть в туалете одной. Будь другом, составь компанию, - плаксиво затрещала Аллочка и сразу же засмеялась: - Ой, Родиончик, кто ж тебя так окрестил?
-Не болтай лишнего. Выходи, - мрачно произнёс Родиончик.
-Почему так грубо? Я по тебе соскучиться успела, - не унывала та. – Сегодня твоя смена?
Покрутившись минуту под одеялом, Оксана, наконец, вылезла из-под него и взглянула на нового для неё охранника. Беглого взгляда ей  хватило, чтобы опешить. Перед ней стоял мужчина,  явившийся во сне. То же красивое и мужественное лицо, те же лоб, нос, скулы, губы… Только над левой бровью пластырь крестиком и на щеке бардовый след ранки.
-Боже! – громко воскликнула девушка, дико взирая на Родиона.
Своим возгласом она привлекла к себе внимание остальных. Вмиг сбросив личину шута, Аллочка подозрительно покосилась на Оксану; одарил своим взглядом и Родион.
-В чём дело? – спросил он.
-Н-нет, ничего, - смутилась девушка, но по-прежнему глядя знакомому незнакомцу прямо в глаза.
Так и смотрели друг на друга. Минуту. Две…
-Мы, кажется, в туалет собирались, - разрядила Алла обстановку и шумно направилась к двери.
-Да-да, - вздрогнул Родион. – По одной. Пошли, Алла.
Выйдя из оцепенения, Оксана долго путалась в мыслях.
«Бред какой-то. Не иначе. Мужчина, которого я видела во сне, вполне реален. Может быть, это иллюзия? Вероятно, мне подсознательно хотелось увидеть его наяву. Похож… Во сне он был так же красив, как и сейчас, только без раны и пластыря; но там, в мире, который мы видим, однако ничего не можем ощутить, отнюдь не приветливым и положительным казался он. Что стоит лишь грязь, которой этот человек – или видение? – измазал моё лицо! Невероятно…»Утренний естественный ритуал она пошла совершать последней. Находясь несколько минут вдвоём, Родион и Оксана не вымолвили ни словечка. Девушка находила, что её провожатый несколько скован и чувствует себя неловко. Впрочем, это не помешало ему проявить некоторую услужливость, когда девушка, войдя обратно в комнату, зацепилась о порог. По-прежнему без слов, Родион молниеносно подхватил её под руку и довёл до кровати.
-Родиончик, что у нас на завтрак? – больше от зависти, чем ради интереса, Аллочка пыталась хоть как-то привить внимание к себе; но старание оказалось тщетным.
Не отвечая на вопрос, охранник, как нагадивший кот, втянул голову в плечи и неспешно ретировался. Оксана, находившаяся под непонятным для неё напряжением, присела на постель и удивлённо, как казалось со стороны, смотрела вслед удалявшемуся молодому человеку. Что-то хотелось у него спросить, какой-то причиной заставить его остаться. Но что спросить и зачем остаться – этого она не знала.
-Сучка! Скотина! - Подскочила Аллочка к Оксане, как только захлопнулась дверь. – Ты ему глазки не строй. Слышишь? Не строй глазки. Порву тебя, с грязью смешаю.
-Алла, опомнись. Какие глазки? Я и не старалась с ним заигрывать. Да и зачем мне это надо? Он же охранник. Значит – враг! – тщилась оправдываться девушка от незаслуженных обвинений.
-Как же! Не пыталась она, понимаете ли… А кто взглядом сверлил? Ты и сейчас по-прежнему поглядываешь на дверь, - никак не могла Аллочка угомониться, продолжая изрыгать обидные слова. – Учти, сволочь, будешь хвостом крутить, я тебе отомщу. Уродка с воспалённым мозгом!..
-Послушай,  - устав от оскорблений, заметила Оксана, - а какое твоё дело, с кем я кручу? Лежала на кровати, вот и лежи. Завидно, что ли?
Аллочка осеклась. Звериным взглядом сверкнув на соседку, а потом на камеру в углу, она присела на стул. Послышалась лишь загадочная реплика:
-Время покажет…
* * *
 Несмотря на утреннюю перепалку, пленницы во время завтрака, а также после него, вели себя спокойно. Опытная Аллочка понимала, что вскоре будет обход, и различные передряги могут навлечь большие неприятности; провокации с её стороны в отношении Оксаны могли ударить по ней же. А ещё она поняла на сто процентов: в этом доме, даже не в доме, а в комнате, появилась потенциальная соперница, которая способна разрушить план побега, так скрупулёзно вынашиваемый Аллочкой в течение последних месяцев. И эта соперница – Оксана.
«Красивая и скромная, - думала Алла, - она способна запросто привлечь Родиона на свою сторону… Если её не остановить! Впрочем, подставить Оксану в неприятное положение всегда можно улучить момент. Главное, спокойствие, внимательность - и умело нанести сокрушительный последний удар. А если не получится, то буду топить и Родиона. После вторых родов, да с моей репутацией, не исключено, что Марабу перелопатит меня на органы. Такой исход можно было предугадать ещё при Ахмеде, а теперь и подавно… А теперь? А теперь нечего раскисать. Следует ждать, хотя времени не так много, как хотелось бы».
Да, план побега давно созрел в голове у Аллочки. Но достойной кандидатуры в соучастники никак не могла выбрать. Лишь пару месяцев назад, когда среди охранников появился Родион, женщина решила – он! Он! Именно Родик, доставшийся в напарники к Глебу, должен сыграть главную скрипку. Алла выбрала его неспроста. В сравнении с угрюмым, малоразговорчивым – железобетонным каким-то! Глебом, постоянно смотревшим на обитательниц надменно, заносчиво, Родион казался более сговорчивым. И это несмотря на нежелание к разговорам, а также излишней скромностью, которой не были наделены ни Глеб, ни Александр с его бывшим напарником. Аллочка сразу вычислила, что новенький охранник жутко стыдлив. Но стыдлив по-своему: ему неловко было видеть молодых и хорошеньких девочек взаперти; он стеснялся, входя с едой к пленницам; а когда сопровождал бедолажек в отхожее место, то и вовсе застенчиво отводил взгляд и заливался пунцовой краской, словно безусый юнец. Отсутствие желания вести диалог, как казалось Аллочке, было безусловным плюсом; ведь достаточно девушке только показать подобным мужичкам, что они свои, заласкать словами – одним словом, расслабить и развязать рты - а потом из любого этого дурашки можно будет вить верёвки, а сам он будет считать себя обязанным помогать девушке. И если он откроется одной, то наверняка не будет иметь контактов с другими. Потом этого барана следует хорошенько успокоить, проявить знаки внимания, причём, умело, осторожно проявить, чтобы он почувствовал со стороны не фальшивую нежность, насмешку или лесть, а истинную любовь… И не только чтобы почувствовал, но и заставить поверить в искренность Аллиных чувств. Такой ход, естественно, не безопасен, но другого варианта Аллочка не видела. Влюблённый Родиончик обязан, в силу своего характера, как казалось ей, голову положить ради любви. Он стеснителен потому, что жалеет девчонок. Но теперь он испытывает жалость ко всем, а нужно это чувство направить лишь на неё одну. Тогда успех гарантирован!..
И вдруг – на тебе!!! Приволокли кралю, понимаете ли! С первой встречи шашни вздумала крутить? Подожди-и! Время покажет…
* * *
Родион попал на работу охранником практически случайно. Бывший акробат-спортсмен, получив травму, он решил идти испытанным и модным нынче путём – в криминал. Однако, кто есть акробат? Попрыгунчик, не более. Прошвырнувшись по знакомым и постучав головой о глухие стены родственников, подумал: а не рвануть ли в цирк?.. Как же! Ждали его там! С распростёртыми руками… выбросили на улицу: мол, у самих хлеб нынче тяжело добывается, не хватало чужаков греть. Здесь династии до пяти колен…
Первый блин комом. Понимая общегосударственные, людские, даже мировые проблемы, Родион не взял в голову плохое: посидел пару дней в кафе за бутылочкой пива, пока не родилась гениальная идея. Кино! Как же он забыл взять в расчёт кино?! Со своей идеей ринулся на киностудию покорять мировой кинематограф зверскими до отчаяния трюками. Однако перемены наступили и там. Умудрившись сняться дублёром в двух картинах и усугубив старую рану, у Родиона и второй блин не получился, вышел комом… Так комом и скатился со ступенек киностудии.
Не в пример многим несостоявшимся музыкантам и певцам, которые свои способности представляли в подземных переходах и тротуарах,  Родик не стал переодеваться в трико и показывать свои выпендривания и выбрыкивания на улице. Это показалось ему на тот момент занятием ниже его достоинства.
В общем, он, вдоволь намаявшись, отбросил и так хиленькое самолюбие, и поплёлся-таки несостоявшийся чемпион к бывшим корешкам по спорту: выручайте, мол, сам в этой жизни не выкручусь. Они выслушали и подсказали обратиться к Фруктову. Немногословный и сдержанный во всех отношениях, Родион быстро лёг на заметку шефа. А вскоре, когда напарник Глеба решил немного пошустрить с одной из «путан», Фруктов отрядил Родиона в дом вместо неудавшегося донжуана (почки которого были преспокойно изъяты и проданы, а сам горемыка бесследно исчез).
Так и не удовлетворив собственное тщеславие спортивными подвигами, ему предстояло заняться охраной беременных.
Чувство жалости постоянно довлело над ним, он ощущал несправедливость данного положения к несчастным юным мамам, но ничего не смел предпринять. Да и толку!.. Да и нужно ли!.. Всё-таки лютой ненависти он не испытывал к Фруктову, а сей факт, что предшественник Родиона плохо кончил, безусловно заставлял призадуматься. Ещё глубже замкнувшись в себе, он иногда размышлял, как бы сбежать из этого грязного и позорного бизнеса… ведь взять и уйти было нереально. Поэтому однажды планы у него поменялись, как перчатки. Если бы сбежать с кем-нибудь – другое дело, решил он. Однако никто из девушек с поверхностного взгляда ему не симпатизировала, а всматриваться было опасно. Даже не раз Родион ловил себя на мысли и, главное, соглашался с собой, что в последнее время всё его поведение основано на страхе. Питать к девчонкам искреннюю жалость – это одно; а понять себя через нечто непреодолимое, чтобы уважать, полюбить себя и при этом выполнить большое дело, надо жить… Жить!..
Но в его душе никто не копался. Все сотрудничающие с ним привыкли к подобному поведению  Родиона и считали это вполне естественным обстоятельством. Однако, как тихоню смогли рассмотреть и привлечь к делу похищения Оксаны, и не просто привлечь, а отвести одну из главных и ответственных ролей (если не самую ответственную)?..
Уже в больнице, придя в сознание, Родион признался себе, что отработал этот важный эпизод на двойку. Впрочем, как восхищённо говорила братва - прям ништяк. Если бы они только знали, что приём смазался, что Родиона почти по-настоящему сбили, что он вообще успел лишь на дорогу выбежать… Но люди из засады, видевшие воочию «блистательный» прыжок, по своей акробатической неграмотности сочли его за искусно выполненное сальто… умышленно выполненное. Родион из-за скромности и отсутствия нужных слов мысленно не согласился с ними, но вслух ответил:
-Я ещё не так могу.
Он, безусловно, знал, с какой целью проводилось похищение. До этого эпизода никогда подобных, тщательно спланированных операций не делали. Родиона заинтриговал сей факт, поэтому, придя через день на работу, его безумно подбивало поглядеть на улов.
Что-что, но такого увидеть он не ожидал. Были в отделениях и красивые, и некрасивые, были блондинки, шатенки, брюнетки, были кареглазые, голубоглазые, сероглазые…
Войдя в комнату и первый раз взглянув на Оксану, Родиона прошиб пот. Несмотря на заспанный вид и убогое одеяние, лик девушки потряс его до глубины души. А встретившись взглядами, он был уже не в силах оторваться от созерцания прекрасных, волшебных по красоте, фантастических по цвету глаз. Будучи немногословным, Родион едва не ляпнул: «Восхитительно».
* * *
Конечно, ни с кем из охраны Оксана не собиралась играть в любовь. И даже теперь, когда наяву увидела того, кто являлся к ней только во сне, эта мысль не только не приходила к ней, но даже намёка на подобное не было. Да, «чертовски» красив, сложён прекрасно, лоб, волосы, губы… Видно было, что слегка чем-то смущён, однако по взгляду можно прочесть, что человек сильный и мужественный, способен на многое…
Сидя на кровати, ей казалось, что она до сих пор ощущает его прикосновение в тот момент, когда неловко шагнула через порог, а Родион подхватил её. Оксана даже отметила, что ноги у неё как бы размякли. От чего это? Не пленил ли девушку её похититель? Если бы Оксане задали подобный вопрос, она категорически отрицала бы любое проявление великого чувства к этому молодому человеку.
«Конечно, он симпатичен, - крутилось в голове у девушки, - он даже слишком красив, но у таких мужчин, как правило, весьма и весьма не лучший характер. За ним, наверное, девчонки бегают толпами, а он меняет их каждый день. Однако не его  вина в том, что он красив и что природа вынуждает красавцев быть тщеславными и поверхностными, излишне самоуверенными и мелочными. Народная молва гласит, что красавцы наружно являются чаще всего моральными уродами и постоянно ценят в себе то, что нравится людям в них в первое время… А люди-то видят оболочку! Внутрь ни к кому не влезешь… Впрочем, что я терзаю себя какими-то пустыми мыслями? Вдруг он не такой, как все, вдруг лучше? Бывают ведь исключения из правил, - размышляла Оксана, удивляясь, почему она уделяет этому смазливому молчуну столько времени, при этом теряя нервные клетки. – И что я прицепилась к нему? Подумаешь, во сне увидела!.. Нет! Нет, Оксаночка!.. В этом что-то есть, но я никак не могу разгадать сновидение… А может быть, я влюбилась?.. Ха-ха, - девушка посмеялась в душе над собой, - вот здесь я размечталась. Нашла, называется, время. Никакой, никакой любви, к тому же Родион этого совсем не заслуживает. Он – охранник».
* * *
Во время обхода ничего существенного не произошло. Сухо и лениво Глеб бросал дежурные фразы. Только Вера спросила что-то невразумительное насчёт сестры; однако Марабу полностью проигнорировала вопрос пленницы. Всё то время, когда шёл обход, Родион стоял за спиной Ларисы Павловны, словно стремясь укрыться за её миниатюрным станом. Алла же, наблюдая за поведением мужчины, изредка кидала злобный взгляд на Оксану. Как терзали всё её нутро неловкость Родиона и внешне спокойная соперница!
«Что-то она затеяла, негодяйка… но что?» - отметила Аллочка.
-Оксану после обхода - к гинекологу. Затем – к психиатру, - напоследок Марабу дала распоряжение, со злорадством поглядев на пленницу.
-Хорошо, Лариса Павловна… Родион, займёшься этим вопросом, - повелел в свою очередь Глеб.
-Сделаю, - чуть слышно промямлил тот; и только Оксана приметила, как он бегло посмотрел на неё. Девушке вдруг показалось, что глаза Родиона необычно сверкнули, но не по-плохому, не злобно, а наоборот…
Почему-то Оксане стало легко. Сама она не могла объяснить подобное. Даже отвечать она не удосуживалась на вновь создаваемые словесные атаки Аллочки. Безусловно, Аллу такое пренебрежительное отношение к её персоне никак не устраивало. Она всё больше и больше горячилась, пытаясь спровоцировать Оксану, которая, долго не думая, легла на кровать и отвернулась к стенке. Видя, что нагнетание обстановки может сказаться лишь на ней, Алла принялась успокаивать нервы беспорядочным хождением по комнатёнке, чем привела в беспокойство Веру. Девушка, также находящаяся на кровати, не выдержала:
-Делать больше нечего, да? Ходит, ходит туда-сюда. Как маятник. Ну, поругалась, ну, побесилась… хватит, наверное? Нам ведь жить здесь, и жить втроём.
-Заткнись, уродина! Тебя ещё, неуклюжую, не спросила. Хватит, видите ли, ей! Жить втроём!.. Втроём; да не со мной жить. Мне уже скоро ту-ту отсюда. А у меня, может быть, планы… - Аллочка осеклась, понимая, что возможность проболтаться очень велика. В состоянии аффекта можно наговорить что угодно… Не расхлебаешь потом.
Прекратив наматывать километры, Алла по-прежнему продолжала бубнить; но соседки решили перетерпеть это обстоятельство… Жалко ведь! Человек, а не безмозглая амёба. Осталось ей считать уже не месяцы, а практически недели…
Но вообще, Оксана поймала себя на мысли: к Алле она не питала теперь той жалости, с которой первоначально выслушивала её слёзные монологи. Она поняла, что нажила врага; причём, врага хитрющего, несомненно, беспощадного, врага, который способен на всё, потому что на кону жизнь.
Оксана, задумавшись, как она повела бы себя в Аллиной ситуации, даже растерялась. А затем, крепко поразмыслив, призналась в душе: точно так, как и её соседка. Предельно понятно, что всякий разумный человек цепляется… нет, не цепляется, а обязан цепляться за жизнь – даже если для этого нужно будет пройти через пропасть по волоску…
-Оксана, на выход, - ход её мыслей прервал чей-то низкий и в то же время очень располагающий к себе голос.
Девушка обернулась. На пороге стоял Родион. Аллочка, словно молниями, ударила взглядами и одного, и другую.
-Что, Родик, на меня не смотришь? – съязвила она, скрипнув зубами.
Не услыхав ответа, Алла осмелела ещё больше.
-Родик, ты её отведи к Кирстену, а сам потом… ко мне… милёхонький… пуси-пуси… Скажи, придёшь, сахарный мой?
-Отстань, язва, - с недовольством ответил Родион.
-Кто-кто?.. – по-прежнему, свернув губки трубочкой, не успокаивалась женщина.
-Закрой рот, кобыла заезженная, - отрезал он, чем привлёк к себе внимание даже спокойно отдыхавшей Веры.
-Ро-о-о-д-я-я? Ты ли это? Твои ли уста способны подобное сказать? – крайне изумилась Вера, с улыбкой бросая взгляд на охранника.
Реплика поразила, естественно, и Аллочку, которая хотя рот и не закрыла, но никак не могла произнести ни слова; однако, судя по её потугам, она, безусловно, желала ответить наглецу.
Оксана же удивлением себя не напрягла. Во-первых, Родиона пока она не изучила, поэтому невдомек ей было, что от него никто из женщин ничего аналогичного не слышал. Во-вторых, она всецело пыталась настроить себя к предстоящей встрече с врачами. Девушка понимала, какое унижение и огромный стыд  предстоит ей пережить.
-Оксана, на выход, - вновь сказал Родион, оставив Верины слова без внимания.
-Мне бы в душевую вначале сходить… - смущённо произнесла девушка.
-Извини, но сказано привести тебя сейчас.
-Боже мой! «Извини…» Какие мы воспитанные, прилежные, чистые и честные! – взорвалась Аллочка. – Сами воруем девчонок, сами продаём, жизнь им калечим! Подмыться не даст девчонке, а потом извиняется.
Оксана понимала, что упорствовать бесполезно, да и нужно было следовать заранее предполагаемой тактике. Она безропотно вышла из комнаты за охранником.
Поднявшись этажом выше, Родион остановил девушку возле одной из дверей, табличка которой сухо указывала: «Доктор».
-Инкогнито, - ухмыльнулась Оксана.
-Что?
-Инкогнито, говорю. Доктор – и всё.
-Здесь так положено. Вдобавок ко всему таблички на дверях кабинетов имеются у всех врачей, охраны и начальника… то есть теперь начальницы… Да, ещё палаты пронумерованы, - разъяснил Родион, постучав в дверь.
На стук никто не отозвался.
-А почему палаты? Какие это палаты? Ведь мы не больные, а скорее – заключённые.
-Так принято. Все называют палатами, - нервничая, ответил Родион, предпринимая ещё одну попытку достучаться.
-Значит, ты всё-таки согласен, что мы живём не в качестве больных, а поэтому следует называть палаты камерами? – осторожно говорила девушка.
-Я-то согласен… Впрочем, это демагогия. Извини, конечно. Не я придумал подобный бизнес. Я всего-навсего рабочий, - словно оправдываясь, сказал охранник.
-Какой же ты рабочий? Ты, можно сказать, за рабынями присматриваешь. Ты – обычный преступник, - не меняя интонации, разглагольствовала Оксана, но в душе осознавала, что этот мужчина становится ей всё более симпатичен, что он не наводит страх и не отталкивает от себя… а наоборот…
«Не хватало, чтобы влюбиться в преступника, - подумала она. – Интересно получится. Всегда мечтала выйти замуж за красивого, смелого, уравновешенного, умного и обеспеченного человека, а тут… Постой-постой, Оксаночка. Что выходит? Хотела за красивого? Получай, пожалуйста, красивого. Уж чего, но красоты ему не занимать, на свободе, в нормальной обстановке я безусловно положила бы на него глаз. Что касается мужества, то почти всем преступникам это присуще. Попробуй ходить каждый день, так сказать, по лезвию бритвы, и при этом думать, что очередной шаг может оказаться последним в жизни. Не каждый на сходное согласится. Лучше работать дворником, а стыд за работу гасить ранним выходом на улицу, когда все спят. Живи себе спокойно, не захламляя голову мирскими взглядами. Нет, мужеством Родион обязан обладать; вот только сможет ли он защищать свою жену и детей в экстремальной ситуации при его довольно специфической работе, где женщина и ребёнок являются материалом для зарабатывания денег? Сомневаюсь, что даже сверхсмелый строитель ринется спасать падающий с девятого этажа кирпич…»
-Что же мы будем стоять перед кабинетом? – нарушил Родион поток Оксаниных мыслей. – Я сейчас из соседнего крыла здания два стула принесу. Постой здесь и, пожалуйста, не шали. У нас бесполезно бежать. Сама, наверное, поняла по вчерашнему инциденту с Верой?
-Не волнуйся, не ступлю ни шага, - улыбнулась Оксана.
-Вот и хорошо, - Родион также подарил улыбку.
«Обходительный, спокойный и вежливый мерзавец, - отметила девушка и сразу поняла, что вновь нашла своего рода козыри в характере охранника. - Пожалуй, он всё-таки любил бы жену и детей и не стал бы гонять кулаками из угла в угол за малейшую провинность – в отличие от большинства мужей. И сердиться, похоже, он по-настоящему не умеет… Хотя Аллочке ответил отнюдь… Впрочем, получается, все те качества, которые я надеялась бы видеть у своего супруга, присущи Родиону; умом, поди, он также наделён недюжинным, потому как в перепалки с девушками старается не вступать. А может быть, это просто-напросто излишняя осторожность? Чёрт его поймёт!.. Значит, умный. А что касается богатств, то преступники никогда не слыли бедными субъектами, впрочем, и я девушка не бесприданница. В общем, качества у него положительные, да не в ту сторону направлены. С извращением…
Да и что я прицепилась к нему?! –  мысленно рассердилась Оксана, от досады ударяя в дверь. – Не хватало только занимать мозги каким-то типом, который, кстати, работает надсмотрщиком. Ну, приснился! Ну, понравился! Эка невидаль! Слишком много внимания ему я уделила… Сволочь он, сволочь!..» - Девушка яростно ударила вновь, но на сей раз по дверной ручке.
Тут же она опешила от неожиданности. Дверь бесшумно приоткрылась, и что первое увидела изумлённая пленница – это находящийся на столе телефон. Оксана обомлела от одной лишь мысли, которая моментально пронеслась у неё.
«Ведь телефон – путь к освобождению. – От догадки у девушки перехватило дух, неистово заколотилось беспокойное сердце, холодный пот выступил на чистом лобике, ноги словно потеряли опору. – Шанс! Вновь представился шанс!»
Послышались шаги Родиона. Девушка, глубоко вдохнув воздух, быстро взяла себя в руки и прикрыла дверь... Успела! Осталось только не подать вида, что она возбуждена.
Появился охранник. В руках он держал два обещанных стула. Поставив их возле кабинета, улыбнулся и сказал:
-Коротать время лучше на них. Как говорится, в ногах правды нет. Я заодно спросил, когда будет принимать Керстен. Мне сказали, что около получаса придётся подождать. Кстати, что-то случилось, Оксана? На тебе лица нет. Бледная какая-то, и вообще… словно загнанный зверь.
-Ничего не случилось, - Оксана постаралась ответить как можно спокойнее. – Сказывается всё-таки обстановка. Ты говоришь «словно загнанный зверь», а ведь я и есть этот зверь – да ещё и пойманный.
-Согласен, - участливо произнёс охранник и почувствовал, что его лицо начинает пылать.
«Сочувствую, искренне сочувствую. Сам-то и сыграл ключевую роль в её похищении. Надо же было мне согласиться ввязываться в эту авантюру. Теперь признаться ей, что я являюсь пособником её похищения, не хватает сил. Нет, признаться-то признаюсь, но потом. Пусть улягутся страсти. Вдруг что-нибудь придумаю. Основное для меня сейчас: не показывать Оксане и окружению своей благосклонности к ней… Благосклонности? А может быть, вовсе не благосклонности, а…»
-Присаживайся, что же мы стоим, когда стулья принесены, - сказал Родион, пытаясь отогнать от себя шальную мысль.
«Если во мне действительно проявилась любовь к Оксане, то я самый несчастный человек на свете», - заключил он.
-Спасибо, я присяду, но мне очень нехорошо, - отреагировала девушка на предложение Родиона, но со стороны и непрофессиональным взглядом можно было прочесть, что её нечто гложет внутри.
-Может быть, чем-нибудь помочь?
-Если сможешь.
-Смогу, обязательно смогу… - с каким-то несвойственным ему рвением ответил охранник.
-Помоги убежать отсюда, - попыталась сострить Оксана.
Родион побледнел. Как-то неожиданно, без подготовки, прямо в лоб…
-Это ты хватанула через край. Извини, - ответил он и подумал: «Очень прямолинейно и не вовремя. Знала бы она, что я с готовностью согласен помочь ей, но всему свой час».
-Видишь; а сказал, что всё для меня сделаешь, - постыдила девушка.
-Для тебя… всё. Время… время… - от досады Родион запнулся, понимая, что в открытую говорить с Оксаной нельзя – вдруг в состоянии надежды сотворит глупость на ровном месте. К тому же  план побега не выработан.
Присев на стул, охранник отвернулся и принял решение всерьёз прикинуть: каким образом можно украсть пленницу, чтобы выглядело, будто никто из персонала ей не помогал? Вот задача; а решить её – дело чести и…
Такого же характера  мысли терзали и Оксану. Так и сидели вдвоём, мучались схожими думами, однако думали врозь.
«Сейчас у меня возникла идея, - просчитывала девушка. – Есть телефон. Надо каким-то образом отвлечь Родиона, чтобы позвонить маме. Однако как это сделать? И что значит - отвлечь? Усыпить, оглушить? Чушь!.. Придумала! Следует его отправить под каким-либо предлогом на минут пять – не меньше. Но куда отправить и какую вескую причину выдумать? Стой! Он сам предложил мне быстрее присесть, потому что я побледнела. Родион ведь не знает, какое основание этого недомогания. Значит, нужно убедить его, что мне плохо… ну, допустим, от предстоящей встречи с гинекологом. Естественно, если у меня самочувствие неважное, следует отправить Родиона за водой. Я заметила, что он явно не ровно дышит в мою сторону, потому обязательно не откажет в этой услуге. Вот только одно беспокоит: чтобы не прибежал очень быстро. Вдруг вода где-то рядом. Да-а, задача простая, время уходит, а решения нет. Неизвестно ещё, когда Керстен заявится. Приплетётся, а я звоню. Это будет конец. Но рисковать надо. Телефоны, наверное, не в каждом кабинете. Время… время уходит… прочь ненужные мысли, - настраивала себя Оксана. – Лишь о деле думать. Стоп…»
-Родион, меня по-прежнему мутит, - девушка нарушила устоявшееся молчание.
-Что ты сказала? – слегка вздрогнув, спросил охранник.
-Плохо мне. Может быть, нервы сдают. Всё-таки приём у гинеколога – совсем не приятное времяпровождение.
-К любому врачу неприятно ходить, - посочувствовал Родион.
-Конечно. Но у гинеколога… Впрочем, тебе почём знать.
-Понимаю. Но от меня какая помощь нужна?
-Принеси валидола и воды.
-Валидол помогает от нервов? – подозрительно покосился охранник.
-Значит, помогает. Сердце успокоится, а с ним и нервы придут в норму.
-Да где же я достану его, если Керстена нет, а Абрамов принимать будет только после обеда? Уж не выпроводить ли меня ты собираешься? – засомневался Родион.
-Вот тебе и на! Говорил, что всё можешь сделать, а сам таблетку найти не желаешь. Вдобавок ко всему ты ещё и мнительный, - наигранно обиделась девушка.
-Хорошо. Сейчас сбегаю в операторскую. Там аптечка имеется.
Родион подхватился и довольно резво побежал по коридору.
«Вот так дурак! С такой скоростью он заявится через минуту», - подумала Оксана.
Когда охранник скрылся с поля зрения, девушка, не мешкая, дёрнула за дверную ручку и ворвалась в кабинет.
Вот он – телефон. Луч надежды заблистал перед Оксаной. Какой шанс! Только бы успеть позвонить маме. Даже если её не будет дома, то дежурит кто-нибудь из охраны. А что сообщать? Ведь она не знает, в какой дыре находится, не знает города, области даже не знает, в какую её затащили проклятые мерзавцы.
Девушка стояла над телефоном, остолбеневшая и раздосадованная от столь обидного открытия. Стоит телефончик – синенький, аккуратненький, доступный. Протяни руку, возьми трубку желанного, набери номер и разговаривай с мамой… Проси помощи. Но… Чёрт бы побрал! Отсюда звонить наверняка нужно через код города. А откуда ей знать этот паршивый код, когда она ни разу его не набирала. Сотовым пользовалась всегда. Да, цивилизация подводит. Пот выступил на лбу девушки, руки тряслись, от отчаяния по щекам потекли слёзы.
-Мама, - заплакала Оксана, - мама, помоги…
Время шло, а девушка по-прежнему стояла над аппаратом, плачущая и дрожавшая. Ей казалось, что прошли не минуты, а часы, как она находится в кабинете. Однако в данный момент было всё безразлично – увидят её здесь или нет.
 Вдруг Оксану осенила мысль. Моментально отбросив причитания, девушка вслух задумалась:
-Подожди, Оксана. Я ведь могу набрать справочную, там мне обязательно посоветуют, как дозвониться. Маме же я сообщу, что содержат меня в том районе, где одним из авторитетов является Фруктов. Его-то фамилию я запомнила. Ещё есть Ахмед Мурзоев и Лариса Павловна. Этой информации вполне достаточно, чтобы знающие люди определили, где я нахожусь. Это спасение!
Дрожащей от страха и нетерпения ладонью она схватила трубку телефона, прильнула к ней и…
Полное отсутствие гудков! Неисправен? Отключён?
Оксана, словно на пианино, принялась стучать по клавишам аппарата, бить его по бокам, барабанить по трубке, дуть в неё. Бесполезно! Какой кошмар!!!
Понимая, что старания ни к чему хорошему не приведут, что напрасно мучить телефон, она медленно опустила трубку на место, нервно улыбнулась и разрыдалась.
Не торопясь, не взирая на пелену перед глазами, она дотащилась к своему стулу и присела, опустошённая  и вконец обессиленная.
Она не знала, что каждый шаг в кабинете был известен Родиону, как и не могла знать того, что именно он отключил телефон.
Спустя минуту Родион со стаканом воды и таблетками осторожно подошёл к Оксане. А может быть, ей только показалось, что осторожно.
Она плакала, склонив голову, когда увидела ботинки охранника.
-Успокойся, Оксана, - услышала она сочувствующий голос Родиона.
Девушка вытерла слёзы рукавом и подняла голову. С какой тоской на Родиона взирали её прекрасные бирюзовые глаза!
-Это ты? – почему-то спросила Оксана.
-Я. Кому же ещё быть? Принёс таблетки и воду. Выпей, - едва слышно промолвил охранник, устремив на девушку взгляд, полный понимания, жалости и…
-Спасибо. – Оксана приняла лекарство, но пить не стала.
-Это действительно хорошее успокоительное. Пей, - подбодрил Родион.
-Я, кажется, уже успокоилась. Чувствую, что надолго, - отрешённо отказалась девушка.
-Нельзя руки опускать в любых ситуациях, даже безнадёжных. Подумаешь, не получилось позвонить. В дальнейшем следует вначале всё просчитать, посоветоваться со мной, а затем – делать попытку. Вдвоём, возможно, мы придумаем что-нибудь, а одна ты… увы! Твой недавний поступок мог посодействовать разве что заточению в «смотровую». Понимаешь? – медленно, внятно чеканя каждое слово, поучал Родион.
Всё то время, когда он говорил, пронизывая Оксану яростным и захватывающим взглядом, девушка постепенно приходила в ужас, ещё больше округляя свои восхитительные очи. Ей показалось, что язык прочно слипся с нёбом, и ей не хватало никаких усилий, чтобы вымолвить хотя бы словечко. Из её уст послышалось лишь глухое жалобное мычание. Ещё немного – и тело наверняка перестало бы слушаться. Предугадывая падение несчастной со стула, Родион крепко взял девушку за плечи.
-Ты поняла, что я сказал тебе? – повторил охранник.
У Оксаны вновь выступили слёзы. Растерянно осмотревшись по сторонам, ей насилу удалось выдавить из себя две буквы:
-Д.А.
-Теперь я не понимаю, - начинал нервничать Родион, потому как приход Керстена на работу должен состояться с минуты на минуту; а если тот увидит заплаканное, испуганное и обескураженное лицо Оксаны и рядом охранника, пытающегося успокоить пациентку, тогда неприятностей не избежать.
Находя то, что девушка не способна прийти в нормальное состояние, Родион наотмашь нанёс ей пощёчину. Плач прекратился в один миг.
-Кажется, теперь можно вести с тобой диалог, - удовлетворённо поглядев на Оксану, промолвил охранник. – Ты будешь отвечать?
-Да, я понимаю… я всё поняла, - лепетала девушка, держась за покрасневшую щёку; однако в душе обиды на Родиона не было. Осталось только изумление от происходящего.
-Теперь лучше. Успокойся, иначе нам беды не миновать. – Родион отпустил плечи девушки и присел рядом.
-Откуда?.. – хмуро спросила Оксана, через пару минут  немного избавившись от нервного шока. – Откуда ты всё знаешь?
-Что конкретно тебя интересует?
-Про несостоявшийся звонок.
-Тебе известно, что камеры установлены в комнатах?
-Слышала… и видела, конечно.
-А если знаешь, зачем тогда на рожон полезла?
-Подумала, что в кабинете доктора она ни к чему. Вдобавок у гинеколога. Тактичности ни на грамм. Я чрезвычайно изумлена от твоих слов.
-Какая тактичность? Здесь? Ты с ума сошла. В этом доме делается серьёзный бизнес. Никто никому не доверяет. Среди персонала витают только подозрительность друг к другу и угодничество к вышестоящим. Деньги-то платят не малые, а работенка не пыльная, хотя и опасная.
-Но зачем просматривать кабинет врача?
-Скорее всего, Фруктов приказал. Он наверняка не доверяет никому. Камеры установлены практически во всех помещениях. В коридоре их, правда, нет, поэтому и разговариваю с тобой начистоту. Даже у начальника в кабинете всё просматривается и прослушивается; но на краткое время он имеет право эти приспособления отключать… в некоторых случаях. Говорят, подобная операторская создана у Фруктова, поэтому при желании он способен проконтролировать и работу врачей, и начальницы нынешней, и самого оператора. Всё здесь повязано. Остаются коридоры, некоторые каморки хозяйственные, туалеты – да и те... нет особой уверенности. Поэтому переговариваться будем только по моему сигналу.
-Подожди, а почему ты решил, что я согласна вести с тобой откровенные беседы и доверять? Мне, кстати, похожую услугу недавно предлагали? – отметила Оксана, показывая пальцем вверх.
-Кто?! – опешил Родион; в его ноте явно просматривались искренность и… ревность.
Восклицание мужчины обескуражило Оксану, хотя в душе она догадывалась, что Родиону можно доверять, однако открываться всецело... Безусловно, у него не было того наглого напора перед девушкой, не проявились хамские действия в отношении к ней. Искренностью, конечно, веяло и от Мурзоева, но его условия Оксана находила неподходящими. А что запоёт этот новый ухажёр? Вновь основное требование – выйти замуж? Посмотрим. Пока ухаживание Ахмеда больше смахивает на заигрывание кошки с мышкой. Родион, как видно, точнее, как ей хотелось бы желать, был не только неравнодушным к ней, но вдобавок не строил особенных личностных целей.
-Кто? – переспросила Оксана. – Смею ли я тебе доверять? Первый день знакомства не говорит о многом, первое впечатление часто оказывается ошибочным. Вдруг ты ведёшь двойную игру, и от неё у меня возникнут новые проблемы?
Родион сник. Он молчал, безучастно вперив глаза в стену.
-Родион, - осторожно, почти шёпотом, льстиво произнесла Оксана, коснувшись его ладони.
Было видно, как прикосновение повлияло на охранника. Оторвавшись от созерцания глупой стенки, он переключился на девушку. Спокойно взяв её ладонь в свои, он произнёс с каким-то диким блеском в глазах:
-Кажется, я влюбился. Можешь мне не верить, можешь довериться кому-нибудь другому, но тогда я сам буду искать выход к твоей свободе. Я докажу. Знай, что у тебя в этих застенках есть друг… Нет, не друг… Не правильно я выразился. Я больше, выше, чем друг.
Оксана зарделась от такого признания и была тронута словами; хотя, безусловно, догадывалась о расположенности к ней со стороны охранника. Не освобождая рук, она вымолвила:
-Хорошо, я доверюсь; но ведь у тебя наверняка есть планы в случае положительного исхода? Какие у тебя условия?
-Никаких, - резко ответил Родион. – Конечно, я хотел бы тебя видеть в качестве своей жены; но это полностью зависит от твоего решения, - ненавязчиво продолжил он. -  Я же обещаю со своей стороны лишь прилагать максимум усилий для твоего освобождения.
Охранник глубоко вздохнул. Со стороны было видно, как тяжело дались ему эти слова.
-Мурзоев, кстати, тоже обещал жениться на мне. Правда, это было его условием.
-Мурзоев?! Так это он предлагал тебе помощь. Ох, лис, ох, хитрюга! Да ведь ходят слухи, что именно с его подачи ты угодила сюда. – Лицо Родиона выражало гнев.
-Разве Мурзоев? А Фруктов…
-Фруктов делает бизнес. Ему без разницы, кто будет рожать для клиента. Я смекнул сразу: неспроста затеяна столь изощрённая и хорошо подготовленная операция, какая-то причина кроется за ней. Значит, заказчику нужна эта, и только эта девушка… Я теперь удивляюсь, как на подобный риск пошёл Фруктов, всецело осторожный и мнительный человек. А загвоздка, оказывается, в Мурзоеве. Конечно, Мурзоев… Как я мог сразу не догадаться? Лишь ради Ахмеда, лучшего и надёжного соратника, решился Василий Иванович на такой шаг.
-Надёжный, говоришь?
-Да, они, Мурзоев и Фруктов, создали это всё, стояли у истоков дела. Надёжные и проверенные друг для друга люди, - вздохнул Родион, понимая, что обстановка усугубляется до предела: если Оксана для Мурзоева, то он глаз с неё не спустит.
-Сомневаюсь я насчёт преданности Ахмеда. Когда он беседовал со мной, то, по его замыслу, Фруктова требовалось обвести вокруг пальцев.
-Не может быть! – воскликнул Родион. – Впрочем, назначение Марабу вселяет некоторые догадки.
Охранник посмотрел на часы и удивлённо приподнял брови.
-Кажется, мы с тобой разговорились. Времени уйма пролетела, а Керстен по-прежнему не появляется. Я думаю, мы позже найдём место и час для беседы. Чтобы не возникло подозрений, пойдём к Абрамову. Мы, согласно его заявке, уже немного опаздываем. Наши дела - есть наши, а подчиняться обязаны им. К тому же тебе не мешало бы появиться на глаза. Вдруг подымут кипишь – хлопот не оберёшься. Пошли. Стулья пусть остаются здесь.
-Родион, я хотела спросить… - запротестовала Оксана.
-Никаких слов. Успеется. Мы и так опаздываем. По-моему, некоторая договорённость достигнута у нас: ты самостоятельных шагов не предпринимаешь, даже если что-то окажется заманчивым. Учитывай – ловушек соблазнительных в этом доме хватает… на досуге вспомни синий телефончик.
Пришлось повиноваться. Оксана, правда, была даже рада такому обстоятельству. Человек, к которому она питает симпатии, предлагает поддержку, и при этом ни к чему девушку не обязывает, кроме как в нужных моментах слушаться его и держать язык за зубами.
* * *
Пройдя коридорными зигзагами пару минут, парочка (теперь уже заговорщиков) остановилась возле двери, табличка на которой гласила всё то же: «Доктор».
-Явно фантазии у них не хватило при написании, - указывая на надпись, улыбнулась немного повеселевшая Оксана: всё-таки завязавшиеся отношения с Родионом вселяли огромные надежды.
-Наоборот, фантазий у них предостаточно, впрочем, как и осторожности. Вдруг завтра их накроют. А тут, пожалуйста, и таблички с фамилиями, и списки с инициалами. Нет. Ума у них хватает. Ни в одной бумаге не найдёшь ни одной фамилии – будь это кто-то из персонала или из ваших… А вообще, ты слишком радостная стала. Похоже, тебе следует успокоиться не только от волнения. Подожди, я зайду первым.
Через минуту-другую из кабинета Абрамова, к вящему удивлению Оксаны, вышли Родион и Мурзоев.
-Здравствуй, Оксана, - улыбнулся Ахмед и сказал охраннику: - Родион, завтра утром передай Александру, что она понадобится мне.
-Будет сделано, Ахмед. А в каком часу?
-После обхода. Я думаю, Оксана, - Ахмед обратил взгляд в сторону девушки и льстиво одарил её улыбкой. – Я думаю, что мы встретимся.
-А если Керстена сегодня она не пройдёт?
-Пройдёт. Я побеспокоюсь. Этот кашалот сейчас у Фруктова. К концу дня прибудет. В общем, после Абрамова отведи её в комнату и изредка узнавай о приходе Керстена. До свидания. – Мурзоев протянул Родиону руку. – До свидания, милая Оксана. – Чуть заметный кивок головы, сплющенные веки и томная улыбка Ахмеда приводили девушку в замешательство – очень неприятно было ей принимать подобные знаки внимания в присутствии Родиона; но он всё  понимал и держался прекрасно: ни единый мускул не дрогнул на его мужественном лице.
Родион дождался, пока удалявшаяся фигура Ахмеда вовсе исчезла с поля зрения, а затем взволновано сказал Оксане:
-Сейчас пойдёшь к Абрамову. Старайся как можно больше молчать, не открывайся, не изливай ему наболевшее. Учитывай, что хитрее его – только Фруктов.
-А что спрашивать будет?
-Странная какая, откуда мне знать? Ведь не я нахожусь в вашем положении. Однако знаю, что Абрамов очень скользкий тип. Очень! Главное – бдительность и минимум диалога, - шёпотом настраивал Родион.
Оксана медленно отворила дверь и вошла в кабинет. На неё сразу устремился взгляд человека, как показалось девушке, с необычайно маленькими глазами, которые защищались линзами в золотой оправе. Невозможно было определить, сощурился ли человек или от природы имеет такие «буравчики». Глаза чужака молниеносно воздействовали на Оксану. Эти противные прорези прожигали, казалось, насквозь, абсолютно не моргая, в них, в самой глубине, словно мерцали какие-то огоньки. Если бы рядом не стоял стул, то, наверное, девушка упала бы, так как не могла одолеть и несколько метров.
-Здравствуйте, Оксана. – В отличие от взгляда, голос врача был чистым, слащавым, доверительным и чудесно мягким.
-Здравствуйте, - ответила девушка и удивилась, потому что ей вовсе не хотелось отвечать этому льстивому коту; но слово выплыло из неё, так же певуче, как и приветствие Абрамова.
-У меня появилось необычайное желание побеседовать с вами, - по-прежнему почти пропел доктор, и суперулыбка растянулась на его возрастном, но аккуратном лице.
-Согласна, - продолжила Оксана, и её удивление достигло апогея – да ведь голос весьма отдалённо напоминает её настоящий; и говорить она не желает, а губы и язык не слушаются, мямлят требуемые слова для Абрамова.
«Странно, не сошла ли я с ума?» - подумала девушка, замотала головой и прикрыла рот ладонями. Когда вновь решилась посмотреть на врача, он, как прежде, вгрызался глазами в неё, но при этом сидел и не двигался ни на йоту.
-Очень хорошо, Оксана, - возобновил Абрамов психологический сеанс, когда взгляды их встретились. – Теперь я буду задавать тебе вопросы, а ты станешь откровенно мне отвечать.
Девушка пробовала снова закрыться от этих пагубных глаз, но почувствовала, что у неё руки повисли, словно плети, ноги ватные, а взгляд и вовсе невозможно отвести. Две пары глаз, Абрамова и Оксаны, как бы притягивались друг к другу. Девушка поняла, что у неё нет сил - не только отвернуться, но и прикрыть веки. Сразу начали слезиться глаза, а потом почувствовалось вначале слабое, но постоянно нараставшее жжение в них. Оксане казалось, что она готова воспарить к небу. Но больно! Очень больно её изумительным, прекрасным, бирюзового цвета глазам. А боль становилась невыносимой, слёзы текли ручьём, от бессилия чем-либо помочь себе девушку начало трясти.
-По-мо-ги-те, - с чрезвычайным трудом вытянула Оксана, вытянула тоскливо, жалостливо, с дрожью в голосе… но на этот раз осознанно.
-Что-нибудь случилось, Оксана? – пропел Абрамов, но в его  глазах огоньки как бы начали угасать.
Наконец, девушка с облегчением моргнула… Через пять минут, в промежутке которого Оксана без устали упражняла веки, интенсивно тёрла себе виски, вытирала слёзы, разминала пальцы ног и рук, Абрамов встал. Затем сел. И так несколько раз, после чего у девушки от испуга похолодело внутри.
-Боже!.. – вскрикнула она.
-Успокойся, Оксана. – Всё тот же гипнотический, размеренный и убаюкивающий голос врача действительно постепенно приводил её в норму.
-Таким образом, я думаю, разговор состоится?
-Возможно, - ответила Оксана, понимая, что с психиатром лучше не шутить.
Затем последовала целая вереница вопросов, которые обычно задают все врачи: вес, рост, наличие аппетита, перенесённые травмы, болезни… Разницу составляло лишь то, что Абрамов тщательно записывал все данные, а во время ответов внимательно глядел в глаза, как бы прочитывая, лжёт пациент или говорит правду… В общем, советы Родиона пошли «коту под хвост». Оксана, сама того не ведая, предоставляла полную информацию, пыталась вдаваться в подробности, чем вызвала одобрительные поклоны врача. Даже если она рассказывала лишнее, Абрамов не прерывал её. Когда девушка наговорилась, доктор, словно поджидая этого момента, внезапно спросил:
-А как бы вы отнеслись к тому, чтобы помочь некоторым несчастным людям обрести ребёнка?
-В каком смысле – помогать?
-Вы любите детей? – начал издалека Абрамов.
-Да.
-Вы хотели бы иметь своих?
-Безусловно… Когда время придёт, - поправилась Оксана.
-Хорошо. А представить себе можете, когда в семье жена сильно болеет или бесплодна?
-Конечно. Мне жаль их, - ответила девушка, понимая, что основная обработка началась.
-Чудесно. Мы можем предложить вам родить для одной такой несчастной немецкой семьи.
-Я способна быть добродетелем, но не до такой степени.
-Но представьте, что и вы могли бы, а в будущем, не исключено, можете оказаться на их месте. Сколько горя…
-Напрасно теряете время, доктор, я ни за что не соглашусь на подобные авантюры.
-Конечно, конечно. Вы побудете у нас, многое узнаете… Оксана, вы анатомию изучали? Для вас не секрет, что человек – не единое целое, не простейшая инфузория, а человек – это механизм. Кстати, я не только – заметьте! – опытный психиатр, но и замечательный хирург. Специалист во многих областях, но в одном лице.
-От скромности вы не умрёте, - обнаружила Оксана.
-Вам не кажется, что можете совершить ошибку, последствия которой очень и очень будут вам в тягость?
-Все люди совершают ошибки.
-Однако затем не все превращаются из Золушки в прекрасную принцессу, и не каждый потом перевоплощается из квазимодо в рыцаря сердца. В сущности, красоту намного легче и быстрее можно испортить, чем приобрести либо сохранить. – С этими словами Абрамов схватил лежавший на столе скальпель и со всего маха всадил инструмент в стол.
От неожиданности и внезапно заполнившего её юную душу страха Оксана подпрыгнула на месте и затряслась всей своей плотью. Она дико смотрела сначала на скальпель, торчавший из стола, затем на немигающее лицо врача с губами в трубочку. Лицо врача в настоящий момент больше походило на лицо злодея, а мощные волосастые руки, аккуратно сложенные возле воткнутого инструмента, можно было принять за руки мясника.
-Я думаю, на сегодня наш сеанс окончен. В заключение нашего милого разговора хочу напомнить – с вами разговаривал психиатр и хирург… Кстати, ваши глаза прелестны… Ведь достанется этакая красота кому-нибудь в жёны… или не достанется? Иди.
Обескураженная последней выходкой врача и его словами, Оксана едва вышла из кабинета. Ноги по-прежнему казались ватными, перед глазами стояли скальпель и ехидное лицо с маленькими глазками-буравчиками за тёмными линзами в золотой оправе.
Увидев растерявшуюся девушку, Родион быстро прикрыл за ней дверь и с мольбой спросил:
-Что случилось? Он выпытал у тебя что-нибудь?
-Дай воды, - только и ответила Оксана.
-Ладно, пошли вновь к кабинету Керстена, - прошептал Родион. – Там сможем хотя бы пару минут поговорить в спокойной обстановке. В комнату отвести тебя всегда успею.
* * *
 Кое-как дотянувшись к заветным стульям при помощи Родиона, девушка присела и от моральной усталости смежила веки. Охранник, предугадывая беседу, решил удостовериться, что в кабинете Керстена никого нет. Постучав, он заглянул в помещение.
-Ещё не пришёл. У нас минут пятнадцать в запасе. Рассказывай. Не выдала ли невзначай наши отношения?
Придя в себя, Оксана тихо сказала:
-Во-первых, у нас нет пока никаких отношений. Во-вторых, ничего особого, кажется, он не  спрашивал. Бестолковые вопросы о здоровье. Лишь в конце разговора речь завёл о детях. В общем, нёс какой-то бред сивой кобылы, сумасшествие. И в то же время какой невероятной силой наделён этот Абрамов…
-Я ведь говорил, что он хитёр, - перебил девушку Родион.
-Ерунда, что он говорил. На себе испытать – совсем другое дело. Если бы в первые пять минут он спросил, существует ли у меня мысль о побеге и к чьей помощи я хочу прибегнуть, поверь, Родион, я выболтала бы всё начистоту. Этот феномен нельзя рассказать. Я отвечала ему против своей воли. Веришь?
-Верю, конечно, - проговорил изумлённый Родион, отмечая про себя, что побег следует готовить немедленно; ведь сегодня ни к чему серьёзному не докопался этот седой таракан, а завтра… чем чёрт не шутит.
-Вообще-то, Абрамов лишь подготавливал меня сегодня, не иначе; потому что стоило мне отрицательно ответить, он сразу же прекратил беседу, всерьёз не уговаривая, не споря. Одно только: перечить мне он не стал, а намёк на угрозу я получила.
-Он угрожал? – выдохнул взволнованный охранник.
-Слегка. Скальпелем. В Квазимодо обещал превратить, - цокнула язычком Оксана.
-Значит, будут ещё раскрутки?
-Не то слово! Боюсь, что сегодняшний приём является не только не ягодкой, не цветочком, но, возможно, лишь семенем к этому растению… Нужно бежать, и чем раньше, тем лучше.
-Я об этом же подумал, - согласился Родион с девушкой.
-А о чём Мурзоев разговаривал с Абрамовым, когда ты вошёл к ним? Речь касалась меня, насколько я поняла.
-Поняла правильно. Ахмед просил врача, чтобы тот сильно не напрягал тебя, но чтобы обязательно вынес заключение: здорова ли ты психически? Почему такая срочность – не пойму.
-Возможно, что-то задумал на завтра, - предположила Оксана.
-Не исключено, - согласился Родион. – Жаль, у меня выходной будет. Завтра Сашкина смена, а он в хороших отношениях с Мурзоевым.
-Как сказать. Из-за меня Александру в морду заехал, - возразила Оксана.
-Это ни о чём не говорит. Я знаю точно: Сашка – человек Мурзоева.
-Значит, если Ахмед ничего не предпримет против меня, нам следует обязательно придумать свой ход на послезавтра, - констатировала девушка.
-Конечно. Я постараюсь.
-Кстати, я хочу спросить тебя: откуда ты знаешь про мою попытку позвонить? – наконец решилась Оксана получить ответ на давно мучавший её вопрос.
-Дело в том, что за таблетками я пошёл к оператору. Открываю дверь к нему, гляжу… Ба! У него несколько мониторов, и в одном из них ты – в комнате Керстена. Хорошо, что тот монитор находился в стороне от оператора, который безмятежно почитывал газету. Я сразу же сообразил и сделал всё, чтобы его отвлечь от экранов. Вначале заслонил монитор с твоим изображением, а потом спросил, чтобы оператор дал успокоительное. Пока он копался в аптечке, краем глаза я увидел, что ты собираешься звонить, поэтому успел отключить телефон. Затем самое сложное. Нужно было разговорить парня, отвлечь. Кое-как перейдя к двери, начал болтать с ним  про всякую чепуху, потом про футбол, а сам наблюдаю за тобой через его плечо… Долго же ты раздумывала, в подобных случаях так не делается. Ещё что-то кричала – благо, что звук отключают практически всегда, причём, сами же операторы. Они его врубают, когда возникает какое-то подозрение. Главное, чтобы Фруктов в то время не контролировал. Но у него хотя доступ и имеется, но сам он редко, по-моему, занимается просмотром. К тому же если уже столько времени ничего не случилось, то, значит, пронесло.
-Что же может случиться?
-Включи Фруктов свой экран в тот момент, и нам двоим не поздоровилось бы – понимать надо. Со стороны, думается,  явно было видно, что вначале я прикрывал картинку, а потом, глядя на оператора, обязан был видеть монитор с твоим изображением, где ты ломала телефон. И прицепилась ты к нему напрасно, и, наверное, испортила.
-Не сломала, в этом я уверена… Но мне так хотелось позвонить маме, однако в нужный момент поняла, что не знаю, а что, в сущности, могу ей поведать. Ведь ни адреса, ни кода…
-Какой нужный момент? Какой адрес? Какой код? Телефон-то внутренний. Ты бы только подняла трубку, а у оператора сразу же сигнал высветился бы. Он тебя спросил бы, с кем соединять. Что ты ему сказала бы? Мне, пожалуйста, маму на провод? – усмехнулся Родион.
-Как? Как внутренний? – Оксана была ошарашена такой новостью. – Что же ты улыбаешься? Значит…
-Значит, - перебил охранник, - ни к маме, ни в милицию (что было бы необычайной глупостью), ни к кому другому ты не дозвонилась  бы; а вот итог: лежала бы сейчас в «смотровой» на вытяжке.
-А я думала…
-Обо мне плохо подумала, не иначе. Ведь так? – укоризненно сказал Родион.
-Честно сказать – да. Пробежала такая мысль, - согласилась Оксана.
-Вот поэтому тебе запрещаю самостоятельно действовать. Я же говорил, что в этом доме много ловушек. Выход следует искать сообща, с предельным вниманием…
Вдруг послышался стук чьих-то шагов.
-Кто-то идёт, - вздрогнул Родион, быстро встал со стула и принялся колесить по коридору.
-Долго вы отсутствуете, - подозрительно сказал появившийся Глеб.
-Везде ждать приходится. Недавно только на приёме у Абрамова были, - доложил Родион.
Глеб поглядел оценивающим взглядом обстановку и, кажется, остался спокоен.
-Неизвестно, когда этот Керстен прибудет, - пробурчал он, поглядывая на часы, и распорядился: - Пятнадцать минут подождите; если врач не явится, то веди, Родион, птичку обратно – скоро время обедать.
-Сделаем, - Родион удовлетворительно кивнул головой.
Оставшись вдвоём, Оксана задумчиво сказала:
- Припоминая разговор с Мурзоевым, я не уверена, что он торопится всецело отдать меня врачам.
-Кстати, передай мне суть вашей беседы. Может быть, это окажет нам неоценимую пользу. Вдруг ты вспомнишь что-то важное, или в памяти всплывёт какой-то фактик.
-Не одной, а двух бесед.
-Тем паче. Попытайся вспомнить всё.
-За всё не ручаюсь, но…
Оксана медленно, долго думая, как смогла, пересказала Родиону то, что проявила память, безусловно, опустив в подробности домогательства Мурзоева. Во время повествования охранник то бледнел, то краснел, яростно ходили желваки на скулах. С каждой минутой рассказа он признавался себе, что его гложет ревность. А ревнуют того, кого любят… Родион постарался внутренне бороться с собой, но тщетно – душевный очаг ревности бурно клокотал в нём. Только внешне, как ему казалось, он сохранял относительное спокойствие. Однако некоторые всплески проявления ревности не пугали Оксану, а даже льстили её самолюбию - ведь она знала причину его нервозности… А в один момент Оксана едва не переусердствовала, желая подробнее рассказать про ласки Мурзоева, чтобы помучить Родиона, но чрезвычайно вовремя одумалась. Глаза охранника уже горели огнём взбешённого, ничего не осознающего человека. Если бы в данный промежуток времени появился Ахмед, ему пришлось бы туго, как, впрочем, впоследствии досталось бы и влюблённой парочке.
Завершив воспоминания, Оксана умолкла. Родион по-прежнему внутренне кипел. Чтобы восстановить спокойствие, он поднялся и начал приседать.
-Ой, Родион, что ты делаешь? – удивившись, засмеялась девушка.
-Привожу себя в кондицию, - не прерывая занятия, ответил охранник.
-Какой глупый… дурачок, - ласково произнесла Оксана, - ревнивец.
Услышав её шуточные обзывания, Родион одобрил себя.
«Всё-таки какой я молодец, в такую девушку влюбился. Если бы ещё выполнить задуманное, мне бы цены не было. Впрочем, в данной ситуации меня греет то, что она неравнодушна ко мне».
-Может быть, хватит упражняться в физике? Ты обещал продумать план бегства, - по-прежнему смеясь, напомнила Оксана. – Мы до сих пор не знаем решения поставленной задачи. У нас даже нет идеи. Одна болтовня на устах.
Отдышавшись, Родион улыбнулся.
-Будет, будет идея. А пока, извини, птичку нужно посадить в клетку, как сказал Глеб. Время, установленное им, вышло.
-А плюнуть на Глеба нельзя? – с надеждой произнесла Оксана (про улыбку на лице речи не могло быть).
-К сожалению, нет. Он за старшего.
-Какая жалость, - искренне посетовала девушка. – Мне было с тобой сейчас очень хорошо – и совсем не страшно.
-Ничего, Оксаночка, - осмелился Родион на ласковое обращение. – Выдержим; главное, что договорились. Я придумал, как мы с тобой встретимся. Сегодня вечером постучишь и скажешь, что тебе надо в душ, мол, начались… - Охранник запнулся, с трудом подыскивая слова.
-Я поняла тебя, - краснея, поторопилась сказать девушка. – Однако загвоздка. Очень рано. Понимаешь?
-Ерунда! Скажи Глебу, что у тебя какие-то подозрения.
-Ещё чего! Какие подозрения?.. А ты не можешь сам подойти к двери? – осерчала Оксана.
-Конечно могу, но это будет лишним. Посмотри, сколько мы отсутствовали.
-Да, а если в душевую Глеб попрётся со мной? Я и так боюсь его внешности, а там ещё раздеваться придётся… - противилась  девушка.
-За это можешь не переживать. Он никогда не водит женщин в душевую и туалет, - улыбнулся Родион. – Если, конечно, есть я.
-А ты, оказывается, бабник. Всех уже рассмотрел, а того хуже - лапал? – засмеялась Оксана.
-А как же – спинку тру. Впрочем, смех побоку. Идём.
* * *
 Сразу после обеда в комнату женщин вошёл Глеб и озвучил:
-Оксана, пошли со мной. Есть приказ – тебя к гинекологу.
-С тобой идти? – удивилась Оксана и тут же прикусила язык: такой неосторожности нельзя допускать.
-А с кем тебе по душе?
-Вообще-то, безразлично, - уклонилась девушка от ответа.
-Тогда не рассуждай.
И вновь знакомая дверь со знакомой табличкой: «Доктор».
Даже не постучав, Глеб приоткрыл дверь и указал Оксане:
-Заходи.
-И ты войдёшь со мной?! – в ужасе воскликнула девушка.
-У тебя мозги потекли, не иначе. Делать мне там нечего, - слабо ухмыльнулся Глеб.
«Сюда не суются, и то хорошо, - подумала Оксана. – Ох, как сердце стучит, словно барабан. Всё. Надо настроиться. Мало ли какие штучки этот Керстен может выкинуть. Я спокойна, я спокойна»,  - усыпляла пленница себя.
Но её усилия были напрасными. Как оказалось, Керстен являл собой маленького тщедушного врачишку, очень шустрого, на вид доброжелательного и необычайно разговорчивого. Правда, первый его вопрос был неожиданным для Оксаны.
-Опыт половых контактов имеете? – протараторил он.
Изумлённая резкими, хаотичными движениями врача, словно он ищет что-то важное, но найти не может, а также прямым беспардонным вопросом, Оксана только и смогла, что выдавить из себя странное:
-А- а…
-Не стесняйтесь, не стесняйтесь, милашка. Я вас не съем, резать не стану, даже уколы делать не буду, а кусаться не умею. Ха-ха-ха. Очень рад вас видеть, очень рад. Ха-ха-ха. Присаживайтесь пока на стул. Ха-ха-ха. Занятно, правда? У гинеколога на стуле. Ха-ха-ха… Сейчас мы с вами познакомимся…
Керстен мельтешил по всему кабинету, ежесекундно заглядывая во все углы, под каждую салфеточку. Скороговорку и гомерический смех он сопровождал резкими, дикими, непонятными движениями. Оксана даже находила, что она подобное где-то видела. Точно!.. На старинных кадрах дедушка Ленин почти так же ходил, жестикулировал, и челюсть его не закрывалась от речей – да только того дедушки не слышно было, а этого Керстена, похоже, невозможно остановить. Никак он не катил на мафиози – скорее, на фокусника или клоуна. И словами бросался, словно из пулемёта строчил. Ничего не понять, кроме «милашка». И вообще, как интересно здесь обращаются. Одна любит «душечкой» обогреть, второй – «милашкой» потчует. Но очень забавно. Как показалось Оксане, она и вовсе перестала чувствовать неудобство, пытаясь хоть что-то выловить из потоков слов этого пустобая и бестолкового хлопотуна, но симпатичного гинеколога. Прямо доктор Айболит! Ему не перед женщиной, лежащей на кресле, скакать, а в детской поликлинике ребятишек завлекать. У детей рты не закрывались бы:
-…Хоп, - сказав странное слово, Керстен окончил бессвязный, скороговорный и взбалмошный монолог – и затих.
Затих тоже необычно. После произнесённого последнего «хоп» вдруг резко застыл, с приоткрытым ртом и не до конца доведённого движения ноги.
Оксана мило улыбнулась.
Керстен, глядя на девушку, как в пустоту, часто заморгал глазами и вновь ожил.
-То-то, я думаю, что нужно спросить о важном факте. У вас опыт половых контактов имеется?
-Нет.
-Ни разу?! – радостно воскликнул врач, как будто Оксана должна принадлежать ему.
-Нет, не доводилось. – Девушка отрицательно качнула головой и поймала себя на мысли, что ей вовсе не стыдно отвечать чудесному придурковатому доктору на столь пикантные вопросы.
-Хорошо. Ха-ха-ха. А вообще темой интима интересуетесь? Ха-ха-ха, - вновь начал заводиться Керстен.
-Как и каждая девушка. Журналы, книги, кино…
-Достаточно. Значит, вам многое известно. Ха-ха-ха.
-Не сказать, что профессор в этом вопросе, но…
-Достаточно. Лишних фраз не нужно. Пожалуйте в креслице. Ха-ха-ха.
Вот здесь Оксана разочарованно вздохнула: так хорошо говорил старикан, и на тебе – «козлы».
* * *
Пройдя небольшой допрос, просматривание и прощупывание, где Керстен доказал, что он не даром гинеколог и хороший специалист, а не сухарь – костоправ, Оксана благополучно миновала порог кабинета.
 Глеб сидел на одном  из принесенных Родионом стульев и, сдавалось, спал. Но стоило двери закрыться, как веки поднялись.
-Осмотр окончен? Теперь в каморку, птичка.
Неторопливо Глеб и Оксана пошли к палате. Когда охранник собрался щёлкнуть замком, девушка увидела в конце коридора Родиона.
«Чем не ситуация, когда нужно попроситься в душевую. Главное, чтобы Глеб поступил так, как, если верить Родиону, он поступает всегда.
-Вопросик можно, Глеб? – тихо спросила она.
-Валяй, - буркнул охранник.
-Мне в душевую нужно.
-Не время, - отрезал Глеб.
-А когда можно будет?
-Вечером.
«Вот тебе и на. А вдруг вечером будут мыться и остальные женщины?» - засомневалась Оксана и решила продлить ненавязчивую атаку.
-Но мне сейчас нужно.
-Зачем?
-То есть как – зачем? Надо – и всё тут, - вспыхнула девушка.
-Слушай, ты не дома. Учись подчиняться здешнему порядку, - вскипел Глеб, отворяя дверь комнаты.
Оксана, набравшись наглости, хлопнула её обратно, едва-едва не придавив охраннику палец. Глеб одёрнул руку и вопросительно, но с признаками негодования, взглянул на девушку.
-Это ещё что? Неповиновение?! – громыхнул мужлан.
Понимая, что своим поступком она немного хватила через край, Оксана залебезила перед охранником:
-Глебушка, миленький, очень-очень надо.
-Что за спешка такая?
-Надо, надо…
-Милая моя, - пробасил Глеб. – Я не люблю уклончивых ответов.
-Молочница у меня… - выпалила Оксана первую попавшуюся на ум болезнь.
Сказать, что глаза Глеба округлились от удивления - это ничего не сказать. Они стали размерами в блюдца.
-Что у тебя?
«Вот, остолоп безмозглый, привязался. Что бы ему ещё наплести?» - возмущалась в душе  Оксана, но вслух, естественно, ответила по-иному:
-Молочница, - шепнула она. – Понимаешь?
-А заразная болезнь? – пятясь, вопрошал охранник.
-Да. То есть для мужчин – нет… Но, в конце концов, тебе не всё ли равно? – по-прежнему шёпотом уговаривала девушка.
-Но Керстен никаких указаний на этот счёт не давал, - засомневался Глеб.
-Какие указания? Подмываться чаще?! – окончательно отбросив смущение, возмутилась Оксана.
-Тише ты, тише, - в свою очередь понизил охранник голос, огляделся по сторонам и, увидев Родиона, энергично замахал рукой: - Сюда, Родя, сюда иди.
Подошедшему напарнику Глеб таинственно поведал:
-Заведи в душ эту барыню. У неё что-то с молоком. – При этих словах охранник нагло вперил взгляд на груди девушки.
Чувствуя некоторую неловкость, Оксана по инерции прикрыла объекты внимания руками, но исправлять неточности в словах Глеба сочла бессмысленным делом.
-Каким молоком? – пришла очередь удивляться Родиону.
-Спроси сам.
«Господи, ещё и Родиону лапшу повесить надо», - пронеслась мысль у Оксаны, но она решила окончить весь этот цирк одним махом.
-Граждане мужчины, мне нужно в душ. Если вас интересуют женские болезни, сходите на досуге  к Керстену. Посидите у него… или полежите – как вам удобнее  - а он вам лекцию почитает.
Оксана чувствовала, что смех пробирает её не к месту, но совладать с собой не хватало сил. Громкий девичий хохот пронёсся по коридору.
-Слушай, веди ты эту взбалмошную мыться, - скомандовал Родиону рассерженный Глеб; он предполагал какой-то подвох со стороны девушки, но дальнейших насмешек поспешил избежать.
-Сделаю, Глеб, – равнодушно произнёс Родион и, слегка подтолкнув девушку, повёл её к душевой.
-Уматывай, чистюля, - послышался вслед уходящий бас Глеба. – Вечером для тебя никакого мытья, ни в какой форме – ни душа, ни ванны.
-О-бя-за-те-льно! – крикнула Оксана.
* * *
Войдя в душевую комнату, девушка испытывала радость. Не только потому, что у них появилась возможность обсудить дальнейшие ходы событий (а что Родион придумает нечто толковое и эффективное, Оксана не подвергала этот факт сомнению); дело в том, что ей чрезвычайно хотелось побыть наедине со своим возлюбленным (она окончательно убедилась, что Родион ей не только не безразличен, а необходим).
Родион также испытывал положительные эмоции от мысли, что они останутся вдвоём. Всё его существо горело от желания освободить несчастную и доказать – естественно, потом - как он любит эту прекрасную девушку с чудесными по своей красоте бирюзовыми глазами.
Возле порога Оксана сняла обувь. Она осторожно прошлась по мокрому скользкому полу за охранником, чтобы уединиться за ширмой, но внезапно поскользнулась…
Благодаря крепким ловким рукам и прекрасной реакции Родиона, успевшего вовремя обернуться, подскочить к девушке и схватить её за талию, Оксана удержалась на ногах.
Минуту влюблённые стояли молча, боясь шелохнуться, словно не желая нарушать создавшееся положение. Мгновение идиллии! Девушка от неожиданности затаила дыхание; а Родион, чувствуя, как шелковистая прядь девичьих волос легко тронула его щёку, слегка прижал к себе Оксану и теперь вдыхал запах… Девушка не сопротивлялась, а лишь с блеском в прелестных глазах и с любовью поглядела на мужчину.
-Я тебя люблю, - шёпотом произнёс Родион.
-Я тебя люблю, - вторила Оксана.
Созерцая Оксану вблизи, он отметил, что у девушки всё-таки решительное лицо, лицо человека с твёрдым характером (и это, несмотря на сложившуюся ситуацию, когда она является пленницей). Губы, полуоткрытый рот прекрасно гармонировали с остальными чёрточками на лице, которые, в свою очередь, представляли собой не просто набор линий. Теперь, когда ему доставлялся случай посмотреть на девушку в упор, он чувствовал, как перехватило у него дух, как стало тяжело дышать.
Глаза!!! Безусловно, всё дело в этих неземных по красоте глазах… больших… восхитительно необыкновенного цвета… выразительных – что придавало лицу необычайную мягкость. А ещё в них можно угадать желание… может быть, робкое и неуверенное, но оно просматривалось.
Родион ощутил, как его захлёстывает мощнейшая волна уверенности. Возникло желание обладать этой чудесной девушкой.
Наверное, прочитав намерение мужчины, Оксана шепнула:
-Ведь мы не для этого сюда пришли. Правда?
Осознав, где он находится, Родион отвёл взгляд и глубоко вздохнул.
-Извини, помутился разум. Сам не пойму, что со мной творилось… - влюблённый попробовал оправдываться; но девушка нежно прикрыла ладонью его уста.
-Всё нормально, естественно… но не сейчас. Согласен со мной? – Оксана слабо улыбнулась. – Всему своё время, - смущённо сказала она, молясь об одном: только бы хватило ума сохранить тактичность в отношениях с Родионом.
-Да. Немного увлеклись. – Отпуская девушку, охранник склонил голову и отошел в сторону.
-Ты обиделся? – оставаясь на прежнем месте, спросила Оксана.
-Нет, дорогая. – Родион глубоко вздохнул и повернулся к девушке, словно ничего не произошло. – Какие у тебя намётки насчёт побега?
Девушка, увидев его состояние, с облегчением отметила, что разговор, ради которого они пришли сюда, можно начинать.
-Туале-ет! – из коридора послышался голос Глеба.
-Теперь нам действительно никто долго не помешает, - усмехнулся Родион.
-Как ты думаешь, можно ли убежать через забор? – Оксана решила сразу перейти к более серьёзному обсуждению.
-Теоретически – да. Положив доску, можно, конечно, перелезть. К тому же колючая проволока, натянутая на козырьке, не находится под напряжением. Однако, чтобы реализовать побег, нужно улучить такой момент, когда охранники территории заняты, например, проверкой транспорта, а оператор в это время отвлечён. Нет, отклоняется. Можно не только весь послезавтрашний день ждать шанса, а вообще – месяц. И как ты смотришь, чтобы мне одновременно наблюдать за охраной и оператором. Нет-нет-нет.
-Родион, а подземный ход существует  в этом доме?
-Увы, дом построен сравнительно недавно. Если бы что-нибудь придумали, я знал бы наверняка. Через коммуникации также ничего не выйдет. Да и зачем им лишний ход? Фруктов бывает наездами и ненадолго. Не для беглянок же их строить, правда? – кисло улыбнулся Родион; с каждой версией настроение у девушки также не улучшалось.
-А вдруг в автомобиле удастся проехать? – с надеждой и тоской предложила Оксана. – Я в кино видела, как применяли двойное дно, в мусоровозе.
-Похвально, что в мусоре согласна ехать…
-Жить захочешь – в дерьме поедешь, - резанула Оксана.
-Оно, конечно, правильно; но, во-первых, обычный мусоровоз сюда не приезжает. Подумай, ведь это своего рода подпольный дом, никто из простых смертных о нём не знает, а кто натыкался на наружную охрану, наверняка думают, что охраняется секретный военный объект. Поэтому если и есть какой мусор, то его вывозят сами. Да и какой тут мусор! Контейнер стоит в углу, заполняется, в крайнем случае, до половины. Кроме кухни только туалеты и пару совков пыли – таким добром большой ящик не наберёшь. И вывозят этот хлам, кстати, каждый день. Так что среди рыбьих голов, апельсиновой кожуры и обрывков туалетной бумаги тебе мучиться не предстоит. Двойное дно – в нашей ситуации полнейший бред и плод фантазий. Один грузовичок, кроме мусора и неотложных крупных перевозок, больше нигде не эксплуатируется и стоит в гараже под замком, - продолжал Родион. – А в легковушке, сама понимаешь, никто, наверное, не ухитрился подобное сотворить. Да ещё багажники тщательно осматривают, как и салоны автомобилей. Ведь охране больше нечего делать. Кстати, у нас легковушки ставят за пределами территории, разве что две-три за день въезжают внутрь. Значит, машины отпадают. Это второе.
Оксана, у которой воображение иссякло, выглядела со стороны опустошённой и подавленной. Родион, который до этого момента всерьёз не продумывал варианты побега, также находился в растерянности. Как ему раньше предполагалась идея побега доступной и лёгкой, так теперь он пребывал в расстроенных чувствах, понимая, что предложенные Оксаной версии он сам же и срубил на корню, а у самого в запасе – ноль.
После минутной паузы, глотая подступивший комок и вытирая слёзы, Оксана осторожно, с мольбой в голосе произнесла:
-Родион, а вдруг телефон поможет? Пусть я пока останусь здесь, но, сообщив маме, она наверняка придёт нам на помощь. В наше время прогресса глупо не смочь передать сообщение.
-Я, Оксана, давно отверг эту идею, ещё когда ты находилась в кабинете Керстена.
-Но почему? Есть ведь не только внутренние телефоны, наверняка должны быть нормальные, человеческие. В конце концов, мобильник принеси сюда, - умоляла девушка, чувствуя, как слёзная пелена застилает её прекрасные бирюзовые глаза.
Понимая, что вариант с телефоном, безусловно, имеет под собой твёрдую почву и действительно является если не единственным средством спасения возлюбленной, то одним из немногих, Родион призадумался.
«Не следовало сразу отметать телефон. Стоило вначале просчитать, взвесить все «за» и «против». Теперь же получается, что правильная идея возникла всё-таки у Оксаны. Следует это признать и отбросить в сторону своё ущемлённое самолюбие».
-Да, ты, пожалуй, права, надо обдумать план действия с телефоном, - решился ответить мужчина, зная, что нужна не только идея; эту идею надо воплотить в положительный исход. Вот здесь он должен… обязан проявить свой ум и способность думать.
-Ты в самом деле хватаешься за эту версию? – радостно воскликнула Оксана; луч надежды засветился перед ней. – Подумай, Родиончик, подумай над телефоном, - пыталась тактично, чтобы не будоражить уязвлённое тщеславие возлюбленного, подтолкнуть Родиона к действиям.
-Хорошо, - взяв себя в руки, начал Родион. - Что мы имеем? Внутренние телефоны. Они в нашем деле не помощники. Выход в город можно осуществлять по телефону, расположенному на въезде в дом, где, сама понимаешь, всегда кто-то находится на вахте. Второй телефон у начальника… точнее, начальницы. Дверь в операторскую всегда закрывают. Даже если проникнуть в кабинет Марабу, никто не даст гарантии, что в этот момент тебя не наблюдают. Случай в кабинете Керстена должен о многом тебе сказать. Если бы я случайно не забрёл за таблетками в нужный момент, у нас были бы большие неприятности, и вот так разглагольствовать мы не имели бы возможности.
-Я согласна. Но неужели их только два? – удивилась Оксана.
-Нет, существует ещё один – в самой операторской.
Сердце Оксаны, казалось, лопнет от разочарования.
-И, естественно, оттуда звонок не сделаешь? – в упадочническом настроении окончила девушка фразу.
-Да. Кстати, все телефоны подключены последовательно. Первым идёт вахтовый, потом – начальницы, а третий – в операторской комнате. Это на всякий случай нужно иметь в виду. А что касается сотового. – Родион почесал висок и слегка скривился. – Это, наверное, самый приемлемый вариант. Но здесь существуют загвоздки.
-Неужели маленькую вещицу нельзя пронести? В карман положил – и всё, - осторожно намекнула Оксана, но в душе досадуя, что такой, казалось, умный человек, каким являла она для себя Родиона, не способен прийти к несложному решению.
-Не так просто это сделать, - продолжил рассуждения Родион. – При входе и выходе нас безоговорочно контролируют специальным аппаратом. Спрятать в автомобиле – нет проблем; но нет веской причины, чтобы меня пропустили на территорию дома.
-Что же делать?
-Остаётся последнее, - тяжело вымолвил Родион и замолчал. Было видно, как ему непросто решиться на какой-то шаг.
-Какое, какое предложение у тебя осталось?
Родион присел на стульчик, но по-прежнему таил молчание.
-Какое?.. Какое?! – срывалась Оксана на крик.
-Нужно звонить мне, - наконец произнёс Родион.
Да, у девушки ранее проскользнула такая мысль, но она сразу поставила на ней крест. Более доступного, несомненно, хода не придумаешь, однако… Однако в подобной ситуации рисковал один лишь Родион; Оксана же находилась уже вне игры. Её функции сводились только к тому, чтобы дать номер домашнего телефона, а затем следовало надеяться и ждать помощи. Родиону же доставалась тяжёлая миссия – находиться между двух огней. Прекрасно осознавая создавшееся положение, Оксана всё-таки решила не настаивать и исключить всяческое давление на возлюбленного. Всё предавалось в его руки. Однако подспудно девушка верила, что Родион пойдёт на риск.
-Да, буду звонить я, - решительно повторил мужчина.
-Тебе непросто решиться на такой шаг, милый? – осторожно прошептала Оксана.
-Конечно. Дело кажется только на первый взгляд лёгким. Но ты не знаешь некоторых нюансов.
-Тогда откройся, дорогой. Я, возможно, что-нибудь посоветую. Мы ведь заинтересованы вдвоём, чтобы выйти отсюда живыми и невредимыми, правда?
-Так оно и есть, - ответил Родион, с удовлетворением отметив её обращения – «милый», «дорогой».
Теперь-то он из кожи вон вылезет, сделает невозможное, но долг перед Оксаной выполнит; да, долг, потому что и он причастен к её похищению. Рассказать в данной ситуации, как всё происходило на самом деле? Нет, не поймёт она, думал Родион, наоборот, воспылает гневом. Как же, добренький! Похищал, а теперь корпит, как исправить положение. Нет, таким действием можно загнать благое намерение в тупик.
-Значит, ты должен поведать мне, почему так тяжело, в муках, ты решился звонить сам? Моя мама не знает тебя; да по телефону всё одно – кто звонит. Главное, конечный результат, - настраивала Оксана.
-Не в этом дело, - сердился Родион.
-В чем же? – удивилась девушка. – По-моему, всё просто. Звонишь ей на мобильник или домашний, говоришь, где я, как, объясняешь ситуацию. Сам пока можешь не открываться, кто ты такой. Скажешь только, чтобы в тот день, когда меня будут освобождать, сообщили тебе. Ты останешься дома под каким-нибудь предлогом; а вдруг повезёт – и вовсе наметят операцию в выходной для тебя день.
-Если я поступлю так, то могу проколоться.
-Это ещё почему? – удивилась Оксана.
-Теперь в твоём доме – что я достоверно знаю – внедрён один наш человек. Вдобавок ему поручено припугнуть садовника. Поэтому есть вероятность, что их, врагов, уже двое. Тебе не кажется, что по жанру «закон подлости» я нарвусь именно на кого-нибудь из них?
Вышесказанное глубоко поразило Оксану. От ужаса она не могла сказать ни слова.
-Удивляешься?
-Естественно, - с трудом выдавила из себя девушка. – Но кто он – ваш человек?!
-Алексей. Твой водитель в последнее время.
-Алексей? Которого наняли недавно?
-Он самый.
-По правде говоря, я относилась к нему с недоверием, чем-то он не нравился мне. Однако предателем никак представить не могу. Вот садовник… скользкий тип, согласится на любую мерзость.
-Почему предателем? Он выполняет работу.
-Да, конечно, для вас это называется работа. – Оксана дотронулась пальцами до висков и слегка помассировала их. – Алексей. Алексей… Подожди, Родион, - неожиданно резко сказала девушка, поглядев на мужчину отчаянным и полным гнева взглядом. – Подожди. Но теперь ты не просто должен, а обязан позвонить маме и всё объяснить, потому что Алексей может сделать ещё много гадостей.
-Вот как раз об этом можешь не беспокоиться, - попробовал объяснить Родион. – Поручение было ему дано, он же благополучно выполнил его. И деньги, наверное, за свою работу получил. Ты здесь – и этим всё сказано. Он, правда, пробудет в вашем доме некоторое время, но недолго.
-Зачем? – удивилась Оксана.
-На всякий случай. Мы ведь думаем теперь, как не нарваться на него. Возможно, что у него под контролем и телефон, и почта…
-Этого не может быть. Алексей возил меня, а не маму; почту же получал садо… Чёрт побери! Садовник. Значит, и письмо не пошлёшь. – Оксана в порыве гнева ударила себя кулаком по лбу.
-Вот-вот. Догадалась? – вздохнул Родион. – Что касается Алексея, то неизвестно, чем он занимается сейчас в вашем доме; а я, сама понимаешь, не имею возможность узнать. Наверное, всё-таки решусь позвонить на мобильник твоей мамы. Такой разговор никто не подслушает.
-Не спеши, - задумчиво произнесла девушка. – Если выяснились такие факты, то нужно действовать наверняка. Дело в том, что мама носит свой телефон очень редко. Во-первых, она деловая женщина, ходит в строгих костюмах, а эта побрякушка никак не вписывается в имидж. Носить в кармане – неприлично и некрасиво, не говоря уже про шнурок. Представь женщину в костюме, да ещё с телефоном на груди, словно соска у ребёнка или крест у священника. Ужасно! Мрак! Телефон носят её телохранители. Они-то люди проверенные; но вот после твоих слов у меня возникло сомнение. Действительно, каковы теперь обязанности у Алексея? Вдруг вместе с мамой ходит, да ещё – как ты говоришь, по «закону подлости» - самую эту безделицу за ней и таскает… Вот продумали, сволочи…
-Что продумали? Кто сволочи? – не понимая, спросил Родион.
-Всё продумали! Всё! Как украсть – продумали! Как содержать – продумали! Как поймать – продумали! А если убегу и дойду к собственному дому? Уберут ведь, сволочи! Продумали! Ведь так? Так?! – Оксана теряла самообладание.
-Если честно – то, безусловно, так оно и есть. Уберут, - подтвердил охранник. – Поимка тебя – секретная информация для группировки Фруктова.
-Остаётся один выход - звонить на домашний телефон. У мамы аппарат с автоответчиком находится в кабинете. Даже если её не застанешь дома, тогда информацию она прослушает. В кабинет никто к ней не заходит, даже горничная проводит уборку в присутствии мамы. Выходит, это самое эффективное и безопасное, что можно придумать.
-Значит, на том и остановимся, - кивнул Родион. – Я звоню к тебе домой. Если твоя мама не ответит, то по автоответчику договорюсь, чтобы она обязательно ждала моего звонка в условленное время. Остаётся одна проблема: как умудриться хотя бы первый раз позвонить ей с чужого телефона?
-Это ещё зачем? – удивилась Оксана.
-На всякий случай. Бережённого Бог бережёт. Желательно, чтобы вообще человек не был в курсе всех событий, связанных с тобой.
Родион задумчиво потёр висок и отошел к входной двери. Видно было, что какое-то обстоятельство сильно гнетёт его.
-Скоро Глеб может прийти? – вздыхая, спросила Оксана.
-Да, - ответил охранник, заглядывая в коридор. – Впрочем, он из такого типа людей, которые не любят сунуть свой нос почём зря. Вывел женщин в туалет, а теперь, наверное, чай мутит.
-Что делает?
-Чай мутит. Одним словом чифирем балуется, то есть крепким чаем… Вот бы с его мобильника позвонить, - задумчиво произнёс охранник. – В этом случае, если номер телефона «засветится», то наверняка на Глеба все молнии ударят.
-Родион… - Оксана оторопела от внезапно появившейся неприятной догадки.
-Слушаю тебя, - откликнулся он и, повернувшись к девушке, обнаружил, что та, смертельно бледная, глядит на него и жутко улыбается. – Что случилось?
-Родион… Я… - нерешительно лепетала Оксана, медленно пятясь вглубь душа, словно пытаясь удалиться от надвигавшейся опасности. – У меня возникла мысль, - странным протяжным голосом вымолвила она.
-Что тебя пугает? – удивился Родион внезапной перемене настроения возлюбленной.
-Я подумала. Если эта операция является секретной, если немногие люди были посвящены в подробности… то откуда ты знаешь всё?
Громом средь ясного неба явились эти слова для охранника. Он вдруг смутился, нервно теребя пальцы.
-Ты не молчи, Родион, - настаивала Оксана, – и смотри мне в глаза. Повторяю: откуда ты знаешь все мелочи похищения? Я слушаю, Родион.
-Дело в том, - нерешительно начал охранник, - что я являлся тем человеком, которого якобы сбил Алексей. То есть, конечно,  он сбил меня, но это было представление… работа. Меня посчитали достаточно ловким и умелым для такой роли. Да вот… - Родион кисло улыбнулся, дотронувшись до пластыря. – Немного неудачно приземлился. Я был раньше спортсменом… Решили, что…
-Более ловкий, умелый…смелый, - по-прежнему бледная, Оксана с ехидством окончила его глупое бормотание. – Значит, ты участвовал в моём похищении, будучи отнюдь не посторонним свидетелем событий, а самым непосредственным исполнителем? Как же ты мог пойти на такое преступление? – с упрёком спросила девушка, глотая слёзы обиды и разочарования. – Ведь это предательство в отношении ко мне!
-Какое предательство? Я не был знаком с тобой, - вяло оправдывался Родион, чувствуя, как начинает краснеть. – Ты говоришь глупость. Посуди сама! Мне сказали: делай то, делай это… Что я мог предпринять в создавшейся ситуации? Главное: если не я, то другой бы выступил в роли потерпевшего. Всё равно ты оказалась бы здесь. Однако, кроме меня, тебе в нынешнем  положении никто не поможет. Это я констатирую факт.
-Ясное дело, - смягчилась Оксана, потупив взор, - но пойми! – так тяжело осознавать, что твой возлюбленный – участник гнусных и мерзких преступлений.
-Понимаю, конечно. Однако отбрось тяжёлые мысли, нам предстоит очень важное дело. Я постараюсь искупить свою вину.
С этими словами Родион подошёл к девушке, но она замахала руками.
-Извини. Не следует тебе подходить. Дай мне опомниться.
-Хорошо, но я хотел тебя утешить, - с ноткой обиды сказал Родион.
Создавшееся минутное молчание нарушила здоровенная муха, неожиданно влетевшая в душевую. Громко жужжа, она принялась накручивать круги вокруг охранника, пока не пристроилась у него на плече. Оксане показалось это забавным, и она, одаривая мужчину благосклонной улыбкой, заметила:
-Вот кто тебе не подвластен. Тварь, а свободно перемещается куда ей надо.
Родион согнал насекомое с полюбившегося аэродрома и усмехнулся. Он скользнул по девушке взглядом и, задержавшись на её губах, мысленно подметил, что ему чрезвычайно хочется поцеловать их, что они, помимо своей красоты, необычайно мягкие и податливые.
По-видимому, Оксана угадала намерение Родиона, поэтому вначале стыдливо отвела взгляд, а затем и вовсе повернулась спиной к нему.
«А ведь когда она сыпала упрёками, то назвала возлюбленным. Значит, не лукавит, что полюбила меня, - подумал Родион, приближаясь к девушке. – Какая страсть, какое желание пробудилось у меня сейчас! Такого я не испытывал ещё ни разу на службе у Фруктова… и это несмотря на строжайшую и жёсткую дисциплину, которая царит в «страшном доме».
-Я надеюсь, что ты простила меня? – спросил он.
Оксана услышала в голосе Родиона не столько застенчивое извинение, сколько непоколебимую решительность. Она, естественно, угадывала намерение мужчины и внутренне вся сжалась.
-Ты простила меня? – повторил Родион.
Он вплотную подошёл к девушке. Ему с непреодолимой силой желалось дотронуться до её волос, шеи, заглянуть в милые, бирюзового цвета глаза.
-Конечно, простила, - выдохнула Оксана, дрожа всем телом, и кивнула головой.
Прядь её волос коснулась его щеки. На миг в упоённости Родион прикрыл веки, страсть кипела в нём, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Он осторожно взял девушку за плечи и, не перенеся соблазна, слегка дунул в не прикрытое волосами ушко. Такой приём явно парализовал Оксану. Она окончательно застыла, затаив дыхание, а её мысли разлетелись. Ей даже показалось, что в душевой не осталось воздуха и нечем дышать. С трудом сглотнув слюну, Оксана поняла, что она желает повернуться лицом к Родиону, но мучительная стыдливость мешала сделать этот шаг. Девушке почему-то хотелось отвлечь возлюбленного какой-нибудь остроумной репликой, но вся та же застенчивость, настигшая её в неподходящий момент, не давала возможности мыслить.
-Я хочу… - старалась всё-таки Оксана сказать какую-то шутку и повернула голову в сторону Родиона; однако взгляд, полный вожделения и желания, заставил её запнуться.
Оксана вновь отвела глаза и потёрла хрупкими и нежными своими пальчиками напряжённые мышцы шеи. Родион оказался не в силах устоять от соблазна поцеловать белую и вдруг оголившуюся шейку возлюбленной. Томно прикрыв глаза, он прильнул губами к этому нежному участку тела.
Легкий стон удовольствия издала Оксана и неспешно повернулась к Родиону; однако, так и не сумев заставить себя поднять на него взгляд.
-Ты хочешь?.. – с трудом оставив приятное занятие, промолвил он, стремясь встретиться с глазами девушки, чтобы прочесть утвердительный ответ.
-Нет-нет! Я не то хотела сказать, - запротестовала Оксана.
-Тогда что?..
-Я… я… - запиналась девушка.
-Ты ничего не говори, молчи… молчи, - шептал Родион, словно убаюкивал младенца.
-Нет…нельзя… нас могут заметить, - желала девушка погасить пламя страсти.
Родион перевёл взгляд с девичьего растерянного лица на грудь. Он мысленно расстёгивал пуговицы на её простой мужской рубашке. Наблюдая волнение возлюбленной, его глаза на минуту потеплели. Но только на минуту… Затем пальцы начали поглаживать то место на шее, которое она некогда растирала, а он лобызал вслед за нею, даруя секунды блаженства и себе и Оксане. От прикосновений Родиона у девушки отчаянно затрепетало сердце; она явственно ощутила жар на своём лице.
«Не понимаю, что происходит? Что это – дружеские жесты? Нет, чепуха. Друзья не ведут себя таким образом. К тому же его слова носят отнюдь не дружественный характер, а намёк на нечто более значимое, серьёзное, чувственное», - подумала Оксана и решилась-таки посмотреть в глаза мужчине.
Увидев их, у девушки больше не возникло сомнений…
Какую неистовую страсть, какое жгучее влечение можно был прочесть в глазах Родиона! Они, пылающие и в то же время ласковые, находились близко и медленно продолжали приближаться. Оксана ощутила, как пальцы охранника перестали ублажать шею и всё теснее стали приближать её голову к его голове. От волнения девушка уже не соображала, то ли он тянется к ней, то ли она к нему. Кровь клокотала у неё в ушах, мозг безнадёжно отказывался работать. Оксана посмотрела на губы Родиона – жадные, решительные – и с невероятной силой возжаждала почувствовать их. Веки девушки мелко задрожали и, наконец, сомкнулись…
-Родион! Родион!
Внезапный голос Глеба вернул парочку влюблённых с небес на землю. Родион слегка оттолкнул Оксану от себя и крикнул в ответ:
-Здесь я, Глеб.
-Иди сюда. Дело имеется, - звал к себе напарник.
-Быстренько смочи голову. Сегодня мы больше, наверное, не пообщаемся. Короче говоря, сегодня-завтра я  придумаю что-нибудь насчёт звонка. Одним словом – жди, - зашептал Родион, глядя на оцепеневшую Оксану.
-Сколько можно мыться? – вновь послышалась недовольная реплика Глеба, которому, судя по мажору голоса, оставались считанные секунды, чтобы войти в душевую.
-Бего-ом, бегом голову мочить, - тихо, но резко скомандовал Родион Оксане, которая по-прежнему стояла на месте и изумлённо хлопала ресницами.
В груди мужчины, от предчувствия краха и безысходности, сердце стучало, словно кузнечный молот. Ещё пару мгновений, и Глеб войдёт. Тогда катастрофа! Тогда моментом все замыслы сольются в помойную яму.
-Скоро ты или нет?! – взревел Родион, и в тот же миг, когда его напарник вот-вот должен был пересечь порог душевой, крепко и грубо схватил Оксану за шею.
-Ох!.. – едва успела выдохнуть девушка, как почувствовала, что ноги оторвались от пола, а после очередного движения возлюбленного и вовсе она оказалась отброшенной в угол душевой кабины.
В два шага Родион очутился возле Оксаны и включил воду. Холодный дождик привёл несчастную в чувство, и она сделала попытку встать.
-Заждался я тебя, - пробубнил с недовольством вошедший Глеб. Заглянув в угол душевой кабины, где под колючими струйками отчаянно барахталась девушка, пробовавшая удержать равновесие на скользком полу, он удивлённо спросил: - Это что за цирк на льду?
-До невозможности стеснительная, - взялся Родион спасать  положение. – То прокладки ей подай, то копошилась у себя под юбкой. А затем и вовсе под душ вошла одетой.
От сказанного, несмотря на быстро продрогшее тело, Оксана умудрилась залиться стыдливым багрянцем. Всё она могла понять: грубый бросок от Родиона; последовавший за броском холодный душ; снисходительный, но полный презрения разговорный тон возлюбленного… Однако ложь про прокладки и прочие неприятно озвученные мелочи – это уже слишком для прощения.
-Слушай, - вполне с серьёзной интонацией говорил Глеб. – Тебе не кажется странным поведение этой замухрышки?
Родион, не зная, что хотел высказать этим замечанием напарник, на мгновение замер.
«Неужели у него возникли какие-то догадки? Тогда мы пропали», - подумал он, но вслух нарочито беспечным голосом поспешил перевести разговор на другую тему, при этом брезгливо сморщив нос и сдвинув брови.
-А что здесь особенного? Второй день без мамки… без прокладок. Ломается, как девочка. Этого не могу, того не могу. Не обращай внимания, Глеб.
-Я… - что-то хотела Оксана сказать в своё оправдание, но, увидев нацеленные, сдобренные сочувственной теплотой глаза Родиона, осеклась.
«Наверное, ему действительно необходимо сейчас разговаривать про меня и при мне подобным образом; иначе вся наша затеянная комбинация прогорит. Сама виновата: стояла зачарованная от любви, ничего не соображая, - подумала девушка, ратуя за то, чтобы Глеб не утруждал себя сомнениями, и тем самым не загубил затею побега. – Ничего, за последнее время многое пришлось пережить. Проглочу и эту обиду».
-Я… я… Ты закрывай кран и марш в конуру, - по-прежнему грубо подстёгивал Родион Оксану.
-Да хрен с ней. Пусть купается в одежде, курица мокрая, - смягчился почему-то Глеб. – Видишь, ёрзает и крутится на месте, словно «голубой» перед зеркалом. Наверное, что-то беспокоит её. – Шутка и сравнение с  «голубым» явно обрадовала не только Глеба, но и Родиона.
-Сколько же можно под дождиком вихляться? Всё, хватит – время! – С этими словами Родион подошёл к крану и перекрыл воду. – Надо же, только холодной водой баловала себя.
-Серьёзно, что ли? – удивлённо вскинул брови Глеб.- Моржиха?
-Врать не буду.
-Ну, знаешь, Родион, ещё вначале я сомневался в её умственных способностях, но  теперь точно знаю – она трахнутая на голову. Я ведь с утра присматривался к ней. Гляжу, - пустился Глеб в дебри рассуждений и фантазий, - а у неё взгляд бесноватый, дебильный. Девка она – а мне жуть…
Родион улыбнулся, словно поддерживая мнение напарника, но на самом деле в мыслях у него было одно: кажется, пронесло, и у этого  чурбана несомненно не хватило смекалки, чтобы раскусить отношения влюблённых.
-…И не просто жуть. Страх, - продолжал Глеб изливать большой поток недалёких мыслей. – Я сразу понял, что у неё с головой не всё в порядке. Смотрит из-подо лба, ходит, словно надела штаны. А теперь сомнений не осталось. Додумалась в одежде душ принимать. Надо передать Александру, чтобы на утреннем обходе сказанул обо всех её странностях. Пусть Абрамов приглядится получше, повнимательнее к этой неваляшке.
«Кажется, переиграли малость», - подумал Родион, произнеся  вслух:
-Делать тебе нечего, Глеб. Её сегодня Абрамов смотрел, ничего особенного не передавал. А может быть, она косит под дурочку? – Родион решил закруглить неприятную тему для разговора, от которого Оксана, мокрая и дрожавшая, с ненавистью глядела на Глеба, правда, прекратив выделывать бесполезные па на влажном полу.
-Кто её знает, может быть, и косит. – Недоверчиво бросая взгляд на девушку, напарник Родиона махнул рукой. – Шут с ней, веди в конуру.
* * *
Явившись в палату «мокрой курицей», своим видом Оксана вызвала живой интерес её обитателей.
-Что с тобой делали? – рассмеялась Аллочка и ткнула пальцем в одежду девушки.
-Под душем мылась, - норовила Оксана отшутиться, понимая, что выдумать что-то более правдоподобное не способна.
-А кто же спинку тёр?
-Глеб загорелся желанием, но моя рубашка не понравилась, а Родион и вовсе не изъявил желания поспособствовать в мытье.
-На, приведи себя в порядок. – Вера подала расческу, слабо улыбаясь. – Скоро на прогулку пойдём.
-Нет, девочки, сегодня проигнорирую. – Оксана, зевнув, крепко потянулась. – Буду спать, спать, спать.
-Отчего ты весёлая такая? Врачей не прошла? – поинтересовалась Аллочка.
-Нет, прошла… А Глеб, кстати, вынес мне вердикт, что я полоумная. Завтра, на утреннем обходе, собирается проафишировать сей факт через Александра.
-Сам дурак -  Глеб-то, - махнула Аллочка рукой. – Если и расскажет Сашке, тот может не доложить  начальству. Главное, чтобы врачи не признали сумасшедшей. Иначе тогда здесь светит только один вариант – «мясо».
-Чёрт с ними. Пусть в мамаши, пусть в проститутки, пусть на  фарш перекрутят. Надо думать, девочки, о хорошем, нужно жить, - засмеявшись, Оксана бросилась на свою кровать, повернувшись лицом к стенке и зашептала: - Нужно жить, нужно жить…
-Ты и впрямь, наверное, не того. – Аллочка покрутила пальцем у виска. – Или случилось что-то важное?
Алла с Верой переглянулись.
-Подозрительно радостная пришла, - шепнула Вера на ухо.
-Вот-вот, - сощурившись, подтвердила Аллочка. Недобрый огонёк блеснул сквозь прорези её серых глаз.
* * *
Оксана выполнила обещание. Она не пошла на прогулку, отказалась от обеда, в чём, хорошо поразмыслив, весьма пожалела. Чтобы не вызвать лишних нареканий со стороны Глеба, она постучала в дверь, намеренно взывая его принести еду обратно. Тот, отворив дверь и глупо окинув взглядом девушку, сочувственно произнёс:
-Сожалею, но все остатки сданы в кухню. – В его словах чувствовалась искренность.
-Мне не объедки, а настоящий ужин нужен, - вздёрнула носиком Оксана.
-Действительно, ненормальная… - сказал охранник и вышел.
-Чего ты телилась? – удивлённо вскинула бровями Аллочка. – То буду кушать, то не буду – такое здесь не проходит. Пора бы зарубить себе на носу некоторые здешние правила.
Оксана промолчала. Она прочувствовала, что с того момента, когда появилась в палате весёлой и мокрой, отношение Аллочки к ней стало таким же, как и утром. Одна лишь разница существовала. Утром Алла ругалась, грозила, а теперь эмоции не выплёскивала. Однако её сосредоточенный вид и мрачное настроение наводили Оксану на мысль, что соседка явно неровно дышит и что-то замышляет.
«Следует быть осторожной, чтобы не навлечь неприятностей, и впредь быть готовой к любым неожиданным действиям со стороны Аллы», - думала девушка, глядя на уставившуюся в потолок беременную.
Так и пролежали в молчании до самого отбоя ко сну. Каждая думала о своём. Только Вера иногда нарушала тишину тяжёлыми вздохами.
«Нет, это не Ахмедовские ласки, - анализировала Оксана происходившее недавно с Родионом. – Это сильнее. Эмоционально сильнее… и приятнее. И действительно тянет на серьёзные отношения. – Девушка мысленно воссоздавала каждое движение Родиона. – Как были похожи и в то же время разнились ласки обоих мужчин. Однако его чувственные поглаживания были намного искреннее и более запоминающиеся», - Оксана вспоминала их с наслаждением, и от мыслей выступили мурашки.
Никогда прежде ей не случалось испытывать подобных ощущений, особенно когда Родион положил ладонь на её шею. Конечно, Оксане не доводилось прежде целоваться с лицами противоположного пола (угреватые юнцы не прельщали к действиям), однако, наверное, это к лучшему. Ведь какой трепет блаженного удовольствия охватил её лишь от одних прикосновений Родионовых теплых пальцев на её коже. Разве смог бы подарить подобное зелёный прыщавый мальчишка. Ни-ко-гда! И дело, оказывается, не в том, сколько времени, где и какое место ласкал Родион. Ведь, по большому счёту, он ограничился только шеей… Но как он сделал это! Сколько наслаждения принесли Оксане такие ласки любимого… любимого человека. Что может быть более приятное?
Здесь пришли на память ощущения, полученные после массирования интимных частей тела, полученные от Ахмеда и, в особенности, от «удивлённого». Как грубо, цинично и противно!
Стыдливым жаром охватило её лицо. Но она быстро переключилась на Родиона и, томно закатывая глаза, могла лишь грезить и догадываться, что она испытала бы, если бы похожие манипуляции совершил её любимый человек. Пожалуй, эти ощущения были бы сильнее, чем те, в душевой. Конечно, Родион заключил её в свои объятия, ласкал, целовал… но ведь он, похоже, не собирается останавливаться на достигнутом... С замиранием сердца думала девушка, что именно могло бы произойти, если бы Родиона не остановил голос Глеба.
От таких мечтаний её большие бирюзовые глаза смотрели невидящим взглядом на плакаты и фотографии… смотрели растерянно и печально.
«А вдруг это вовсе не любовь – открытая, сильная, безрассудная и искренняя? Вдруг я приняла за любовь просто-напросто обычное влечение мужчины к женщине. Тогда это уже физиология, мишура, животный инстинкт», - внезапно с болью в душе рассудила Оксана, у неё по щекам пробежали слёзы, затуманив вначале бирюзовый чистый цвет прелестных глазок.
Постепенно впадая в другие грёзы, в призрачные и бесконтрольные видения сна – девушка так и не разобралась до конца в противоречивых собственных мыслях…
Ей пригрезилось, как Родион, весь в белом одеянии, трепетно, словно нечто хрупкое, хрустальное, берёт её за подбородок, наклоняется и чувственно целует; а затем, ощутив ответное желаемое движение губ, крепко обнимает в порыве страсти…
Прошёл второй день пленения…
8 глава
Другого плана события разворачивались в этот день для Ларисы Павловны. Как и в предыдущие сутки, она пришла к боссу раньше обычного. Естественно, она таила некоторую надежду и таила мечту, что наконец-то устои, которые создал Василий Иванович Фруктов, будут немного изменены.
И действительно, вопреки годовым традициям, Фруктов начал приём в собственном, помпезно обставленном кабинете, первой приглашая для отчёта Ларису Павловну.
Конечно, в душе Марабу вспыхнуло ликование. Перед входом в шефский кабинет, она миновала Мурзоева, не забывая при этом скользнуть на него взглядом, однако у  кавказца (или азиата) ни единый мускул на лице не выказал хотя бы малейшего недовольства. Хмеля, в свою очередь, Лариса не удостоила своего внимания – и так была ясна его реакция на происходящее; а лишний раз бередить рану, пусть даже беззубому зверю, и смотреть на его физиономию, на которой читались только неприкрытые зависть и ненависть… Нет! Нет! Зачем?! Всё равно она выше его по рангу, и спустя некоторое время (Лариса не решила пока, каким образом) обязательно достигнет своего желания: убрать Хмеля во что бы то ни стало и поставить на нём крест.
-Здравствуйте, Василий Иванович, - поприветствовала Марабу уважаемого босса и без приглашения присела на стул, стоявший ближе всего к шефу.
-Здравствуйте, Лариса, - соблюдая приличие, ответил Фруктов. – Рассказывай, как прошёл вчерашний день?.. Как тяжелы оказались для тебя новые обязанности?
-Извините, Василий Иванович, - решилась Марабу на дерзость, заранее приготовив домашнюю заготовку на случай, если ей придётся войти к боссу перед Мурзоевым, - я сегодня слегка удивлена…
-В чем дело?
-Вы сегодня вызвали вначале меня. Раньше очередь начиналась с Ахмеда.
-И поэтому ты удивлена?.. После вчерашних событий и разговора?.. Но приятно удивилась – так ведь? – Фруктов посмотрел Ларисе в глаза.
-Я… - смутилась женщина. – Я действительно немного польщена, но хотела спросить о другом.
«Ах, лукавая», - про себя отметил Василий Иванович, но вслух с расположением произнёс:
-Спрашивай, Лариса, я само внимание. У нас теперь – заметь! – никаких секретов не существует. Вчера я поведал тебе последнюю тайну.
«Так уж и последнюю! Нашёл тайну, о которой знает два десятка человек», - отметила Марабу, однако «благодаря» реплике шефа нужно выходить из положения и придумать это «другое», о котором я якобы собиралась спросить.
-Дело в том, что, войдя сегодня к вам, я испытывала неловкость. – Марабу решила на ходу поменять тему для разговора.
-Вот это интересно, - искренне, но сдержанно удивился Фруктов. – Но не я же виной тому, правда? Я не наказывал тебя… пока что. И вовсе не гадкая рептилия, а человек перед тобой. Да и интимных встреч у нас не было… и не будет. Откуда и почему такая неуверенность?
-Конечно, не вы виной… - поторопилась сказать Лариса. – Впрочем, вы – отчасти.
-И что же я совершил такого постыдного?
-Ничего! Боже упаси, - оправдывалась женщина. – Мне неловко  говорить… просить, но, Василий Иванович, не могли бы вы вызывать Вадима Хмельницкого для приёма на часик-второй попозже. Он всё равно долго ожидает своей очереди под дверью.
На такую просьбу Фруктов не рассчитывал. Она казалась откровенной дерзостью из уст Ларисы; ведь ему ни разу не приходилось выслушивать упрёк в недостатках собственной работы. Да, именно упрёк, а не просьба, доносился из слов приближённой.
«Вот это номер. На второй день после назначения она собирается ломать сложившиеся традиции, - подумал Василий Иванович. – С огнём решила играть. А ведь осознанно делает такой шаг. Получается, раньше сама могла весьма долго ждать под дверью моего кабинета, а теперь… Месть за то, что был любовником? Но если бы он не был им, то и ты не сидела бы здесь. Или что-то иное кроется за видимым желанием реваншизма?»
-Исключено, Лариса; нет никакой гарантии, что завтра у меня с Вадимом будут намного более важные дела, однако тогда тебе придётся коротать часок-другой, - не меняя интонации, спокойно произнёс Фруктов.
«Зачем только я вздумала поиграть с шефом в прятки? Кажется, могу доиграться, если уже не доигралась», - с досадой подумала Лариса.
-Конечно, конечно вам виднее, - пошла она на попятную. – А вообще, вчера день выдался напряжённый. В доверенном мне доме оказалось намного больше работы, чем я ожидала, - улыбнулась Лариса Павловна, наконец-то удосуживаясь ответить на заданные в начале встречи вопросы, и тем самым окончательно уклоняясь от не понравившейся Фруктову темы. – Однако я очень благодарна вам, что доверили такие важные  и сложные дела. Я постараюсь не подвести.
«Одумалась и пробует задобрить меня. Хорошо, на первый раз прощу, Лариса Павловна, - но только на первый…» - мысленно предупредил Фруктов.
-Значит, судя по твоему настроению, работа понравилась?
-Несомненно, Василий Иванович. Я применю свои лучшие качества, чтобы вы ни на йоту не подвергали сомнению правильность моего назначения, - лебезила Марабу, что ранее за ней не замечалось; поведение подчинённой неприятно озадачило шефа.
«Зачирикалась птичка. Напрасно всё-таки  поторопился приближать её к своим делам… А впрочем, не слишком ли мнительным я сегодня являюсь? Следует отмести все сомнения и навязчивые думы, пора работать», - внутренне подбадривал себя Фруктов.
-Поверь, Лариса, твои слова радуют меня, - лукавил босс. – Но у нас намечается очень напряжённый график работы. Давай отбросим взаимные комплименты. К делу. Записывай.
Марабу уже хотела сама быстрее прекратить этот неудавшийся разговор, в ходе которого она, безусловно, дала Фруктову повод для нехороших размышлений. Лариса как можно спокойнее и сдержаннее извлекла из сумочки электронную записную книжку и, приложив максимум усилий, прямо посмотрела шефу в глаза.
-Я слушаю вас, Василий Иванович, - с готовностью произнесла она.
-Предстоит, так сказать, твоё первое боевое крещение, - начал Фруктов, открывая пред собою папку. – Во-первых, получен очень выгодный заказ из Татарии. Один косметический салон просит сроком в два дня подыскать для них пять человек. Существует, правда, небольшая проблема: среди выбранных должен быть один мужчина, причём обязательно с первой группой крови и положительным резусом. Группа крови распространенная, но у нас, как ты видела вчера, мужчин вообще нет среди пациентов, чтобы избежать ненужных хлопот из-за них. Нужно сказать, заказчик не требует обязательного выполнения их условий: то есть, если не удастся найти мужчину, будем отправлять только  четверых женщин. Кстати, все наши пациентки обязаны быть здоровыми на сто процентов. Сегодня я вызвал Керстена и Абрамова – побеседую с ними. Что касается сделки, то твои, Лариса, обязанности сводятся к тому: выбрать женщин для отправки (если врачи отклонят кого-то, срочно найти замену); подсуетиться и найти пятого (это целиком твоя проблема). Кажется, по первому вопросу разобрались. Завтра доложить, какова готовность – и вкратце осветить обстановку.
Лариса, исправно набиравшая информацию, на минуту оторвалась от своего занятия.
-Василий Иванович, вчера я немного ознакомилась с положением дел в отделениях. От увиденного в доме остался тяжёлый осадок в душе. А теперь возникла мысль, что из «мяса» мы можем не найти четырёх исключительно здоровых женщин. Подростки на всякий случай подойдут? И ещё хотела отметить, что мужчину нужно искать сегодня, чтобы завтра досконально его обследовать. Но немного сомневаюсь, что спонтанно не удастся совершить какую-нибудь операцию, - сетовала Марабу.
-Ну, Лариса Павловна, не наводи тоску, не рисуй всё в мрачных тонах.
-Извините, но я констатирую факты, - по-деловому сказала женщина.
-Послушай меня ещё раз внимательно. Такие мероприятия являются обычными, как, например, утренний обход, а не сложными настоящими делами, похожими на похищение Оксаны. Я ведь предупреждал, что работы будет много, в том числе и умственной; а у тебя позиция человека, которому всё подай, принеси, разжуй. Нельзя так, Лариса, требуется включать мозги. Я знаю, что ты не нытик, и операцию по пленению Оксаны провела блестящим образом. Что касается сегодняшних вопросов, то подростков до семнадцати лет исключи. Если не найдёте четырёх человек из «мяса», тогда выбирай среди «путан». А по поводу мужчины тебе нужно думать, думать, думать… Но быстро думать. Учитывай, что у тебя мало времени. У мужчины к тому же должно быть абсолютное здоровье. Сердце, почки, печень – всё в норме. Я говорил, что заказ на мужчину не считается обязательным. Однако… однако требуется поддерживать престиж фирмы. Поэтому все помыслы о нём. Кстати, не забывай, что, кроме нашей репутации, важны ещё и деньги, ради которых мы, в сущности, работаем.
-Что смогу, то сделаю, - отчеканила Лариса.
-Экая бравада! Ты, милая, по-моему, набиваешь себе цену. То женщин у тебя подходящих нет, то крупные проблемы возникают для поиска пациента. Плохое наследие от Мурзоева? Ты хочешь это выделить? – напрямую, лоб в лоб спросил Фруктов, пронзительно поглядев на Марабу.
«Чертовщина какая-то! – в мыслях выругалась Лариса, ёжась от неприятного шефского взгляда; она явно была обескуражена и подавлена прямолинейностью Фруктова. – Что у него не спросишь, всё плохо. Постоянно попадаю в какие-то капканы. Вот лис старый! Вначале привлёк к сложной работе, а на второй день начинает затирать… А может быть, это проверка, может, тактика существует у него? Эх, влипла! И главное, помощи искать не у кого. Посоветоваться с Мурзоевым? Нет, тогда точно «пишите письма мелким почерком». Расскажет обо мне Фруктову, а тот отстранит по причине: несостоятельность решать большие задачи».
-Я никаких претензий к работе Ахмеда не имею, - как можно твёрже проговорила Лариса. – Ваших указаний по поводу комплектования отделений я не знаю…
-А я не давал никаких указаний. Ахмед самостоятельно занимался вопросами комплектования.
-Тогда, как мне кажется, можно тему прекратить. Сами посудите: каждый человек делает одну работу непохожими методами…
-Надеюсь, что твои методы окажутся более эффективными, и в следующий раз задавать подобных вопросов не будешь.
-Несомненно. Спишите сегодняшние глупости, которые я сказала или ещё скажу, на неопытность в предстоящих новых делах. Обещаю, что последующие операции будут проходить без различных трудностей для вас.
Позиция, высказанная Ларисой Павловной, весьма порадовала Фруктова, начинавшего к этому моменту горячиться в душе.
-Верю, Лариса, - смягчился Василий Иванович; но тут его ждала новая неприятность.
-Ещё хотела поговорить насчёт нового охранника – Дмитрия. Он контролирует «невест», но за первый, вчерашний, отработанный день на него посыпалась уйма жалоб. Похоже, он не способен входить в контакты с людьми. Можно ли его заменить на кого-нибудь из охраны «мяса», например? Или вообще выдворить? – то ли жаловалась, то ли советовалась Марабу.
После минутного молчания Фруктов закурил и сказал:
-Понаблюдай за ним ещё две смены. Если изменений не произойдёт, тогда вернёмся к этому вопрос.
-А нельзя ли мне подобрать себе помощника? – ввернула Лариса.
Такой наглости Василий Иванович не ожидал.
-То, я гляжу, у тебя нелады с Вадимом, то нанять ещё кого-то желаешь. Не много ли запросов, Лариса? – Предельных сил понадобилось ему, чтобы не нахамить подчинённой.
-У меня с Вадимом… - начала говорить Марабу, но была прервана.
-Я всё знаю, что было у тебя с ним.
-Считайте, что последней просьбы я не произносила, - поторопилась Лариса закрыть тему, ещё раз отмечая, что сегодня договариваться с боссом бесполезно.
-Отлично. Тогда ещё одно задание. Помимо косметического салона из Татарии, про который мы с тобой объяснились, вчера у меня достигнута была устная договорённость с одним турецким брачным агентством. Им необходимы женщины для борделей – человек восемь - десять. Сроки не оговаривались, но недели тебе будет достаточно. Особо выдели блондинок, если они имеются у тебя. – Фруктов специально выделил «у тебя». – Сама понимаешь, блондинки выше котируются, поэтому пойдут отдельной ценой… Кстати, намечается ещё одно дельце, так что места в отделении пустовать не должны.
-Разрешите тогда зарегистрировать «липовую» фирму. На время. Дадим объявление: требуются, мол, девушки на работу за границей. Сами придут. И выбор богат. И деньги тратить не нужно, - предложила Лариса Павловна, пытаясь проявить инициативу.
-В данной ситуации можно рискнуть, - рассудил Василий Иванович. – Но регистрацию делай в городе «В». От наших мест подальше. Авторитет, который наблюдает город, слабенький, контролирует мелочишку. Пока он сунется, мы успеем замести следы.
Фруктов улыбнулся, вспоминая, как ловко он «кинул» того авторитета Слона на приличное количество тысяч долларов: продал дешёвый бензин вместо дорогого. Слон, когда прояснилась халтура, пытался наехать на Фруктова, но в итоге дело удалось замазать.
-Я подумала, что директором фирмы можно нанять местного человека. Предложим какому-нибудь юнцу должность, а он пусть расхлёбывается потом.
-Это идея – про юнца. Им, молодым, лишь бы должность звучала и секретарша подходящая… Не забудь, что секретарша должна быть из наших людей.
-Учту. Записываю, - сказала Лариса, с удовлетворением отмечая, что Фруктов стал сговорчивее.
-Ещё возьми на заметку такой совет: фирмами такого типа не увлекайся. Девчонки всё-таки выезжают из семей, а у нас бизнес тайный и, вдобавок ко всему, работаем с бездомными. Одно дело уводить их с дискотеки, а другое – они приходят в контору. Проездные за наш счёт и содержание девушек у нас – это выгоднее, чем вкладывать деньги в фирму… И намного безопаснее последствия. Наших пациенток или не знают где искать, а если ищут, то в других районах, или вовсе не ищут. Но с предстоящей запаркой можешь проработать вариант с фирмой.
Фруктов закрыл папку, давая понять, что на сегодня задания исчерпаны.
-Я свободна? – записав информацию и советы, спросила Лариса Павловна.
-Да. Завтрашнее утро, я надеюсь, принесёт некоторые всходы. Иди, думай, действуй…
* * *

