Аполлон

                В Татарке освободилась верхняя полка, мы ее подняли, стало свободнее и светлее, но ненадолго: уже в Омске вошел новый пассажир, высокий, стройный, спортивного вида молодой человек лет двадцати трех, одетый по-летнему в светлые бермуды и свободную футболку. Он легко забросил наверх большую черную сумку,  аккуратно застелил постель. Поезд тронулся, его никто не провожал, и он присел внизу, раскрыв книгу на заложенной странице. Я мельком взглянула на обложку, снисходительно ожидая увидеть детектив, боевик с ненормативной лексикой или сборник дорожных анекдотов в мужских руках, и от неожиданности даже головой повела: а ничего подобного. В руках молодого человека оказалась «Цусима» Новикова-Прибоя, хорошая мужская литература, причем, настолько редко читаемая в наше прагматичное и совсем не патриотичное время, что меня этот факт приятно удивил и заставил к «новенькому» присмотреться внимательнее. 


                А чем еще заниматься в дальней дороге, когда глаза устали пялиться за окно, в карты я не играю, разговоры с попутчиками поддерживаю обычно из вежливости, а интересный человек, которого слушал бы и слушал, встречается редко. Да и дорожные разговоры почему-то сводятся к избитым, банальным проблемам: водка, зарплата, почем картошка у вас? А у вас? А то еще некоторым очень нравится выворачивать себя перед случайными попутчиками, и они горько, почти бесстыдно жалуются, раскрывая свои беды и неудачи. Мне это не нравится, поэтому в дальней дороге я пытаюсь мысленно  составлять жизненные портреты временных соседей, по разговору, манере поведения, достатку догадываясь об их профессии, круге интересов, положении в обществе и прочем. А чем еще-то заниматься в пути!


                Так что молодой человек с темно-русыми, в мелкий, крутой завиток волосами, прямым носом, твердым, квадратным подбородком, римским профилем и «Цусимой» в руках заинтересовал меня. Я вначале предположила, что он – спортсмен, потом – что курсант военного училища или высшей школы милиции, вспомнив, что в Омске есть то и другое. «Что ж,- рассуждала я,- ему очень подходит быть офицером: чистое лицо, ясный и прямой взгляд серо-голубых глаз, уже загорелый (а шел всего лишь май), к тому же читает книгу военно-морской тематики, аккуратен, не суетлив, короткая стрижка, достаточно уверен в себе – без наглости и апломба, молчалив…. У него, наверное, и девушка есть,- продолжала я свои вагонно-наблюдательные упражнения, - и ей приятно бывать с ним на людях, среди подруг. Скоро женится,- подумала я,  заметив безымянный палец без кольца,- такие долго холостыми не гуляют. А уж мама-то его как гордится сыном!»


                Состав вилял. Солнце, опустившееся почти до горизонта, пошло простреливать купе то с одной стороны, то с другой, оно наполнило вагонное пространство радостным светом, приятными воспоминаниями и мечтательным настроением. Пассажиры поужинали, чем Бог послал, и занялись обычным дорожным делом – легли поспать. Наш русокудрый Аполлон спокойно читал книгу, потом достал из пакета бананы, очистил один и, привстав, потянулся к приоткрытому окну. Я с ужасом (именно – с ужасом) вдруг поняла, что он сейчас выбросит кожуру банана за вагонное окно! От неожиданности, растерянности, потрясения, а больше всего от стыда за него я малодушно отвернулась, чтобы этого не видеть. Но отвернуться-то пришлось к окну! Поэтому я «прекрасно» и наблюдала, как выброшенная им банановая шкурка быстро пролетела косо вниз, точно так же, как и мое умиленно-возвышенное впечатление об этом стройном красавце с точеным профилем. Мне показалось стыдным делать ему замечание, да и не нужным: культура подобных простейших вещей во взрослом состоянии вряд ли привьется.
 
 
                В Казани он вышел, перед тем надев на безымянный палец обручальное кольцо.


                Май 2006г.
                Омск – Москва.