Эта ночь в сентябре...

 

                Глубокой ночью, вынырнув из крепкого сна, я проснулась: меня негромко кто-то позвал.  Тишина, и спать совершенно не хочется. «Выспалась, что ли? – лениво размышляла я, - утро уже или еще ночь?» Из любопытства включила бра, часы показывали двадцать минут третьего. Ночь.  Вселенский фонарь полной луны залил комнату рассеянным призрачным светом и нарисовал на полу ломаный переплет окна. Я подошла к окну, отодвинула штору и с интересом, удивляясь своему желанию, засмотрелась. В лунном свете отдыхало дикое  филатовское поле, за ним вдалеке виднелись темные очертания многоэтажных домов с редкими освещенными окнами, отдавал ночи бесполезный желтый конус света одинокий фонарь у автобусной остановки, который за ненадобностью можно было бы и выключить, луна затмила и его. Вот так бы вылезла из окна и пошла бы, пошла, пошла под звездами, под луной, по тишине этой  таинственной и непонятной. Одна на всей земле!

                Я осторожно, стараясь не скрипнуть, не стукнуть, подняла задвижку, распахнула одну створку, другую, и с улицы безмолвно вошла теплая, удивительно безлюдная сентябрьская ночь. К лицу приник предутренний холодок, запахло травой, последними чайными розами, чуть-чуть пылью и газонным костром. Сентябрьская ночь! И ни души! Все спало.  «Такую фантастическую, такую неземную красоту не видят люди, - с сожалением подумала я, жадно вбирая в себя ароматы и краски ночи, - неужели ни одного влюбленного не найдется во всесветном этом пространстве! Хоть бы он один прошел тут, хоть бы один, счастливый и радостный, с  сердцем, переполненным любовью к жизни, вот к этой Вселенной с громадными, подмигивающими звездами! Нет, никого». Утреннее чувство свежести, готовности что-то делать, приятной бодрости не проходило. Я так и не смогла понять, что же меня разбудило в такой глухой час. Странно. Вдоволь насладившись ночным пейзажем, я закрыла окно и улеглась, надеясь заснуть.
               
                Но сердце трепетало от увиденного ли в ночи, от внезапного ли пробуждения, от тревоги ли, вспыхнувшей внезапно. Я лежала с открытыми глазами и улыбалась. Не спалось. Луна совсем уж обнаглела и сияла, словно солнце, можно было читать, стоя у окна. Она звала к себе, притягивала. Представляю, что делается в такие ночи с лунатиками, если мне не лежится.

                Я снова встала, раздвинула шторы, открыла окно и в неудержимом порыве вдруг выкинула вперед руки навстречу прохладной, душистой сентябрьской ночи, навстречу мерцающим звездам, этой сумасшедшей луне, делясь с ними моей тревожной радостью. «Что же это такое, в самом-то деле, – ругала я себя, - ведь невозможно же вынести эту трепетную муку! Что это ты с лунной ночью обнимаешься и млеешь тут! Развела  охи-ахи душевные! Быстро легла и уснула, быстро!» Но я не в силах была оторваться от безмолвных, ночных, меняющихся картин. Луна теперь светила из-за высотки слева, и через все поле, залитое ее неземной голубоватостью, протянулись длинные-длинные тени, усиливавшие странное состояние.

                В мою лунную бессонницу откуда-то издалека-издалека вошел посторонний звук, вот опять, еще, еще. Я прислушалась. Звук шел сверху. Казалось, будто очень нежным и мягким трогали электрические провода, будто птичьим крылышком по ним водили раз, другой. В ночном безмолвии и безлюдии звук этот был странен и непонятен, как и эта чудная осенняя ночь. Эфемерный отзвук невесомого движения постепенно растаял, исчез, в голове остался тонкий серебряный звон.  «Что это было? Какая волшебная ночь! Удивительная! Как хорошо, что я проснулась, - думала я, - дожила до серьезных лет, а эдакой ночи не видывала. Волшебная, дивная, сказочная! Немного жутковатая, конечно, но это - из-за луны. Что же меня разбудило? Голос? Голос, негромкий, зовущий или окликнувший, нет..., позвавший.
   
                Молодая луна
                Мой слукавила сон,
                Или дивная ночь, лунным светом облитая?
                А, быть может, - года, мой серебряный звон?
                Или - сердца кусочек разбитого?"