Марабу вышла из кабинета в отвратительном расположении духа. Сегодня она предстала несмышлёнышем, глупой девчонкой. Такого позора перед Фруктовым она до сих пор не испытывала.
«Как я счастлива, что моральное избиение окончено, - думала она, садясь в свой автомобиль. – Следует где-нибудь отдохнуть часок, развеяться. От колючих взглядов босса у меня словно иголки воткнуты в мозги. Ах, как болит голова!»
-Куда? – профессионально спросил личный водитель.
-Подожди, минуту, Тимоша. Дай отдышаться. У меня сейчас ощущение, как будто я пробежала марафон.… Впрочем, что я жалуюсь тебе? Твоё дело лёгкое. Крути баранку – а остальное пусть горит ярким пламенем.
Лариса в изнеможении откинулась в сиденье, прикрыла глаза и почувствовала, что хочется плакать. Нет, не плакать, а рыдать.… Навзрыд! Но нельзя показывать женскую слабость при мужчине, даже если это плюгавенький Тимоша, от вида которого можно только угорать от смеха.… И зачем она взяла его в своё время к себе на работу?.. А вообще, думала Лариса Павловна, а способна ли она плакать? Как давно ей не приходилось плачем изливать тяжёлые минуты жизни; не говоря про плач от смеха. Все последние пару лет она только и делала, что старалась положительные и отрицательные эмоции от перипетий жизни держать в себе, не показывать никому, не выплёскивать. И главное: ей это удавалось по полной программе…
Однако сегодня – предел, сегодня ей нужна разрядка. Эмоции её переполняли…
-Домой, Тимоша, - приказала Лариса Павловна.
                * * *
 Всю дорогу Ларису давили непонятные ощущения. Остановившись возле её дома, Тимоша посмотрел на начальницу и робко заметил:
-Лариса Павловна, мы приехали.
-Что ты сказал? – вздрогнула женщина, которую поездка начала убаюкивать и расслаблять.
-Дом ваш. Приехали, - повторил водитель, а затем участливо спросил: - Вам сегодня плохо? Работа?
-Очень плохо, Тимоша, очень плохо, - уже не думая, что подчинённый видит её слабость, вздыхала Лариса.
-Обругало начальство? – посочувствовал плюгавенький; но этим только навлёк на себя неприятности.
-Какое твоё дело?! – рявкнула неожиданно Марабу, наконец, понимая, что именно является виной паршивого ощущения. – И что это я расхныкалась?! – ещё свирепее крикнула она. – Тима, на тебе деньги, бери… бери бутылку водки, самой паршивой и дешёвой - и ко мне. Дуй быстрее, чего пялишься, урод? – сверкнула взглядом Марабу, замечая нерешительность Тимофея, и бросила в него купюру зеленоватого цвета.
-К вам? – удивился водитель, подбирая деньги.
-Я не ясно выразилась?! – В гневе Лариса треснула подчинённому оплеуху, что ранее не случалось. – За водкой пошел, поганец! Затем ко мне, быдло! А потом будем вспоминать мою молодость; понял, хлюпик?!
Обескураженный диким поведением Марабу, Тимоша струхнул не на шутку, открыл дверцу и, пятясь, вылез из автомобиля.
-Одну минуту, одну минуту, - мямлил водитель.
-Пшёл, пшёл быстро! –  белугой ревела  Лариса.
Лишь когда она увидела шустро удалявшуюся фигуру Тимоши, лишь тогда немного пришла в себя. Неспешно покинув машину, она побрела к подъезду.
Вскоре она уже дожидалась Тимофея в квартире, небрежно устроившись в кресле. Водитель, впрочем, не заставил себя долго ждать. Через пару минут послышался робкий стук в дверь.
-Какой идиот, - выдохнула Лариса и громко сказала: - Открыто!
Тимоша, боясь, как нашаливший мальчонка, вошёл в зал, где находилась начальница. Он, конечно, бывал ранее в Ларисиной квартире; но тогда она была сурова, строга, но не в гневе.
-Принёс… «Русскую»… Производство деревни «Х»… Дешёвка, как вы велели, Лариса Павловна, - смущённо заблеял Тимоша, протягивая бутылку.
-Отлично, - резко вскочила женщина с кресла. – Я на пару минут в душевую. Ты зайди в кухню, возьми из холодильника, что посчитаешь нужным под водку, и состряпай пару закусок. Короче говоря… когда я выйду, у тебя должен быть накрыт и сервирован стол. Действуй, мой Ромео.
                * * *
-Ну-ну, готово? – бодро спросила Лариса, выйдя из душевой в белом атласном мини-халатике.
По-прежнему не преодолев стеснительности, Тимофей стоял возле столика, на котором возвышалась «Русская» и на тарелочке была разложена всякая снедь.
-Как будто…
-Молчать! За дело! – энергично взмахнув рукой, прокричала Марабу. – Открывай, наливай. Будем гудеть!
Тимоша откупорил бутылку, налил в одну рюмку водки и неспешно отдалился от стола.
-Не-ет, браток, так не выйдет. Наливай себе, - приказала начальница, взяв наполненную рюмку и кусочек ветчины.
-За рулём же я, - растерянно противился водитель.
-Брось руль! Я вызову другого шофёра. Наливай!!! – грозно повторила она.
Несчастному ничего не оставалось делать, как повиноваться.
-Давай, подчинённый мой Тимоша, - провозгласила Лариса, - выпьем за любовь – бесшабашную, отчаянную, необдуманную! За такую любовь, которой можно насладиться спонтанно, а затем забыть… Всё забыть, словно ничего и не происходило. А ещё выпить за осуществление наших желаний и грёз… Поехали!!!
Выпив по рюмке, Лариса Павловна, закусывая, показала жестом, чтобы Тимофей повторил действие. Второго тоста не последовало. Марабу только воскликнула: «Дёрнем!» – и пара осушила рюмочки во второй раз.
-Бог любит троицу, как говорили наши предки. – Лариса почувствовала, как внутри организма стало теплеть, а из головы вымываться мрачные прежние мысли, на место которых возникали весёлые, беззаботные, никчёмные мыслишки.
После третьего подхода Марабу не закусила. Она посмотрела на Тимошу взглядом, полным вожделения и безрассудной страсти. Водитель, у которого от такого созерцания душа ушла в пятки, а колбаса застряла в глотке, медленно стал пятиться к прихожей.
-Куда ты, кролик мой? – прошипела Лариса. – Проглоти кусок, иначе подавишься; да и смотреть на тебя тошно.
Марабу подошла к оторопевшему водителю, резкими нервными движениями освободила его от рубашки, майки и брюк.
-Что млеешь, дохлячёк? Так и будешь стоять, как истукан? – брезгливо спросила она, сверля пронизывающим взглядом вконец оробевшего Тиму. Казалось, три рюмки так и не развязали ему ни языка, ни рук, ни... - Долго ты будешь стоять, чурбан безмолвный?
Марабу скинула с себя халат и с диким блеском в глазах рванула со всей силы трусы Тимофея.
Выпитая водка никак не желала влиять на сексуальную способность водителя. Лариса, бросив презрительный взгляд в глаза растерянного бедолаги, нагнулась и принялась мастурбировать вялый придаток смущённого Тимы. Но усилия оказались тщетными. Не помог даже минет, который попробовала сделать безумно рассвирепевшая женщина. Тимоша, закрыв глаза от стыда и боли, прислонился к стене и дрожал всем телом.
Наконец, намаявшись от безрезультатных попыток сделать фаллос хоть немного боеспособным, Марабу прекратила сражение с Тимошиным отростком. Она, глубоко дыша и стоя на коленях, с пренебрежением кисло улыбнулась и неожиданно дёрнула безжизненное мужское достоинство так, что, бешено вытаращив зенки, Тимоша заорал. Лариса сочла, что происшедшее оказалось не только Тимофеевым фиаско, но и её. А злобу нужно было на чём сорвать? Естественно, на объекте и причине поражения и стыда.
«Стала совсем неумехой. Растеряла даже навыки, приобретённые в отношениях с Вадимом», - посетовала Лариса, взглянула на корчившегося от боли водителя и свирепо зарычала:
-Пшёл вон! Пшёл!!!
Тимофей поспешил надеть брюки, накинул рубашку и, на ходу подхватив туфли, выскользнул из зала...
-Стой, падла! Стой! – Голос Марабу заставил его остановиться в коридоре.
Обнажённая Лариса, по-прежнему раскрасневшаяся от бесплодных усилий, необузданной, но не удовлетворённой страсти, а также в порыве чрезвычайного гнева, догнала Тимошу, подошла к нему вплотную и жёстко предупредила:
-Если хотя бы одна душа узнает о сегодняшнем случае, если хотя бы одна подробность, мелочь станет достоянием гласности – ты знаешь, что я с тобой сделаю? Отрежу твою несостоятельную штуковину, заставлю тебя самого сделать ей минет, а затем оболью сиропом и скормлю муравьям. Врубился?
-Я понял, - задрожал от страха сексуальный неудачник. – Ни одного слова никому не скажу. Честное слово, Лариса Павловна. Отпустите меня, ради Бога. Я никому…ничего… - заплакал Тимоша, бледнея на глазах.
-С завтрашнего дня ты уволен. Машину оставь во дворе, ключи отдай сейчас же… А теперь пошёл прочь, дрянь.

