Элегия es moll

                Осень незаметно подходила к зиме, и Природа, насытившаяся ее золотом, просила снега. Затянувшаяся осень, пышно-разноцветная вначале и нежно-голенькая – потом, утомила глаза и сердце, хотелось уже тихих, спокойных тонов вокруг, белой чистоты на земле, укрытости, уюта и зимней тишины. Бесконечной грусти хотелось, когда  самозабвенно льются звуки из-под пальцев, когда  надо глубоко-глубоко вздохнуть и освободить мятущееся сердце, когда звучит элегия, а печаль светла. И я раскрыла нотный сборник С.Рахманинова, он умеет волновать печалью, грусть его музыки не угнетает, а наполняет душу лучезарным светом. Вот эта: «Элегия es moll» - холодный ручей в жару, родниковая вода, свежая и чистая, как первый снег. Музыка, прекрасная, как зима! Я играю ее и призываю зиму: «Засыпь все вокруг белоснежностью, укрой невесомым пухом, наполни мир волшебными, неповторимыми ароматами, мягкими полутонами, хрусткими звуками поющего снега! Приди и успокой!»
               
                И он просыпался, первый снег! Он выпал ранним утром. Стало бело и чисто. Снег  прикрыл траву на газонах, бордюры тротуаров, немного полежал на ветках деревьев. К полудню его оттуда сдуло слабым ветром, но все равно это был хотя и робкий, первый, не совсем уверенный, но шажок зимы. Несмелый ветерок разогнал появившиеся, было, с утра облака, и вновь показалось  солнце. Оно поднимало брови, настроение, давление, и меня опять потянуло в старый парк над рекой. Снег принарядил Волгу в белые берега. Вода под ярым, не по-осеннему теплым солнцем и под высоким небом стала пронзительно синей. Она будто вспучилась, выгнулась упруго в страстном желании слиться с горячим возлюбленным, поднялась навстречу ему, да так и пошла к морю, неся в себе огромную выпуклую массу цвета индиго среди снежных берегов, даря ему себя напоследок перед зимним расставанием, перед стылостью и ледяными оковами. Онеметь от этой победной красоты, от силы и мощи Природы, слиться с ней и уплыть на ее упругой водной колыбели туда, в мечту, в неизведанные и желанные дали, в тайную грезу! Уплыть и раствориться!


                Деревья в парке стояли совсем голые, их роскошные и золотые еще недавно одежды лежали на земле, присыпанные первым снежком. Я ступала по ним мягко, оставляя за собой неглубокие следы, тут же заполнявшиеся водой, и чуть не провалилась в глубокую яму из-под вывороченного ураганом дерева, заполненную темной прозрачной водой. Потом остановилась на краю, загляделась на желтые листья, плавающие у кромки в сине-черной воде, и задумалась.Посередине этого осеннего зеркальца дотаивал небольшой кусочек снега, как комок ваты. Да нет, это не снег вовсе, это же маленькое белое облачко! Ну, да, облачко. Я подняла голову: в высоком голубом небе прямо над старой липой, под которой я сейчас стояла, висело одно-единственное облачко, оно-то и любовалось на себя с небес. Плыло-плыло по небу, увидело свое отражение в необычном зеркале, понравилось себе и остановилось.

                И вдруг – как вспышка, как молния в грозовую ночь! Такое уже происходило со мной: я вот так же стояла на краю осенней глубокой ямы, в ней так же плавали желто-розовые листья, свернувшиеся в трубочку и пожухлые, и вода там тоже была иссиня-черная, а в ней, как раз посередине, плыло белое облачко. А я переступала черными резиновыми ботиками подальше от воды, совершенно зачарованная этой волшебной красотой и не в силах от нее оторваться. Мокрые носки ботиков лаково блестели черным, пахло землей, первым снегом, дощатым школьным забором и чем-то невообразимо волшебным, что я тогда неспособна еще была понять!

                Все это вспыхнуло в памяти, а в груди жарко затлела, заиграла искорка чуда: через жизнь, через целую жизнь, мою жизнь, увидеть себя шестилетней девочкой,  стоявшей в школьном парке над бочагой, сплошь усыпанной опавшими и умирающими листьями. Там, в свободном от листьев пространстве,  плыли два облачка, маленькое и еще меньше, не на небе - на земле. Я даже помню, что день тот был пасмурным и мокрым, но ненадолго выглянуло солнце, и я, кроха человеческая, вдруг увидела, почувствовала, впитала за короткие минуты силу и необыкновенную красоту Мирозданья. На всю жизнь! «Все возвращается на круги своя…» Мне захотелось наклониться и погладить вернувшуюся из далекого-далекого детства память сердца.
                Но я лишь осторожно отступила от воды.
                Прозвучал заключительный аккорд.
                Завтра будет зима!