За спичками. Репортаж с зимней рыбалки

(Написано на посиделки «У камелька» в клубе Союза Писателей 2 апреля 2011 года)

 
О том, что я боюсь ходить по льду замерзшей реки, не знают, по-моему, только в Тайланде и на Таити, и то потому лишь, что тамошние жители никогда и снега-то в глаза не видывали, бедные! А уж о том, что по реке можно ходить ногами, они вам просто не поверят. Потому и не знают обо мне. И не подумайте, что я такая самонадеянная, возомнила о себе там или еще - что. Просто я только ИМ, тайландцам и таитянцам, не жаловалась, какой это ужас ужасный – ходить по льду реки! Остальным все уши прожужжала. Ну, и вы знаете. Поэтому отнеситесь к написанному снисходительно. Кстати, я это пишу исключительно из дружеских побуждений, и миниатюрка – не литературное произведение, оценивать его не надо. Пишу исключительно для того, чтобы мне позавидовали. Готовы завидовать? Зззавидуйте!

У меня закончились спички. Не курю я! Плита у меня газовая, а электророзжиг сломался. Последнюю спичку обнаружила за плитой, на ней день продержалась. А спички продают почему-то только на рынке, и никто не знает, почему. Даже в булочной их нет. А как неохота было пускаться в дальнюю дорогу за спичками! Глава в повести, как назло, пишется и пишется, пишется и пишется, а отойду – перестанет писаться. Но пришлось выходить.

Второе апреля. Солнцеее! Снеееег! Белыыыый! Искрится! Апрель только-только ступил на порожек, а на улице – совсем весна. С крыш летит настоящий водопад чистейшей, прозрачной и, кажется, теплой капели. Солнце греет так, что пропекает через одежду спину. Асфальт на дорогах к вечеру стал голым и чисто вымытым весенними потоками. Автобусы весело мчатся по нему и по-хулигански брызгаются лужами, тут же топают и прохожие, радуясь возможности шагать по асфальту. Солнечный день, по-весеннему шалый, пьяноватый от ядреного воздуха, разгулялся: громче говорит и смеется на улице разноцветная молодежь, гулькают у луж городские голуби, но еще не спешат купаться. Снег осел за один день, стал рыхлым, в нем проваливаются даже кошки, кое-где на газонах появились первые проталины. Небо радует необыкновенной высотой и голубизной, словно промытой весенней капелью.

Вдохнув в себя эту апрельскую пьянь, я растворилась в ней и опьянела тоже. Ну, а пьяному – что? Море по колено! Махнула я рукой на всякие там спички, да и - прямиком к реке. Вспомнила, что она скоро из белого загадочного пространства превратится в синюю и совсем не загадочную ленту, тоже интересно, но я бы предпочла ее в долгом белом убранстве. Вспомнила также и то, что уже дня четыре или пять не здоровалась с рекой, хоть она и течет от моего дома в двенадцати минутах ходьбы. Иду, сама над собой улыбаюсь.

Вот и берег. Берег у нас крутой, высокий, а на самом верху растет одинокая береза с корявой корой, старая, толстая, крепкая такая и выглядит она, как страж. Но я - не о березе, хотя и о ней – тоже. Там еще липы были. С березы из-под кружевной вологодской кроны доносится стукоток. Дятел! Я улыбнулась ему, березе, белому пространству, уводящему вдаль, и остановилась. А рыбаков! У нашего берега я насчитала сорок два, на середине реки мой взгляд еще смог насобирать человек восемнадцать, у того берега считать не стала, обойдутся! Сидят, стоят, ходят по льду, разговаривают, смеются, руками размахивают. Мне вдруг так захотелось туда, к ним, к лункам, к горкам рыбы!
 И тут меня кто-то окликнул снизу. «Материализация!» - пробежала удивленная мыслишка. Кто это? Мужчина вышел на берег и махал мне рукой, приглашая спуститься вниз. Это оказался дальний родственник дальних родственников. Так я оказалось на рыбалке. Теперь – главное!

Рыбалка! Зимняя! Ну, и что, что – апрель! Все равно – зимняя, потому что – лед. На льду еще спящей широкой реки, которая вот-вот, денька три-четыре, и тронется, и уйдет в никуда эта белая безбрежность! Не знаю, как - кого, но меня это ожидание заставляет глубже дышать и настраивает на нечто нереальное, фантастическое. И я ступила на лед! Хотите верьте, хотите – нет, но мне почти и не страшно было шагать по нему: вот он берег, вон – береза, даже стук дятла доносится. Чего бояться! Мы отошли от берега метров на пятьдесят, могу ошибиться, но – недалеко. Снег, покрывающий лед реки, стал рыхлым, слегка посерел, и  каблучки моих сапожек проваливались глубже, чем носки, казалось, я иду на пятках. Дошли. Огляделась. Когда смотришь на рыбаков так близко, все воспринимается по-другому. Это сверху, с высокого берега, мне было смешно наблюдать, как они тут сидят, похожие на нахохлившихся грачей. А когда – рядом, то не смешно. Ну, там немного сердце ворохнулось не в ту сторону, ну, немного воображение поиграло, представив, что под моим каблучком делается ТАМ, в той серой, ледяной, неизвестной мути. «А! – махнула я мысленно рукой, - вот он берег, вон – береза, и дятел еще – вон он!» Да и стала рыбачить.

У двух лунок лежала рыба: три маленьких рыбки и две больших, лещ, кажется. Мне насадили мотыля на крючок, и я приступила! Я слышала, что мужчины сбегают на реку от семейных проблем, от занудливой тещи, от сварливой жены, от четырех надоевших стен, от того, от сего. Это не так! Не так это! Или – не совсем так. Когда из лунки показалась мордулька первой рыбки, я думала, что сейчас из капюшона выпрыгну, заору сейчас и запрыгаю, как ненормальная. Восторг и радость охотника! Я готова была расцеловать эту милую, склизкую, маленькую рыбку! Вы помните, как первобытные люди, загнав мамонта в яму, скакали вокруг него, размахивая каменными топорами, а орали как, какие кличи победные выкрикивали, помните? Конечно, помните! Зачем спрашиваю. Но я себе позволила только малюю-ю-юсенький писк, который вышел из меня и затерялся в капюшоне. Представляете, сколько эмоций, не выплеснутых наружу, осталось внутри меня! И я не знаю еще, каким образом они, эмоции, отзовутся. Может, голова заболит. А, может, новый рассказ напишу.   
Философия рыбалки. Причем, не летней, когда все вокруг душисто, тепло и почти безопасно, а – зимней.  Я не могу сейчас этого объяснить. Сейчас – нет, не могу, но когда побываю на рыбалке еще хоть разочек, смогу объяснить. Но тогда я брошу писать, а с реки меня можно будет прогнать только бригадой МЧС.

Домой я вернулась с пойманной мною (!) рыбкой и одним подаренным лещом. Что? Спички? Ах, спи-и-ички! Я позвонила дочери и предложила бартер: я им – леща, они мне – упаковку спичек. И не успела еще и трубку положить, как в дверь уже ломились! Мы живем в одном доме, только в разных подъездах и на разных этажах. Как это они смогли так быстро! Надо было мне на две, нет, на три упаковки спичек меняться. Продешевила! )))