                * * *
Эмоции до предела переполняли женщину, но выхода им не было. А ведь предстоял напряжённый день, за который требовалось хотя бы отчасти выполнить распоряжения Фруктова. Мечась голой по квартире, словно сумасшедшая, Марабу по-прежнему не находила покоя и морального упокоения…
Утренний обход!.. Как она могла забыть о своих прямых обязанностях, ведь в любой работе она и славилась тем, что делала всё вовремя, точно. С исполнением работы никогда у неё не возникало проблем, где бы ей ни приходилось трудиться.
И вот срыв! В такой ответственный и необходимый для карьеры момент она получает от своего организма удар в спину. И всему виной мужчины. Сколько лет она жила половой жизнью, столько никогда не испытывала зависимости от этих мерзких волосастых существ со своими побрякушками между ног.
Но сей момент настал! Не вовремя, вопреки её желанию, нутро запротестовало и потребовало мужчину.
«Как корова хочет быка. Его рядом нет, так она бросается на кого попадя, - сравнивала Марабу, наяривая километры по комнатам. – Мужчину, я желаю мужчину! Столько месяцев без секса не могли не сказаться. Подобное должно было когда-нибудь случиться. Но почему сегодня?! Сейчас?!»
Понимая, что дальнейшая беготня ни к какому положительному результату не приведёт, Лариса Павловна подошла к телефону. Позвонив на вахту в страшный дом, она приказала, чтобы к её дому немедленно подъехали трое охранников, находящихся сегодня не на прямом дежурстве за женщинами, но при этом предупредила, чтобы среди них обязательно не было Дмитрия. Положив трубку, Марабу вновь направилась в ванную, чтобы принять холодный душ.
«Всё-таки хоть немного остужусь и приведу себя в порядок. И надо же было такому случиться, что телохранителя сегодня не взяла, а шофёр оказался сущим импотентом. Впрочем, может быть, и хорошо, что с телохранителем не представилось возможности покувыркаться в постели; ведь этот хлюпик будет молчать, а охранник всё равно травил бы байку перед корешками – даже под угрозой смерти. Как же, самой Марабу засадить по самые помидоры, сама Марабу за щёку брала и восхищённо облизывалась…
Ничего! Переживу», - рассуждала Лариса Павловна, стоя под ледяной водой и лязгая от холода зубами…

                * * *
 Благодаря огромной силе воли и чертовскому терпению, благодаря ледяному душу и откровенным слезам, которым она давно дала волю, разогреваясь под одеялом, благодаря успокоительным средствам и сигаретам, выкуренным одна за другой - Лариса предстала  охране, прибывшей к ней,  в полной боевой форме, строгой, как полагается быть начальнику, и обычной для тех, кто знал её. Ни единое движение, ни единый мускул не выдали, что пришлось испытать женщине за прошедшие полчаса.
На работе утренний обход и необходимые указания также прошли без сучка и задоринки. Жёсткое, волевое, непроницаемое лицо казалось ещё сильнее и твёрже обычного. Колеблясь в том, что охранники, присланные к ней, вряд ли подходят для планируемой операции, Марабу созвонилась с Фруктовым. Она попросила, чтобы босс помог подобрать нужных людей. Получив положительный ответ, Лариса, не мешкая, направилась к общему офису.
Прибыв туда, она вошла в специальный кабинет для переговоров, где её ожидали свободные от прямых обязанностей охранники, среди которых, как она решила, нужно было отобрать двоих. Марабу уже знала, каким образом можно было решить задачу Фруктова по поводу мужчины. Заказ обязан быть выполненным – в этом Лариса не сомневалась.
«Нужно думать», - эти слова шефа запали ей в голову.
Лариса должна доказать, что не случайно является достойной преемницей Мурзоева.
-Ребята, сейчас поедем на операцию, - отобрав двоих человек, объясняла она. - Дело сверхсложное, нетрадиционное, работаем днём, поэтому внимание должно быть повышенным. Глядеть в оба, не представляться, оружие не брать, кожу сменить на обычные курточки тёмных тонов, такие, которые носят почти все. С собой иметь клофелин, строительную робу, большой ковёр…
-Извините, где взять ковёр? – Ларису перебил знакомый уже Александр, который вселял доверие женщине и был выбран первым.
-Не надо думать. Я из дома возьму, - вставил второй подельник Ларисы – парень, который был ей симпатичен весьма давно, ещё по «бензину», и которого втайне хотела приблизить к себе (не как мужчину, а как человека острого ума и находчивости)... Отлично, Григорий, - продолжила Марабу. – Итак: клофелин, роба, ковёр… Направляемся в столичный аэропорт…
-Ничего себе! Куда занесёт, - присвистнул Александр.
-Нужна невзрачная машина, типа советских моделей «Жигулей»… «копейка», «зубило», или ещё какая чушь. У кого на сей счёт имеются намётки?
-Без базара. У тестя за десять баксов на сутки отстегну, - деловито произнёс Григорий...
-Очень хорошо. Кстати, Гриша, я хочу в будущем видеть тебя на работе поближе ко мне. Намерение есть, чтобы просить Фруктова для перевода тебя в более сильный, денежный бизнес. Я знаю, что ты мыслишь хорошо, и с фантазией норма, и язык работает только в нужное время. Одно замечание. По фене ботать там нельзя, запрещено, потому как шеф на дух не переносит этих штучек, а общаться с ним по работе придётся. Это совсем не «бензин»… Впрочем, отклонились от дела, - заметила Марабу, одарив присутствующих серьёзной улыбкой, от чего те оказались в восторге: если начальница улыбается, пусть даже таким образом, значит, удача не изменит им.
В приподнятом настроении Александр поинтересовался:
-А кого и сколько будем брать?
-Нужен мужчина.
-Мужчина? – удивлённо промолвил Саша, но рассуждать вслух не стал, так как Григорий был всё-таки в этом деле чужаком.
-Такова воля Фруктова. В общем, - сказала Марабу, поглядев на часы, - встречаемся через час здесь, в этом кабинете. За это время я также переоденусь, закажу номер в гостинице, который нам понадобится, а затем отпущу водителя. На дело поедем втроём, управлять автомобилем будет Александр. Вперёд, ребята, время не терпит промедлений.
Лариса нарочно назначила Александра водителем, так как рангом среди охранников он был всё же повыше. Человек Фруктова должен в обязательном порядке находиться среди участников подобных операций. Как бы ни было, но Григорий пока ещё только бессловесная пешка в игре.
                * * *
Спустя указанный час, в кабинет для переговоров вошли Григорий и Александр. От увиденного они были шокированы, от удивления вытаращили глаза и открыли рты. Оба подельника в невзрачных одеяниях переглянулись.
Первым пришёл в себя и решился спросить Григорий:
-Вы ли это, Лариса Павловна?
-Не похожа? – улыбнулась та.
-Абсолютно.
-Ну и как тебе мой прикид?!
-Извините, но тянете вы на настоящую шалаву.
-Гриша, это и есть моя цель на сегодняшний день.
-Я, конечно, не имею права, чтобы расспрашивать о предстоящей операции, но…
-А ты и не спрашивай, Гриша. Впрочем, какой тут секрет? Я буду живцом, - улыбнулась Лариса Павловна такой очаровательной улыбкой, что охранники вовсе онемели от перевоплощения начальницы.
-Актриса, - восхищённо произнёс Александр спустя минуту, когда к нему вернулся дар речи.
-Не базар, - вторил изумлённый Гриша.
-Тогда к машине. Посмотрим на раритет твоего тестя, - распорядилась Марабу и пошла к выходу.
Неприлично вихляющие бёдра Ларисы Павловны прикрывала кожаная чёрная супермини-юбка, отточенные ножки в ажурных чулочках оканчивались в высоких ботфортах. Тёмно-малиновая, коротенькая, наверное, из блестящего кожзаменителя, усеянная различными металлическими побрякушками, курточка была накинута поверх оранжевой майки с надписью на русском языке «Хочешь?» и рисунком конопатой уродливой девочки из американского мультфильма, слизывающей огромным языком кусок мороженного на палочке. Напульсники на запястьях смотрелись угрожающе, учитывая, что из каждого торчали большие шипы. Однако лицо, а точнее, голова в целом – это приводило мужчин не только в состояние шока, но и было объектом восторга. Причёска «взрыв на макаронной фабрике» была туго повязана банданай со словами «хук!» и нарисованной боксёрской перчаткой, отдалённо напоминавшей головку мужского члена. Яркие до безумия румяна, вызывающего цвета помада и неестественно чёрные метёльчатые ресницы – пожалуй, на этом и можно было бы остановить описание Ларисы Павловны, нарочито вальяжно прошествовавшей меж обескураженных мужчин, при этом, едва не затронув носа одного из них огромным, пластмассовым, дешёвым клипсом.
-Боже, вы, наверное, насмотрелись глупых фильмов! – произнёс Григорий.
-А что-то не так в моей роли? – Марабу вопросительно поглядела на него.
-Как будто так, - прикусил язык охранник, - но чуточку скромнее нужно. Уж больно много на вас нагромождено.
-Сойдёт, - махнула Лариса рукой. - Не век же мне в таком виде ходить! А вообще хорошо, что за ограниченное время на рынке я успела всё это барахлишко прикупить. Впрочем, говорю не для информации, а для оправдания: некоторые вещицы отнюдь не малые деньги стоят, - засмеялась она. – Да, главное, чтобы вас не приметили; а мне пофигу – за один день не примелькаюсь. Кстати, Гриша, возьми эту сумку. - Марабу указала на огромный полиэтиленовый пакет. – Всё-таки на обратном пути надо будет переодеться и привести себя в порядок.
                * * *
Давно Лариса Павловна не была в аэропорту. Почти девчонкой летала она на юг. Воспоминания были настолько туманные и отдалённые, что она, словно ребёнок, зачарованно глядела на красиво отремонтированное здание, на внутреннее его убранство, на повсюду снующих людей.
-Как красиво вы играете, как будто в первый раз увидели аэропорт, - заметил Александр, искоса наблюдая за начальницей. – Какие будут распоряжения, а то мы крутимся, как мухи возле фонаря.
-Да-да, - вспомнив, наконец, для чего они приехали сюда, опомнилась Лариса. – Итак, вы болтайтесь где-нибудь поблизости от меня… Деньги, кстати, у вас имеются? Кофе, водички попить, газетку почитать или мороженое съесть… Нужное дело.
-Обижаете, - пожал плечами Александра.
-И у меня пару рубликов найдётся, - подтвердил Григорий.
-Ладно. – Покопавшись в миниатюрной сумочке, она извлекла каждому по очень порядочной купюре и продолжила: - Я буду искать лоха. Затруднительно, так как действую на авось, потому что человек должен быть с определённой группой крови и с нужным резусом. Не спрашивать же мне, какой у него резус. Впрочем, многие в паспорте делают соответствующие отметки, некоторые носят медальоны или браслеты…- рассуждала Лариса Павловна.
-Извиняюсь, конечно, но у меня совет есть, - перебил её Григорий. – Я не имею права вмешиваться…
-Надоел ты со своим правом, со своими секретами. Что нужно, ты узнал, - рассердилась Марабу. – Если есть толковая мысль – говори, не тяни.
-Я советую присмотреться к военным, Лариса Павловна, - осторожно начал Гриша.
-О! Это идея! – воспарила женщина, рекомендация пришлась ей весьма по душе.
-Вот и говорю. Присмотритесь к ним. Вот их шастает сколько. Главное, не нужно смотреть в паспорта, копаться под майкой в поисках нужного медальона, и рукава засучивать не требуется. У них ведь на куртках все нужные данные. Остаётся вам, Лариса Павловна, выбрать по сердцу…
-Что?! – Марабу гневно вскинула брови.
-Ох, я хотел не то сказать… Вам следует выбрать человека с подходящими данными, а потом… простите, нужна ваша работа – обольстить. Одним словом, актёрское мастерство.
-Молодец, Гриша, дельная рекомендация,- мгновенно смягчилась начальница.- Кстати, когда я подцеплю кого-нибудь, то еду с ним в гостиницу «Н», номер 316. Это вам для информации, вдруг на тестевой колымаге поспевать не сможете, тогда хотя бы адрес точный будете знать. Впрочем, может быть, и лучше, если хвостами следовать не станете. Однако если я не появлюсь в заданное время возле входа в гостиницу, тогда потребуется ваша помощь...
-Нет вопросов, - ответил Александр, играя крепкими мускулами.
-Портье будет предупреждён, что мы идём к вам?
-Нет, город-то не наш, не наша территория. Переоденетесь в робу и пронесёте ковёр ко мне в номер, мол, из магазина заказ.
-Так вы же говорили строительную, вот я и взял старую, замызганную, - удивился Александр.
-Отстали от жизни, - уколоть в свою очередь решила Марабу, памятуя о намёке насчёт проститутки. – Как наряжаются путаны – они знают, а в чём ходят современные рабочие из солидных фирм и магазинов – им неведомо. Хорошо, скажешь, что…придумай, в общем, сам.
-А ковёр зачем? – решился Саша ещё на один вопрос.
-Не в открытую же нашего мужика нести, беспамятного, вот в ковёр и завернём. Номер я оформляю только на себя, поэтому вопрос о посетителе у консьержа или портье не должен возникнуть.
-Я, на всякий случай, легенду могу состряпать, чтобы подозрений не было, - влез в разговор Григорий.
-И что ты собираешься выдумать?
-Понадобится – найду слова, - уклончиво ответил охранник.
-Всё. Хватит лясы точить. Рассыпаемся, а иначе привлечём к себе ненужное внимание… если уже не привлекли, - распорядилась Марабу.
-Кто нас тут мог узреть? – засомневался Александр и тяжёлой походкой пошёл к телевизору, висящему посреди зала.
-И я был таков, - произнёс Григорий, направляясь к газетному лотку.
-Пора и мне действовать, - себя подстегнула Лариса, посмотрела на часы и озабоченно покачала головой.
Вначале Марабу решила посетить зал ожидания.
Чрезвычайная роскошь и суета пассажиров, царившие там, на мгновение ослепили её. Зачарованным взглядом она старалась объять и запомнить всё интересное и красивое.
Однако хорошенькая служащая в униформе, случайно наткнувшаяся на Марабу, приземлила её.
-Что стоишь тут? – с недовольством пискнула девушка, с презрением окинув взглядом фигуру Ларисы Павловны. – Нужно соблюдать правило потока. Стоит, как истукан, и высматривает кобелей. Иди в бар, там твои коллеги тусуются; а здесь нечего шнырять.
От дерзкого, несправедливого, злого замечания Лариса растерялась, что-то неубедительно пробурчала в ответ, но решилась-таки последовать «совету» служащей, хотя напоследок наградила нахалку недобрым взглядом.
- Иди, иди, тёлка валютная, - ухмыльнулась красотка, таким образом реагируя на взгляд.
Бар не произвёл особенного впечатления на Ларису Павловну. Подумаешь, невидаль!  К схожим заведениям она успела привыкнуть. Пожалуй, только публика отличалась разношерстностью: богатые жирные бизнесмены; их шикарные дамы; да подвижные остроглазые прихлебалы, типа отечественных менеджеров; лишь за одним угловым столиком с ленивыми или измаявшимися лицами затаились три проститутки.
Лариса сразу же подошла к стойке и заказала алкогольный коктейль. Присев на таблетку-сиденье, она потянула через соломинку приятную жидкость и более пристально взялась разглядывать присутствующих; её жёсткие глаза пытались не упустить того, за кем, в сущности, она пришла. Опьяняющий напиток пришёлся кстати. Благодаря ему нервы женщины немного начали успокаиваться, а сама она мысленно стремилась убедить себя, что всё должно пройти без шероховатостей…  Однако чья-то осторожная ладонь тронула её по плечу.
-Что, птичка, сидишь? А для кого сидишь? – услышала Марабу вкрадчивый, какой-то липкий голос.
Обернувшись, она едва не упала от смеха со своего насеста. Перед ней стояла некая шмакодявка мужского пола, едва-едва долетавшая своим ростом до Ларисиного подбородка. Неведомо откуда появившийся «сын Дуремара», наверняка голубых кровей, не на шутку осерчал на обидную для него реакцию Марабу. Скаля зубы в зловещей улыбке, «сто граммов сухостоя» заверещал на весь бар, что и послужило его ошибкой…
-Кто-о прислал? – только собрался он исполнить гневный вопрос на высокой ноте; однако…
Громадный кулак Александра опустился ему на макушку. Да так, что отдыхать бедолаге пришлось, наверное, долго. Кстати, пассажиров, то есть посетителей бара, абсолютно не позабавил этот эпизод, кроме переглянувшихся между собой трёх особей древнейшей профессии.
-Лариса Павловна, напрасно вы сюда заглянули, - зашептал Александр. – Среди этой толпы вы найдёте в лучшем случае кого-нибудь с «Виаграй» в кармане. Посмотрите на них. Ни одного здорового настоящего мужчины: одни отяжелели от недостатка движений, чтобы угождать, а тем более покупать дам; другие прикидывают, в какую цену вам обошлась эта юбчонка.
Как ни странно, но на слова и доводы охранника Марабу не обиделась, а сочла их разумными.
-Если не здесь, то где нам поймать мужчину, исстрадавшегося от недостатка секса? – спросила она.
-Мы уже приметили двух. Остаётся вам выбрать и действовать. Григорий пасёт их.
-Другое дело, - с облегчением, что дело сдвинулось с мёртвой точки, а также с азартом восприняла Лариса информацию  Александра. – Показывай.
-Идём. К тому же хлюпик начинает поднимать голову. Очнувшись окончательно, он способен – это надо иметь в виду – создать нам некоторые сложности и неприятности.
Марабу безоговорочно подалась за охранником.

                * * *
Когда Александр указал на двух потенциальных жертв их операции и предложил брать обоих, Лариса Павловна сокрушённо развела руками:
-Зачем два? Делать вам больше нечего. Группа, резус совпадает, значит берём…
Марабу сделала вид, что думает, но она лукавила. Зачем ей плешивый, но ещё сравнительно молодой офицерик? Вот солдатик-дембель – то, что нужно.
-Ведём того, кто моложе. Мы ведь знаем, для какой цели он нужен. А более молодой – более здоровый телом. Так? – рассудила она вслух.
-Так, - ответил Александр, но недоверчиво покосился на начальницу.
Однако Лариса этого не видела, она уже шла к солдату.
-Дружок, ты, кажется, тоскуешь? – начала она разговор с одиноко сидящим и скучающим военным.
-Что? – встрепенулся служивый и посмотрел на Марабу.
-Так можешь и сдохнуть со скуки, - промолвила Лариса и наклонилась так, что женские прелести готовы были вот-вот выпрыгнуть из майки.
-А что ты предлагаешь? – загорелись глаза у парня; слюноотделение, по-видимому, повысилось у него не на шутку.
«Как его заманить в гостиницу? – подумала Марабу, затягивая паузу до предела. – У этого зелёного мальчика нет, наверное, ни гроша. Впрочем, буду бить на удачу».
-Я предлагаю скоротать часок-другой со мной; мне так одиноко, меня требуется утешить, - прошипела Лариса, и это оказалось правдой.
-С удовольствием, - смекнул солдатик, но тут же с сожалением добавил: - Но у меня, девушка, небольшие финансовые затруднения.
«Так и ожидала, - отметила Марабу. – Гол соколик, да к тому же имеет, наверное, опыт с подобным типажом, который разыгрываю я. Не даром ведь обращается – «девушка». Нужно придумывать что-то».
-Я не понимаю, - глубоко вздохнула Лариса Павловна, и от этого движения майка готова была треснуть от необузданных пышных грудей. – Нынче модно использовать ноу хау.
-Что? – переспросил служивый, не отрывая глаз от двух  притягивающих к себе буферов, а в голове просчитывающий, в какую цифру ему обойдётся уговорить путану к действиям.
-Слыхал что-нибудь про промоушн?
-Ничего, - признался вояка, но в мыслях затеплилась некоторая надежда: всё-таки не просто так шалава гонит заковыристые слова.
-Это когда мы с тобой проводим время, а ты обязан мне заплатить, когда деньги появятся. Кредит, понимаешь? – выдала Марабу, и сама удивилась нелепому предложению.
Однако юный защитник отечества оказался удачно доверчивым.
-Да, конечно. Если надо, военный билет дам в залог, - поспешил он навстречу представившейся возможности побывать наедине с женщиной.
«Отдам билет, - рассудил солдат помутившимся от радости мозгом. – На службе скажу, что потерял; а этой тётке – кукиш заплачу. Не докажет. Ах, хорошо начинается отпуск!»
-Согласна, - томно промолвила Марабу, игриво прищурив глазки.
Но служивому было не до глазок. Наивному солдатику, пожалуй, даже не моча, а нечто иное размягчило и питало воспалившийся мозг. Как же! Целый год крайнюю озабоченность и желание к сексу ему приходилось  разряжать разве что в туалете, прибегая к помощи «Дуни Кулачковой». А здесь живая! Сама предлагает. Его глаза уже не горели, а пылали, тело затрясло от вожделения, огромных усилий коленей и рук требовалось, чтобы усмирить обуянного предстоящей работой и просившегося наружу коника. Солдатик был готов не только билет, но и вовсе отдать обмундирование вместе с бельём.
-А как тебя звать, мой могучий лев? – спросила Марабу, томно облизывая верхнюю губку.
-Лё-ша, - вовсю тараща глаза, промолвил служивый, ощущая, что сидеть стало мокро.
«Лёша, Тимоша, - неприятно оценила Лариса Павловна, но отступать было некуда. – Будь что будет».
-Пойдём, Лёшенька, со мной, - проурчала Марабу и, покачивая бёдрами, пошла к выходу здания. Проходя мимо Александра, она шепнула: - Я думаю, усыплю быстро, но, на всякий случай, дашь нам часика два на общение.
-Замётано, - пожал плечами охранник.
Со стороны было видно, как, стыдливо прикрывая рублёвым кейсом свой выпуклый и напряжённый передок, за Ларисой семенил на негнущихся ногах озабоченный юнец в солдатской форме.

                * * *
Такого порыва страсти Лариса Павловна ещё не испытывала.
Желание настолько захлестнуло её, что едва за парочкой затворилась дверь номера, как женщина набросилась на опешившего паренька, как тигрица. Но надо сказать, что солдат не подкачал…
Вначале облобызав Лёшу с ног до головы, Лариса в течение получаса показала всё своё умение в области секса. Радостный и в то же время приятно удивлённый воин с удовлетворением глядел на дико прыгавшую на нём девицу, успевая, однако, отметить, что не мешало бы с этой эмоциональной и страстной шлюхой встретиться ещё разок. Неожиданно обнаружив в себе столь гигантские способности и возомнив себя славным потомком великого Казановы, он поддался необузданной страсти партнёрши и ревел вкупе с ней, словно олень перед спариванием. Ему даже подумалось, что путана вовсе без ума от него, и требовать денег не станет.
А ведь было от чего возомнить. Почувствовав свободу и запах женщины, ствол Алексея работал исправно. Отплюнувшись в очередной раз, он гордо подымал головку от малейшего прикосновения языка безудержной и ненасытной Марабу…
Но всему есть предел…
Тяжело дыша, Лариса и Лёша лежали после любовной оргии и думали каждый о своих впечатлениях.
«Славен оказался мальчик», - отмечала она.
«Вот это баба!» - восхищался юнец, любуясь красивыми грудями шалавы, и в итоге вперив взгляд в большие упругие соски.
-Я хочу сказать, что мне необычайно понравилась ты, - восстановив дыхание, произнёс Лёша.
-А уж как я в восторге от тебя, - ответила Марабу, вспомнив, наконец, о задании, ради которого они оказались в этом номере.
-Вот бы мне чаще видеть тебя… и не только видеть и созерцать твои прелести, но и испытывать  твою плоть, - по-кошачьи мягко сказал он, аккуратно нащупывая соблазнительный  чувственный отросточек среди её волосиков-завитушечек.
В истоме Марабу замурлыкала, но тут же решила оканчивать весь этот цирк. Организму стало легче, и совладать с внутренними позывами к возобновлению любовных утех не составляло на теперешний момент для Ларисы никаких трудностей.
-Я надеюсь, что мы будем с тобой чаще видеться… Возможно, ближайшее время настолько чаще, что… Главное, чтобы тебе не заплохело. – шутя щелкнув по носу паренька, она попробовала аккуратно отодвинуть его бессовестную руку. – Пойдем, выпьем что-нибудь.
Но юнец не унимался. Он настырно полез изучать сладко притягивающее женское лоно.
-Назойливый ты, однако, - улыбнулась Марабу, но почувствовала, что сила на его стороне.
-Я настойчиво требую продолжение битвы, - восторженно сказал наглец.
-Очень хорошо. Поэтому следует выпить… - Лариса перевела взгляд от лица Алексея на его дружка. – Ох, славненький, а ты всё требуешь, всё растёшь, и не только во мнении о себе. – Марабу погладила упругую в крупных венах булаву служивого. – Потерпи, сладенький, кто высоко тянется, обычно громко падает. Иди к друзьям – близнецам. – Она сравнительно больно ударила пальцем в волосастую мошонку; но приём возымел действие…
-Ты что! – обиженно завизжал солдат, схватившись за хозяйство.
-Пить, пить, пить… Пить хочу. Затем продолжим, - улыбнулась Лариса Павловна, легко спрыгнув с кровати, одела трусики, предварительно дунув на кудряшки-волоски, и вышла за водой.
Алексей быстро забыл вольность женщины и крикнул вдогонку:
-Мне виски с содовой.
Широко раскинув ноги, он с гордостью, умилением и благодарностью восторжённо созерцал отстрелявшееся орудие его недавних подвигов…

                * * *
Сладко спавшего Алексея, Ларисой одетого на скорую руку, выносили через час. Марабу особо не церемонилась. Специально решила не утруждать себя лишними предметами. Трусы, майку и носки с обувью славного воина она сложила в отдельный пакет, чтобы хоть немного облегчить труд охранников, нёсших заметно отяжелевший ковёр.
Одним словом, всё прошло гладко. Даже ни портье, ни консьержка не выказали хотя бы маленькой толики любопытства по поводу необычной троицы…
Охота прошла успешно! Марабу не мог не порадовать сей факт, и она немедленно решила созвониться с Фруктовым.
-Всё готово, Василий Иванович, мужчина у нас есть, - доложила она.
-Отлично. Теперь пусть врачи им занимаются. Кстати, имей в виду, я только что говорил с заказчиком. Он не против взять трёх мужчин, а не одного. Как ты к этому относишься?
Марабу молчала. С одной стороны, похвала Фруктова многого стоит,  а с другой – работа есть работа, успокоила себя Лариса.
-Положительно, - ответила, наконец, она, чем вытянула из босса ещё один одобрительный возглас.
-Чудесно. Ты радуешь меня всё больше, Лариса.
-Однако мне нужно время, - поторопилась не обнадёживать Марабу.
-Конечно, но, пожалуйста, не затягивай. Я тогда сообщу моему партнёру, что вначале отправляем, как было оговорено ранее, а затем, отдельно, оставшихся мужчин. Так? – В голосе шефа слышались нотки удовлетворения.
-Хорошо. Сегодняшний дозаказ выполним в ближайшее время. Вне сомнений, - утвердительно заверила Лариса Павловна и отключила телефон.
-Потянул за гуж, не говори, что не дюж, - процитировала она, в изнеможении от противоречивых сегодняшних эмоций откинулась на спинку сиденья и уснула с чувством выполненного долга.
Что ей оставалось сделать за уходящий день, так это сущая малость: связаться с врачами, чтобы узнать результаты обследований выбранных для отправления женщин. Отработанный день выдался, как считала она, на славу.

                Глава 9
В то время, когда Оксана находилась во власти судьбы, когда Фруктов продолжал со своими людьми заниматься преступным бизнесом и переправлять свои огромные деньги в только ему известные места, Тамара Фёдоровна не находила себе угла в своём доме.
Удостоверившись, что её единственная дочь пропала при загадочных обстоятельствах, вечером она пошла вразнос. Поставив перед собой водителя Алексея и телохранителя Василия, Тамара Фёдоровна попробовала досконально расспросить их и уяснить, что могло произойти с Оксаной. Восстановить картину, как оказалось, было делом совсем не простым. Василий сразу же начал отметать нападки от себя, так как оставался дежурить в доме. От информации Алексея также не было проку. Водитель лишь сообщил, что Оксана потребовала ехать к магазину (это подтвердил и Василий), затем он остановил автомобиль возле указанного универмага, и всё… Дальнейшие расспросы разбивались о глухую стену.
Так и не выяснив ничего, Тамара Фёдоровна в порыве гнева запощёчила и одного и другого. Велев никуда не отлучаться из дома, она пошла в свой кабинет, откуда чрезвычайно долго слышались вопли и стенания несчастной матери. Не переставая убиваться по поводу исчезновения дочери, она всё-таки додумалась вызвать другую пару охранников Оксаны, не забывая пригласить и своих. Все были подняты на ноги! Выйдя к собранному в полном составе штату охраны, она предупредила, что никто из них не вернётся домой, пока Оксана не будет найдена. Однако первые эмоции повергли её в такое состояние, что придумать какой-либо разумный план действий оказалось для неё делом непосильным. В итоге, понимая свою несостоятельность решать что-либо, Тамара Фёдоровна отложила указания до утра.
Алексей, как только был получен приказ явиться всей охране в дом, успел украдкой перекинуться парой-другой фраз с Ларисой Павловной. Услышав, что ему торопиться «делать ноги» из гнезда Тамары Фёдоровны не следует, и, понимая, что через считанные минуты он попросту даже по своему желанию не сможет этого сделать, Алексей отключил свой телефон и спрятал подальше от чужих глаз. Было видно, что водитель заметно нервничал, но охранники сочли подобное поведение как нормальное. Ещё бы, потерять дочку начальницы! И, соответственно, поэтому похлопывали по плечу и выказывали знаки поддержки: мол, держись, разберутся. Всё будет тип-топ. Но на душе Алексея лежала тяжесть почти не меньшая, чем у Тамары Фёдоровны. Шутка ли! Речь шла уже о его жизни. Ему оставалось только ратовать за положительный исход похищения в целом. Конечно, обидно выполнить свою часть задания, а затем сидеть средь волчьей стаи неведомо сколько времени. Водителю уже не хотелось тех денег, которые ему сулила Марабу, для него главной задачей оставалось: бежать, бежать, бежать… выжить.

                * * *
К утру плач из кабинета прекратился.
Тамара Фёдоровна вышла к своим людям изрядно потрёпанная лицом, но пытающаяся держаться достойно,  согласно статусу.
-Ребята, - начала она, - вчера случилась беда. Дай Бог, чтобы всё оказалось безоблачным. Не знаю, что могло произойти с Оксаной. Но слушайте мой вердикт на создавшееся положение. – Тамара Фёдоровна глубоко набрала воздуху и продолжила: - За ночь я, как смогла, как мне позволили мои расшатанные силы и нервы, думала и пришла к выводу, что среди вас есть человек, который, в некотором смысле, является участником или соучастником происшествия. С большой долей ответственности - заявляю это во всеуслышание!- приказываю… следить друг за другом. Каждый час я буду принимать вас поодиночке, и вы будете говорить о любом подозрительном факте с какой угодно стороны. Хорошо, если дело прояснится, окажется пустым и безобидным…
От внезапной мысли у Тамары Фёдоровны хлынули слёзы, она не окончила речь и быстро ретировалась вновь в кабинет.
Оставшись наедине с собой, где можно было не стесняться посторонних глаз, женщина выплакалась  и всерьёз задумалась над дальнейшими действиями для поиска любимой и единственной дочери.
«Прочь истерику, Тамара!!! Сколько можно?! Держи себя в руках! Где твоё хладнокровие? Нельзя опускать руки. Надо же что-то делать. Думать и делать. Думать и делать. Итак, что мы имеем? Скорее всего, похищение. Убежать куда-то, да ещё с Кириллом, она не могла бы. Зачем, спрашивается, ей это нужно, и к тому же не с тупым же охранником бежать. Она ни с кем из парней не дружила – это известно мне доподлинно. Поэтому безрассудный побег отметается.
Нелепый несчастный случай также отводим, потому что ни в больницах, ни в морге её не оказалось. – При упоминании столь печального заведения у Тамары Фёдоровны кожа пошла пупырышками, а саму её передёрнуло.- Ни приведи, Господь.
Остаётся одно – похищение. Значит, следует денёк переждать. Если её украли, то, несомненно, с целью выкупа. Сегодня просижу с телефоном, ведь похитители обязаны что-то сообщить: сумму, например, сроки оговорить. Если же такого не произойдёт, тогда что нужно сделать завтра?..»
Зазвонил телефон. Трясущейся рукой Тамара Фёдоровна подняла трубку. Сердце готово было выскочить из груди, насколько оно сильно билось.
Эх, потревожили по поводу работы.
-Люся, доложи управляющим, чтобы созвонились со мной в течение получаса. Сегодня и, наверное, ещё денька два я на работе буду отсутствовать. Думаю, справитесь, не первый год дела ведёте. Одним словом, дня три меня звонками не тревожить. Всё, Люсенька, мне некогда.
«Завтра, завтра, - продолжила мысль Тамара Фёдоровна. – Да, что делать завтра? Во-первых, наверняка в моём штате оказалась падла. Не может быть, чтобы дочь стала случайной жертвой. Это исключено. Но как вычислить предателя? Все они недавно стояли передо мной кроткими, робеющими и сочувствующими ягнятами. Впрочем, с ним можно будет разобраться потом. Пустая трата времени – пытаться вычислить подлеца, он должен сам себя выдать.
А завтра? Не дай Бог, не позвонят… В милицию идти? Да, придётся идти к начальнику милиции Левковскому… Постой, Тома, - шевельнулась догадка у женщины. – Есть ещё и Финка. Да, Финка. Вот к кому  требуется обратиться. Он главный криминал  в нашем городке, я с ним в хороших отношениях. Не откажет… А вдруг это дело его же рук? Нет. Гадить там, где спишь – глупо и не в законе.
Вот тебе и решила…
Впрочем, если бы их обоих объединить, вдвоём они посоветуют лучше, да и кивать друг на друга не станут, отфутболивать меня».
До следующего утра Тамара Фёдоровна исправно пребывала в кабинете, изредка отрабатывая на телефоне, пока не поставила автоответчик, приглашая, как обещала, охранников для бесед, а также глуша кофе литрами и выкуривая при этом сигарету за сигаретой. Однако, кроме бессонницы и вконец помятого лица, она ничего не заработала. По телефону звонки оказались не по теме, «шестёрка», которая намекнула бы на кого-нибудь из пацанов, не обнаружилось, а от кофе и курева жутко гудела голова и не прекращалось сильнейшее сердцебиение.

* * *
 Алексею тоже приходилось изрядно поволноваться. Порядком натерпевшись, стоя навытяжку перед начальницей, он не находил себе места. Ему не давала покоя мысль: что с ним сделают, если по какой-либо причине произойдёт утечка информации со стороны Марабу или не известного ему Василия Ивановича, телефон которого ему дала Лариса Павловна, но при этом предупреждая, что использовать номер следует в крайнем случае.
Нынешнее положение Алексей считал чрезвычайно критическим, но позвонить не решался. Все охранники не общались друг с другом, только искоса наблюдая за коллегами. Выйти из дома и сигануть через забор - не было возможности: вокруг дома и на лужайке исправно несли службу самые надёжные люди Тамары Фёдоровны.
Он, кстати, несколько раз видел садовника, снующего то в кабинет, то из кабинета. Следовало, конечно, переговорить с ним. Не даром, наверное, Марабу посоветовала того в потенциальные помощники. Причём, положительные переговоры обезопасили бы Алексея в случае, если кто-то из стана Марабу решит прибегнуть к помощи почты. Телефон телефоном, но почта – старомодное, но неприметное и эффективное средство для передачи информации. Кто догадается в век прогресса, что на тебя капают посредством письма?
Однако рискнуть побеседовать с садовником Алексей откладывал.
«Ещё денёк подожду, пусть страсти улягутся», - думал он.
На следующее утро Тамара Фёдоровна, предупредив, что её приказ (оставаться всем в доме) по-прежнему в силе, выехала в сопровождении части охраны; Алексей, улучив момент, набрался мужества встретиться с садовником. Благо, случай на редкость удачный – вблизи их никто не находился...
-Отдыхаем? – спросил Алексей, подсаживаясь к нему.
-Пожалуй, - ответил садовник, искоса метнув взгляд на водителя.
-Может быть, в картишки перекинемся?
-Не люблю. Эта зараза похлеще лузгания семечек.
-Верно. Втягивает.
«Вот чёрт! Не подступиться», - заметил Алексей, но решил таранить дальше:
-А вообще, работы у садовника много?
-Хватает, - вперив безразличный взгляд куда-то в стенку, тягуче молвил садовник.
-А какие твои любимые цветы?
-Что-о? – Друг растений и кустов подвинулся в сторону, явно пытаясь отмежеваться от подозрительного «фрукта».
-Ты меня, наверное, не так понял? Я не голубой. Дело в том, что у садовника наверняка должны быть любимые цветы.
-Шиповник люблю.
-Но это, если я в курсе, не цветок, а куст.
Мнительный садовник неспешно повернул голову и оценивающе посмотрел на Алексея.
-Я люблю цветы шиповника на кустах. Роза всё-таки, - сказал он и вновь уставился в стену в исходное  положение.
-Да, конечно, - подтвердил озадаченный водитель.
Спустя минутную паузу он предпринял ещё один раз пробить железобетонную душу любителя садоводства.
-А что, кроме цветов, ты больше ничем не занимаешься у хозяйки?
-Зачем тебе?
-Просто спросил. Каждый день лужайку стричь - травы не хватит, - посмеялся Алексей, но тут же запнулся, не услышав поддержку из уст собеседника, если, конечно, того можно было назвать таковым.
-Помимо травы работы хватает, - промямлил садовник обиженным голосом.
«Кажется, трещину сделал», - подумал Алексей.
-Конечно, цветы, деревья за домиком, клубничку для Оксаны охаживаешь…
-Свою работу я делаю исправно. И деньги получаю заслуженно. Я ко всему прочему ещё заведую почтой у Тамары Фёдоровны, - выдал садовник доселе не виданный монолог.
«Подалась стена, - с удовлетворением отметил Алексей. – Теперь следует действовать очень-очень аккуратно и обстоятельно продумывать каждое слово».
-Почты, поди, много приходит каждый день?
-Не без того, - заметно оживился кустарниковых дел мастер.
-И что в твои обязанности входит?
-Сортировать. Личные письма, служебные бумаги…
-Да, деловая женщина. Корреспонденции много, - поддакивал Алексей.
-Естественно. Пишут отовсюду.
-И что в основном просят?
-Почему сразу «просят»?
-Ну, если пишут, значит, просят.
-Этого я не знаю. Вскрывать не велено.
-Так уж и не велено? – улыбнулся Алексей. – Неужели полюбопытствовать нельзя?
-Зачем? – удивился садовник, и по его лицу можно было прочесть настороженную тень.
-А как же сортировать, если не знаешь, откуда и по какой причине пишут?
-Почему же не знаю, откуда пишут? Адреса обратные есть. А если нет, я откладываю их отдельно.
-А если, например, мне придёт из города «С», ты мне отдашь?
-Отдам, конечно.
-Но дело в том, что знакомым я сказал: писать адрес Тамары Фёдоровны полностью, с её же фамилией.
-То есть…
-У меня есть личное дельце, вот я и решил: пусть мне пишут по месту работы, то бишь сюда. А если Тамара Фёдоровна получит письмо, то отдаст его мне. Но зачем ждать, пока она вскроет, если ты можешь его передать сразу. Можешь?
-Отдать-то отдам, - недоверчиво покосился на Алексея садовник. – Но вначале следовало бы её разрешения спросить.
-Неужели она такая грозная?
-А ты недавно не убедился в этом? – вопросом на вопрос отреагировал друг цветов.
Алексей не стушевался от укола садовника; но следующим ходом совершил ошибку.
-Тогда, может быть, если придёт письмо из этого города, ты отдашь его мне сразу, не предупреждая нашу хозяйку?
На этом вопросе железобетонная стена в душе садовника вновь восстановилась.
-Посмотрим, - чуть слышно ответил он и задумчиво пошёл прочь.
«Вот и пойми, - не сумев раскусить намерений собеседника, подумал Алексей. – Встал и ушёл… А вдруг что-нибудь заподозрил? Нет, не может быть», - успокоил он себя, но до следующего утра решил больше не тревожить садовника.
Так день и протекал во всеобщей меланхолии. Алексей, на всякий случай, присел на стул возле кабинета. За почту, полагал он, беспокоиться нечего. Оставался лишь домашний телефон с автоответчиком. За прошедшую ночь он уже наслушался всего. Кто-то что-то просил, кто-то что-то объяснял, договаривался… И у всех дела были сверхсрочные. Но, как решил Алексей, требовалось дежурить.

                * * *
Однако для Тамары Фёдоровны сверхсрочным и сверхважным было найти свою дочь. С самого утра, так и не позавтракав, она рискнула поехать всё-таки к начальнику милиции Левковскому.
Тот чрезвычайно благодушно встретил вконец расстроенную и озабоченную женщину. По-джентельменски пододвинув кожаное кресло, он с участием заметил:
-Тамара Фёдоровна, что с вами? На вас лица нет! Нельзя так много работать. Давно не приходилось мне видеть вас в таком состоянии. Умрёте… умрёте  раньше времени, и никто о вашей работе не вспомнит через год. А ведь вам ещё бабушкой быть? – улыбнувшись, решил сострить Левковский.
-Извините, Пётр Петрович, мне сейчас не до шуток… Угостите меня, кстати, кофе, а я вам вкратце всё объясню, - вздохнув и смежив веки, Тамара Фёдоровна спокойно опустилась в кресло и в нескольких словах поведала суть визита.
Деловито прихлёбывая божественный напиток, Пётр Петрович внимательно вслушивался в слова женщины, и с каждой минутой лицо его серело, накладывая печать искреннего сожаления.
-… Пожалуй, всё, что я хотела сказать, - окончила рассказ Тамара Фёдоровна, возвращая пустую чашку на дубовый стол начальника милиции.
-Я, по правде сказать, в полной растерянности, - пожал плечами Пётр Петрович. – Вы поставили меня в тупик, уважаемая Тамара Фёдоровна. Безусловно, я преклоняюсь перед вашим талантом предпринимателя, я знаю, сколь много вы сделали для города по части благотворительности, да и лично симпатизирую вам как человеку душевному и всегда готовому прийти на помощь. Однако не скрою, буду говорить с вами начистоту. Я, конечно, могу принять от вас заявление о пропаже дочери. Естественно, никто не станет ожидать предусмотренного законодательством срока, по окончании которого мои люди возьмутся за дело. Нет, мне достаточно только сказать, и через час колесо закрутится. Но… Но, дорогая Тамара Фёдоровна, поверьте мне как начальнику наших костоправов и, с вашего позволения, сыщиков. Зная способности моих сотрудников, вы никогда не найдёте с их помощью свою дочь. Как ни тяжело признаться в подобного рода импотенции, мой штат в умственном отношении, мягко говоря, слабоват… И не только в умственном. Не стану перечислять все трудности, с которыми мне приходится сталкиваться, не буду плакаться вам в жилетку. Это вам не поможет, а мне станет ещё стыднее и унизительнее стоять и излагать правду. Мои следователи могут найти разве что, полотенце, украденное соседом–пьяницей у одинокой старухи, но никак не саму старуху, если ей в полоумную голову взбредёт прошвырнуться на лишние день-два к сестре, проживающей в соседнем городе. Посмотрите, кто сидит в кабинетах следователей? Сплошь одни юнцы. А кто охраняет и проводит дежурства на улицах? Ребята из ближайших деревень, которые буквально недавно ходили с кнутами и ими стегали коров…
-Понимаю вас, Пётр Петрович, спасибо за сочувствие и искренность. – Тамара Фёдоровна подалась вперёд, чтобы встать, но Левковский поторопился оставить её на месте.
-Ещё одну минутку. Не уходите от меня с камнем за пазухой, - почти умолял он.
-Что вы, - слабо улыбнулась женщина. – Я верю. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
-Да. Но, это я обещаю, вашим делом нелегально займусь я – по мере скромных способностей, так как следователем я никогда не работал. И хочу вам сказать одну вещь: и в нашем городе, и в ближайших районах фактов похищения с целью последующего выкупа не зафиксировано, хотя сами таинственные исчезновения людей были как раньше, так и сейчас. Но, сами понимаете, молодёжь влюбляется, бегает, путешествует, а постарше кто в заработках, кто в бегах… Проще говоря, всерьёз этой проблемой никто не занимался. Пожалуй, я вас скорее огорчил, чем обнадёжил. Так ведь, Тамара Фёдоровна?
Последние слова милиционера она слушала сквозь пелену слёз.
-Да, - тихо прошептала несчастная женщина.
-Извините, но это правда. Впрочем, не буду я вдаваться в подробности, но обещаю, как сказал ранее, вплотную заняться наболевшей темой, и в особенности поиском Оксаны. До сего дня у меня была уверенность, что никакая группировка не промышляет похищениями людей, однако… Хватит слов!.. Тамара Фёдоровна, Тамара Фёдоровна!!! – Пётр Петрович подскочил к начинавшей терять сознание женщине…
Вызванная «скорая помощь» приехала воистину без промедления. Очухавшись и приходя в более-менее нормальный вид, Тамара Фёдоровна поспешила уйти.
-Одну минутку, - её остановил Пётр Петрович.
-Я слушаю.
-Как ни странно прозвучит мой совет, но поезжайте к Сергею Финке. У него по этой части, возможно, информация какая-нибудь имеется. Да и людской потенциал у него не слабее нашего… Нет, конечно, это я преувеличиваю, но у моих людей работы больше. Каждый следователь ведёт несколько десятков дел…за мизерную зарплату. А у Финки, если его пацаны свободны, большая вероятность разнюхать что-то – ведь они работают за деньги.
-Спасибо, Пётр Петрович, за совет. По правде сказать, я хотела вас и Сергея соединить…
-Езжайте пока одни, Тамара Фёдоровна. Я всё-таки на работе. Ближе к вечеру я созвонюсь с Финкой, и мы где-нибудь встретимся и обсудим вашу проблему. Кстати, за эти часы попытаюсь найти что-нибудь по этой теме.
-Хорошо. Я полагаюсь на вас, Пётр Петрович.
-Обязательно, обязательно…

                * * *
-Серёжа, миленький, у меня беда. – Как только Тамара Фёдоровна вошла в шикарный кабинет абсолютно неперспективной фирмы с неказистой надписью, так сразу и бросилась на грудь высокому крепышу – бывшему борцу, а нынче тридцатилетнему местному авторитету.
-Беда? Плохо. Присаживайтесь, Тамара Фёдоровна. Слушаю вас внимательно.
Женщина, успокоившись, повторила свой рассказ Финке, в ходе которого он не проявлял никаких эмоций, разве что курил чаще обычного. Такое поведение Сергея неприятно удивило женщину.
-Серёжа, не оставайся равнодушным к горю матери, - взмолилась Тамара Фёдоровна.
-Напрасно вы так убиваетесь. И совсем я не равнодушен, - пожимая огромными плечами, оправдывался он. – С чего вы взяли, что я не собираюсь вам помочь?
-Я… по глазам твоим увидела.
-Неправда. Мои глаза – для вас зеркало. Будете плакать – и меня слезой прошибёт. Станете радоваться – мои глаза запылают.
-Ты, Серёжа, желаешь меня взбодрить? Да?
-А почему бы нет? – улыбнулся Финка.
-Хорошо, успокоил и взбодрил. Но теперь говори мне свой ответ, - с долей облегчения выдохнула женщина, почуяв, что за прошедшие почти двое суток наконец-то нашёлся человек, благодаря которому хоть маленькая толика оптимизма, но впала в её душу.
-Тогда будем говорить серьёзно, без обид, - суровым голосом внезапно прорычал Финка.
Тамара Фёдоровна слегка опешила от такого перевоплощения.
-Потому и пришла к тебе, - промямлила она, понимая, что не она хозяйка положения, и даже не хозяйка собственного поведения.
-Во-первых, нужно было сразу обращаться ко мне, не тянуть, - начал Сергей.
-Я надеялась…
-Плохо, что надеялась. Во-вторых, у нас аналогичным промыслом не занимаются. Я перебазарю со «смотрящим». У него глаз намного дальше видит, ухо намного дальше слышит… Может быть, это подстава под меня? Не должно быть, но всё-таки я проверю… Кстати, у вас лицо… - поморщился Сергей. – Вы хотя бы завтракали?
-Нет, - призналась Тамара Фёдоровна.
-Тогда отправляю вас ко мне на дачу. Я пока останусь здесь. Много времени упущено, надо навёрстывать.
-Мне своих людей брать можно?
-Как всегда, только до порога дома. Не обижайтесь, ведь вам я предоставляю там хозяйничать, как захотите.
-Как там «хозяйничать»? Ведь у меня всё внутри трясётся, мысли, как тараканы, разбегаются в разные стороны.
-Вот и побудете до вечера одни, отдохнёте, покушаете… Мы с Петром Петровичем навестим вас. Сами понимаете, у меня свои секреты сыска, у Левковского – свои. К концу дня мы с ним обменяемся информацией.
-До вечера ждать? – с болью и надеждой Тамара Фёдоровна посмотрела на Финку.
-Помилуйте, время теперь совсем не утреннее. В общем, дело я беру на себя.
-Серёжа, если понадобятся деньги, я готова…
-Уважаемая Тамара Фёдоровна, что нужно, вы заплатите… обязательно. Благотворительностью мои пацаны не занимаются. Но всё будет в пределах разумного.

                * * *
 Ни о каком спокойствии, несомненно, в доме Финки не могло быть и речи. Тамара Фёдоровна слонялась из угла в угол, но никак не находила себе занятие, чтобы отвлечься. Правда, перекусить ей удалось, но сон по-прежнему никак не мог справиться с несчастной женщиной.
Ближе к вечеру она соизволила позвонить себе домой на телефон садовника, дабы справиться о новостях, если они появились.
Немногословный Иван-садовник, выслушав хозяйку, начал говорить что-то невразумительное. Тамара Фёдоровна, сохраняя терпение, стойко переносила бормотание подчинённого. Наконец, когда голос Ивана затих, а слова иссякли, она спросила:
-Так мне следует возвратиться домой?
-Наверное, да.
-Ты сможешь мне сказать что-то новое?
-Наверное, да.
-Хорошо, Иван. Кладу трубку.
Неубедительность ответов заставила всё-таки Тамару Фёдоровну дождаться Сергея. Он, правда, приехал мрачный.
-Ну, что?!  – с надеждой бросилась к нему женщина.
-Ничего существенного пока не скажу. Сейчас приедет Левковский. К ночи наметили сходку. Должны прибыть многие влиятельные люди. Вам не следует присутствовать на нашей встрече, так как будем обсуждать и другие проблемы. Могу сказать одно: пацаны работают. К утру многое узнаем.
Финка лукавил и тем самым стремился успокоить Тамару Фёдоровну. Никаких новостей у него не было. Сергей надеялся, что ситуацию проявит Барон, чьё влияние было огромным. И вообще, многих авторитетов Финка приглашал… Но Фруктова не позвал: тот сравнительно далеко находится, да и контактов особых с ним не имел. Подумаешь, нефть, торговля – шушера, нечего тревожить.
Понемногу начинала сползаться криминальная верхушка, и Тамара Фёдоровна была отправлена на второй этаж – с глаз долой.
При мысли, что съедутся почти все авторитетные люди края, у женщины стало полегче в душе. Но вдруг ей запали слова садовника. А если в самом деле у него появилась какая-то новость? Он скуп на разговор, но видит прекрасно. А главное, верен, как собака.
  Набравшись терпения, она выдержала-таки, когда наступил рассвет, а дача Финки начала понемногу опустошаться от гостей.
Наконец вошёл Сергей. Он был грозен и мрачен, желваки ходили ходуном, явное недовольство так и пёрло из него.
Понимая, что полезное она вряд ли услышит, Тамара Фёдоровна поспешила сказать:
-Серёжа, по лицу вижу, что ничем обрадовать меня не в состоянии. Понимаю тебя, но прошу, не бросай поиски.
-Об этом не может быть речи. Все усилия брошены, чтобы Оксану вернуть домой… однако я не всесильный, - потупив голову, оправдывался Финка.
-Не надо отговариваться, Сергей, делай свою работу. Я съезжу пока домой, что-то мне очень неспокойно и словно тянет и тянет туда. Боюсь пропустить нечто важное.
-Езжайте, Тамара Фёдоровна, и держитесь, держитесь, держитесь… Кстати, вы отдохнули?
-Нет, не могу  никак уснуть.
-Ничего, дома привычнее будет. А если какая ниточка появится, то без замедления ко мне… или Левковскому.
-Учту, Серёжа, без твоей помощи всё равно я не обойдусь.

                * * *
Утром пришла смена, Александр и Дмитрий. Родион, во избежание спешки для совершения тайного звонка, сказал Глебу, что он уходит пораньше по делам, и пошёл к вахте.
К счастью, на проходной находился лишь один человек, в отличие от положенных двух. Трудность, правда, существовала. Охранник в это время  копошился с какими—то бумагами возле ящичка, где лежать должны были личные вещи Глеба, которые не положено было проносить на территорию дома.
-Раньше обычного сегодня меняешься? – спросил тот, но продолжал своё занятие. – На посту не забудь и за меня расписаться в том, что я выпустил вовремя.
-Будет сделано, - спокойно, но деловито ответил Родион.
«От своего замысла отказываться не стану. Не обязательно Глеба мобильник, возьму любой телефон, лишь бы никто не помешал», - подумал он.
Поставив закорючку в том, что сдал дежурство в такое-то время, Родион ещё раз скользнул взглядом на охранника и подошёл к своему ящику. Взяв пистолет, телефон и портмоне, облегчённо выдохнул.
«Отлично, Димкина труба лежит в соседнем ящике? – в душе обрадовался Родион и сунул чужую ведь в карман.
-Счастливо оставаться, - выкрикнул он дежурившему на посту охраннику и выбежал, чтобы быстрее оказаться в своей машине.
Сердце Родиона лихорадочно билось от волнения, мысли хаотично вертелись и сбивались, мешая сосредоточиться.
«Почему так тревожно? Кажется, позвони и всё - дело сделано. Но нет! Словно что-то держит. Какая-то извилина подсказывает, что могу помочь Оксане, но тем самым подставить и загубить себя… Давай же, решайся скорее!» - подбадривал себя Родион.
Наконец заветные цифры оказались набранными. Влажная ладонь крепко сжимала мобильник, словно пытаясь его раздавить…
-С вами говорит автоответчик. После звукового сигнала… - послышалось из трубки.
-Чёрт побери! – выругался Родион, но менять план было некогда, поэтому спустя пару секунд он произнёс сообщение: - Уважаемая Тамара Фёдоровна, я друг Оксаны. У меня есть сведения, где она помещена. Сегодня, ровно в двенадцать дня, я перезвоню вам, и мы договоримся о встрече. Вы к этому времени обсудите  с влиятельными людьми, чтобы они были готовы к захвату одного дома и тем самым освобождению вашей дочери. Одна просьба: не связывайтесь с милицией, так как этим шагом можете повредить мне, о чём весьма будет сожалеть Оксана. Итак, в двенадцать, - договорил Родион, отключил телефон и, покрутив головой, промолвил: - Всё. Теперь трубку на место.
Сжимая мобильник в руке, он вышел из автомобиля и спокойной походкой направился вновь на пост.
-Надо же, ключи забыл, - улыбнувшись, сказал Родион появившемуся и сидевшему на вахте второму охраннику и двинулся к ящичку.
-Бывает. Правда, ключи на территорию можно проносить. Я заколебался об этом всех предупреждать, - подняв голову, хмуро пробурчал охранник.
Родион решил оставить без внимания небольшую грубость (не к месту вышла бы ссора) и, ловко открывая  и закрывая дверцы, проделал небольшую манипуляцию с трубами. В итоге ладонь сжимала уже свой телефон. Памятуя про несдержанность второго охранника, Родион вышел не прощаясь.
«Подожди, с тобой я ещё поквитаюсь», - мысленно пригрозил он.
Выехав на трассу, Родион почувствовал, что внутри него, словно исчезло нечто нехорошее. Стало легко, может быть, только небольшое волнение витало над ним. Чтобы окончательно расслабиться, он извлек из бардачка начатую бутылку коньяка и основательно к ней приложился. Через минут десять Родион уже с удовлетворением отмечал проделанную работу. Оставалось ждать до двенадцати, встретиться с Тамарой Фёдоровной и затем … молиться за Оксану, за себя.

                * * *
Марабу начала обход в приподнятом настроении. Положительные результаты анализов и осмотров выбранных ею женщин и солдата вдохновили её. В душе она даже подумывала, чтобы ещё раз наведать аэропорт. Для Фруктова она даст информацию, что это место пока не эксплуатировалось Мурзоевым, поэтому должно пройти гладко; но на самом деле ей втайне хотелось отомстить дерзкой сотруднице за грубое и заносчивое обращение: «шалаву» Лариса забыть никак не могла.
В комнате, где находилась Оксана, Вера и Алла, она столкнулась с Мурзоевым.
Приветливо поздоровавшись, Лариса Павловна поинтересовалась:
-Как твоя пациентка?
-Вчера был осмотр. По женской части у неё временные трудности. Следует подождать пару недель, - с такой же видимой доброжелательностью ответил Мурзоев. – Мне нужно немного побеседовать с ней.
-Твоё право, Ахмед. Но зачем ютиться где-то в гардеробе, если у меня в кабинете будет куда цивильнее – да и привычнее для тебя, - улыбнулась Марабу.
-Зачем? – напустил на себя пыль удивления Мурзоев. – Зачем тревожить новую начальницу. Кстати, насколько я осведомлён, вчера тобой была проведена блестящая операция. Поздравляю.
-Ну, не здесь же говорить о делах. Впрочем, ты льстишь мне, - лукавым взором одарила Лариса Павловна своего коллегу.
-Виноват, - поторопился Ахмед, но мысленно отметил: «Вот лиса, вот Лариса-крыса!»
-Ладно, не буду мешать вашей беседе. Подойдём сюда через пять минут, - сказала Марабу, поворачиваясь к двери.
«Чёртова баба, время для разговора мне отводить собирается!» - возмутился Ахмед, но вслух высказал:
-Не надо утруждать себя лишним хождением. Лучше мы выйдем, если у тебя нет вопросов к ней.
Лариса Павловна поглядела в сторону сопровождающего её Александра. Тот пробежал глазами по своей шпаргалке и мотнул головой:
-Ничего существенного не отметила та вахта.
-Кстати, Ахмед, я думаю, что это неправильно, что обход проводит охранник с только что заступившей смены. Ведь ничего конкретного сказать он не может, - заметила Марабу.
-С одной стороны смотреть – верно, прошлая смена знает каждую мелочь, каждый шаг, каждый фокус любой пациентки. А с другой стороны смотреть – это порождает выслушивание различных и, в большинстве случаев, напрасных и пустых упрёков. Трата нервов и времени. Всё-таки основные провинности они записывают. Так ведь? – обратился Ахмед к Александру.
-Точно. Мелочугу отбрасываем, на бумагу лишь основное выдаём, - подтвердил Александр.
Лариса Павловна, секунду призадумавшись, нашла аргументы Мурзоева разумными и заслуживающими внимания.
-Согласна, Ахмед. Ничего не скажешь. Но ведь только благодаря опыту ты пришёл к такому манёвру? – искренне на сей раз согласилась Лариса Павловна.
Дверь в комнату неожиданно отворилась, и из неё появилась голова… Андрея. Его угрюмо-удивлённую физиономию Оксана узнала с первого взгляда.
-Удивлённый?! Угрюмый пидар?! – вскрикнув, выдала она словечко, которое на воле наверняка не смогла бы сказать, даже находясь в одиночестве.
Её настолько шокировала высунувшаяся морда Андрея, что внутри всё всколыхнулось, задрожало, вскипело, небольшие хрупкие ладошки в один миг сжались в миниатюрные кулачки.
-Это ещё что?! – поглядев вначале на Андрея, а затем, переключив внимание на Оксану, сурово произнесла Лариса Павловна.
-Какого хрена сунешься? – злобно простонал Мурзоев, одаривая «удивлённого» впечатлительным и многообещающим взглядом. – Не видишь, обход идёт? Твоё место - «мясо» охранять.
-Тысячу раз извиняюсь. Но мне поручено сказать, что вас требует Василий Иванович, - невозмутимо ответил «удивлённый», пытаясь взглядом не коснуться Оксаны.
-Кого именно? – спросила Лариса, сразу же унявшись, когда услышала имя того, кого ослушаться было невозможно.
-Ладно, - примирился Ахмед, - но вначале нужно стучать, а потом входить.
-Кого? – переспросил Андрей. – Начальника… Чёрт побери! А кого из вас, не сказали. Сейчас сбегаю и спрошу, - не терялся Андрей.
-Бестия! Не убегай. Нечего здесь носиться взад-вперёд и переполох устраивать, - Мурзоев успел остановить собиравшегося восвояси «удивлённого». – Я пойду к телефону.
-Думается, что звонок адресован мне… - навязчиво возразила Марабу.
-Пожалуй… - согласился коллега по работе.
-Тогда, Ахмед, я пойду, а ты доведёшь обход до конца, - предложила Лариса Павловна, чувствуя неловкое положение бывшего начальника «страшного дома».
-Спасибо за доверие, Лариса; однако – честное слово! – нет желания. Да и какой прок от обхода, если выслушивать буду я?
-Согласна, - подтвердила Марабу и обратилась к Александру: - Подожди, Саша, я вскоре вернусь.
-А мы с Оксаной, полагаю, побеседуем в другой комнате. Правильно? – сказал Ахмед, взглянув на девушку горящими от любви глазами.
Оксана, не оклемавшись от всплеска гнева, сковавшего её плоть и способность к мышлению, по-прежнему дико глядела на уродливую рожу «удивлённого».
-Что, узнала своего похитителя? – ухмыльнувшись, иронично заметила Лариса Павловна.
-Не только похитителя, но и основательного паскудника и извращенца!!! – не успокоилась кипеть девушка, наметив, как бы ей улучить момент и вцепиться в эту наглую физиономию.
-Как-как? Извращенца?.. – заострил внимание Мурзоев. Его глаза в этот раз брызнули не светом любви, но пламенем гнева и ярости.
-Да! Он же, онанист долговязый, щупал меня, где попало!.. – задыхалась от бешенства Оксана, потихоньку приближаясь к «удивлённому».
Мгновенно побледнев и становясь похожим на смерть, Андрей почуял нездоровую обстановку  для себя и быстренько ретировался.
-Не успела! Не успела выцарапать его бесстыжие глаза! – от досады запричитала и разрыдалась девушка.
Остальные, присутствующие в палате, стояли и сидели в оцепенении. Вера и Аллочка с радостью в душе предчувствовали печальный исход для охранника; ведь на их памяти похожего случая не было, чтобы обвиняемый из штата охраны не стал отпираться, а позорно бежал, тем самым, расписавшись в содеянном нарушении. По слухам, а шутить в «страшном доме» не любили и не умели (Алла и Вера это знали и испытали на себе), над злостными «хулиганами» подобного масштаба зависал и высекал на теле вовсе не кнут, а нечто серьёзнее. Приходила мысль и об исчезновении предшественника Дмитрия. Марабу и Александр, глядя друг на друга, словно тщились спросить о чём-то важном, но их языки и губы не слушались. Ошеломлённый новостью о дерзкой выходке подчинённого и неподвижно стоявший в оцепенении, Мурзоев (выходка для него не подлежала сомнению и находилась в разряде самых-самых непростительных проступков, где отъявленного негодяя не изгоняют, а наказывают по всей строгости) ещё минутку менялся цветом лица. Оно, сводимое нервной судорогой, то становилось белым, то вдруг наливалось багровой краской, то неожиданно кровь схлынет, и тогда оставалась серая маска свирепого и сурового Ахмеда. Сын гордых кавказцев мог многое простить; но не такое… да ещё с Оксаной… с его Оксаной!!! Какой-то ублюдок! Щупал!! Где попало!!!
С диким криком, похожим на клич Тарзана, Мурзоев, выйдя из бездействия, устремился вслед за Андреем.
-Стой, сын зверя! Стой! – слышалось уже из коридора.
-Разберёмся. Пошли, Александр, нас пока инцидент не касается… Впрочем, давай на этом обход закончим. Пойди за Ахмедом, вдруг помощь понадобится. Я к телефону. Пусть Дмитрий разносит пищу.
Достаточно было щёлкнуть замку, как ошарашенная от радости Аллочка, несмотря на свой живот, подхватилась с кровати и подлетела к Оксане.
-Оксаночка, расскажи, что у тебя с этим проходимцем было? – возбуждённо затараторила она, поджав верхнюю губу и лукаво улыбаясь.
-Отстань, - не по злобе отмахнулась девушка, но по-прежнему колотившаяся в гневе.
-Миленькая, расскажи…
-Не буду.
-Но мы ведь подружки, - не отставала Аллочка.
-Ты уже показала, какая из тебя подруга.
-Ну, извини… Я тебе отдам свою витамину, - с озорством предложила Аллочка.
-Дура. Не иначе. Зачем рассказывать, как прохвост лез мне в?.. - Оксана в смущении запнулась.
 -Куда? Куда лез прохвост? – зацепилась соседка в предчувствии жареного.
-Всё. На этом разговор окончен, - отрезала девушка и кинулась на кровать, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Упрямству Аллочки могли бы многие позавидовать. Долго ещё канючила бы беременная женщина над лежавшей Оксаной, но вошёл Дмитрий. По его мордашке никак нельзя было сказать, что в доме возник экстраординарный случай. Похоже, что вопиющий проступок Андрея не то что не озадачил Дмитрия, поверг в шок или раздосадовал, ущемил, испугал каким-то образом - он его позабавил. Казалось, что «шутка» коллеги ему абсолютно интересна как факт, а не как последующий за этим итог.
-Будем кушать? – спросил он пациенток, жуя бутерброд с маслом и необыкновенным по толщине куском колбасы, и при этом большими глотками запивал чаем.
-Ох, наш Отелло явился, - недовольно Аллочка скривила губки, отходя от кровати девушки.
-Явился.
-Тогда вопрос: первоначально следует нам предоставить туалет, - язвила неугомонная Алла.
-Сделаем; но мне нужно чай допить.
Неожиданно озорная искорка сверкнула в глазах взбалмошной женщины, и она, приняв позу умирающего лебедя, продекламировала:
          -Мочилась ли ты на ночь, Дездемона?
          -О, да, Отелло, в стаканчик твой.
          -Тогда умри, паскуда,
          я только что испил оттуда.
От неожиданной наглости Дмитрий поперхнулся. Чай пошёл через нос, что вызвало громкий смех девушек. С яростью охранник обвёл их взглядом, но ничего не сказал.
-Ладно, Димочка, не обижайся, иначе закапает не только из носа, - входила Аллочка в азарт.
Ещё больший взрыв эмоций обитательниц комнаты повлёк ещё больший всплеск гнева в глазах Дмитрия.
Прокашлявшись, насупившийся и багровый в лице охранник кивнул в сторону двери. Было видно, что ему с трудом приходится сдерживать себя в действиях.
-Идём, потаскуха, - сказал он Аллочке, скрипнув зубами.
Та покорно вышла с Дмитрием, но едва уловимая улыбка по-прежнему просматривалась на её устах.
Минут через пять из коридора послышался дикий крик Аллы. Оксана быстро подбежала к двери и прильнула ухом.
-Ну, что там? – широко открыв глаза, нетерпеливо спросила Вера.
-Тише, что-то случилось нехорошее. Какой-то топот слышен, беготня.
-Я понимаю, что Аллочка взвыла не ради удовольствия…
-Если понимаешь, зачем спрашивать? Иди и слушай сама.
Второй раз говорить не пришлось. Вскоре обе девушки, затаив дыхание, ловили каждый звук, доносившийся из коридора.
Вдруг они отпрянули и вернулись к своим кроватям. Через секунду Алла, поддерживаемая под локоть Александром и державшаяся за горло, с трудом вошла в комнату. Глаза, наполненные слезами, казались огромными и розовыми.
-Ложись, - с участием сказал сопровождающий.
Подобное поведение Александра вселяло уважение к нему.
-Саша, что случилось?  - осторожно поинтересовалась Оксана.
-Сама расскажет, я спешу, - ответил охранник, помогая беременной прилечь.
-Может быть, врача вызвать? – подала Вера реплику.
-Я знаю, что делать, нечего учить, - отрезал Александр, но в голосе злобы не послышалось.
-А мы можем чем-нибудь помочь ей? – задала вопрос Оксана.
Охранник оставил предложение без внимания. Когда он поднял глаза, стало видно: чем-то Саша чрезвычайно озабочен. Почти бегом Александр вернулся в коридор.

                * * *
Такое чудесное и доброжелательное выдалось утро! Василий Иванович, проснувшись в прекрасном настроении, чувствовал прилив сил и необычайную работоспособность. В такие дни он старался как можно больше успеть сделать, а главное, ему всегда сопутствовала удача.
Чтобы ещё больше поднять себе тонус, он взял телефон и набрал номер. Подобными звонками Фруктов баловал себя не часто, лишь находясь в хорошем расположении духа. Эти звонки приносили ему блаженство, успокоенность, навевая мысли, что в этом мире он успел сделать кое-что благородное не только для себя. Нет, даже обрамлённый насущными вопросами и находясь в прескверном состоянии, он всегда думал о своей тайне… сверхтайне. О ней не знал никто из подчинённых в этом городе. Даже Мурзоеву он не открылся, хотя так иногда подмывало это сделать. О тайне знали только там, на другом конце провода, куда Фруктову вздумалось сегодня позвонить. О ней знали, её охраняли и лелеяли два родных брата Василия Ивановича,  о существовании которых он никому никогда не говорил (в этом он дал себе табу, так как, раскрыв братьев, неминуемо он раскрыл бы и сверхтайну… А такого поворота Фруктов не мог допустить даже в мыслях. Сказать, что сверхтайна являлась его блажью или какой-то суперигрушкой – нельзя сказать. Ведь ребёнок, забавляясь с любимой машинкой или куклой, признаёт на неё только свои права; а Василий Иванович, спустя несколько лет, собирался подарить миру нечто ценное, грандиозное, вписывая тем самым в историю родной страны золотыми буквами свою фамилию. Тогда «Фруктов» будет у всех на устах, о нём будут слагать песни, писать книги. И не только в историю страны, но и в мировую историю будут внесены страницы о его вкладе в культуру. Тогда действительно не грех будет упокоить своё тело на престижном кладбище, чтобы увековечить себя среди великих людей. Он своим благородным поступком затмит самого Третьякова…
А вначале всё развивалось как хобби. Заинтересовавшись историей эпохи Возрождения, он стремился разыскать там «белые» пятна, несовпадения… И находил их. Затем, когда почувствовал не только чрезвычайный личный интерес к эпохе, но и прилив в карман немалых средств, понял, куда их нужно и можно вложить.
Он никому не изливал душу по поводу хобби, но в известном кругу называл себя меценатом в области культуры. Чтобы не слыть голословным и не быть уличённым в брехне, Василий Иванович иногда помогал хорошим художникам продать их картины в престижные галереи. Иногда договаривался насчёт заказов скульпторам. Сложнее приходилось с литераторами. Поэты валили косяком, а сам Фруктов не считал себя компетентным человеком в этом направлении. Пришлось договориться с модными поэтами, которые подсказывали, кому из начинающих есть резон выделить средства на издание книги, а кому – повременить. Таким образом, он спонсировал деньгами и помогал связями трём поэтам в год. С прозаиками было легче. Самолюбивые «писаки», обычно не контактирующие друг с другом, приходили за помощью единицами. Гордые, мнящие себя в крайнем случае Горьким или Куприным, они излагали просьбы так, словно Фруктов им чем-то обязан. Правда, зная по истории о сумасшедших и непредсказуемых нравах писателей, он старался не замечать их напыщенность и показное величие. Василий Иванович брал рукописи, читал их; и если удавалось дочитать до конца, сразу же давал средства на издание. Поэтому в год иногда одна-две рукописи доходили до печати, а иной раз и десять писателей сказывали благодарность Фруктову. Кстати, никакого процента с творческих людей он не брал; но условия были… Первое: полная подотчётность выделенных средств. Второе: упоминание его фамилии на первой странице книги как спонсора (за этим Василий Иванович следил строго). А в-третьих, обязательные подарки от авторов в виде копий картин, скульптур, а также свеженьких книг с автографами от благодарных писателей - всё это для живого общения с предметами на досуге и для воспоминаний, когда в уединении можно было честолюбиво отметить, куда и для чего потрачены были средства, с какой целью использованы знакомства…
Но это спонсорство было известно многим, а вот сверхтайна…
-Слушаю, - отозвались на том конце провода.
-Максим? – блаженно улыбаясь, промолвил Василий Иванович.
-Да.
-Тебя Василий беспокоит. Через месяц я буду на месте. Что нового?
-Вася, кое-что у меня есть на заметке. Рафаэль, - спокойный голос из трубки приносил Фруктову успокоение.
-О! Рафаэль?
-Да, Вася.
-Значит, жди меня пораньше. До свидания.
Положив трубку, Фруктов радостно потёр ладонями.
«Отлично. Рафаэль! У меня будет уже три картины великого мастера! Славно-славно, - думал Василий Иванович. – Кстати, нужно чаще приезжать к братьям. Телефонные звонки могут меня когда-нибудь подвести… Не приведи, Господи! Всё равно, даже упрощённо разговаривая, какой-нибудь хрен может догадаться, о чём речь».
-Всё! - рявкнул он себе и заковылял прочь из домашнего кабинета. – За работу! За работу! Я – тоже гений!

                * * *
Блестящее, восхитительное настроение испарилось быстро, как пар на сквозняке.
Не успел Фруктов после докладов «троицы» попить кофе, как голос подал мобильник.
-Слушаю, - нажал он  на зелёную клавишу.
После первых же слов звонившего, Василий Иванович изменился в лице. Белый, словно мел, он, затаив дыхание, вслушивался в каждое слово.
«Такого шока я не испытывал давно… если вообще когда-нибудь доводилось подобное испытать», - вонзилась ему шальная мысль, от которой в жилах стыла кровь.
-Василий Иванович. Я Алексей. Тот, который помогал вам провернуть дело с Оксаной. Дело в том, что сейчас я слышал, как на автоответчике Тамары Фёдоровны прошла информация. Какой-то неизвестный – голос молодого человека – сообщает ей, что он знает, где находится её дочь, и желает оказать  посильную помощь. Он просит о невмешательстве в операцию милицейских органов, так как может пострадать сам. Думаю, этот человек из вашего окружения. В связи с отсутствием Тамары Фёдоровны неизвестный заверил, что перезвонит в двенадцать часов дня, чтобы договориться о встрече и прочих мелочах… Василий Иванович, что мне делать? – в тревоге спрашивал звонивший.
Фруктов молчал. Опешив, он никак не мог прийти в себя.
-Василий Иванович… Василий Иванович, вы меня слышите? – настойчиво добивался Алексей, в голосе которого стало проявляться отчаяние.
-Да, - наконец выдавил Фруктов, по-прежнему застывая на месте.
-Что мне делать?
-А кто звонил? – вконец сокрушённый шеф задал упавшим голосом глупый вопрос.
-Как? Я же говорю – неизвестный звонил, - нервно выпалил Алексей.
Понемногу Василий Иванович начинал восстанавливать самообладание. Прикрыв глаза, он сосчитал до ста, не обращая внимания на стенавшего в трубку Алексея.
-Хватит ныть! – вдруг рявкнул Фруктов, оправившись от шока. – Нужно действовать, а не распускать сопли.
Голос Алексея послушно умолк. Слышно было только громкое прерывистое дыхание.
-Говоришь, что он обязал не вмешивать милицию? – спросил Василий Иванович.
-Именно так, - уже более уверенно заговорил Алексей, чувствуя снисходительность и даже некоторую поддержку со стороны Фруктова.
-Где установлен телефон?
-У Тамары Фёдоровны в кабинете.
-Ты можешь туда проникнуть?
-Нет. Он заперт. Взломать не удастся, так как в доме много охраны.
-Не мямли, а отвечай конкретно, - свирепо отрезал Василий Иванович.
-Он заперт.
-Постарайся, во что бы-то ни стало, найти выход. Может быть, через окно? А вдруг знаешь, где ключ лежит? В общем, открывай дверь любым способом. Затем посмотри номер телефона, по которому передали сообщение.
-Я же говорю…
-Молчи! – гневался Фруктов, который не выносил отговорок и считал, что безвыходных ситуаций не бывает. – Нюни разводишь… Ищи выход, ищи…
-Хорошо. А что затем?
-Где они должны встретиться?
-Я… я не помню.
-Отвратительно плохо. Прослушай кассету, а затем сотри информацию… Вот и вся задача, которая тебе предстоит. Как только узнаешь номер телефона звонившего, сразу же дай мне знать.
-Если я сделаю всё, о чём вы просите, то ничего со мной не произойдёт? – с надеждой спросил Алексей.
-Не порти мне настроение дурацкими вопросами и не бзди. У меня здесь от твоих действий вонь слышится. Тебе сказали, что делать? сказали. Вот и делай. Не нагоняй тоску, - начинал кипятиться Василий Иванович.
-А вы спасёте меня?
-Зачем тебя спасать? – искренне удивился Фруктов.
-Вам хорошо. Вы где-то сидите, зашившись в укромном месте; а мне здесь, думаете, хорошо? Я, между прочим, из туалета звоню, так как иного выхода нет.
-Если выполнишь задание, я разрешаю тебе уходить! – бесился шеф от не виданной доселе наглости.
-О чём вы говорите? Здесь полно охраны. Пока не найдут Оксану, никого не выпустят. А ребята подобраны серьёзные. Если меня поймают, то я не партизан – молчать не стану, всё расскажу. Спасите меня, Василий Иванович. Умоляю вас… - В трубке послышался плач. – Мне страшно.
-Чего тебе бояться? Как они тебя вычислят, дурак? – гневом переполнялся Фруктов.
-Если знают номер телефона Тамары Фёдоровны, значит, знают и обо мне… Ой, кто-то идёт. Я потом перезвоню.
Окончив разговор, Василий Иванович призадумался.
«Вот дела, так дела. Такого облома ещё не было. И всё из-за Мурзоева. Предан, как пёс, а подставил… пусть даже нехотя, - сокрушался Фруктов. – И этого подонка-водителя придётся освобождать? Пусть только сообщит мне номер неизвестного, тогда мы этого болвана уберём. Ну и наглец, однако! Ко мне же ещё и претензии имеет, босяк. Уберу, за одну только вшивость завалю», - Василий Иванович не находил себе места.
Чувствуя, что время терять даром нельзя, Фруктов встал из-за стола, проколесил к заветной дверце бара, вытащил бутылку коньяку, налил пятьдесят граммов, оценил визуально объём, выпил и тут же повторил процедуру. Удовлетворённо  крякнув, проследовал к своему обычному месту за столом, взял сигарету и, прикурив,  сладко и глубоко затянулся.
-Что же, давно не воевал. Не хочется, но вынужден, приставлен к стенке, - окончательно унявшись, промолвил он, ощущая, как внутри трепетно и жарко разливается целебная жидкость.
Оценив себя внутренне и оставшись довольным своим состоянием, он нажал кнопку. Томно прикрывая глаза, он откинулся к спинке кресла.
-Слушаю вас, Василий Иванович, - ответили из селектора.
-Срочно ко мне Ларису, Ахмеда и Вадима. Незамедлительно… впрочем, Вадима не вызывай, а скажи, чтобы был сегодня целый день у себя в конторе… безвылазно. На любые ссылки по работе отвечай отказом. Игнорируй любые доводы… Повторяю, что я требую Ларису и Ахмеда немедленно… Требую!!! Ещё одно. – Василий Иванович, немного раскинув мыслями, добавил: - Ещё одно: весь персонал на рабочие места. Не взирая на причины. Кто выходной, кто в резерве, кто отдыхает… на рабочие места. Список отсутствующих сразу же ко мне. Список предоставить до двенадцати дня. – Вновь Фруктов выдержал паузу, извлек носовой платок, смахнул выступившую испарину на лбу и твёрдо произнёс: - Всем на рабочие места явиться «в параде». Всё.
-Василий Иванович, извините. Вы сказали «в параде»? – голос секретарши заметно дрогнул.
-Я не ясно выразился? – как можно увереннее сказал Фруктов, но в конце предательский нерв заставил голос надорваться: - «В параде»!
-Хорошо, будет сделано, - чувствовалось волнение в речи подчинённой.
«В параде».
Об этом приказе Фруктова знал каждый из его окружения, вплоть до уборщиц. Однако знали только понаслышке. Ещё ни разу не довелось персоналу слышать это наяву. Страшное и тревожное «в параде» леденило всем душу и кровь. Это означало, что предстоит разборка. Значит, менты не у дел, значит, кто кого. К тому же секретарше весьма странно было слышать приказ, которая прекрасно знала ситуацию. И вдруг… Она и не представляла, что у Фруктова появились проблемы с другими авторитетами. Конечно «Фрукт» считался среди них человеком скользким, тёмным в душе, но исполнительным, на ножи зря не лез, «смотрящему», казалось, в рот не смотрит. Правда, душу никому не раскрывал – никто подобного не припомнит. Такое поведение Фруктова многих из авторитетных особ не устраивало, настораживало, вселяло беспокойство… но подцепить слизняка не было за что. Даже общак пополнял исправно, своевременно, без лишнего базара; а если требовалась сумма, то все знали, к кому можно направить свои стопы; на подставу он не шёл, складывалось такое впечатление, что якшается со всеми… Однако проценты за услуги брал большие, чем нажил тайных недругов; но это воля твоя – не хочешь, иди к другому…
И вот гром среди ясного неба!..
                * * *
Буквально за пять минут до приезда Ларисы Павловны вновь у Фруктова раздался мелодичный телефонный звонок.
-Это я – Алексей. Записывайте. – Напряжённым надрывным голосом он продиктовал номер мобильника Дмитрия.
-Отлично. Кассету слушал, стёр запись? – внося цифры в блокнот, Фруктова волновала теперь только кассета.
-Нет, не слушал. Не было возможности. Я взял телефон с собой, - шептал Алексей.
-Черт с ней, с записью. Телефон уничтожай – любыми средствами. Тогда всё будет тип-топ. Ясно, Алексей? – голос Василия Ивановича заметно стал мягче.
-Хорошо. Но вы освободите меня? – не унимался водитель.
-Конечно, Алёшенька, освободим от твоих волнений и тревог, - улыбнувшись, ответил Фруктов. – Только убери телефон.
«Успокоишься… навсегда успокоишься», - подумал босс.
-Быстрее спасайте. Мне страшно, - ныл Алексей. – Ох! Василий Иванович! Василий Иванович! Я слышу, что Тамара Фёдоровна приехала, - запричитал он.
-Ёрш твою мать! Не ной! Уничтожай телефон. Я высылаю тебе на помощь своих людей. Главное, уничтожай запись. Держись!
Последних слов Алексей уже не слышал, так как отключил свой мобильник.
-Да-а, - протянул Василий Иванович. – Полдела сделано… Однако это ещё не всё… ох, не всё-ё. Успел бы этот идиот разобраться с телефоном. Вообще-то, - вслух расставлял Василий Иванович, - виновника звонка мы сейчас вычислим. Что, главное, на кассете? По большому счёту, пока ничего страшного. Незнакомец назначил встречу в двенадцать часов. В любом случае этого я не допущу. Остаётся сам Алексей… крокодила его мать. Только бы не успел проговориться, если возьмут… А ведь, сволочь, расскажет сразу. Он же мне этим и грозил. Убирать его… как можно скорее…
Размышления были прерваны осторожным стуком в дверь.
-Входи, - зычно сказал Василий Иванович и принял обычную для себя позу уверенного человека.
Вот только по лицу… по лицу возможно было угадать, что произошло нечто неординарное. Чудовищных усилий не хватало скрыть нервозность… Да это было не к чему. За тем он и вызвал Ларису и Ахмеда, чтобы решать отнюдь не кроссворды.
Входя в кабинет и взглянув в сторону Фруктова, Марабу поняла, что предстоит серьёзный разговор. Она знала, что вскоре прибудет и Мурзоев. Значит, сегодня быть «в параде» - это не шутка и не подстраховка безобидного, казалось бы, босса.
-Что случилось, Василий Иванович? – стараясь сдерживать себя от лишних эмоций, спросила Лариса Павловна, присаживаясь к столу.
-Для начала, Лариса, возьми бутылку коньяка. Сейчас Ахмед подъедет. Выпьем вместе, поговорим серьёзно. Вообще время тянуть не хотелось бы, но втроём как-то надёжнее, - сказал Василий Иванович, чем поверг помощницу в замешательство.
«Не пойму, - подумала она, - звал срочно, а приехала – давай выпьем, Ахмеда подождём».
-Василий Иванович, у нас сегодня небольшое…
-Не надо, Лариса, не спеши.
-Я хотела только про…
-Бутылку-то достань.
-Но дело, наверное, серьёзное…
-Три рюмочки не забудь.
-Ситуация действительно сложная, ибо ваш человек нарушил…
-Сейчас будет по-настоящему важный разговор.
-Я понимаю… - в который раз Лариса ненавязчиво пыталась рассказать про «удивлённого».
-Всё!!! – взревел Фруктов. – Хватит трещать, балаболка.
Такого Марабу не ждала. Не теряя, правда, самообладания, она умолкла, прошлась за коньяком, расставила рюмочки… При полном безмолвии Фруктов, словно каменный, восседал в своём кресле. Казалось, что он думает, так как его зрачки застыли, а взгляд устремился в одну точку.
-Возьми и принеси винограду. Мы не алкоголики – пить не закусывая, - неожиданно приказал Василий Иванович.
Ничего не ответив, Лариса выполнила и это задание.
Наконец, предварительно постучав в дверь, порог кабинета пересёк Ахмед. Его лицо было озабоченное.
-Итак, мы собрались, - незамедлительно начал говорить Фруктов. – Присаживайся, Ахмед. Лариса, налей всем по рюмочке.
«Сволочь косолапая, -  про себя ругалась Марабу. – Мало того, что обозвал балаболкой, так ещё заставил ждать Мурзоева. Нашёл прислугу, козёл старый, налей им. Вот тебе и «правая рука» босса! Черножопик сидит, а я, дама, должна ухаживать за ними».
Выпив коньяку, Василий Иванович сказал:
-Сложилась весьма трудная, неприятная, я бы сказал – опасная! – ситуация. Несколько минут тому назад звонил Алексей…
Фруктов подробно передал переговоры с бывшим водителем Оксаны, попутно размышляя и обговаривая возникшее положение. Мурзоев, чувствуя косвенную свою вину, всё-таки держался достойно. Не моргая, он прямо смотрел в глаза Василию Ивановичу, выказывая тем самым абсолютную преданность хозяину.
Глядя на Марабу, Фруктов понимал, что опереться по-настоящему можно только на Ахмеда. Эта женщина, конечно, сильная, волевая, хитрая, умная… слишком умная. Положиться на её помощь – равносильно целиком отдаться воле случая. А случай, подсказывало  ему сердце, на этот раз не фартит. Сколько же можно ловить – и положительно ловить! – удачу за хвост. Когда-то силки должны были не сработать, запутав тем самым самого охотника. Похоже, этот момент настал…
-Какие будут соображения по этому поводу? Лариса, говори, - обратился Фруктов.
Марабу пожала плечами. Она понимала, что ситуация складывается намного сложнее и опаснее, чем видится с первого взгляда. Её мысли были далеки от того, чтобы выгораживать Фруктова, а тем более – Мурзоева. Сами пошли на авантюру, сами пусть и расхлёбывают. Надо было не лезть на рожон ради этой девки. Получался бизнес на простушках – пусть бы так и катилось дальше. А иначе вышло, что денег не заработаешь на девчонке, а волокиты… Во всём виноват Фруктов. Пошёл на поводу кавказца, потакает ему… Какая ещё блажь придёт в следующий раз в голову этого чурбана? может быть, предложит украсть жену президента?
-Вижу, у тебя никакой идеи не возникло? Так, Лариса? – спросил Василий Иванович.
-А что можно посоветовать вам?
-Подожди, Лариса, то есть как – «посоветовать вам»? – крайне удивился Фруктов; Мурзоев также обратил свой испытывающий взор на женщину. – Получается, что ты со-ве-ту-ешь нам? А у тебя, значит, голова не болит? Отлично, Лариса…
-Извините, Василий Иванович, вы меня не так поняли… - поторопилась Марабу исправиться.
-Как же я понял?
-Ситуация непростая для всех, но я не знаю, что предпринять. Мне думается, что ваши идеи правильные: доносчика мы высчитываем и изолируем, проводим допрос; а Алексея следует убирать – отработанный, ненужный, смердящий материал.
-Хорошо пересказала мои мысли, Лариса, молодец. Главное, красиво… но ничего нет нового и полезного… для нашего дела, - сказал Фруктов, при этом заметно акцентировал последнюю фразу.
-Разрешите мне слово вставить, отец, - встрял в разговор Мурзоев.
-Говори, Ахмед.
-Я считаю, что выполнять задуманное тобой, отец, нужно немедленно… если уже не поздно. Давай сюда номер, отец, я вмиг решу эту проблему. По поводу водителя целиком положись на меня. Замочить-то его легко, но, извини, время ты проспал.
Несмотря на прямолинейность, Василий Иванович не то что не выразил негодования, а наоборот – как-то втянулся в кресло и стал почти невидимым.
-На, - передал бумагу Василий Иванович. – Делай, как считаешь нужным. Сегодня твой день… но только сегодня.
-Не надо говорить лишних слов, отец, - перебил Ахмед своего хозяина, замечая, что Фруктов вдруг растерялся и сдал.
«Никогда его таким не видел. Осунулся, враз постарел, переживает за свой ляпсус. Нужно исправлять положение. Старик мне дорог… А ведь я хотел его перехитрить, - пристыдил Мурзоев себя. – А здоровьем-то он не блещет. Сколько раз ему говорил: больше двигайся, отец, по возможности отдыхай, не упускай лишнюю минуту вздремнуть. Нет, всё сам, не доверяет, словно вся жизнь его – деньги. Я-то знаю, что он не скупой… Не понимаю, как можно за минуты, даже секунды, так резко перевоплотиться из сильного, волевого мужика в дряхлого, немощного старца».
-Я хочу сказать, что сегодня всей кухней командуй ты, - настойчиво сказал Фруктов, сползая со своего кресла. - Буду подчиняться тебе наравне со всеми.
-Сиди, отец, сиди, пожалуйста, - удержал его Мурзоев и тут же  без колебаний нажал кнопку селектора.
-Слушаю, Василий Иванович.
-Всех бухгалтеров ко мне.
-Это вы, Ахмед? – послышался удивлённый голос секретарши.
-Я. Василий Иванович чуть-чуть занемог и передал власть мне. Делай, что говорю.
-Вам личных бухгалтеров?
-Всех! Срочно! Это первое. – Мурзоев на пару секунд задумался. – Второе: позови Шамиля и Рустама. Остальные указания я дам позднее.
Отключив аппарат, Ахмед посмотрел в глаза Фруктову; его волевое лицо и решительный взгляд, а также твёрдость в голосе, указывали боссу, что есть человек, на которого можно положиться в трудную минуту и целиком ему довериться.
-Удачи нам, - всего-навсего смог произнести Василий Иванович, у которого от обиды на самого себя подступал комок к горлу.
-Верь, отец, всё образумится, - с почтением склонив голову, заверил Мурзоев. – Однако, возлагая на себя смелость в выборе решений, я желаю, чтобы Лариса Павловна вышла из кабинета на неопределённое время. Не хочу объяснять, почему это нужно, так как Ларисе необязательно знать некоторые вещи, а Василий Иванович догадается - если ещё не догадался - в необходимости столь неприятного для неё шага.
Марабу побледнела. Огромных усилий ей потребовалось, чтобы эмоциями не выдать своего отношения к унизительному выдворению, впрочем, предательская слеза шустренько скользнула по напудренной щеке женщины.
-Хорошо, - нехотя согласилась она, встала и горделиво, насколько позволяла сила воли, вышла из кабинета.
Почти сразу же секретарша дала знать кавказцу, когда в приёмной собрались бухгалтера и экономисты. Ахмед приказал впускать их по одному. Входившие счетоводы получали инструкции и задания, которые требовалось решить в ближайшее время, но никак не позже текущих суток. Главное, что уяснил Василий Иванович, Ахмед задался целью: за день перевести как можно больше средств за рубеж, где они были бы в недосягаемости для налоговых, других компетентных органов, а также криминальных структур. Мурзоев настолько ловко, смело и находчиво предлагал пути передачи денег, что Фруктов в небольшом перерыве, когда они остались одни, искренне заметил:
-Ахмед, я не знал и не предполагал, что у тебя такие способности к экономике.
-Спасибо за комплимент, - ответил Мурзоев, но, поглощённый делом, вызвал следующего подчинённого.
С каждой минутой и новым предложением Фруктов всё больше начинал сбрасывать бремя неуверенности. Слушая Ахмеда, он признавал, что кое в чём ему не хватило бы сообразительности для нужных и очень срочных решений. Однако оставался ещё один человек, который вёл учёт «страшного дома». Ему Мурзоев отвёл очередь последнего. Несмотря на заметно воодушевившегося Фруктова, Ахмед с нетерпением ожидал появления Груздева; ведь в случае серьёзного конфликта с кем-либо из авторитетов Груздев мог до мельчайших подробностей раскрыть все ходы тайного бизнеса Василия Ивановича, а это повлекло бы не просто провал «дела Фруктова»…  Последует месть, сущий кошмар!
Наконец, разобравшись с «магазинами» и «бензинами», Ахмед просил войти Груздева.
Полный, румяный и лоснящийся (то ли от духоты, то ли от внутреннего беспокойства) экономист не заставил себя ждать.
-Сергей Сергеевич, - начал Мурзоев, - обстановка сейчас такая, что…
Вновь послышался звонок, и голос секретарши отрапортовал:
-Шамиль и Рустам в приёмной.
-Ах, Сергей Сергеевич, не обессудьте, вам следует покинуть кабинет на несколько минут. Извините, но обстоятельства вынуждают сделать этот непристойный жест по отношению к вам, - забеспокоился Ахмед.
-Понимаю, я подожду, - согласился Груздев (ещё бы – перечить Мурзоеву!)
-Всего несколько минут! – крикнул Ахмед.
Вошли Шамиль и Рустам.
Побратавшись и облобызавшись, как это принято у южан, Мурзоев, не затягивая беседу, коротко приказал:
-Шамиль, тебе предстоит работа… без предварительной подготовки. Следует выехать в другой город и убрать некоего Алексея. – Он передал фотографию, а также адрес, где проживала Тамара Фёдоровна. – Но это ещё не всё. Постоянно, по возможности, будь на связи со мной. Наверное, сегодня к вечеру мы вынуждены будем убрать Груздева. Этот шаг предпринят будет, если у нас возникнут новые сложности. Ты свободен, Шамиль, торопись.
Без всяких расспросов наёмный убийца поспешно направился исполнять задание, озадачив Фруктова своей невозмутимостью и абсолютным безмолвием. Конечно, босс пользовался услугами Шамиля, но через Мурзоева, поэтому напрямую видеть и слышать подобный разговор ни разу не доводилось.
«Какое хладнокровие и жёстокость таит в себе этот вершитель человеческих жизней», - с содроганием подумал Фруктов, отмечая, что одного взгляда или слова Ахмеда достаточно было бы, чтобы в сию минуту грохнуть практически любого человека (впрочем, Василий Иванович всерьёз усомнился в своей силе и недоступности).
-Рустам, - обратился Мурзоев ко второму своему помощнику, - сегодня всецело займёмся охраной дачи Василия Ивановича. Возьми самых проверенных людей… и чем побольше. Никого из дачи не выпускать, никого не впускать…
      -То есть, - вставил полностью восстановившийся Фруктов: реплика и указания Мурзоева выглядели для него оскорбительными, наглыми и неоправданными – если не сказать странными и подозрительными.
        -Извините, отец. Естественно, ваше желание – это приказ. Мои люди прекрасно знают и ладят с вашими людьми. Однако ситуация может повернуться так, что одной вашей охраны станет маловато. К тому же в силу известных вам обстоятельств моя братва более опытна и обучена для таких переделок. Не так ли, отец? – Ахмед тактично настаивал на своём.
      -Безусловно, твои - более опытные бойцы, - вынужден был согласиться Василий Иванович, памятуя, что именно он наделил своими полномочиями Мурзоева (к повиновению так тяжело привыкать!).
      -Долго не думай, Рустам, - не обращая внимания на слова босса, продолжал Ахмед. – Иди и собирай команду. Василий Иванович подъедет, как только ты убедишься, что к даче все подступы перекрыты, и боссу там ничего не будет грозить извне.… Ступай и действуй.
      -Сделаем, как положено. Птица не пролетит, мышь не проскочит, - заверил охранник зычным, но с сильным восточным акцентом голосом.
      -Пусть войдет Груздев, - вдогонку бросил Мурзоев.
Но разговор с главным финансистом Фруктова вновь пришлось отложить. Последовал сигнал из «страшного дома». Александр доложил об инциденте, происшедшем между Дмитрием и Аллочкой: мол, охранник пытался придушить её в женском туалете.
       -Вот сволочь, в прошлое его дежурство неприятности случились, и опять… - посетовал Мурзоев. – Что делать с ним, отец?
 «Решился-таки посоветоваться, гадёныш, - пронеслась мысль у Фруктова, но тут же он поймал себя на том, что, получается, ему весьма приятно слышать предложение по поводу совета. – Все ж хитрец, Ахмедушка».
      -Я, Ахмед, хорошо знаю его родителей, - понимая, к чему клонит его помощник, ответил Василий Иванович. – Как им в глаза я буду смотреть? Что скажу? Что сын исчез?
      -Суровый час настал, - твердо убеждал Мурзоев. – Сегодня, как никогда, требуется проявить строгость и принципиальность в отношении нарушителей. Насколько я наслышан, у вас, отец, существует заявка не только на женщин…Нужно отбросить ненужную мягкость и излишние предупреждения, следует воспользоваться моментом. Не первый раз мы вынуждены наказывать нарушителей именно таким образом…
      -Придумал, тоже мне стратег. Нет, у тех ребят родителей не было, - иронично перебил Фруктов. – Убрать, конечно, Дмитрия можно, но на «мясо»… Впрочем, и это не подходит. Нет! Наше ему наказание станет достоянием гласности, как бы ты ни пытался завуалировать пропажу.
      -А я ничего не собираюсь скрывать, - невозмутимо возразил Ахмед. – Мы в открытую, для своего персонала, объявим, что наказываем Дмитрия и Андрея по всей строгости. Таким образом, напомним всем, что в ответственные моменты никому пощады давать не будем, и тем самым обезопасим себя на случаи возможного брожения или шатания среди охраны. Подумайте, отец, нужно… нужно решаться. Опыт имеем.
«Ох, доведет он меня под «вышку», - сетовал Василий Иванович, зная, что в данном случае Мурзоев прав; однако требовалось давать «добро», хотя, даже не давая согласия, Фруктов был уверен, что Ахмед уже все решил. – Влип я основательно».
      -Что ж, сегодня ты за начальника, - пробуя хоть как-то отгородиться от чудовищного в отношении своих людей поступка, выдохнул Фруктов. – Дерзай.
Долго не обдумывая, вновь Мурзоев вышел на связь с секретаршей.
      -Шато к нам. Срочнейшим образом, - дал он указание и наконец-таки присел, явно занятый обдумыванием очередного приказа.
      -Может быть, я попозже? - неуверенно вымолвил топтавшийся на месте Груздев, который, будучи человеком отнюдь не глупым, терзался опасениями в связи с тем, что в его присутствии ведется столь откровенный разговор.
       -Что? – словно очнувшись, Ахмед поднял глаза на обеспокоенного экономиста. – Ах, это ты. Присаживайся, Сергей Сергеевич.
Груздев беспрекословно повиновался,  и было только одному ему известно, как он со своей комплекцией смог втиснуться в кресло, близко расположенное от стола, и при этом не сотворил ни единого маломальского шороха и лишнего движения.
      -Сергей Сергеевич, - к нему обратился Мурзоев, - дело обстоит так, что необходимо в сжатый срок, а именно за сегодня, провернуть очень крупную операцию.
      -Я весь во внимании, - подготовился слушать Груздев.
      -Сейчас Василий Иванович даст вам необходимые данные для переговоров с теми организациями, вкупе с которыми нужно произвести оптовую отправку наших пациенток сегодня, не мешкая, - чеканя каждое слово, твердо говорил Мурзоев. – Я знаю, что у вас, Сергей Сергеевич, богатый опыт подобных решений, так как только вы с Василием Ивановичем этим занимались… но, повторяюсь, решить вопрос с поставкой следует сегодня. И главное: избавиться надо от всех-всех. Так ведь отец? – Ахмед повернул голову в сторону Фруктова.
      -Да, - не задумываясь, босс дал согласие.
      -Отлично. Сейчас мы соберем все «мясо» и всех «путан» воедино, укроем их для начала в лесу. Как только, Сергей Сергеевич, вы указываете адрес, куда их договорились отправить, мы незамедлительно занимаемся вывозом.
      -И «путан» вместе с «мясом»? – искренне удивился Груздев.
      -Я не понятно высказался?
      -Нет, почему же…
      -Тогда решайте задачу.
Во время этих слов Василий Иванович хмуро поглядывал то на одного, то на другого, с сожалением отмечая, как неожиданно, позорно для него проистекает сворачивание его детища, которым он так сильно мысленно гордился. Он понимал, что происходит начало краха.
«Остается решить, куда мне деваться… и брать ли Ахмеда с собой», - думал Фруктов, вообще не заботясь, что будет с остальными его подельниками. Деньги, которым суждено было пропасть, его не волновали, так как падение империй всегда сопровождался неминуемыми затратами и потерями.
      -Однако с наскока подобные вещи не делаются. Отправить тех, на которых у нас есть договоренность, мы можем незамедлительно; но всех… изволь, Ахмед,- всё-таки произнёс реплику Груздев.
       -Никаких пререканий, Сергей Сергеевич, ничего невозможного нет. Звоните и отдавайте людей по любой цене. А эти, о ком вы говорите, через два часа будут готовы к отправке. Так что высылайте машину... Кстати, созвонитесь и спросите, а вдруг им ещё нужен народ на органы? И не забудьте сообщить, что мужчин отправляем троих. Так что деньги пусть переводят не мешкая.
      -Я переговорю с ними. А если они дадут за остальных сущий мизер, стоит ли отказываться от сделки? К тому же не все женщины проверены на состояние здоровья.
       -Пусть дают любую цену. Нам главное: избавиться от ненужного на данный момент балласта. За срочность и большую ответственность, Сергей Сергеевич, вы получите двадцать процентов от предстоящей операции… Ты согласен, отец?- спросил Мурзоев, переключившись на Фруктова.
Названная сумма гонорара заставила Василия Ивановича вздрогнуть; но, памятуя разговор Ахмеда с Шамилем, шеф успокоился и одобрительно закивал головой.
      -Так и будет. Двадцать процентов от сделки переправлю на следующий день после получения на свой счет.
       -Очень рад, буду стараться, - утвердительно сказал Груздев, но по лицу можно было прочесть некоторое сомнение, вызванное баснословным гонораром.
«Что-то здесь не так, - на ходу обдумывал Сергей Сергеевич. – По-моему, руководство решило слинять, а все дела и делишки сложились на мои хрупкие плечи. Немедленно нужно «делать ноги»… Стоп, не может быть, чтобы они спокойно оставили меня, ведь я знаю многих и многое. – На лбу Груздева от страшной догадки выступил холодный пот, а руки предательски затряслись. – Выдержанность, Сергей, где твоя выдержанность? Где способность мыслить?»
      -А что с «невестами»? – осторожно намекнул он, зная, что именно операции с ними приносили наиболее солидные барыши в карман Фруктова.
      -Насчёт «невест» у нас на данный час решение не созрело, - неожиданно насупившись, отрезал Мурзоев.
«Очень хорошо, - обрадовался втайне Груздев, сообразив, что пока сделку (или сделки) с невестами не провернет, его никто не тронет. – Значит – так и быть! – утрясу дела с «мясом» и «путанами»… честно утрясу. А вот потом незаметно сбегу с семьей куда-нибудь, например, в Аргентину, где меня сам черт не вычислит. Пусть сами крутятся со своими «невестами». Бабла у меня предостаточно, чтобы худо-бедно пожить вдалеке от родины. Основная задача для меня на сегодняшний день: убаюкать бдительность Фруктова и Мурзоева. За ночь продумаю, как убрать от греха подальше жену и детей», - размышлял он, как опередить предстоящие нерадостные события, а еще лучше – полностью избежать их.
      -Когда созреет план, тогда сообщите? Или вообще трогать не будете? – решился Сергей Сергеевич подстраховаться хитрецой.
      -Обязательно дадим знать, - обнадежил Ахмед
Взамен ушедшему Груздеву в кабинет бодро вошел Шато, щеголеватый, как и сам Мурзоев.
      -Какие трудности, Василий Иванович? – спросил очередной кавказец, обращаясь по рангу.
      -Берешь своих бойцов, Шато, - вместо шефа ответил Ахмед. – Двигаешься к «страшному дому», организуешь охрану… такую, чтобы отработала на все сто, как ты умеешь. В самом доме…
      -Мне, Ахмед, запрещено появляться на территории дома, - почти улыбаясь, молвил Шато.
      -Ты не ёрничай, а слушай меня. Ты можешь там быть, и не только… Короче, изолируешь – тебе подскажет Лариса Павловна – двух охранников, Дмитрия и Андрея…
      -Как, охранников? – с детской наивностью вновь перебил Шато, устремляя вопросительный взгляд в сторону Василия Ивановича.
Фруктов, почти полностью оправившийся от неприятностей, нынешних и последующих, и мирившийся с ролью второго дирижера, утвердительно махнул рукой: мол, всё в порядке.
      -Не имей привычку обрывать меня на полуслове, - сердито рыкнул Ахмед, нетерпеливо хлопнув ладонью по столу. – Изолируешь Дмитрия и Андрея. Там будет врач, который поможет это сделать профессионально и без шума. Потом дождешься машин, произведешь загрузку людей в них – кого куда, укажет тот же доктор - и будешь дожидаться моих указаний.
      -Чьим приказам мне повиноваться там?
      -Ничьим, Шато. Будешь охранять, и помогать в загрузке. Но времени даром не теряй. Пока будет свободный час, ты заминируй дом. Тщательно. Аккуратно. Чтобы после взрыва осталось лишь огромная воронка. Так, как тебя учили в Афганистане.
      -Нет проблем, Ахмед. Сотру с лица земли все, что скажешь.
      -Не торопи события. Тебе только скажи, и ты готов город на уши поднять. Только дом…
Со стороны было видно, как слегка побледнело лицо Фруктова.
      -А когда взрывать? – спросил дотошный кавказец.
      -Я сообщу. Может быть, понадобится…
Ахмед не договорил. Крепко задумавшись, он просчитывал что-то в уме.
      -Что понадобится? – Назойливость Шато могла привести в бешенство кого угодно, но не Ахмеда.
      -Возможен вариант, что взорвешь дом вместе с людьми, - наконец вымолвил Мурзоев.
      -Без охраны? – вновь спросил скудный на умственные способности лихой Шато.
      -Я сказал – с людьми, - твердо произнес Ахмед, стрельнув недобрым взглядом в подчиненного
      -Если с людьми – взорву с людьми, - хладнокровно бросил Шато.
      -Кстати, не забудь прихватить Ларису Павловну, когда поедешь к дому, - напутствовал Мурзоев.
      -Сделаем… А ее тоже взрывать?
      -Тоже, - Ахмед начал терять терпение.
      -Значит, её приказов не выполнять?
      -Повторяю. Ничьих приказов. Ни одного. – Мурзоев в замешательстве потер подбородок. – И знаешь что?..
      -Слушаю, - по-солдатски ответил Шато.
      -При прибытии отведешь Ларису Павловну в её кабинет и – под арест. Если начнет что-либо требовать, скажи – Мурзоев, мол, велел.
Это смахивало подобием переворота. Фруктов, правда, старался не терять самообладание, но внутри у него все клокотало: он сам отдал на время власть Ахмеду; а перечить теперь и идти против воли своего помощника, когда тот успел сделать ряд важных ходов - это могло привести, как находил Василий Иванович, не только к полной потере контроля с его стороны, но даже гибели.
Нет, Фруктову абсолютно не было жаль Марабу, его страшили последствия деяний Ахмеда и его братвы; а с ними на данном этапе он уже не мог совладать. Это не подлежало сомнениям. Василий Иванович вынужден был безучастно слушать приказы Мурзоева…


                * * *
Наступало время «сбора урожая». Уже практически час Ахмед и Василий Иванович сидели в кабинете, ожидая информации. Сидели, молчали, думали…
Ахмед – с благодарностью на волю судьбы, которая уготовила ему подарок в виде сегодняшнего случая. Ведь теперь он был уверен, что Оксана достанется ему, причем без всяких условий и побочных сделок; теперь у него отпала необходимость обманывать своего шефа, привязанность и мужская любовь к которому не оскудели в его сердце. А ведь так нелегко давалось ему вранье, такой стыд он испытывал при этом. Но ложь существовала только в деле девушки, но не в остальном… Однако, помимо положительного решения вопроса об Оксане, пришел черед по-настоящему доказать преданность человеку, много сделавшему для того, чтобы Ахмед как следует встал на ноги, развился… Нет, Ахмед благодарил всевышнего не только за то, что тот дал шанс взять красавицу без применения окольных путей, не таясь, но он был искренне счастлив положению, создавшемуся вокруг него и Василия Ивановича, поэтому готов был из кожи вон вылезти, чтобы приложить усилия к спасению средств босса – да не только средств, но и к личному спасению Фруктова. Причем Ахмед делал это бескорыстно, ему не нужны были проценты от сделок – ему необходима была лишь искренняя благодарность и высокая оценка Фруктова.
Мысли же самого Василия Ивановича носили совсем иной характер. Мнительность окончательно одолела его существо. Предыдущие реплики, подобные на «убрать того, убрать другого…» наводили его на мысль, что желательно бросить все ко всем чертям и убираться к братьям. Там его никто не найдет. Подумаешь, жил Василий Иванович Фруктов – а теперь его нет…
Звонок заставил вздрогнуть Фруктова и подхватиться с места Мурзоеву.
-Слушаю. Кто звонит?.. Груздев? Надо же, так быстро справился… Хорошо, машина, загруженная нашим товаром, выедет вовремя… Деньги перечислят?.. Когда?.. Хорошо… Кстати, по какой цене они берут?.. О-о! Ты, Сергей Сергеевич, не экономист, а маг… - улыбнулся Ахмед, глаза которого сияли от радости. – Что?.. Насчет «невест» спрашиваешь?.. Полчаса подожди, мы по-прежнему не приняли решение, что с ними делать.
Завершив разговор, Мурзоев повернулся к Василию Ивановичу и доложил:
-Сегодня отправляем женщин и солдатика с нашими нарушителями к границе с Грузией. Там всё сделают за нас. Оплата будет произведена, как только люди прибудут к месту. Цена очень даже приемлемая, и, кстати, заказчик может взять побольше женщин. Я думаю, отец, в машине следует отправить также тех «невест», которые ещё не забеременели. Их несколько человек, но лишние деньги вам не помешают. Да и хлопот меньше… Правда?
-Согласен, - утвердительно махнул головой Фруктов, но по-прежнему втайне думая о собственном побеге.
-Однако, как скор на руку Груздев. Молодец. Жаль его, но мы вынуждены…
Мурзоев не успел договорить, как позвонил Шамиль.
      -Что у тебя? – Долго слушая наемного убийцу, Ахмед с каждой минутой все больше хмурился, пока, наверное, на том конце провода не перестали говорить. – Ладненько, Шамиль, по этому делу отбой. Бери второй адрес, присматривайся на месте. Всё!
Ахмед, положа трубку, вынул пачку сигарет, закурил, что в кабинете Фруктова он не позволял себе делать; затем, затянувшись, озабоченно сказал:
-У Шамиля прокол. Водилу Алексея взяли и увезли в дом Финки. Шамиль ничего не успел сделать… Остаётся догадываться, что может произойти…
Глядя в глаза Фруктова, Ахмед увидел не растерянность, читавшуюся в них прежде, а самый настоящий страх.
-Мы выстоим, - заверил Мурзоев враз осунувшегося босса, пробуя хоть как-то взбодрить его, несмотря на то, что и сам слегка вышел из равновесия. – Мы выстоим, отец. Главное, надеяться, не выжидая, действовать - и всё за собой, скажем так, сжигать. Согласны?
-Да, - тщился Василий Иванович твёрдо сказать, но это вышло у него фальшиво и уродливо.
-Сейчас подведём итоги и вперёд к вам – на дачу…
-Ахмед, - Фруктов неожиданно перебил Мурзоева упавшим голосом. – Ахмед, ты по-настоящему желаешь мне добра; или вся эта околесица – плод закулисной борьбы за власть… борьба против меня? Ты видишь, что я бессилен, мне нет смысла оправдываться и делать вид, что ничего страшного не произошло. Не такой дурак сидит перед тобой, чтобы не понимал – игра проиграна. Мне ни за что на свете не простят моего бизнеса – да ещё за такой поступок против этой девчонки; мне не хватит всех моих денег, чтобы откупиться… я пропал. Чувствую, что через день… нет, не через день, а намного раньше, через несколько часов от меня открестятся те, которым доверял, которым…
-Твои слова наносят мне рану, отец, - перешёл на «ты» Ахмед. – Не надо лишних слов, не надо сентиментальничать – этим ты унижаешь себя; а мне не хочется видеть терзающего себя человека, которому я обязан всем.
Звонок! Вновь, зажмурившись, выдавив слезу и тут же смахнув её, Мурзоев взял трубку.
-Алло. Ахмед на связи, - бодро, словно не было мимолётной слабости, сказал он. – Шато? Что нового?.. Лариса в кабинете под надзором… Хорошо… Заминировали… Хорошо… Начали загрузку пациенток?.. Нет?.. Поторапливайтесь, времени в обрез. Кстати, как там Дмитрий и Андрей?.. Очень хорошо… - Мурзоев посмотрел в сторону Фруктова и кивнул головой: мол, всё идёт по плану. – В общем, Шато, продолжай действовать. До встречи.
Не успел Ахмед положить трубку, как попросила слово секретарша.
-У меня информация о владельце телефона, которого вы хотели вычислить.
-Кто он!? – в нетерпении воскликнул Мурзоев.
-Из охраны Василия Ивановича. Дмитрий… Это достоверный факт.
Фруктов чуть слышно скрипнул зубами и промолвил:
-Я его, сволочь, пригрел, а он…
-Не стоит убиваться, отец, по пустякам. Это хорошее совпадение. Значит, Дмитрия необходимо наказать. Получается, что он не только бабник, но и сука.
-Да, я полностью с тобой солидарен, - подтвердил Василий Иванович.
-Тогда на нём ставим точку. – Ахмед встал и прошёлся по кабинету; было видно, что он решается на какой-то серьёзный шаг.
-Не мельтеши, Ахмед, перед глазами… Тошно…
-Итак, отец, - вдруг заговорил Мурзоев, словно не слышал реплики босса. – Нужно подвести итоги.
-Пожалуй…
-Что мы имеем на теперешний час? В тяжёлой обстановке у нас достаточно положительного. Во-первых, ваша дача, отец, под полным контролем и охраной. Там вас ждут.
-Непременно… непременно мы поедем туда, - отозвался Василий Иванович, который никак не мог дождаться этого часа, чтобы затем плюнуть на всю создавшуюся чехарду и бежать к братьям.
-Второе: практически все пациентки проданы, то есть главное доказательство спустя несколько часов испарится. Деньги, что тоже имеет большое значение, будут у вас…
«К чёрту эти поганые деньги», - подумал Фруктов, но предусмотрительно промолчал.
-Остаётся один промах. Водитель Оксаны… - продолжил помощник, но был прерван боссом.
-Ахмед, у меня мысль, - вдруг уверенно, как прежде, сказал Василий Иванович, чем весьма озадачил Мурзоева, полагавшего, что шеф не способен уже ни на что, тем более шевелить мозгами.
-Какая, отец?
-Конечно, водитель, несомненно, расколется и даст показание против Ларисы и меня, то есть против тех, кого он знал или, как в случае со мной, знает личный телефон.
-И я опасаюсь того же, - поддакивал Ахмед.
-А почему бы нам ни перевести стрелки… - загадочно улыбнулся Фруктов, но как бы не осмеливался продолжить идею.
-Каким образом? На кого? - удивился Ахмед не столько высказанной реплике, сколько способности шефа рассуждать, на что он не надеялся.
-Каким? – Василий Иванович постукивал пальцем по столу и показал глазами в сторону бара.
Ахмед, долго не думая и понимая начальника с полуслова, в пару секунд оказался возле заветной дверцы, открыл её и извлёк начатую бутылку коньяка. Вскоре оба потягивали алкоголь и прикусывали шоколадом, пока Фруктов излагал свой план.
-Засветились мы с Ларисой основательно, по самое некуда, - медленно пожёвывая, разглагольствовал тот. – Ларису, как ты… мы решили, следует убрать. Остаюсь я… казалось бы, один. Нет, Ахмедушка, не один. А почему бы нам ни указать на… Вадима? Замухрышка, слюнтяй, как оказалось на самом деле, он, безусловно, нас выручит.
-Что ты, отец! – рассмеялся Мурзоев. – Хмель? Выручит? Возьмёт вину на себя? Такому не бывать.
-Не торопись, Ахмед.
-И торопиться нечего. Извини, отец, идея твоя, честно сказать, хреновая, - укорял Мурзоев шефа.
-А почему ты решил, что он не возьмет вину? – Фруктов лукаво блеснул глазами.
-Я не сомневаюсь, что он наделает в штаны, как только ты предложишь…
-Ахмед, неужели ты видишь перед собой человека, не дружащего с головой? – в свою очередь уколол Фруктов.
-Побойся Бога, отец! – воскликнул помощник. – Лишь я способен взять твою вину…
-Ахмед, слабость, которой я был поражён несколько часов кряду, бесследно исчезла, - спокойно заверил Василий Иванович. – Вновь я обрёл уверенность и способность защищаться. Вновь я силён. Даже если у тебя промелькнула мыслишка о моей беспомощности, то теперь с чистой совестью можешь откинуть её за ненадобностью. Мне, хотя и стыдно в этом признаться, неловко за моё поведение в течение прошедших пару часов... очень неловко и неприятно. Однако я снова в строю и рвусь к самым отчаянным поступкам. Таким, например, как дезинформация против Вадима.
-Так что вы решили? – слегка омрачившись подобному высказыванию из уст Фруктова, Мурзоев перешёл на «вы» и сориентировался, что теперь-таки придётся прислушиваться к советам босса.
-Срочно приказываю забрать телефон Дмитрия, а потом находим человека, который от лица Димы сообщает: ему якобы известно, что вся эта затея с Оксаной принадлежит не мне… то бишь Фруктову, а Хмельницкому, который просто-напросто упросил меня о маленьком одолжении, а я из-за недостатка информации и по незнанию согласился – о чём весьма сожалею. Таким приёмом мы уберём Вадима и тем самым запутаем ситуацию и выиграем время.
-Однако, отец, ты не собираешься отдавать Оксану обратно? – навострившись, осторожно спросил Ахмед, и глубокая складка образовалась на его лбу.
-Неужели я полный идиот? Она-то наверняка знает весь расклад дела, пусть даже приблизительно. Ведь Дмитрий, если звонил по её указке, кое-что скумекал? Да и, пробыв в доме пару дней и пообщавшись с женским контингентом, она отнюдь не глупа, чтобы не вникнуть в наш бизнес.
«Куда уж более ей знать? - подумал Ахмед. – Если бы только Фруктов предположил, какой информацией владеет Оксана, то…» – от нехорошей мысли Мурзоева передёрнуло.
-Хорошо, отец, позвоним, сообщим. А что дальше? Что дальше с «невестами»; ведь они остаются единственными свидетелями – и очень серьёзными  и убийственными для нас? Что станется, в конце концов, с Оксаной?
-Не волнуйся, Ахмед, будь спокоен. Не отдам я Оксану? Во-первых, гибель очевидна для нас при этом шаге; во-вторых, у меня обещание перед тобой, что она – твоя, - заверил Фруктов.
Мурзоев расплылся в улыбке; но тут же смутная волна проскочила у него в мозгах.
-Подожди, отец, но ты ставил условия, при которых девушка станет моей, - встревожился он.
-Пустяки, - махнул рукой Василий Иванович, наливая себе очередную порцию спиртного.
-Извини, отец, но… - старался то ли высказать, то ли возразить помощник.
-Никаких «но». Решение моё, - твёрдо сказал Фруктов.
-Не означает ли это, что сегодня же я имею все основания и полное право, чтобы забрать её к себе?
-Именно так.
-Отец! Я перед тобой в долгу… я ради тебя… жизнь положить…
-О-о, как понесло! Вначале ради меня прикажи о розыске Диминого телефона и, соответственно, сделай так, как я велел. Пришла пора кончать с Хмельницким. Кстати, насчёт Груздева распоряжусь сам. Он очень скользкий и изворотливый тип. Даю голову на отсечение, что сейчас он пакует чемоданы и готовится «рвать когти» куда-нибудь за бугор. Ты думаешь, он не догадался о дальнейшей своей судьбе? Нет, Сергей Сергеевич не будет ждать то, что мы уготовили ему…
-Но сегодня он чрезвычайно быстро, выгодно и качественно сделал работу, - возразил Ахмед.
-Правильно сделал, ибо только это спасало его от преждевременной пули. Он усыпал тебя и дал себе передышку и часы для сборов. Дай номер телефона Шамиля. Наверное, он заждался… - попросил Фруктов.
-Однако может быть стоит повременить? У нас ведь ещё остаются не пристроенные «невесты», - не сдавался Мурзоев, не желая признавать своё несущественное поражение.
-А зачем теперь нам прибегать к его услугам? Почему ты решил, что «невесты» не пристроены?
-Ну, как же, остались ведь беременные. Что мы можем сделать с ними? В таком положении никому они не нужны. Одни хлопоты – да и только. Убрать их вместе с домом, охраной и Ларисой – это выход.
-Ты не прав, - доказывал Василий Иванович. – В том и дело, что они беременны. Поэтому я и доказываю – женщины не просто пристроены, а чрезвычайно крепко пристроены. Почему ты решил, что никому они не нужны? Эти беременные носят в себе детей «больших» людей. Сами-то наши пациентки не кто иные, как бабы, и никто из серьезных воротил заниматься ими не станет; а вот детьми… Подумай: деньги ты заплатил – огромные деньги! – ждешь появления ребенка, в радужных грёзах мечтаешь, как будешь заниматься им, играть, воспитывать… И вот на тебе!.. Ни бабы, ни «бабок», ни ребёнка. Они – сильные-то мира сего – не шевельнут пальцами, чтобы разыскать женщин, а вот своих детей, пусть даже пока не родившихся… А если пронюхают, что детей грохнули, то и меня и тебя разыщут даже на дне океана. Понятно?
-Однако куда их поместить и что с ними делать? – торопясь, нервно спросил Ахмед.
-Это мои трудности. По крайней мере, я привлекать к этой работе Груздева не намерен. Кому как ни мне известны адреса, суммы, условия, договоренности… Груздев! Тьфу на него! Он – бумажный червь. Во всяком случае, я сделаю так, что к нам претензий не будет, - говорил Василий Иванович, но было видно, что решение еще не созрело, и он крепко призадумался.
-Если пошел такой расклад, то я соединяю вас с Шамилём, - сдался наконец-то Мурзоев и начал набирать номер.
-Послушай, Ахмед, - переговорив с киллером, обратился Василий Иванович к помощнику. – Чтобы напрасно времени не терять, пошли машину за беременными и отправь подальше от дома… пусть даже в лес. За этот час я обменяюсь данными с заказчиками, то есть с будущими отцами. Полагаю, что вместе мы найдем выход… или индивидуально будем решать задачи. Многие, если не все, согласятся с нелегальной переброской беременных за границу. Если такой подход окажется неприемлемым, то найдём логово, например, где-нибудь на Кавказе. Следует лишь подсуетиться и проработать этот вопрос. Жаль, что подобного исхода я не прогнозировал в ближайшее время… Очень жаль; иначе без лишних проволочек перекинули бы женщин в запасное местечко – и нет проблем. Ах, моё упущение! Ведь иногда приходила шальная мысль: а если лопнет дело?!  Но я отметал её, считал пагубной и плодом упадочнического настроения. Оказалось, что напрасно отметал.
-Хорошо, Василий Иванович, - сказал Мурзоев, называя босса редким для себя обращением по имени-отчеству. Ахмед понял, что следует оставить хозяина наедине с собой. – Пойду и займусь делом Хмельницкого. Честно сказать, мне Вадим порядком поднадоел за последнее время. И всему виной его пьянство. По-моему, он даже бросил торговлю на самотёк, правда?
-Не будем о нём, других забот по горло, - дал Фруктов понять, что ему действительно надо побыть одному, а Мурзоеву заняться чрезвычайными делами.
                * * *
Спустя всего какой-то час все насущные вопросы были сняты. Пока Ахмед дожидался гонца, посланного за телефоном Дмитрия, к Фруктову приходила сплошь положительная информация.
Первым босса потревожил Шамиль, из телефонного разговора с которым Василий Иванович догадался, что Груздев отошёл в мир иной. Затем позвонил Рустам, заявивший, что дача весьма и весьма тщательно охраняется, и что он со своей бригадой ожидает хозяина.
Однако это были сплошь мелочи в сравнении с переговорами Фруктова и клиентов. Обменявшись советами и мнениями, Василий Иванович с удовлетворением отнёсся к тому факту, что один из заказчиков решился подержать беременных у себя в Казани. Жизнерадостный татарин заверил, что выручить Фруктова – это большая честь для него. Правда, проползла некоторая оговорка: татарину возвращается затраченная им сумма для купли ребёнка, а вдобавок ко всему Василий Иванович должен был заплатить за «инкогнито женщин, их содержание и прочие расходы». Незамедлительно энная цифра денег оказалась переведённой на  счёт казанца. В дальнейшем Фруктов планировал каждому клиенту дать координаты местонахождения его  «матери ребёнка», а тем вменялось в обязанность в течение двух недель разобрать мамаш и поступать с ними по своему усмотрению.
Одним словом, все посочувствовали незавидному положению Фруктова, посетовали на оплошности с его стороны, просили вернуть часть денег обратно, так как контракты оказались не выполненными на сто процентов и влекли за собой не только лишние расходы, но и опасные вояжи в Россию… однако никто не согласился бросить своего не родившегося пока чада и под шумок незаметно слинять с дела и тем самым откреститься от всего и всякого.
В душе Василия Ивановича полным ходом шло ликование. Так легко он не надеялся утрясти вопрос с «невестами». Фруктов незамедлительно отдал должное самому себе, отмечая, что только честность и открытость в работе с клиентурой помогли ему избежать ненужных и лишних в теперешнее время трудностей и проблем, которых и так по горло хватало Василию Ивановичу.
Отстранившись таким образом от дальнейших отношений с «невестами», Фруктов выпивал и смаковал отличный коньяк и чудеснейший шоколад, когда в кабинет вошёл Мурзоев.
-Кажется, уладил дельце, - сразу же выпалил он, как только затворил за собой дверь. – Правда, вынужден был утрясти некоторые мелочи; но не напрасно. Судя по переговорам с Тамарой Фёдоровной, думаю, что она целиком поверила версии, будто виной всему Хмель. Она, знаешь ли, так возмущалась, так бранилась… У-ух, если бы ты только слышал, отец! – как младенец, радовался Ахмед.
-А в общих чертах: как тебе тёща? – шуткой Фруктов поддержал разговор.
-Разве по телефону поймёшь, отец?.. Ха-ха, надо же – с тёщей разговаривал, а сам не догадался…
-Бросай, Ахмедушка, смех. Пришла пора ехать на дачу. Если стрелки переведены полностью на Вадима, то это не говорит, что мы теперь ни при чём. Всё равно – подельники. Только со стороны наша вина заключается в малом – в пособничестве и укрывательстве. Плохо, что Тамара твоя, Фёдоровна, не сообщила ментам. Тогда было бы вообще легко замять дело… Впрочем, в путь, нужно ждать гостей и дать им достойный отпор, - договорил Василий Иванович.
Вскоре под охраной двадцати братков два навороченных «мерса» неслись на бешеной скорости к даче Фруктова. Мурзоев по-прежнему шутил, смеялся, старался втянуть к остротам и босса, но безуспешно – Василий Иванович был сам себе на уме…
                10 глава
А Алексею хотелось жить… Он метался в туалете, заливаясь слезами и проклиная тот момент, когда согласился подзаработать…
Он помнил ещё тот момент, когда, сидя под дверью кабинета Тамары Фёдоровны, неожиданно услышал сообщение Родиона, а затем, переварив информацию, вскочил, словно ужаленный. Потом от страха и тяжёлых мыслей внезапно припёрло в туалет.
Сложнее было воспроизвести в памяти остальные события. Как, вспомнив про «экстренный телефон Фруктова», он набирал дрожащими пальцами номер, объяснял неизвестному человеку о ситуации; как тот расспрашивал о звонке, о звонившем, интересовался и приказывал, приказывал…
И практически совсем не помнил, как Василий Иванович дал понять, что никто не собирается спасать Алексея. Словно во сне проплывал в памяти эпизод, когда  как он, слезно и жалобно просившись у Фруктова, все-таки положил телефон в карман, вышел в коридор и, пользуясь случаем, при помощи попавшегося под руку подсвечника взломал дверь, вынес хозяйский телефон, запомнив, правда, номер звонившего, и вновь вернулся в туалет. Удивительно, но никто из охраны не слышал звуков взлома.
А Алексею хотелось жить… Он сломал телефон, выбросил обломки и вновь созвонился с Фруктовым.
Теперь уже, не стесняясь в эмоциях, он и кричал, и умолял, и говорил, и лгал… Алексей надеялся на помощь. Напрасно.
Оборвав переговоры, водитель кидался из угла в угол.
«Вот влип, - лихорадило его. – Я ведь молодой».
Бесполезно Алексей пускал слюни и вытирал сопли.
Холодной испариной покрылся лоб, когда, спустя некоторое время после прихода Тамары Федоровны, в коридоре послышался шум, и через секундный промежуток Алексей явственно различил голос хозяйки.
«Кажется, я пропал, - подумал бедолага; теперь он был способен мыслить. - Меня оставили наедине со своим положением и своей бедой. Похоже, все станет зависеть от меня, от моего поведения и сообразительности хозяйки, которой ей не занимать. А уж если она вычислит, то … пишите письма мелким почерком», - глупо Алексей пошутил над собой, но представил себя с горячим утюгом на животе, и тело дико затряслось от возможной экзекуции.
«Неужели пытать будут?» - резануло в мозг.
На некоторое время движения в доме прекратились, как и не слышны были голоса. Дом словно вымер. Но это лишь обозначало, что последует взрыв.
-Всех, всех из охраны ко мне!!! – дикий, истошный крик пронесся по комнатам, наводя ужас на охранников. – Телефон! Где, олухи, телефон?!
Алексей не вышел из туалета. Он спешно вытер солёную влагу со щёк и мгновенно оказался во власти мыслей.
«Думай, Алеша, - приказывал он себе, стуча, что было сил, по лбу.  – Ну, быстрей же! Торопись, иначе кровушка прольётся, твоя кровушка, - старался Алексей бодриться, но в душе чувствовал, что ни к чему существенному и полезному это не приведет. – Ну же, Алеша! Теперь всё зависит от того, насколько убедительной представится твоя выдумка. Стоит запутаться, когда расскажешь легенду, и хозяйка поймёт, что дело нечисто… А вдруг не создавать всех этих легенд и поведать правду? Что последует? Пытка или прощение? Да, даст она тебе прощение! Догонит – и ещё раз даст. Ты бы, Алёша, простил?.. вот-вот! Для Тамары Фёдоровны Оксана – дочь. Ох-ох-ох-ох! Думай, думай, Алёша, за себя думаешь, за свою жизнь кровь гоняешь по извилинам…
Нет, следует вначале успокоиться. Изобретательность меня никогда не подводила; почему она должна изменить мне в такой ответственный момент? Ведь я актёр! Где мой профессиональный артистизм, мой природный дар?» - спрашивал он себя; но со стороны можно было увидеть, что его лицо по-прежнему оставалось настороженным, а в глазах таились тревога и ожидание развязки.
Алексей не замечал, как пальцы нервно играли с пуговицами рубашки, а колени, и так удерживающие тело на честном слове, были готовы в любой момент растерять способность функционировать.
-Нет, я ни при чём! Это они! – неожиданно для себя воскликнул он, стараясь очень правдиво и убедительно отрепетировать удивление; однако было видно, что игра вовсе не удалась.
 От такого поступка Алексей испугался не на шутку; ведь он желал только в уме произнести реплику, а вышло наяву и к тому же очень громко и фальшиво, как показалось ему.
Одно утешало: в туалете он находится, и никто не слышит его…
Напрасно…
Приложив ухо к двери, свернув губы трубочкой и в напряжении очерчивая глубокие морщины на лбу, вот уже несколько минут за ним подслушивал садовник. А прильнуть его заставили обычная собственная настороженность и глупые разговоры водителя. Садовнику удалось уловить лишь окончание разговора Фруктова и Алексея, но этого вполне хватило, чтобы, спустя минуту, ретироваться и проскользнуть к кабинету Тамары Фёдоровны. Он предчувствовал, что внезапный недавний крик хозяйки имеет под собой связь с подозрительным новым водителем.
А тем временем, не догадываясь, что его фактически раскрыли, Алексей подошёл к зеркалу и… застыл, оцепенел. На него глядело вовсе не привычное лицо, до боли знакомое, весёлое, хотя с оттенком ехидства, высокомерия… Нет, Алексей увидел осунувшуюся, бледную, блестящую от пота рожу с провалившимися глазами, тонкими и сжатыми в напряге губами, а также кожу, туго обтягивающую каждую косточку так, что невозможно было поверить, что это был он. С зеркала на него смотрел насмерть перепуганный человек, и к тому же с нечистой совестью.
В сердцах Алексей выругался, но шёпотом.
«Надо немедленно взять себя в руки и восстановиться, - тщился водитель убедить себя. – Что это за вид? Ты разве артист? Ты ли желаешь сыграть лучшие роли из мировой классики театра? – Алексей нервно облизнул губы и с укором подумал: - Даже беглого взгляда хватит неопытному человеку, чтобы расколоть меня».
Водитель взял с вешалки полотенце и вытер лицо. Осознав, что покрыт предательским, холодным, липким потом, он подошёл к душевой кабинке. Через минуту, отрегулировав нужную ему температуру, Алексей подсунул голову под грибок душа. Тугие струи воды низвергались на него, постепенно затрудняя дыхание, а он всё стоял, пока не начал задыхаться.
Наконец, больше не выдерживая недостатка воздуха, Алексей отпрянул от воды и сразу же взялся яростно растирать лицо полотенцем. Окончив процедуру, он вновь подошёл к зеркалу.
Вид показался ему лучше, но целиком не удовлетворил его желания: лицо с ввалившимися, как у скелета, глазницами по-прежнему сохраняло выражение загнанного человека.
-Что, Алёша, боишься, трусишь? – пробормотал водитель, глядя в своё отражение. – Не бойся, телефон выброшен, Оксану не найдут, а значит, некому будет что-то доказать… Во всяком случае, не должны найти.
Внезапно у него подкосились ноги, и он присел на край унитаза.
«А ведь садовник мог догадаться из нашего разговора про город, куда её отвезли, или заподозрить что-то».
Долго ещё Алексей, прижав почему-то полотенце к груди, пребывал в полном молчании и растерянности.
«Зачем я болтал с ним?.. А впрочем, зачем вообще я полез в это болото?»
Слушая звон капель из крана вкупе с биением сердца, он судорожно старался придумать отговорку, если его вычислят.
Он мог только додумываться, что мысли Тамары Фёдоровны заняты анализом его персоны. Он догадывался – и не безосновательно. Действительно, в это время в кабинете хозяйки находился садовник.
                * * *
-Значит, именно так с тобой разговаривал новый водитель? – итог подводила Тамара Фёдоровна, которой с трудом удавалось сдерживать слёзы. – Подозреваю, что кража телефона – его рук дело.
-Слово в слово передаю,  - садовник тихо зажурчал хозяйке в ушко; в глазах «ботаника» можно было высмотреть льстивый огонёк.
-Ты не ошибся? Подумай хорошенько. Я не хочу обидеть человека и делать ему больно по оплошности, в результате непроверенной информации и необоснованном взрыве эмоций, - допытывалась она.
-Нет, ошибки не было и быть не могло. Собственными ушами слышал его разговор с неким Василием Ивановичем. Затем, сопоставив недавнюю личную беседу, понял…
-Хорошо, я верю тебе. Выйди и погуляй пока. Если увидишь Алексея, не своди с него глаз. В подмогу тебе приставлю кого-нибудь, - распорядилась Тамара Фёдоровна; а спустя минуту, стоило лишь садовнику затворить за собой дверь, она набрала номер телефона Финки.
-Сергей, у меня, по-моему, есть кое-что важное… очень срочное, - от волнения и надежды голос женщины дрожал.
Почему бы ей ни волноваться, если вдруг появились не просто тропинки, а пути по освобождению дочери, пусть даже информация исходила от льстивого и падкого на похвалы садовника.
-Я – само внимание, Тамара Фёдоровна, - уверенный голос Финки подстёгивал её решительность.
-Серёжа, у меня выявилась «крыса», с которой следует поговорить, как этого требует обычная в таких случаях обстановка, - выпалила она. – Петра Петровича Левковского извести, но с собой не бери. Мне кажется, что нужна только твоя помощь. Приезжай скорее, родной.
-Тамара Фёдоровна, я высылаю своих людей. Они знают, что им делать. А базарить с «крысой» будем у меня. Так что не беседуйте, ни вы, ни кто другой. А вас вновь я ожидаю в гости, - ответил Сергей.
Отбросив мобильник, женщина повернулась лицом в угол, где была расположена икона и робко перекрестилась, что никогда не делала, даже в крайних случаях.
-Спаси и сохрани… спаси и сохрани, - бормотала она без устали, вперив взгляд в лик святого, в его укоризненные глаза. – Спаси и сохрани… дочь мою Оксану, - по-прежнему односложно умоляла Тамара Фёдоровна, так как молитв наизусть не знала…
Как не знала, что садовник и человек из охраны решили не затягивать слежку, а сразу же связали испуганного Алексея и держали его в маленькой комнатушке. Водитель, когда его брали, и пальцем не шевельнул для своего освобождения, а вместо слов что-то лепетал… а может быть, молился.
* * *
Сергей не сидел в кресле, а восседал в нём. Алексею стало жутко и страшно, когда он увидел гиганта Финку в подвальчике незнакомого дома и в окружении не только дешёвых картин, но и различных металлических побрякушек. Даже если бы ему вспомнились оправдательные слова, то он всё равно не смог бы их произнести.
Рядом с Сергеем на стульчик скромного вида присела Тамара Фёдоровна. Глаза её горели от гнева.
-Где моя дочь? – без предисловий начала допрос женщина.
-Д-да… да… - силился Алексей что-то вымолвить, но безуспешно: язык словно прилип к нёбу.
-Где моя дочь Оксана? – со всей суровостью повторила вопрос Тамара Фёдоровна и сжала кулачки: казалось, только чудо сдерживает её от активных действий.
Вместо ответа у Алексея выдавилась только глупая фальшивая улыбка.
-Ты ещё смеешь издеваться, подлец? Где дочь? Растерзаю… разорву! – кричала женщина, бледнея от ярости.
Сергей недовольно поморщился и покосился на неё.
-Оставим эмоции, Тамара Фёдоровна, у нас, возможно, не слишком много времени, чтобы впустую брехать на него.
-Серёжа, ведь я мать! – отчаянно вскрикнула она, и слёзы брызнули на бледные щёки.
-Хорошо, Тамара Фёдоровна. Сейчас мы по-другому попросим этого уважаемого человека рассказать нам всю правду… Да, уважаемый? – сказал Финка, но с места не двинулся. – Ты же, я чувствую, расскажешь нам всё?
Алексей судорожно закивал головой.
-Отлично, Алёша. – Сергей растянул на своих устах блаженную улыбку. – Считайте, Тамара Фёдоровна, товарищ к беседе готов. Остаётся выслушать его. Итак, как всё происходило, кто послал, что ты был обязан делать дальше в доме… потерпевшей?
Путаясь, сбиваясь, прыгая от мысли к мысли, Алексей – как мог! – вкратце поведал историю похищения. Насколько ему позволяло душевное равновесие (а его на йоту не было видно), бывший водитель изложил и приблизительную версию своего дальнейшего пребывания на службе Тамары Фёдоровны.
-Змеюку… змеюку пригрела, - практически не умолкая, причитала женщина и, не стыдясь, размазывала слёзы.
 -По-моему, похоже на правду, - констатировал Финка. – Однако на нынешний момент остаётся самый актуальный вопрос. Что было раньше – интересовало только Тамару Фёдоровну. А меня подмывает, уважаемый, спросить: кто … кто заказчик? И, естественно, возникает второй, не менее важный вопрос: где Оксана?
-Я… не знаю, - прошептал Алексей, в растерянности переключая взгляд с Сергея на женщину.
-Вот тебе и на… вот и приехали, – с напускной обидой молвил Финка. – А ведь так хорошо беседу начали, по-дружески, по-братски, можно сказать. Мы развесили уши: говори, говори… А он возьми – и упрись. Наверное, слегка ему мозги отшибли? Ничего страшного. Сейчас постараемся здоровье твоё поправить. Я думаю, что кулаков моих вполне хватит. Впрочем, уважаемый, не переживай особо: если не сможешь освежить память, у нас есть чудесные медицинские инструменты и приспособления, с их помощью тебе останется только кричать… от радости, и говорить… что знаешь, не знаешь. Посмотри, какой прекрасный никелированный молоточек огромных размеров появился в моей небольшой ладошке. А ведь это не обычный молоточек, а чудо-молоточек для просветления мозгов. – Своей ладонью-ковшом Сергей взял со столика внушительную дубинку  и пару раз помахал ею в воздухе. -  Ах! Чертовски хороша, увесиста, красива. А уж как действует безотказно… Не молоток, а незаменимая вещь в нашем деле.
Или, пожалуйста, ножнички. – Финка отложил в сторону «молоточек», взял большие садовые ножницы. – Чем не игрушка? Посмотри, как на солнце блестят её лезвия. Хочешь – постригу… наголо… с ушами? Будешь похож на колобка. Или, если что-то не в размере, можем укоротить. Язычок, например. А вдруг тебе что-нибудь мешает при ходьбе? Призывая в помощь сие орудие, легко и непринуждённо исправим недостаток. Любой дефект устраняется подобной игрушкой. Не успеешь моргнуть, а перед тобой на блюдце уже покоится твоё хозяйство… в лучшем виде. Столько эмоций, столько радостного рёва принесёт тебе увиденная картина… И мне будет приятно осознавать, что я сумел сделать тебя счастливым! Подумаю – душа ликует!
Ой, а это что за приспособление? – с издёвкой посмеялся Сергей, положив «игрушку» перед Алексеем, а затем подойдя к картонной коробке и извлекая оттуда электрическую мясорубку. – Не испробовать ли её на ком-нибудь? Алёша, не желаешь под собственный крик узнать способности уникального агрегата?
Алексей затрясся всем телом. С мольбой поглядывая на Тамару Фёдоровну, он едва вытянул из себя:
-Вы же женщина… Пощадите… Я рассказал всё.
-Значит, тебе неведомо, кто заказал девушку, и тем более ты не знаешь, от кого исходили приказы? – не прекращал Финка допрос, подключая мясорубку.
Вместо ответа водитель таращил на него полные отчаяния и страха глаза и что-то невнятно говорил.
-Если пошёл такой расклад, то нужно принимать меры, - наконец подвёл Финка итог, включил приспособление и с ним приблизился к обезумевшему Алексею.
Спустя минуту подвал взорвался от диких воплей. Белый, как снег, Алексей не унимался ещё долго, вопя от боли и глядя с ужасом на окровавленные лохмотья  вместо пальцев; а затем стал орать ещё сильнее, когда полностью осознал, что это произошло с ним, а не с посторонним человеком. Тамара Фёдоровна, едва перемолотые пальцы начали показываться из мясорубки кровавым фаршем, тут же без сознания рухнула на пол. Её сразу подхватили и перенесли наверх, в спальню, где привели в чувство. Смутно восстанавливая в памяти происшедшее, женщина наотрез отказалась продолжить участие в допросе. Своим заявлением она скорее обрадовала Сергея, чем огорчила, потому что тем самым дала ему возможность вдоволь насытиться изощрёнными методами пыток над водителем.
Спустя час Финка, довольный собой, вошёл в спальню, где по-прежнему лежала Тамара Фёдоровна, и доложил, что, кроме номеров телефонов, Алексей ничего не знает.
-Сергей, но эти данные были известны сразу, - удивилась женщина, с укором поглядев на истязателя. – Мы ведь по мобильнику сразу установили, куда он звонил в последний раз. Чем ты занимался с ним остальное время?
-Как чем? Допрашивал… - не моргнув глазом, ответил Финка. – Для подстраховки.
-О, господи! Ты, получается, измывался над Алексеем просто так, по собственной прихоти? А что, если он заявится в милицию? Пальцы-то не вырастут вновь, - не переставала корить Тамара Фёдоровна.
-Это теперь для него не столь актуально, - улыбнулся Сергей. – Были пальцы, не были…
-Что ты хочешь сказать? Ты убил его?
Лицо Финки мгновенно преобразилось. Злой огонёк в глазах и нахальная улыбочка указывали, что подобные высказывания в этом доме являются лишними и ненужными.
-Уважаемая Тамара Фёдоровна, - с расстановкой отчеканил перевоплощённый Сергей. – Вы первая пришли ко мне и попросили помощи. Я не навязывался к вам. Раз так, то всё будете делать по моим желаниям. Мне лучше знать, как поступать с подобными алексеями. Главное, что дело сделано, рот ваш отныне на замке… Не правда ли, уважаемая Тамара Фёдоровна? – Сергей смотрел в глаза женщины и словно пытался их продырявить, прожечь.
-Пожалуй… - с трудом ответила она.
-И действовать нужно. Так ведь?
-Да.
-А действовать требуется быстро. Наверняка они догадываются, что Алексея мы накрыли.
-Кто они?
-Скоро полностью узнаем. Пока информация у нас такова: похитили вашу дочь люди из группы Фруктова. С Фруктом у меня нет никаких отношений… до сегодняшнего дня. Дел общих с ним я не имел, пути-дорожки не перекрещивались. Знаю, что он невзрачный коротышка, большого ума, попусту не высовывается. Смотрящий, у которого мне пришлось проконсультироваться, сказал, что в общак Фрукт кладёт исправно, силён в связях, но наехать на него можно, если по уму. Ещё говорил, что Фрукт – продвинутый малый, не кипишит понапрасну…
-О-о-о, Серёжа, - развела руками Тамара Фёдоровна. – Ты уж, пожалуйста, по-человечески разговаривай. Мне нужно знать, где дочь. А кто есть твой Фрукт?
-Не торопитесь. Всё по делу. В общем, к Фрукту я своих людей отправил. Смотрящий, выслушав, меня одобрил. Вот насчёт Марабу… Ларису Павловну я вообще не знаю и не слышал о ней ничего. Наверное, новый человек. Впрочем, одного я заслал, через пару часов, я думаю, мы её адресок раздобудем; а там – дело техники. По-видимому, она теперь у Фрукта одна из ключевых фигур. Достоверно известно, что в похищении эта Марабу играла решающую роль – так сказал Алексей… Однако, есть неясность. Только что поступил сигнал, что похищение было организовано с согласия Фруктова Ларисой Павловной… для Хмельницкого. О! Я немного знаком с этим прохвостом.
-Как?! – вскрикнула Тамара Фёдоровна. – Для Вадима Хмельницкого?
-Да-да, для него, родного, вся эта катавасия сотворилась. Я сам вначале удивился, а потом покумекал… - Сергей покрутил пальцем над головой. – А почему бы и нет? Мерзопакостный и самовлюблённый торгаш. Скорее всего, уговорил Фруктова на дело. Только в какую цену ему обошлась эта сделка? Я уже говорил, что Фруктов – осторожный тип… Что-то здесь не сходится.
-Я сама с ног до головы в торговле, поэтому Хмельницкого знаю прекрасно. Мне кажется, что он трусоват для такого подвига. Но – всякое бывает. Кстати, а откуда источник?
-Анонимный звонок. Искусно сработанный, не успели даже определить, откуда он. Звонила женщина.
-Женщина? – посетовала Тамара Федоровна.
-А почему вас это так смущает? Вы, гляжу, крайне разочарованы.
-Если звонила женщина, то информация может оказаться ложной. Ты, Сережа, не знаешь, какой он ловелас, а я не только слышала… - Тамара Федоровна на мгновение запнулась, но решилась-таки окончить мысль. – Он имел охоту ухаживать за мной. Да я знаю добрый десяток баб, которых он умудрился со своими внешними данными уложить в постель. Любая из них может из вредности и в отместку указать на него…
-Погодите, - прервал Сергей. – А почему именно сегодня, сейчас, в такой подходящий момент, когда каждый новый факт на вес золота, замолвили слово против него? Да и звонили-то мне…
Бравурная мелодия мобильника Тамары Федоровны прервала рассуждения беседующих. Финка для чего-то вышел из спальни; а когда вернулся, то застал женщину в чрезвычайном изумлении.
-Парадокс, Сережа, но мужской голос мне сообщил, что Вадим Хмель действительно заказал мою дочь. А речь, по-моему, не чистая, со странным акцентом… Боже, этот старый пердун, извращенец, мерзавец покусился на Оксану… Впрочем, теперь ясно: кто заказывал, кто организовывал, кто покрывал… Нет сомнений в пособничестве Алексея… Однако об остальных исполнителях мы мало что знаем.
-Зачем они вам, зачем вам их знать? – упрекая и одновременно удивляясь, промолвил Финка. – Вам же нужна дочь, а не месть. Не так ли? Мне, например, хотелось проучить подонка Алексея, а представится возможность – то же проделаю и с остальными; но вам…
-Ах, Сергей, не путай меня. Впрочем, действительно, что это я? Не о дочери, получается, пекусь, а ищу виновников? – отрешённо рассудила Тамара Фёдоровна.
-А я про что толкую? Предполагаем главных, значит, действуем… А всё-таки кто же звонил мне? – напоследок разговора спросил Сергей.
Он не знал, тем более не догадывалась Тамара Фёдоровна, что «неизвестная и таинственная» Лариса быстрее мужчин-подельников нашла выход, как похлопотать, чтобы отвести угрозу от себя, а всё свалить на Хмеля. Второй же звонок, естественно, был плодом желания и инициативы Фруктова, а звонившим оказался, конечно же, Ахмед Мурзоев.
А через полчаса машины с пацанами Финки выехали в сторону чужого города, где крепкие ребята, как ожидалось, обязаны были освободить Оксану. Засланный Сергеем человек, спустя некоторое время, скоординировал пути бригад: одни повернули к даче Фруктова; а остальные – к «страшному дому»; лишь парочка особо одарённых в своём деле пацанов направились для уничтожения вначале Вадима Хмельницкого, а потом им требовалось заглянуть по адресу, где проживала Лариса Павловна.

                * * *
Когда в комнату вошёл Александр и объявил, чтобы Оксана следовала на прогулку, та вначале отказалась, сидя возле Аллочки и успокаивая её. Однако Алла сама, приподняв голову, сказала:
-Саша, сейчас мы идём.
-Тебя не положено выпускать, - ответил Александр. – Решили, что необходимо отлежаться после стресса.
-Что за новость? – Аллочка удивлённо вскинула брови и в негодовании добавила: - Кто решил? Мне никаких повреждений этот тип не причинил. Почему я не могу подышать свежим воздухом? – Она посмотрела на Оксану. – С ней буду гулять; если вдруг что-нибудь случится – позовёт на помощь.
-И я буду рядом, - вставила Вера.
Секунду поразмыслив, Александр махнул рукой.
-Выходите все.
Место пациенткам охранник определил возле клумбы, поближе к дому. Несмотря на благоухание цветов, никто из девушек не обращал на это внимание.
-Ну, как себя чувствуешь? – участливо спросила Оксана, помогая Аллочке присесть на траву.
-Лучше, - вздохнула та. – Главное, чтобы ребёнку этот козёл не причинил никакого вреда.
-Это, конечно, хорошо, но он действительно мог тебя насмерть… - начала сочувствовать Оксана, но запнулась, сердечко волнительно забилось: от поста по аллее шёл Родион.
Кто-кто, но Аллочка не могла не пропустить мимо себя такую ошибку подружки.
-Да, мог он меня… - стреляя глазами поочерёдно с Оксаны на Родиона и обратно, мученически выдохнула Алла. – Оксаночка, помоги мне прилечь.
Понимая, что совершила небольшую неосторожность, девушка не стала отговаривать Аллу, мотивируя, мол, земля утром прохладная, а взялась помогать ей. Оксана не видела, как беспокойно бегали глаза Родиона, как он приостановился, закурил, но, не найдя должного внимания со стороны любимой девушки, вошёл в дом.
«Наверное, что-то случилось, - подумала Оксана, не вникая в суть болтовни Аллы. – Он намечал на сегодня, что позвонит маме и начнёт действовать по-настоящему. Однако Родион здесь. Почему его вызвали? Если причина кроется лишь в связи с инцидентом Дмитрия и Аллы – это полбеды. А может быть, просто заменили, а мне мерещится всякое. Значит, если не сегодня, то завтра он предпримет попытку позвонить. А если вдруг что-то произошло? Ведь всегда первым делом плохое лезет в голову. Аллочка, когда увидела Родиона, не спускает с нас взгляда. Явно подозревает. Если ей заблагорассудится доложить начальству о наших отношениях – пусть даже выскажет свои домыслы – то Родиона непременно уберут – в лучшем случае переведут в охрану другого  отделения. Но тогда мне придётся здесь прозябать долго и слушаться этих олухов - и главное! – подчиняться Марабу и Мурзоеву… Ох, дался на мою голову подлец Мурзоев…»
-Ты слушаешь меня или витаешь в облаках? – очнулась Оксана от вопроса Аллы и совсем не слабого толчка в бок.
-Что?
-Витаешь, спрашиваю, в облаках? Или, может быть, призадумалась или сохнешь по кому-то? В нашем доме, сама знаешь, подобное наказуемо. Даже мысли наказуемы. – Алла ехидно поглядела прямо в глаза Оксане, и злой огонёк мелькнул в её взгляде.
-Я… - попробовала оправдываться Оксана, но подобрать нужные слова не могла.
-Что, не знаешь, как ответить? – подмигнула Аллочка.
-Злая ты всё-таки, - наконец выдавила девушка. – Я к тебе со всей душой, а ты…
-Со всей душой? – ухмыльнулась беременная. – Скажите, пожалуйста, какие мы добрые, отзывчивые… открытые, доступные. Прямо на раны прикладывать можно. А вдруг, миленькая, мне захочется с Марабу встретиться? Добрая наша, как ты на это смотришь?
-Девочки, о чём вы говорите? – встряла Вера, подозрительно поглядывая на соседок по комнате.
-Ну, милая, расскажи ей… Излей с души наболевшее.
-Молчи, Алла, ты далеко зашла! – крикнула Оксана и резко поднялась с травы.
-Ох-ох-ох! Страсти-то какие! Она, видишь ли, обо мне заботится, Вере, наверное, тоже готова хорошее словечко сказать. А на самом деле хвостом крутит с…
Не успела Аллочка договорить, как ударом наотмашь Оксана заставила ту замолчать. Похоже, такого развития ситуации не ожидал никто из троих. Словно завороженные, девушки замерли. Минут пять сохранялось молчание. Удивлённо вскинув брови, сидела Вера; рядом, держась за щеку, лежала Аллочка; а Оксана, испуганно расширив и без того свои большие, красивые, бирюзового цвета глаза, вперила взгляд в обиженную жизнью женщину.
-Ты знаешь, что может быть с тобой, если я расскажу о нанесённом мне оскорблении, да ещё в такой форме? – наконец, сглотнув слюну, спокойно проговорила Алла.
-Догадываюсь, - шёпотом ответила Оксана. – Прошу прощения, - добавила она; однако каждый со стороны мог бы утвердительно сказать, что ни грамма сожаления либо раскаяния на лице девушки не читалось.
-Ты, я знаю, надеешься, что покровителей у тебя хватит, чтобы остаться безнаказанной. Как же! Мурзоев, Родион…
-Я вновь убедительно настаиваю: замолчи, Алла.
Оксана повернулась к женщинам спиной и не видела, как Аллочка украдкой выцарапала из ограждения клумбы кирпич и метнула его. Пронзительная боль под лопаткой сковала девушку. Едва успев вскрикнуть, Оксана стояла, слабо понимая, что с ней произошло. Из оцепенения её вывел Родион. Он вовремя подоспел к Аллочке и удержал  ладонь женщины, в которой оказался очередной кирпич.
-Что ты натворила? – Голос мужчины был суров.
-А-а! Любовничек явился. Что, жалко Оксаночки?
-В другое время ты смогла бы нас шантажировать, но сегодня обстоятельства изменились, лучше подумай о себе, - прохрипел Родион, отобрал у Аллы кирпич и швырнул его в клумбу.
Послышался рокот двигателя грузового автомобиля. Родион напряжённо посмотрел в сторону поста. Из дома выбежала пара охранников. Отчаянно жестикулируя, они бросились к женщинам, находящимся на прогулке.
-Всех по местам! Всех по местам! – слышались их приказы. – Родион, помогай этих тёлок загонять в их стойла.
Несколько обескураженных женщин направились к выходным дверям «страшного дома»,  но были остановлены ещё одним выбежавшим мерзавцем.
-Стоять!.. Всем идти к рощице!.. Всем к рощице!.. – заревел он, не забывая вставлять крепкие словечки.
-Кажется, началось, - с досадой прошептал Родион, - немного не успели.
-Что началось? Что не успели? – испуганно спросила Оксана, интуитивно стремясь спрятаться за широкой спиной любимого человека.
-Долго рассказывать, милая, - решительно ответил он. – Теперь делай так, как я буду говорить. И никакой отсебятины. – Родион повернулся к девушке и взял её за плечи.
Оксана вопросительно поглядела в глаза мужчине.
-Ты сказал «милая». Не боишься, что здесь ушей предостаточно?
-Я ещё раз могу сказать… нет, могу крикнуть. Всё равно на дальнейшие события это никак не скажется. Плевать нам можно на Аллу. – Родион повернул голову в направлении Аллочки и наградил её презрительным взглядом.
Не понимая столь явной открытости и смелости любимого, Оксана прильнула к его груди. Она чувствовала, что вовсе не от благих новостей Родион бросил конспирироваться и нынче не обращает внимания даже на других охранников, которые, как пастухи, загоняли женщин под тень деревьев, освобождая лужайку для въезжающего на неё крытого грузовика. Оксана предугадывала, что произошло нечто важное и должно произойти нечто страшное. Это читалось по свирепым и крайне озабоченным лицам охранников.
-Что нам делать, Родион? – с мольбой спросила она.
-Вначале бежим со всеми, к деревьям, - ответил мужчина и, взяв Оксану за руку, поволок к группе женщина; Вера и Аллочка, смекнув о неординарности происходящего, засеменили вслед за парочкой влюблённых.
Спустя время, когда переполох прекратился, а охранники загнали всех прогуливающихся в рощицу, в грузовике открыли задний борт, а со стороны дома послышались движения.
Наконец из-за угла появилась многочисленная охрана, среди которых большинство составляло неизвестные люди, сопровождавшие большую группу женщин.
-«Мясо» вывозят, - шепнула кто-то из рядом стоявших пленниц.
-Бедолажки, - вторила другая.
Всё это не прошло мимо ушей Оксаны. Она побледнела.
-К чему, интересно, такая спешка? – послышалась реплика.
-Да, подобного ещё не было.
-И средь бела дня.
-Безнаказанность всему виной.
-Правда-правда. Воровали днём, а теперь и вывозят светом.
-А вдруг государственный переворот?
Женщины из «мяса» были напичканы какой-то гадостью, потому как шли они свободно, слегка замедленно, некоторые глупо улыбались охранникам. Возле грузовика толпу остановили. Молчание; лишь двое мужчин из охраны просматривали какие-то бумаги.
-Сестра!!! – душераздирающий вопль разорвал относительное затишье.
Оксана от неожиданности вздрогнула и повернула голову в направлении кричавшей. Это была Вера. Мгновением постаревшую, бледную, как смерть, с насыщенными болью и страданиями глазами – её практически невозможно было узнать. Приложив ладоши к вискам, Верочка безумно глядела на толпу возле грузовика.
-Сестра!!! – крикнула она ещё раз, ещё страшнее, ещё безумнее…
Охранник, стоявший близ неё, сообразил, что может произойти что-то неладное. Он подошёл тихонько к Вере и собрался было взять её за руку, но та, оттолкнув жлоба, метнулась к грузовику.
-Сестра!!! Сестра!!! – резало воздух «страшного дома», а может быть, и всего леса.
-Нам пора уходить, - прошептал Родион на ухо Оксане, подталкивая её в глубь рощи.
Однако девушка по-прежнему продолжала стоять как зачарованная, удивлённая и без кровинки на молоденьком личике.
-Нам пора, - чуть грубее и настойчивее повторил Родион, основательно приложившись девушке в бок.
Но ни подкреплённые словами кулаки, ни сами слова не возымели действия на Оксану.
-Да пойми ты, что теперь не только их, но и наша жизнь решается, - грубо продолжал втолковывать мужчина, пройдясь на этот раз по мягким половинкам девушки.
Безрезультатно.
-Мне тебя на руках нести прикажешь? – выходил из себя Родион.
Ноль эмоций. Оксана стояла, как статуя, неотрывно глядя за бежавшей к грузовику Верой.
-Сестра!!! – не переставала женщина пугать всё живое, с распростёртыми руками бросившись к одной из «мяса».
Родион, видя, что его увещевания не приносят успеха, схватил Оксану за шиворот и грубо увлёк её подальше от людских глаз. В последний момент девушка, не ощущая тумаков от любимого человека, успела посмотреть, как Вера, стоя на коленях перед сестрой, тормошила её и взывала ответить. Однако та лишь удивлённо глядела на Верочку, пытаясь руками отстранить её от себя. Охранники растерянно переглядывались, но не осмеливались тронуть беременную. Из оцепенения их вывел кавказец, выбежавший из дома и ринувшийся к толпе. Это был Шато.
-Что происходит?! Всех в машину! Почему стоите?!
Один из охраны постарался что-то объяснить ему, но доводы привели Шато в бешенство.
-Может быть, слезу пустишь, собака?! – заорал он и ударил охранника в челюсть. – Сопли распустили от вида встречи двух тёлок?! В машину! Всех в машину!
-Миленький, не разлучайте нас с сестрой, - кинулась Верочка в ноги Шато, рыдая и размазывая по лицу пыль и слёзы. – Забирай и меня… Мы вдвоём… вдвоём поедем…
-Сказано, чтобы потаскух не вывозить с этими, – Шато кивнул в сторону «мяса» и грубо пнул Верочку в плечо.
Женщина, падая на спину, запричитала:
-Миленький, вези нас обеих! Прошу… умоляю… Не разлучай родную кровь. Я тоже могу на что-нибудь пригодиться. У меня тоже почки есть… Миленький… - Верочка подползла вплотную к Шато, вновь схватила его за ногу и поцеловала в ботинок. – Миленький, хочешь, я укажу тебе на двоих любовников? Один из них охранник… Хочешь? – Вера беспорядочно принялась искать глазами Оксану и Родиона, в надежде, что за эту заслугу ей даруют милость – поехать вместе с сестрой и не быть оторванной от единственной дорогой кровинки.
-… ске… - ругнулся Шато и дико вызверился на женщину. – Нет человека – нет проблем.
Видно было, что его терпение иссякло. Он вынул из-под полы пиджака пистолет и, не раздумывая, выстрелил Вере в голову. Глухим стоном отозвался её ответ.
-Не время шутить! – грозно выкрикнул Шато. – Каждая минута дорога. У меня приказ: никаких препирательств… ни с чей-либо стороны. Полная власть в моих руках… В машину этих. А животастых. – Он поглядел в сторону группы беременных. – А брюхатых в комнаты… И уберите эту вонючую овцу. – Шато брезгливо пнул ногой тело Веры.
Охранники, разгадывая, что дело приобрело нешуточный оборот, засуетились и сумбурно взялись затаскивать в грузовик оставшихся безучастными ко всем перипетиям событий девушек из «мяса». Напуганные и притихшие беременные сгруппировались согласно неписаному закону самосохранения по инерции в одно целое и медленно отступали в глубь рощицы.
-А вы куда? – очнулся один из охранявших. – Приказано в комнаты идти. Марш… бегом…
-Стометровку бежать нам предлагаешь? На время? – попыталась острить самая молоденькая из группы, но поддержки от остальных женщин не последовало.
Молчком, прячась друг за другом, беременные неторопливо направились к дому.
-Пусть подъезжает следующая машина. Легковая. Туда мужиков сгрузим, - послышалась команда Шато.
Впрочем, ничего этого уже не увидели Родион с Оксаной. Как не суждено было им наблюдать за выходившими, а точнее, почти выползавшими от оболванивающих препаратов Дмитрием, Андреем и секс-горемыкой непутёвым солдатиком. Но ещё… ещё они не догадывались, что, скрываясь вдали от основных событий за наиболее толстыми стволами берёз, за ними наблюдает хладнокровная, хитрая и вездесущая Аллочка. Только от её внимания и прозорливости не смогла уйти незамеченной пара влюблённых.
-Оксана, - сказал Родион, услышав выстрел Шато. – Оставайся пока здесь. Деревья скроют тебя. В этом хаосе и сумятице никто вашего брата, как говорится, пересчитывать не станет. Будет, конечно, тревога, но позже, когда страсти улягутся. А нам пора думать о себе. В запасе не так много времени осталось, чтобы раздумывать.
-Да, но почему ты здесь? Я думала, у тебя состоится встреча с моей мамой, - наконец, придя в себя, заметила девушка, только теперь чувствуя ушибленные места от удара Аллы и грубых рукоприкладств Родиона.
-Вышел конфуз. Сам толком не понял, но, похоже, тень может лечь на меня. Что-то я неаккуратно сработал. Придётся бежать и мне. Сейчас схожу на пост. Пользуясь загрузкой и относительным беспорядком, нужно попробовать забрать телефон и свой пистолет. Затем вернусь к тебе. Я думаю, что придётся спасаться, бежав через забор. Другого выхода нет.
-Как знаешь, милый, тебе виднее… - кротко ответила Оксана, потирая пострадавшие места: одной ладонью спину, другой – ягодицы. – Однако нельзя таким образом обращаться со мной. Больно же.
-Извини, дорогая, - улыбнулся Родион. – Сама виновата. Я тебе и шептал, и говорил, и почти кричал в ухо… Ну что мне, скажи, оставалось делать, как не отшлёпать по твоей прелестной попке? Впредь следует слушаться будущего мужа…
-И привыкать к его побоям? - хитро сверкнув бирюзовым глазом, добавила Оксана.
-Нет, что ты. Считай, это произошло по моей вине, но по твоей невнимательности.
-Действительно. Внимание моё было приковано к другому, - согласилась девушка, но, вспоминая эпизод с Верой, её лицо омрачилось: она не знала, но по выстрелу догадалась, что развязка оказалась трагичной.
-Не печалься. Всё будет хорошо. Думай о будущем, - подбодрил Родион и, замечая, как Оксана с гримасой боли крутит плечом, улыбчиво добавил: - А спина всё-таки у тебя ушиблена не мною. – Он радушно потрепал возлюбленную по волосам и сказал: - В общем, оставайся на месте. Я удалюсь на пост и постараюсь вернуться как можно скорее.
-Буду ждать, - вздохнула девушка. – Только, ради Бога, нигде не задерживайся.
Глядя вслед уходившему Родиону, Оксана не видела, что за её спиной оказалась Аллочка, поэтому чуть было не подпрыгнула от неожиданности, когда та положила ладонь на её плечо и ядовито произнесла:
-В напарники побега возьмёшь?
Сказать, что внутри Оксаны всё похолодело – ничего не сказать. Девушка чрезвычайно медленно обернулась и, увидев ставшее ненавистным за последнее время лицо, сглотнула комок в горле.
-Ты-ы?
Собственный голос показался Оксане незнакомым. Волнение и страх пуще прежнего угнетали её плоть и душу.
-Я, - самодовольно ответила Аллочка и сложила руки на своём большом животе.
-Господи! Неужели ты меня никогда не избавишь от этой прохиндейки и мучительницы? – в порыве отчаяния воскликнула Оксана.
-Ни-ко-гда, - не меняя мимики, констатировала хитрюга-вредительница, однако, закатив глазки и немного поразмыслив, добавила: - Впрочем, если поможете обрести мне свободу и вытащите из этого логова, я изменю своё решение и облагодетельствую вас собственным уходом. Можете считать, что это – сделка. Понятно, ми-ла-я? – Алла намеренно выделила обращение «милая», давая тем самым понять, что весь разговор Оксаны и Родиона не является для неё секретом, а потому и предварительный план побега ей известен.
-Что же, по-моему, у нас другого выхода нет, как согласиться, - прошептала девушка.
-Отлично. А теперь будем ждать нашего общего спасителя. Вдвоём ждать.
-Куда уж нам без тебя, - вздохнула Оксана. – Хотя в твоём положении проблематично лазанье через забор. Не лучше ли тебе отсидеться сутки-двое, пока мы убежим, а потом сообщим нужным органам. И нам будет легче совершать побег, и тебе не надо напрягаться…
-Ну-ну-ну! Торг здесь не предвидится. Драпать без меня не позволю. Хитрые нашлись! Откуда я знаю: станете вы помогать оставшимся в застенках или нет? Увольте, пожалуйста. Рисковать будем вместе. Если не вы, то я обязательно позабочусь о несчастных, которые остаются здесь. - Аллочка указала в сторону видневшейся издали толпы беременных.
-Как знаешь, - решила Оксана дальше не перечить и не убеждать, чтобы болтовнёй не усугублять создавшееся положение.
До прихода Родиона Оксана больше не проронила ни словечка. И это притом, что навязчивая и едкая натура Аллочки постоянно желала конфликта. Казалось, что беременная сознательно хочет создать бучу, чтобы привлечь внимание начинавшей удаляться с обзора небольшой толпы женщин и охранников. Благо, что стройные, но возрастные стволы берёз скрывали за собой две фигуры. Оксана даже подумывала пройти дальше, где она смогла бы надёжно спрятаться за вековыми соснами, которые в несколько рядов окаймляли рощицу. В принципе, благодаря ним и теперь беглянок не особо можно было увидеть со стороны дома.
«А как поступит Родион, когда вернётся и обнаружит вместо меня Аллочку? Ведь та может не сказать, что я перешла на другое место. Значит, нужно терпеть. После всех недавних позоров и невзгод, пережить которые пришлось в «страшном доме», стиснув зубы и проявляя, где необходимо, смекалку, Аллочкины подковырки и злобные словесные выпады не кажутся чудовищными испытаниями», - тешила и таким образом настраивала самообладание Оксана.
Уже исчезла с поля зрения последняя спина из числа женщин, не видно было охранников, а Родион по-прежнему не возвращался. Всего-то минут пять ходьбы до поста, столько же обратно. И это по максимуму. Где же он? Нервозность Оксаны начинала возрастать, что нельзя было выделить у Аллочки, не прерывавшей пустую трескотню. Впрочем, девушка начала относиться к болтовне, как к некоему шумовому фону.
-Ещё считанные минуты, возможно, минута, и вокруг появится суматоха. Не может быть, чтобы охрана не хватилась пропажи. Всё-таки мы не иголки, - почему-то вслух рассудила Оксана.
-Ты что-то сказала мне? – не преминула готовностью вступить в дебаты Аллочка.
Но вот… Кажется, он! Конечно, как не узнать лёгкую поступь и пропорционально сложенную фигуру любимого человека. Родион, наверное, чтобы не привлечь внимание посторонних глаз, шёл не торопясь, не оборачиваясь.
Спустя минуту он стоял напротив измученной ожиданием Оксаны и насмешливо смотревшей на него Аллочки.
-А ты что тут делаешь, позволь тебя спросить? – удивился Родион.
-Пришла записаться в беглянки. Нельзя, что ли? – высокомерно ответила беременная.
-Присоска – не иначе, - посетовал мужчина. – Сейчас я отведу тебя в комнату, - пригрозил он… но напрасно.
-Конечно. Отведи. Там, наверное, пожелают знать, или вот-вот устремятся выяснить, где находится недостающая по количеству пациентка. Ведь вышли три. А возвратились…
-Ни одна, значит, не вернётся, - прервал Родион мысль и, потупив взор, произнёс: - Веру убили.
-Боже! – воскликнула изумлённая Аллочка, и это смотрелось искренне.
-Так я и поняла, - выдохнула Оксана, и на её глазах бирюзовыми искорками заблестели слёзы.
-Но ведь беременных не трогают… - возразила Аллочка.
-Похоже, сегодня никто не будет смотреть ни на пол человека, ни на положение женщины, - сказал Родион и посмотрел на Аллу: - Угораздило же нас подцепить тебя. Что, скажи на милость, с тобой делать?
-Бежать, - вымолвила женщина; её чрезмерная бравада, самоуверенность и ощущение неприкосновенности вмиг разбились от страшных слов мужчины.
-Бежать, - обдумывая, тихо вторил Родион. - Бежать? А как ты собираешься со своим животом забор преодолеть?
-С вашей помощью, - с детской простотой ответила Аллочка; однако ни Оксана, ни Родион не верили в святую наивность грешницы.
-С помощью? Мы не поможем, но мы вынуждены вытащить тебя отсюда. Такова ситуация…
Наверное, разговор затянулся бы, но Оксана увидела, как на лужайку, куда обычно выводили женщин на прогулку, выбежал Александр. Оглядевшись, он вначале бросился к посту, но затем повернул обратно и, миновав ряды могучих сосен, ринулся в рощу. Девушка с радостью отметила, что Александр побежал в другую сторону от беглецов.
-Тише, - беспокойно оборвала она Родиона, как можно теснее прислонившись к берёзе, словно это сильно могло сказаться на её недоступности. – Александр… - Оксана указала на метавшуюся в другом краю рощи колоритную фигуру охранника.
-Обнаружили, - констатировал Родион и вытащил из кармана пистолет. – Итак, разглагольствовать перестаём, бежим строго за мной, по возможности не попадаться в поле зрения Александра.
Родион знал место, где высокая и мощная сосна наиболее близко находилась к забору. При помощи её, конечно, забор не преодолеешь, но временно скрываться, зная расположение камеры слежения, можно было.
-Бегом, бегом, - поторопил мужчина, огромными прыжками сокращая расстояние к заветному дереву.
-Стараюсь, как могу, - ответила Оксана, пытаясь не отставать от Родиона.
Аллочке оставалось только пыхтеть и с удвоенной силой перебирать ногами, поддерживая живот, чтобы хоть как-то поспешить за парой; желание разговаривать  у неё иссякло.
Указав безопасное от камеры место, Родион предупредил:
-Стойте здесь. Я сгоняю за лестницей.
Он разведал ещё вчера, где можно срочно раздобыть лестницу, если вдруг придётся бежать через забор. На счастье, рядом располагалась столярка, в которой, как он убедился, находился один рабочий. Интуиция не подвела его. Ворвавшись в мастерскую, Родион, угрожая пистолетом, уложил на пол старика-столяра, схватил стремянку и бросился назад, к забору. Правда, на всякий случай он закрыл дверь и сумел подпереть её доской.
Беглянки ждали его с нетерпением. Прошедшие пять минут показались им вечностью; однако перекинуться словами друг с другом они не решались. Аллочка тщилась отдышаться, а Оксана не разговаривала из-за принципа.
-Кто первая из вас перелазить будет? – спросил Родион, подбегая со стремянкой под мышкой.
Оксана и Алла вопрошающе переглянулись, но никто из них не дал ответа.
-Значит, будет так, - принимая решение не медлить, скомандовал Родион. – Я бегу к забору, ставлю лестницу, за мной следует Оксана, взбирается на забор и, если не сможет спрыгнуть, остаётся пока сидеть на нём. Затем очередь Аллы. В том, что эта черепаха не станет прыгать, я уверен на все сто, - незлобиво поддел мужчина. – Я лезу за вами, стремянку переставляю на другую сторону, а спустя минуту-другую мы на свободе. Всем всё понятно? Лишних вопросов не задавать. Кто не уверен, может не штурмовать забор.
Не уверенных в себе среди беглянок не оказалось.
«Штурм», правда, происходил намного дольше, чем рассчитывал Родион; но его волнение сглаживалось отчасти анекдотичными, неумелыми и неуклюжими приёмами  лазания со стороны Оксаны и особенно Аллочки, которая всё-таки проявила посильную для неё расторопность и ловкость, чтобы не оказаться в образе разбитого яйца.
Последним с забора слезал Родион. Напоследок он взглянул на сосны, на пёструю рощу и… увидел, как, присев на колено, в него целится Александр. Времени на раздумье не было. В долю секунды Родион спрыгнул с ограждения. Лишь на земле он услышал, как шум деревьев заглушился звуком выстрела, и от забора, от того места, где он находился ранее, поднялся пыльный фонтанчик.
-Успели, - выдохнул Родион. – Но нас обнаружили. Странно одно: Александр искал нас в одиночку. И в камере слежения мы оставались довольно продолжительное время, пока барьер в виде забора брали. Я даже усомнился в мыслях, что не суждено нам испытать воздух свободы. Но нет… Впрочем, погоню обязательно пошлют. Медлительность в нашем положении – враг.
Не мешкая, троица скрылась в лесу.
* * *
Родион не знал и даже не догадывался, почему лишь одному Александру пришлось выискивать, а затем преследовать беглецов…
Едва группу женщин развели по комнатам, как Сашу дёрнуло, словно током. Пытаясь развеять сомнения, он отворил одну из комнат, и крупные капли пота мгновенно покрыли лоб.
-Кошмар! – вскрикнул Александр.
Конечно, Веру убили, но где остальные?..
-Тревога!!! Побег!!! Тревога!!! Побег!!! – рёвом раненого медведя расшатывал он стены «страшного дома», схватившись за голову и гоняя воздух по коридору.
Сирена молчала; однако это обстоятельство лишь удвоило старание охранника. С каждым криком голос охранника брал на октаву выше.
-Что? что орёшь? Не дома, - новоиспечённого Тарзана остановил властный окрик.
Александр замолчал. Перед ним стоял Шато… Грозный Шато, который не только народными байками, но и наяву показал недавно свою жестокость и бессердечие.
-Остолбенел, что ли? – ещё раз спросил кавказец.
-Я… они убежали. Вдвоём, - мямлил Александр.
-Кто они?
-Одна – шут с ней! – беременная, с ней проблем больших не возникнет, особенно сейчас. А вот другая… На неё пылинку непозволительно уронить, за ней, сказано, глаз да глаз… Ой, что будет, что будет! эта женщина, наверное, предназначалась для Мурзоева! Что теперь будет, что будет!
-Успокойся, дорогой, и не наводи шороха…
-Надо доложить Ларисе Павловне, - рванулся Александр, но был задержан мощной рукой Шато.
-Конечно. Я пойду и доложу.
-Но следует разыскать их, поймать. Необходимы люди для погони. Требуется, чтобы вы или Лариса Павловна дали разрешение на оружие, - никак Александр не мог успокоиться; от мысли, к чему может повлечь побег, у него оставшиеся волоски на голове двигались, как у ежа колючки, а глаза блестели то ли от беспокойства, то ли от подступивших слёз.
Шато выдержал паузу, подумал и сказал:
-Хороший ты охранник, наверное, ценный. Слушай теперь сюда. Нужно найти и поймать беглянок? Естественно, нужно, но для розыска дать тебе людей не могу. Иди один.
-Один? – напрягся Александр.
-Да. Что, боишься? – прищурил глаз Шато и посмотрел кровожадным взглядом.
-Я? Нет, конечно! Но тогда найти их практически невозможно, - возразил охранник.
-Дурачок. Беги, ищи. Может быть, через полчаса ты молиться на меня будешь. На вот, возьми мой, не трать время… - Шато вынул из кармана кожаного плаща пистолет и вложил его в ладонь Александра. – Беги, ищи… иначе раздумаю.
В недоумении Саша попятился, но затем, пожав плечами, принял оружие и ринулся на поиски. Бешено колотилось сердце – и от нервозности, и от бега…но он нашёл их. Правда, значительно позже, чем хотелось. Александр, гоняя ветер вдоль забора, увидел лишь Родиона, собиравшегося спускаться на наружную сторону. Мгновенно пронеслась мысль, что тот заодно с беглянками. Долго не размышляя, присев на колено, Александр прицелился и выстрелил…
Промах!
В досаде охранник бросил оружие оземь, затем поднял и помчался к посту, чтобы начать преследование.
«Шато сказал, чтобы решил задачу в одиночку, значит, кровь из носа, но Оксана будет доставлена на место, а остальных… А чем я хуже Шато? Два выстрела, два уха привезу в подтверждение выполнения задания, - думал Александр, не жалея сил для бега. – Одно только смущает: какими-то загадками бросался это-то Шато. И к Марабу почему-то не пустил. И насчёт девки Мурзоева прохладно отнёсся. И баб куда-то угоняют…»
* * *
 С какой благодарностью следовало Александру думать о Шато, однако он не знал… не знал причин. Будь у него хотя бы малая толика правдивой информации, он, наверное, бросился бы в ноги кавказцу  и целовал бы, целовал бы и целовал бы его пыльные ботинки.
О-о-о! Такой властью Шато не был наделён ещё ни разу. Прекрасно понимая статус Марабу, он с превеликим удовольствием принял приказ сопровождать её к «страшному дому», а практически – оставить ту не у дел и хоть на время почувствовать, как жизни нескольких десятков людей трепещутся в его руках. Он для них Бог! Шато правильно оценил создавшееся положение. Его прислали сюда, чтобы стереть «страшный дом», чтобы убрать доказательства, чтобы убрать…
Когда послышались дикие вопли Александра, Шато уже получил от Фруктова распоряжение взорвать дом, уничтожить всех свидетелей. Ему оставалось право на чужую жизнь. Жизни остальных у него в кулаке. Его миссия, в сущности, завершена. «Мясо» отправлено. Что теперь? Теперь можно краткое время наслаждаться властью.
«Дурачок-охранник что-то кричит, убивается по поводу сбежавших баб. Пусть бегут! Значит, они счастливчики, значит – сегодня вытянули удачный билет. Знал бы дурачок, что через какой-то час и его плоть могла бы смешаться с грудой обломков дома, с кусками мяса остальных обитателей, с потрохами себе подобных охранников… знал бы, тогда не вздувал бы никому не нужную тревогу, а наоборот, улепётывал бы  отсюда со скоростью чемпиона мира по бегу. Вот стоит передо мной, что-то говорит, объясняет… А может, даровать ему жизнь? Ведь красивый, здоровый, молодой. Ему нужно не охранять за семью печатями этих девчонок-бедолаг, а топтать, как петушок кур. Хрен с тобой! Беги, дружище, вдруг догонишь счастливиц, вдруг потом счастливым станешь».
Отправив Александра в розыски и тем самым давая тому шанс в жизни, Шато подозвал верного ему человека, справился, закончено ли минирование, дал указание, чтобы спустя час пять человек из его приближённых собрались возле поста и, выдохнув, улыбнулся и сказал:
-Присмотри, чтобы все оставались в доме. Я пойду к нашей лисоньке-Ларисоньке. Ох, давно я желаю с ней побороться в постели. Наверное, ядрёная баба. В общем, мне не мешать. Я улажу с ней дела и сразу же домой. Ты останешься здесь за старшего. Помни: через час дом взрывай, на посту никого не оставлять. Тех, кого я назвал, и ты сам уезжайте, а встретимся завтра… Как обычно.
Потирая руки, кавказец неспешно двинулся к кабинету Марабу. В предвкушении спектакля и приятных ощущений его лицо было озарено великолепной улыбкой, а брючные швы трещали, едва выдерживая напор возбудившегося «мальчика». Перед дверью Шато посмотрел вниз, ласково погладил выпирающий из штанов массивный бугор и шепнул ему, обнажая ряды белоснежных крепких зубов:
-Ну, дружок, не подведи. Сделай ей по самые гланды. Сейчас мы с тобой её, как овцу на вертеле…
Согласно приказу, Марабу рекомендовалось изолировать в кабинете и закрыть на замок, что и было своевременно сделано, не взирая на угрозы Ларисы Павловны и тревожный вопрос – объяснить причину её так называемого ареста. Ей вообще в новинку стало решение Фруктова об ограничении её свободы (что только он является виновником её пленения – она даже не сомневалась). Подобного  Марабу никогда не испытывала.
Всё то время, когда щёлкнул замок с наружной стороны и вплоть до прихода Шато, Лариса Павловна крепко думала. Пила коньяк мелкими глотками и думала. Курила и думала. Ходила по кабинету и думала. В туалет пошла…
Что? что могло произойти? Что чрезвычайно важное повлияло на такое отношение к ней? Ведь старалась не лукавить, работу делала исправно, нареканий не было. Ведь не она является виной провала Фруктова. Почему босс излишне доверяет Ахмеду? Доверяет? Вот и получил.
Сообразив, что можно перекрутить все беды и напасти на Вадима, она, не мешкая, позвонила Финке. Номер телефона Сергея всегда был при ней, как, впрочем, всех авторитетов, о которых слышала, которых видела… Были даже те номера, которые встречались вскользь, но она исправно записывала и их. На всякий случай. Вот и пригодился номерок.
Но что теперь? Хорошо, что эти ослы, которым вменялось в обязательность охрана и слежка за Марабу, не додумались обыскать её. Да, это не просто хорошо, а отлично. Один телефон чего стоит! На Хмельницкого капнула – уже польза. Правда, больше позвонить-то особенно некому, все считаются с мнением Фруктова, все боятся его, на ножи не пойдут. Ну и хрен с ним, с Фруктовым. Ей бы только вызволить себя из этого дома.
На первое время в будущем волноваться особо не придётся: на хлеб с маслом и икрой и на чаёк деньжат хватит. Но как вырваться?..
Марабу вошла в туалет. По инерции воровато оглядевшись, словно в подобном помещении была возможность установить за ней слежку, она извлекла из нагрудного кармана авторучку. Она никогда не использовала её. Возможно, прикинула Лариса, придётся применить подлинную силу этого безобидного на вид предмета. У неё есть шанс выбраться. Один шанс. Не больше.
Щёлкнув одну  из двух кнопочек, Лариса Павловна переложила авторучку в боковой карман, призадумалась, справила нужду и вышла из уборной. Сердце колотилось, словно выпила кофе и рюмку коньяку. Руки слегка дрожали. Сказывалось волнение. Оставалось ждать случая…
Звук открывающегося дверного замка не застал её врасплох. Она посмотрела на угол, где располагалась икона, прошептала, чтобы Господь даровал ей прощение за грех, и присела на стул. Предательски громко и часто билось сердце.
Шато вошёл… нет, вплыл в кабинет, словно мартовский кот: самоуверенный, со слащавой, похотливой и масляной какой-то физиономией, в открытую показывая распиравшиеся секс-орудием брюки. Вальяжно расположившись на диване, приказал:
-Включи телевизор. Сейчас я буду с тобой играть в кошки-мышки. Почему бы тебе ни испробовать самое лучшее, что есть у меня?
«Пожалуй, телевизор – это кстати», - отметила про себя Марабу, включая технику.
-Можешь сделать погромче. А затем иди ко мне. Когда я засуну свою пятую лапку в твою норку, мы сравним – кто кого перекричит. Я думаю, что ты не должна уступить какому-то говорящему ящику.
«Теперь спокойнее, Лариса», - мысленно внушала Марабу.
-Ну, что ломаешься? Подходи, познакомься с моим неразлучным мальчиком, - томно промурлыкал Шато, неспешно расстёгивая ширинку.
О-о! То, что она увидела спустя мгновение, её не удивило, а шокировало. С таким творением ей не приходилось сталкиваться наяву, разве что в порнографических журналах. Однако, как ей казалось ранее, подобное хозяйство было искусно отретушировано фотографами, а тут… вот он, не бутафория, настоящий, бревно какое-то… Мальчик!
«Пожалуй, если дело до этого дойдёт, то мой крик заглушит не один телевизор, а разрушит стены дома», - судорожно сглотнув, решила Лариса Павловна.
-Мне бы в ванную, - вдруг пролепетала она и сама удивилась своему испуганному голосу.
-Зачем? Мальчик, я чувствую, не может больше терпеть. Посмотри, какой боровичок?
Шато покосился на гигантское своё боровичище, ласково провёл его по головке. Тот с благодарностью кивнул в ответ: мол, готов как никогда.
-И всё-таки… - вновь Марабу попробовала отсрочить свидание с этой мужской гаубицей, чтобы прийти в себя и восстановить нервы.
-И всё-таки ко мне, - настойчиво договорил Шато.
-Я такого… - зачем-то сказала Лариса Павловна.
-Понимаю, моя дорогая, понимаю. Однако если моя лапка куда-нибудь не влезет, то мы норки можем расширить вот этим предметиком. – Мужчина вынул из кармана «предметик».
«Предметиком» оказался не просто нож, а выкидной «килорез» весьма уважительных размеров. Марабу, шокированная и обомлевшая от видов мужского достоинства и большой выкидухи, лишь глупо переводила взгляд с одного экземпляра на другой.
«Если бы на самом деле пришлось выбирать, то один другого стоит, я бы призадумалась», - пронеслось в мыслях Ларисы Павловны; но она понимала, что демонстрацией объектов дело не закончится.
-Хоть водички выпить… - тоскливо пропищала она и двинулась к графину.
-Время! – вдруг заорал Шато, и его глаза сверкнули с ненавистью. – Не заставляй меня ожидать. Этим тёлкам, которые по разным вашим комнатам распиханы, ты наверняка не позволяла ждать, когда клиент был готов. А я что, хуже клиентов заморских? Или ты лучше этих тёлок? Ко мне! Быстро! На колени становись, покажи, как умеет работать твой язык. Или только других он заставлять может?! – зверел мужчина, сжимая свой ствол обеими ладонями с такой силой, что орудие ещё сильнее побагровело, почти посинело, а вены вздулись до предела.
Чтобы не усугублять положения, Лариса Павловна медленно подошла к Шато.
-Ну, что стоишь? На колени, - ревел он.
«Авторучка, авторучка, - вертелось у Марабу в мозгах, - но как использовать её наверняка, без права на ошибку? Этот кавказский чурбан всобачил в меня свой взгляд, теперь каждоё моё движение под его контролем… А ведь авторучка – это лишь один  шанс, одна попытка».
-Убью, сука! – не унимался мужчина; его лицо  от свирепства и нетерпения приобретало такой же цвет, как и возбуждённый член, который он зачем-то сжимал всё крепче и крепче.
-Я…
-Никаких «я»! за дело! – бесился Шато.
Лариса Павловна в замешательстве стояла. Больше не желая терпеть, Шато отпустил дружка, схватил женщину за руки и дёрнул вниз. Дружок, почуяв свободу, отчаянно задёргался и мгновенно наплевал на брюки кавказца.
Неловко и грубо опущенная на колени Марабу поняла: больше выжидать нельзя. Следовало идти на риск.
-А-а! – в припадке гнева от преждевременного удовольствия вскричал Шато, вновь схватившись за своего гиганта и откинувшись  на спинку дивана; веки кавказца судорожно задвигались, а зрачки закатились.
Уловив момент, что на неё не смотрят, Лариса Павловна трясущимися руками попыталась вынуть авторучку. От нервозных движений предмет выпал. Марабу, на этот раз не растерявшись, быстро подобрала его и направила стержнем в судорожно бьющуюся голову Шато…
Прозвучал выстрел. Точнее, хлопок. Единственный. Единственная попытка оказалась удачной. Теперь Шато закрывал не начинавший опадать член, а лицо. Между пальцев рук струились алые ручейки. Сам мужчина что-то тихо мычал… то ли стонал.
«Но ведь это не всё. Это лишь первая ступень для освобождения. Нельзя заранее ликовать и тешить себя спасением», - мудро рассудила Лариса Павловна.
Однако что-то резануло слух… Так и есть. В телевизоре передавалась свежая сводка криминальных новостей.
-Сегодня, полчаса назад был задержан грузовик с женщинами. Их, как предполагают, и на то есть некоторая информация из достоверных источников, пытались вывезти в качестве доноров для трансплантаций органов. Надо отметить, что женщины и девушки находятся в состоянии наркотического опьянения и ничего детально не способны разъяснить. Операция проводилась спонтанно, но благодаря умелому и грамотному руководству начальника милиции Левковского преступный замысел был пресечён. Идёт…
Дальше слушать не имело смысла. Требовалось бежать, рискуя и не раздумывая, так как милиция должна была  вот-вот объявиться в доме.
Оставляя окровавленного Шато, Марабу быстро сориентировалась: прощупав неудачника-ловеласа, она вынула его пистолет, положила в карман и вышла из кабинета.
В коридоре никого!
Лариса не побежала, а понеслась к выходу.
«Во дворе следует быть осторожной», - настраивала она себя.
Не спеша миновав просматриваемую местность, Марабу подошла к посту.
«Получилось в кабинете, выйдет и здесь», - вдохновила Лариса Павловна свой мозг и отчаянно бьющееся сердце, пересекая контрольную кабинку.
-Это вы? – удивился охранник, увидев начальницу. – Мне сказали вот эти, что сегодня вы долго будете на работе. – Он пренебрежительно кивнул в сторону пятерых вооружённых мужчин, людей Шато.
«Главное – спокойствие, - настраивалась Марабу. – Ноль эмоций. Времени, по-моему, хватает, чтобы излишней торопливостью и дёрганьем не навлечь неприятностей».
Она не знала, что стрелки часового механизма, запущенного бандитами, непрерывно отщёлкивают свои шаги к заветному делению, чтобы остановиться и помочь стереть с лица Земли «страшный дом» со всеми прилагающими…
-Обстоятельства изменились. Меня срочно вызвал Василий Иванович, - на ходу сочинила Лариса Павловна. – Буду через два часа. – Она повернулась к пятёрке охранников и добавила: - Шато звал вас к себе. Он сейчас… в операторской. Если там не будет, то найдёте его у меня в кабинете. Идите, - приказным голосом сказала Марабу, а в душе похвалила себя за смекалку.
«Правильно, пусть подольше порыщут по дому. Пока в операторскую… Ха, надо же было додуматься! Следовало ещё в туалет их послать», - мысленно издевалась Лариса Павловна над доверчивыми и непутёвыми балбесами из охраны Шато.
Преспокойно минуя пост, она подошла к своему автомобилю.
«Дурак-то и постовой. Я выхожу, а личный водитель остался. Дурак…» - оставила на пряники охраннику дома.
Цыкнула сигнализация, отворена дверца…
Марабу села на место водителя, повернула ключ зажигания (запасные ключи оставались всегда при ней), педали… раз-два. Двигатель мягко заработал. Как же! «Вольво» куплена месяц тому назад.
«Стоп, - вдруг осенило Ларису. – А милицейская сводка? Не ты ли, милая, слушала её только что? Вот дурёха, сейчас могла бы прямо в лапы самому Левковскому попасть.  Тёпленькой. - Марабу задержала взгляд на манжете пиджака, где виднелась пара мелких кровяных пятен. – Вот-вот! Ещё и с кровью на рукавах. Впрочем, отъехать нужно обязательно, - мыслила женщина, - ведь с одной стороны могут выбежать костоломы Шато, а с другой – милиция, встреча с которой ничего хорошего не сулит».
Решая не рисковать, Лариса Павловна тронула автомобиль с места, чтобы спустя пару километров, найдя лазейку между деревьев, свернуть с дороги, проехать ещё некоторое расстояние, уткнуться в болото, выйти из машины…
Словно гром среди ясного неба - раздался взрыв. От неожиданности и страха Марабу упала ниц лицом, уткнувшись носом в мох…
Обернувшись, она поняла всё. Ей чудом удалось уцелеть. Благоприятное стечение обстоятельств, несомненно, вкупе с прозорливостью и проявленной решительностью в борьбе с Шато подарили ей возможность жить.
«Не напрасно помолилась пред иконой», - шевельнулась благодарная мысль.
Как от места, заражённого проказой, Лариса Павловна скоро поднялась, чтобы бежать, бежать… без оглядки, не думая ни о чём. Бежать, чтобы навсегда покинуть этот край, где вначале она бедствовала, унижалась, где сумела в конце концов подняться и доказать себе, что она сильная и хитрая личность, где вновь ощутила позор и ненужность… Бежать, чтобы оставить потом в памяти лишь хорошее; а плохое, проанализировав, выбросить из мозгов…
                * * *
Но насколько ужаснее оказался взрыв для Тамары Фёдоровны, напросившейся таки следовать с Левковским к месту, где, как предполагалось, Оксана была в заточении, её единственная, неповторимая и любимая дочь; а подоспела увидеть руины…
Истерически рыдая, она билась головой о землю возле развалин «страшного дома». Ребята в камуфляже сновали повсюду, пытаясь добраться туда, откуда доносились стоны. Их не интересовала беснующаяся женщина, так как она всё-таки живая, а помощь необходима другим. Даже Левковский, поражённый увиденным, вначале руководил подчинёнными, и лишь потом подошёл к уже обессилившей Тамаре Фёдоровне.
-Не убивайтесь так. Может быть, её и вовсе нет среди руин. У нас информация не подлинная. Вдруг Оксану где-нибудь в другом месте укрывают? Мы пока мало знаем, как всё здесь было организовано и спланировано.
Участливо погладив по плечу, он постарался ещё что-то придумать обнадёживающее, а также подыскать слова для успокоения; но безрезультатно…
Тамара Фёдоровна уже не рыдала, а только хрипло стонала, лёжа на земле, когда у неё из кармана послышалась мелодия, издаваемая телефоном.
Пётр Петрович, в это время наблюдавший за действиями подчинённых, склонился над женщиной, вытащил у неё не умолкавший мобильник и, включив, собирался отшить не вовремя звонившего упрямого нахала. Ещё по дороге к «страшному дому» он слышал, как в трубку Тамара Фёдоровна повторила своей секретарше, что сегодня обременять себя прямыми обязанностями на работе не собирается.
-Слушаю, - грозно пробасил Левковский по телефону.
Наверное, обескураженный мужским голосом, абонент ответил не сразу. Слышно было только сопение звонившего, видно, человек решался: говорить или нет.
-Если вы по работе, то прошу не беспокоить. Тамаре Фёдоровне сейчас нехорошо. Звоните… - не сказал, а прорычал Пётр Петрович, однако голос в трубке, на этот раз женский, прервал его.
-Маме? Маме плохо? Кто с телефоном? Передайте, что звонит Оксана. Передайте обязательно. Слышите меня? Алло! Слышите меня?
Теперь пришёл черёд удивиться Левковскому. Такого подарка для Тамары Фёдоровны он не предвидел.
-Где ты находишься? – намного приветливее промолвил Пётр Петрович.
-Что с мамой? – вновь послышался вопрос Оксаны.
-В общем, ничего страшного. – Левковский поглядел на женщину. – Она рядом со мной.
Начальник милиции, теперь уже не спускавший глаз с Тамары Фёдоровны, заметил, как та перестала стонать, видимо, прислушиваясь к разговору.
-Тогда передайте телефон ей, - настаивала девушка.
-Боюсь, что в данную минуту это может ей навредить. Я сам сообщу, когда сочту нужным.
-Послушайте! А, вообще-то, кто вы?
-Начальник милиции, - на удивление скромно отрекомендовался Левковский, словно профессия его  - рядовой слесарь.
-Ну, не знаю, - в замешательстве пробубнила Оксана. – Неужели нельзя ей сказать, что я жива и здорова?
-А где вы находитесь?
-Понятия не имею. Какой-то дачный посёлок…
Левковский увидел, как медленно поворачивается голова Тамары Фёдоровны. Он больше не слушал объяснений Оксаны. Его взгляд встретился с вопросительным взглядом женщины. Было понятно, что материнское сердце нечто чувствует.
-Ну? – прошептала она.
Пётр Петрович склонился и передал ей телефон.
-Спросите, где её найти, а затем садитесь в машину. Поедем…
Левковский, чтобы не размякнуть от дальнейшей сцены, повернулся и направился к автомобилю. Было видно, что он чрезвычайно нервничает. Возле дверцы он закурил  и бросил косой взгляд через плечо. Тамара Фёдоровна что-то тихо говорила в трубку, но с благодарностью глядела на начальника милиции.
«Я вроде бы здесь и ни при чём», - мысленно ответил Пётр Петрович - хотя его никто не спрашивал и не хвалил.
* * *
Финка, приняв решение в последний момент, что «страшный дом» отдаст в лапы органов, возымел желание всё-таки побеседовать с Фруктовым, но без посторонних.
-Езжайте с Левковским. Дочь ваша находится там, куда он поедет, - наставлял Сергей Тамару Фёдоровну. – Будьте осторожны.
-А как же ты, Серёжа?
-Я жажду встретиться с коротышкой. Лично.
-Да плюнь на него, - махнула рукой Тамара Фёдоровна.
-Поговорю по душам и плюну. У меня, понимаете, от «смотрящего» к Фруктову весточка имеется.
-Тебе виднее, Серёжа, - с искренней благодарностью говорила женщина. – Спасибо за помощь. Если понадоблюсь – звони, навещай…
Когда взору Сергея открылись масштабы дачи Фруктова, он, казалось бы, повидавший немалое на своём веку, крайне удивился. Дух сводило от колоссальностей размеров и красоты дома.
-Дачка, называется, - ухмыльнулся Финка. – Замок, не иначе. Кстати, владельцы этого шедевра, по-моему, ждут нас.
По всему было понятно, что хозяин усадьбы находится здесь. Ни одного охранника на виду.
-Мешкать не станем. Начинаем атаку. Я попробую сам взять Фруктова. По возможности, если кому он попадётся, оставьте его живым, - дал он указание бригадирам.
Сергей оказался прав. Мурзоев предупредил охрану, чтобы «гостей» подпустили к самому дому. Получив подтверждение, что Хмель убран, на душе стало немного спокойнее. Однако мысль об Оксане не покидала его ни на минуту. Конечно, это не прошло от внимания Фруктова. Вскоре после приезда на дачу Василий Иванович спросил, не выдержал:
-Скажи честно, Ахмед, чувствую, что беспокоит тебя судьба девушки. Почему ты сейчас не с ней? Столько добивался её, какие силы прилагал; а когда появилась возможность быть с ней наедине – сидишь со мной, старым дураком, чья вина также имеется за плечами.
-Отец, я тебя уважаю. Ошибок мы понаделали за прошедшие дни; но ведь твоя заслуга в том, что я могу, в конце концов, соединиться с Оксаной. Однако сейчас, как кажется, мне необходимо быть рядом с тобой. Тебе грозит большая опасность; а Оксану, я потом прикажу Шато, вывезут в надёжное место… Но почему-то он не отвечает, скоро должны взорвать…
Автоматная очередь прервала начавшийся разговор. Василий Иванович смертельно побледнел, но страха на лице не читалось. Ахмед лишь слегка вздрогнул.
-Они уже здесь. Быстро работают, - сказал Мурзоев.
-Очень быстро, - согласился Фруктов. – Что же, требуется вооружаться по-настоящему и идти в бильярдную. Там у меня всё подготовлено для подобных случаев.
-Надо вооружаться, - подтвердил Ахмед.
В душе у него кипело. Всё-таки он усомнился в правильности решения, когда поехал сюда. Надо было остаться с Оксаной. Быть ближе к ней – спокойнее…
-Сейчас посмотрю, что творится возле дома, и вернусь, - сказал Василий Иванович, собираясь встать с кресла.
-Что ты! Я сам, - возразил Мурзоев. – Извини, но я более умудрён опытом в этих делах. Сделай лучше милость, позвони Шато, поинтересуйся раскладом и предупреди, что вскоре я передам ему адрес, по которому он препроводит Оксану, - заторопился Ахмед и выбежал из комнаты.
Этих слов только и ждал Фруктов, лишь их добивался своим якобы смелым желанием покомандовать перестрелкой, которая вовсю велась, заглушая слова собеседников. Он был уверен, что Ахмед не даст ему возможности рисковать.
«Как предан, собака, - по-хорошему думал Василий Иванович, глядя на удалявшегося помощника. - Будь я в его положении, давно бы бросил старого пердуна, уехал и забрал бы девку, а теперь качался бы где-нибудь на шестиметровой кровати в стиле ампир. Сволочь я, однако, но что поделаешь – это жизнь. Моя жизнь. Я не собираюсь гибнуть из-за соплячки, ведь и так много утеряно».
Привыкнув не откладывать дела в долгий ящик, и из-за вероятности скорого возвращения Ахмеда (ненужного вовсе), босс набрал номер Шато.
-Звонит Фруктов, - представился он уверенным решительным голосом. – Шато, взрывай дом.
-Здесь ещё остались те, кого нужно вывезти. Вот-вот подоспеет машина.
-Кто остались?
-«Невесты», как вы называете их, список которых мне дал Ахмед.
«Бестия, - в сердцах выругался Фруктов, но спокойствие сохранил. – Успел-таки дать какой-то список».
-Оставшихся взрывать вместе с домом…
-Но здесь подчёркнута одна фамилия и приписка: «Обязательно».
-Никаких «но». Взрывать… Мурзоев мёртв. Приступай, - настойчиво командовал босс.
Отключив телефон, Василий Иванович почувствовал облегчение. Скоро не останется двух главных свидетелей  - Марабу и Оксаны. Нужна самая малость – Мурзоев. Но персона помощника почему-то не беспокоила его. Слишком предан. Чрезвычайно доверяет ему. Если вернётся, то потребуется лишь момент…
Мурзоев вернулся. Озабоченный и запыхавшийся, без пиджака, весь в пыли, правое плечо оказалось в крови.
-Ты ранен? – Фруктов встретил его вопросом.
-Слегка.
-Кто там?..
-Не менты, будут жать по последнего. Положение наше - дрянь, отец. Окружили, но это были бы пустяки. Дело в том, что их очень много. Действительно, очень крепкий орешек мы затронули, - удручённо промолвил Ахмед.
-Не надо волноваться. Ведь ты знал, что не просто так приезжаешь со мной сюда. Знал, что у меня имеется выход для нас.
-Скрывать не стану. Знал.
-Так в чём же проблемы? Пусть ребята порезвятся, постреляют немного. Пошли в бильярдную.
Войдя в помещение, Фруктов осмотрел плечо помощника.
-Следует бинтовать. Присаживайся и снимай рубашку, - строго сказал Василий Иванович.
Ахмед выполнил указание.
-Сейчас выпьем по маленькой, перебинтуемся, а затем будем уходить, - как можно увереннее предложил босс.
-Не откажусь от маленькой. Да и боль притупится.
-Эт-то правильно.
Василий Иванович подошёл к шкафчику, открыл его, вынул бинт, два автомата, но, поразмыслив, вернул оружие на место. На недоумённый взгляд Ахмеда он ответил:
-Я же сказал, что будем уходить. Да и какой прок от тебя, раненого.
-Всё-таки пацанам можно было бы помочь. Всегда можно найти шанс для спасения.
-Не надо меня крутить. Тот шанс, на который ты намекаешь, существует лишь для нас двоих. Как говорится: «Кто на что учился». Твои пацаны проложат сами себе дорогу.
Мурзоев задумчиво молчал. Он и теперь всецело доверял Василию Ивановичу и готов был исполнять любой его приказ… Даже, прикрывая босса, остаться с ребятами.
-Где-то у меня здесь бутылочка приготовлена, - сказал Фруктов.
Он зашёл за спину Ахмеда, двинулся к искусно вмонтированному в стенку окошку для бара. Отворив его, позвенел бутылочками, а сам второй  рукой извлёк пистолет. Василий Иванович знал, что оружие лежало всегда подготовленным для выстрела. Он взял одну бутылку, медленно начал подходить к Ахмеду. В какое-то мгновение Фруктов стушевался: «А правильно ли я поступаю?» – но тут же отбросил колебание. Оставалось пару шагов. Он остановился. Перед ним спиной сидел его помощник, верный до кости Ахмед. Нет, жалости Фруктов не испытывал, затруднение выстрелить объяснялось тем, что подельник был первым человеком, которого следует… нет, уже, как считал Василий Иванович, обязан убить собственной рукой.
Затылок. После перестрелки на волосах пыль и мелкие кусочки штукатурки. Вот сюда, в центр. Рука медленно поднималась, в какой-то момент дрогнула.
«Убивать – дело пакостное», - заметил Фруктов.
-А что тебе, Ахмед, хотелось бы сейчас? – спросил он, наведя ствол в цель.
-Знаешь, отец, - ничего не подозревая, ответил Мурзоев, улыбнулся и мечтательно смежил веки. – Я хотел бы сейчас встретиться с Оксаной и сказать ей…
Звон разбитого стекла в окне заставил вздрогнуть Фруктова. Он растерялся, в замешательстве опустил оружие и увидел, как из окна в бильярдную внезапно впрыгнул Финка.
«Второй же этаж», - почему-то возникла глупая мысль у Василия Ивановича, вконец смущённого и подавленного.
-А-а, ты здесь кроешься, сука! – крикнул Сергей, наводя на Фруктова ствол автомата. – Захотел смыться от меня? А я достал-таки, падаль этакую. Ручки-то подыми и брось игрушку, - приказал он.
До сего момента Фруктов считал, что мужества ему не занимать, но, встретившись взглядом со смертоносным глазом автомата, наведённого на него, чрезвычайно струхнул. Мочевой пузырь дал сбой, но Василий Иванович ничего уже не способен был чувствовать. Сил у него хватило лишь на то, чтобы разжать ладонь с пистолетом и беспомощно поднять трясущиеся руки.
Остальное пред глазами Фруктова произошло внезапно. Ахмед быстро обернулся, прыжком, не ощущая боли в плече, бросился к упавшему оружию. Мгновений ему хватило, чтобы, направив на Финку пистолет, стоять между двух авторитетов. Такого проворства, ловкости, мужества и решительности от раненого явно Сергей не ожидал.
-Пошёл вон, - произнёс он.
-Давай, брат, разойдёмся, - постарался Ахмед вступить в мировую. – Зачем тебе старик? Он  не виноват. Мне, именно мне нужна была Оксана.
-Отдай Фрукта, - прохрипел Сергей, пытаясь отойти в сторону.
Мурзоев, следуя движениям противника, тоже перемещался, заслоняя собой струсившего Василия Ивановича, под ногами которого блестела вонючая лужа.
-Брат, остынь, - убеждал Ахмед. – Присядем, по стекляшке вмажем, покалякаем.
-С дороги! Уходи! Отдай коротышку.
От создавшегося положения Фруктов не владел позывами своего организма. Вслед за мочевым страху повергся желудок, громко выдохнув смердящий воздух.
Ахмед и Сергей на пределе своих нервов стояли напротив друг друга, поэтому постыдного и вонючего «выстрела» босса вполне  хватило, чтобы нажали на спусковые крючки… одновременно.
Оба противника рухнули. Фруктов продолжил издавать «перестрелку», наполняя воздух бильярдной запахом гнили.
Спустя время, немного придя в себя, Василий Иванович, белый как смерть, пошаркал к стене, где во весь рост располагалось зеркало, дрожащими ладонями нащупал потайную кнопку и, дождавшись, когда перед ним возникнет вместо зеркала дверь, отворил её.
Часа ему хватило, чтобы возникнуть на берегу заброшенного пруда, где раньше находился хуторок. Он не забыл прихватить с собой маленькую коробочку, и теперь, присев мокрыми и смердящими брюками на кочку, вдыхал свежий воздух и глядел на механизм.
«Хорошо, что хорошо кончается», - подумал он, щёлкая тумблером на коробочке.
Чёрное облако поднялось вдали, а из-за неимоверной силы взрыва содрогнулась земля…
* * *
А Родион, Оксана и беременная Аллочка в меру возможностей последней продолжали бегство. Ощущение относительной свободы особенно подгоняло беглянок. Много времени прошло, когда они, следовавшие друг за дружкой, остановились. Алла, держась за живот, припала к земле; остальные, глубоко и часто дыша, прислонились к деревьям.
-Никого, похоже, за нами вдогонку не послали, - наконец вымолвил Родион. – Странно даже.
-А вдруг ищут, но пока не находят, - смекнула Оксана.
-Может быть, пока не догнали, - предположила Аллочка, вглядываясь в ту сторону, откуда они бежали.
-Вздор, скорее всего, прав я: что-то произошло чрезвычайно серьёзное, - рассудил мужчина. – Я, честно сказать, не надеялся столько времени оставаться недосягаемым. У нас техника и тренированные бойцы. Сразу, когда мы дали тягу,  подумывал всерьёз, чтобы через пару километров найти способ спрятать вас, а самому взять погоню на себя. Однако…
-Что, ребятки, отбегались? – Родиона прервал голос Александра. – Далеко ли путь держали, дамы и господин?
Со стороны, куда они стремились, между деревьев стоял охранник, ухмыляющийся и самодовольный. По речи можно было судить, что ему пришлось всего лишь поразмять ноги, не более.
-Фантастика! – поразилась Аллочка, но в душе стало до боли обидно и гадко.
«Так старались – и всё коту под хвост», - пронеслась мысль у неё.
Но особенно шокирована была Оксана. При виде Александра горькие слёзы потекли по щёкам. Второй раз бежать – и вновь фиаско. Где же справедливость? Доколе будет продолжаться это невезение? От бессмысленности попытки побега и от потраченных сил, от обиды и от наступившего бессилия девушка опустилась на притаившийся рядом мелкий и поросший мхом пенёк. Сложив голову на колени и прикрывая лицо руками, она беззвучно заплакала.
-Уйди с дороги, Саша, - понимая, что единственная возможность продолжить путь зависит от него, твёрдо сказал Родион.
-И как ты себе это представляешь? Я столько нервов сжег, когда сообразил, что совершено бегство, столько сил потратил, догоняя вас, пусть немного в обход и на автомобиле; а ещё ведь интуицию требовалось пустить в ход, разгадывая ваше направление. И после этого всего должен приехать, развести руками и, рыдая и пуская слюни, промямлить жалкое: «Ку»?
-Положим, ума большого не нужно тратить, чтобы догадаться, куда мы побежим. Ближайший посёлок знают все из охраны. Вдобавок ко всему, мы следовали с беременной.
-Слушай, Родя, - ядовито произнёс Александр. – А для чего тебе нужна эта затраханная сучка? Ведь ты знаешь, сколько пакостей она натворила.
-Обстоятельства вынудили, - вздыхая, искренне промолвил Родион.
-Значит, и вы попались к ней на крючок? – Александр широко улыбнулся.
-Догадливый.
-В общем, хорош переливать из пустого в порожнее. Пусть твоя подружка свяжет тебе руки, а потом посмотрим. Кстати, весь сыр-бор произошёл из-за Оксаны.
-Смекалки тебе не занимать.
-Не язви, брат, ну не Аллочка же стала причиной твоего более чем рискованного трюка. Хотя напрасная затея. Эта девка, как я понял, предназначалась для Мурзоева. Ты, конечно, представляешь, что творилось бы в случае удавшегося вам побега? А ведь вас всё равно разыскали бы. Зачем, не понимаю, портить карьеру, терять деньги и, наверное, саму жизнь ради девчонки? Неужели она тебе так нужна? Или муси-пуси, любовь до гроба? Ха-а! Похоже, до твоего гроба, но не до её – это точно. Диму-то сегодня на «мясо» пустили. По этой причине. И Андрея лупатого. По этой причине. И нужны тебе эти девки? Дурак! Кретин! Остолоп! Пи…
Монолог Александра остановил страшный взрыв. Над лесом поднялась и зависла тёмная дымовая шапка.
В недоумении переглянувшись, все потеряли дар речи. Первым опомнился Родион. Незаметно для Александра он запустил руку с карман и крепко сжал пистолет. Он мог успеть выстрелить в ничего не подозревающего бывшего коллегу, который, открыв рот на полуслове, лишь хлопал глазами, вперившись в страшное облако; но что-то удерживало Родиона от подобного шага.
-Уходи с нашего пути. Сегодня я заметил о странных переменах «страшного дома». Скорее всего, мы видим итог случившегося,- тихо молвил он.
Александр растерянно перевёл взгляд на Родиона. Какая-то смутная догадка возникла в его черепушке, когда он вспомнил слова и действия Шато.
-Договорились?.. Саша, - ненавязчиво, в полголоса спросил Родион, неторопливо приближаясь к преследователю.
-Сашенька, отпусти, - вымолвила Аллочка, с мольбой глядя на Александра.
Ничего не говоря, тот опустил голову и пошёл прочь. Его не испугала рука Родиона, запущенная в карман и которую он, естественно, не мог не приметить. Его сердце никоим образом не тронули мольба Аллочки и жалкий вид обеих беглянок. Его не смутили уравновешенность, спокойствие и уверенность Родиона.
Александр понял бессмысленность… а также предательство тех, ради которых старался выкладываться целиком, добросовестно, до предела…
* * *
Проводив взглядами бывшего охранника, троица заспешила вперёд.
-Подожди, - Оксана окликнула Родиона. – Давай позвоним маме.
-Почему именно сейчас? Вот-вот посёлок появится. Там я знаю один домик. Он для моих знакомых вроде как дачей считается.
-Родион, у меня нехорошее предчувствие. Давай позвоним. Что-то подсказывает: требуется сообщить маме, - настаивала Оксана.
-Оксаночка. Осталось мало идти. К чему теперь суета? Да и телефон может не сработать в этом далёком месте, почти в лесу.
-Ты чего-то боишься?
-Кого и чего мне бояться? Дом взорван, значит, вряд ли мы нужны кому-нибудь.
-Но мама!.. – вскрикнув, заупрямилась Оксана. – Она не знает, что мы здесь. Ведь дом взорвали по какой-то причине, в каких-то целях.
-Хорошо, дорогая, - решил Родион не нагнетать обстановку и не портить отношений с любимой девушкой.
Протянув мобильник, он украдкой поглядел на Аллу. Женщина, находил он, была полностью разбитой и выбившейся из сил. Едва передвигая ногами, с помощью палки и держась за стволы деревьев, она приближалась к влюблённым. Её волосы были растрёпаны, глаза почти полностью прикрыты.
-Звони. А я помогу нашей попутчице, - сказал он, направившись к Алле.
-Да, конечно.
Возвращаясь к Оксане и поддерживая за руки беременную, Родиону стало совестно за то, что он раньше не предложил посильные услуги.
-Обижаешься на нас? – вдруг спросил он у Аллы.
-Нет. У меня теперь одна мысль: дойти и сохранить ребёнка.
-А что ты собираешься дальше делать?
-Рожать, - криво улыбнулась женщина.
-Может быть, ребёнка не стоит сохранять? Мужа нет у тебя, а того, кто доводится отцом малышу, увидеть ты больше не сможешь.
-Сохранять, не сохранять… как просто всё у вас, у мужиков. Столько месяцев проходить, свыкнуться с его появлением, мечтать, чтобы не забрали и его, второго у меня… и вдруг искусственные роды? Нет, Родион, мне ребёнок необходим. Подумай, кому я буду нужна после всех этих чудовищных месяцев неволи?
-Так ведь никто не узнает, - возразил Родион.
-А я? Из самой не выпрыгнешь? Столько насмотреться, наслушаться, испытать унижения, оскорбления, хамство от вашего брата… Да вы, мужики, мне до конца моей жизни опротивели. Мечты рухнули, теперь всё наперекосяк идёт… Ах, рожу как мать-одиночка, куда-нибудь уеду, чтобы случайно знакомый глаз не повстречался, а потом попробую жить заново… - Аллочка остановилась, бережно погладила округлый живот и, вздрогнув, усмехнулась: - Не одна же я буду.
-Какой номер дома, куда мы идём?! – послышался ликующий вопрос Оксаны. – Мама… мама спрашивает, где нас искать?
Родион с Аллой остановились. Мужчина, немного подумав, выкрикнул:
-Дачный посёлок «Огурец». А номер дома я не помню. Скажи, что через два часа мы сами подойдём к местному магазинчику. Там и встретимся с ней, - хитро улыбнулся он. – Нет, Оксана, скажи три… три часа!..
                * * *
-А вот и наше временное пристанище, - указал Родион на сравнительно большой и богато смотревшийся кирпичный дом, расположенный как раз напротив водонапорной башенки. – Здесь мы отдохнём, быстро помоемся, переоденемся. Надеюсь, хозяева не будут потом на нас в обиде. «Скорую помощь» вызовем для Аллы.
-Спасибо, ребята, дальше я с вами не пойду. У меня с этого момента свой путь. Вызывай неотложку сейчас. Скажи, чтобы подъезжали к магазину. А я к тому времени потихоньку доплетусь.
-Как можно? Мы проводим тебя, - возразил Родион.
-Не надо. Скажи, куда идти, и вызывай. Я в полном порядке. Может быть, полежу пару дней в больнице, повожу за нос наших эскулапов и милицию. А там убегу.
-Но почему так сразу? Зашли бы, помылись, как говорит Родя. – Оксана прижалась к возлюбленному, не от усталости, а от порыва нежности. – Успеем ещё…
-Не утруждай себя словами, - ухмыльнулась Аллочка. – Кстати, у вас часа два в запасе, чтобы помыться… Кстати, домик-то приметный, расположен на видном месте, зелёная крыша, таких в посёлке, смотрю, больше нет. Бывайте, ребята, - дрогнул подбородок у женщины. – Счастья вам, не обижайтесь на меня. Ведь я тоже хочу жить… и жива, за что вам и благодарна. Вызывай «скорую», Родион, и спешите… Время у вас есть, но пролетит незаметно.
-Алла, но ты когда-нибудь дай о себе знать, - произнесла девушка.
-Когда-нибудь? – удивилась Алла. – Перечитай, милая, «Толстый и тонкий». Я уже сказала вам: спешите, у вас два часа.
Наконец Оксана поняла, на что намекала Аллочка и почему неожиданно ушла. Густо зардевшись, она отвела взгляд. Впрочем, затем, наблюдая за удаляющейся женщиной, она заплакала. Двоякое чувство испытывала девушка к бывшей соседке по «страшному дому». Однако в подобные минуты хорошее всегда перетягивает, всегда выше.
-Теперь в дом, - выдохнул Родион. – Мы остались, наконец-то, одни, без посторонних…
-…И у нас осталось два часа, - окончила Оксана высказывание любимого человека, вытерла слёзы и, улыбнувшись, заглянула ему в глаза.
Озорные искорки блеснули и у неё, и у него.
               
* * *
-Оксаночка, я зажёг камин, - крикнул Родион из спальни. – Скоро здесь станет тепло.
-Зачем камин? Лето на дворе, - возразила Оксана из ванной, приводя своё тело в порядок.
-В доме сыровато. Сейчас я поищу что-нибудь подходящее из одежды.
Через минуту Родион спускался со второго  этажа с халатом в руке. Он уже принял ванну, поэтому второй рукой вытирал полотенцем волосы. Из одежды на нём висела лишь большая длинная рубашка.
-Тук-тук, - произнёс он перед дверью в ванную комнату. – Можно?
-Нет-нет, - поторопилась Оксана.
Она уже окончила мыться, но никак не решалась выйти. Обернувшись в широкое махровое полотенце, девушка присела  на стульчик и думала.
Конечно, она понимала, что вскоре произойдёт то, что ей пока известно по описаниям в журналах, книгах и фрагментам фильмов. Сердце её готово было выскочить от волнения, но страха она не испытывала. Оксана мысленно уже дала себе согласие, что уступит Родиону. В том, что он захочет её именно сегодня, сейчас – сомнений не возникало. Боль, о которой она слышала, конечно, несколько смущала её; но это же мгновение, не насильно, от любимого человека. Полностью подготовиться к интимной встрече невозможно, думалось ей, однако первый шаг практически сделан.
-Оксана, выходи. Я слышу, что ты окончила принимать ванну. Я принес тебе халатик.
«Издевается или шутит? – мелькнула мысль у девушки. – Халатик. Сам понимает, что любая одежда будет некстати. Впрочем, тянуть нечего».
Покрасневшая, то ли от ванны, то ли от смутившего её вида Родиона, то ли от лихорадочной стыдливости, которая начала выдавать себя, Оксана открыла дверь и замерла в ожидании дальнейших действий мужчины.
-Я вот… - Родион протянул халат, но его взгляд был всецело направлен на девушку.
-Мне его надеть? – зачем-то спросила Оксана.
-Как хочешь… милая.
Во взгляде мужских тёмных глаз девушка заприметила, как мелькнул похотливый, хитренький, озорной огонёк, который, несомненно, успокоил юную особу, заинтриговал и заворожил. Похоже, эти огоньки были прелюдией к сексуальному наслаждению, хотя, зная свою полную неопытность, она лишь догадывалась, что это станет приятным времяпровождением. Во всяком случае, ей желалось именно такого.
-Холодно… ногам,  - прошептала Оксана.
-Сейчас тапочки принесу из спальни, - медленно проговорил он, но его мысли были заняты иным.
-Не надо. Лучше жди меня там.
Оксана, развязав полотенце и надев оставленный Родионом халатик, который едва прикрывал самые интимные места, пошла вслед за мужчиной.
Отворив дверь, она вошла, но опять в нерешительности остановилась.
Родион, повернувшись спиной, глядел в угол, где висела икона. В камине потрескивали дрова, но душно не было, потому что окно оказалось открытым.
-Ты молишься? – удивлённо спросила девушка.
-Нет, я всего лишь благодарю Господа, что он подарил мне встречу с тобой. А ещё загадывал: придёшь сюда или нет?
-Ты в этом сомневался?
-Немного.
Родион резко повернулся. На этот раз глаза его не искрились – они пылали. В какой-то момент Оксана засомневалась в искренности любимого человека, ведь она уже видела где-то подобный огонь и блеск…
«Мурзоев? Да, у него тоже… Но нет, - отгоняла она от себя предательскую мысль. – Здесь всё-таки что-то иное, пусть немного, но иное в глазах, тёплое…»
-Иди, иди ко мне.
Оксана медленно пошла к любимому, она нечто ощущала у себя внутри, волнующее, трепетное, горячее.
Однако в данный момент Родион был больше сосредоточен на её ногах, которые с изящной ритмичностью крались по мягкому, тигрового окраса ковру. Кровь клокотала в его висках, гладя, как, медленно покачивая бедрами, Оксана приближалась к нему. Голод желания, который выворачивал его наизнанку, возрастал с каждым её шажком. Соединившись, он осторожно обнял любимую одной рукой за талию, а второй погладил пряди влажных волос. Подарив таинственную улыбку, он привлёк девушку к себе. Огонь в его глазах разгорался всё больше и больше, особенно когда Оксана задышала часто и прерывисто.
-Я люблю тебя, - промолвил он, потянулся к её губам и запечатлел на них долгий страстный поцелуй.
Ощущая, что девушка, пусть неумело, но старательно отвечает ему, Родион подумал, что неплохо бы заняться большим. Вмиг подняв её и прервав поцелуй, он увлёк девушку к кровати.
Поднеся, при мысли, что необходимо опустить Оксану, его пальцы вдруг ещё крепче сжали её талию и бёдра. Почувствовав это, девушка вначале удивилась и посмотрела на Родиона расширенными глазами, но тут же озорной бирюзовый блеск подсказал ему, что она согласна…
Несмотря на раскрытое окно, воздух в комнате раскалился. Но не только от камина стало жарко Оксане. Груди её поднялись, дыхание замерло, губы податливо приоткрылись, а бирюзовый блеск глаз прикрылся смежившимися веками…
О-о, эти губы решили для Родиона всё! Больше не отдавая себе отчёта в действиях, он аккуратно положил любимую девушку на постель и, завладел её губами, начал нащупывать пальцами пояс мини-халата. Губы Оксаны напоминали влажные лепестки роз, они благоухали и ещё крепче влекли к себе.
Покопавшись с поясом, Родион слегка отстранился от лежавшей девушки, совлёк её халатик и свою рубашку. Не смог он устоять от соблазна поглядеть на юную красавицу.
Девушка лежала обнажённая, но гордая. Только небольшое смущение выдавали румянцы на щёках, да и те могли оказаться следствием чрезмерной духоты. Оксана приоткрыла глаза, и Родион прочёл в них, в этих сказочно замечательных, блестящих, бирюзового цвета глазах – обожание и восхищение.
Затем Родион, обласкав и изучив взглядом девичью шёлковую кожу, плавные линии молодого тела, горячие чувственные губы и вздымающиеся груди, вновь поцеловал Оксану. Девушка крепко обняла его за шею, и чувство наслаждения окончательно завладело его мозгом. Конечно, девичий поцелуй не был похож на спокойный, рассчитанный и умелый поцелуй умудрённой жизненным опытом женщины. Но, несмотря на неопытность, она осознавала свою силу красоты и привлекательности. Она, естественно, предполагала, что мог сотворить безыскусный спонтанный всплеск её страсти с мужчиной.
Ещё ни разу Родион не лишался рассудка от прикосновения к женским губам. Но сейчас он окончательно потерял способность мыслить. Расплавленной лавой пронеслась по его жилам взбудораженная закипевшая кровь. Постепенно, во время любовных утех, и Оксана оказалась вне досягаемости здравого смысла. Ещё немного, и они слились в единое слепое желание, не признающее пределов и возражений. Оксана оказалась прилежной ученицей. Благодаря безупречной интуиции она отзывалась на каждое его движение, предугадывала каждый его приём.
-Ты мне так и не сказала моего желанного признания, - на мгновение оставив губы девушки, шепнул Родион.
-Люблю, - застонала Оксана.
-О-о, моя невинная соблазнительница. Ты создана, чтобы искушать меня…
Родион сомкнул губы вокруг правого набухшего девичьего соска. Оксана издала лёгкий приглушённый стон. Вначале прикусывая сосок зубами, но следом смягчая небольшую боль искусными движениями языка, мужчина постепенно скользил руками к Оксаниному пупку, затем талии, бёдрам…
Осторожно разведя ноги девушки, его пальцы едва коснулись самого сокровенного. Некоторую напряжённость Оксаны опытный Родион моментом сгладил поцелуями в шею, ушко, щёку, губы…
Игра подходила к завершению. Вскоре Родион накрыл девушку своим телом. Не прекращая утех, чтобы таким образом постараться отвлечь юную особу от некоторых тонкостей и заранее не спугнуть, он взялся за жаждущий и заждавшийся, пылающий член, искусно и осторожно покопавшись в волосках, не менее аккуратно расширил девушке потайные створки…
Оксана замерла и приоткрыла глаза. Затем прикрыла, внутренне напрягаясь в ожидании…
Родион не прекращал шептать нечто ласковое, нежное, непонятное…
* * *
Пётр Петрович Левковский уже битых три часа ходил взад-вперёд возле магазинчика дачного посёлка. Однако в сердце беспокойство не ощущалось, только нетерпение. Тамара Фёдоровна, которую он привёз с собой, спала в машине. Бессонные ночные часы дали, наконец, о себе знать. Она уснула, изнеможённая, но счастливая, буквально перед самым выездом в посёлок, заметив Петру Петровичу, что отправит Оксану из этой дикой страны куда-нибудь, например, в Германию… А может быть, и сама уедет.
Но у Левковского было своё мнение на сей счёт, правда, он никак не мог решиться высказать его Тамаре Фёдоровне.
Теперь же, поджидая беглецов, твёрдо решил: объяснение произойдёт сегодня.
Как же, за три часа любой старый холостяк подобрал бы слова и нашёл бы в себе мужество, чтобы сделать даме предложение…
Даже если избранницей является такая богатая и счастливая женщина как Тамара Фёдоровна.