Рассказ на конкурс по миру ВШНБ, часть девятая

17
Попасть в первые ряды не получилось. К тому моменту когда мы наконец дотащили сани до края снежной горы, около пяти экипажей уже летели вниз, яростно изрыгая ругательства.
Первым в сани прыгнул тот тип, который хуже всех их тащил тащил, а следовательно не шибко устал и был готов к новым свершениям. О чём говорила его дурная ухмылка до ушей и автомат снятый с предохранителя и нежно пригретый на груди.
Вторым запрыгнул боец из нашего экипажа, который тянул ношу по левому краю.
Верно оценив ситуации и нездоровый азарт мы с Николаем забрались последними. Ведь в случае встречного огня по нам, первым перепадёт как раз таким дурачкам.
Мне как последнему из команды выпала доля разгоняющего. Напрягаться было не нужно, не сильно толкнув платформу вниз, пришлось нагонять стремительно удаляющийся состав. Удобно расположившись позади, я подставил лицо ветру.
Но тут словно услышав наши общие опасения из города заговорил крупнокалиберный пулемёт. Который первой же длинной очередью приговорил двух наших товарищей. В ответ ему раздались короткие очереди со стороны саночников.
Вторая очередь прошла верхом, лишь только напугав атакующих. Третья и четвёртая так же не причинила никакого вреда. Но после пятой, человек за пулемётом явно пристрелялся и уже не так беспорядочно палил по людям.
Каждый следующий заряд смерти попадал в цель. Люди замертво падали на лыжах в снег или просто продолжали ползти вниз на санях и кусках линолеума в компании ещё живых братьев по оружию, многим отрывало конечности и куски плоти. Большинство таких не умирали сразу, а долго и отрывисто исходились криком боли, сравнимым с тем, который они испытали утром. Жизнь преподносит свои сюрпризы. Калеке в этом мире не выжить, хотя я сомневаюсь что Вавилонцы берут пленных и готовы их лечить.
Своя доля невезения добралась и до нас. Одной очередью мы лишись двух ездоков. Самого первого двумя пулями в грудь каким то чудом снесло с носилок, он упал лицом в снег и остался лежать недвижимой ношей. Второму наезднику вырвала кусок плоти в районе печени и попала в левую руку, как раз те места которые были не закрыты напарником. Парень нервно ошупал место ранения, ещё не до конца оценивая масштаб трагедии и лишь издал краткий стон. Всё что получилось за тот миг, когда из рваной раны потоком вышла река крови, заполняющая настил волокуши, на которой в компании уже бездыханного тела ещё находились я и Николай.
Как всегда предусмотрительный Николай ничего менять не стал, лишь поддерживал руками обмягший труп. Сейчас как раз такой момент, что снаряд может упасть в одно место и не раз.
Под силой инерции лужа крови добралась и до моих ног. Деться было особо не куда и бурое вещество впитывалось в штаны, оставляя не приятное, мерзкое ощущение. Помимо всего прочего, кровь начинала застывать, грозя скорейшим обморожением.
Что мне оставалось делать в этой ситуации? Соскочить с саней и броситься обратно или выждать момент и будь что будет? Второй вариант мне нравиться больше. Возможно я и ожидал чего то большего, но с нашей стороны. Пока я лишь наблюдаю как какой то Вавилонец хладнокровно и методично уничтожает моих друзей, знакомых и просто братьев по несчастью.
Самые удачные очереди просто разрывали человеческие тела и силой инерции опрокидывали их в снег, вместе с санями на которых им не повезло в этот момент находиться. Но многие упавшие поднимались, раненые, шокированные и просто невредимые, поднимались и шли вперёд.
Пулемётные выстрелы неожиданно стихли. Возможно у стрелка закончилась лента. Как раз в это момент я и Николай уже находись в «мёртвой зоне». Теперь стоило разобраться с остальными противниками и обязательно попытаться отомстить пулемётчику, за такое число погибших.
На огромной скорости мы врезались в скопление обломков взрыва. Кучи битого, буквально раскрошенного кирпича представляли плохую площадку для езды. Платформа на лыжах завалилась на левый бок, стряхивая наши тела на грубую поверхность. Один из осколков тут же врезался в подреберье, оставив на теле глубокий порез. Кислое выражение лица тут же отразило всю внутреннюю составляющую.
Я резко поднялся, отталкиваясь правым локтем от поверхности, который тут же получил пару не приятных ссадин от кирпичной крошки. Плохая концентрация и полный кавардак в голове не позволял концентрации взять верх.
Перехватив ремень и надёжно взяв автомат в руки я направился в пугающую темноту провала, которая ещё недавно называлась стеной.
Не сделав и пяти шагов из темноты раздался одиночный треск. «Автоматные выстрелы», - определил я. Левое предплечье неприятно обожгло. Этого мне ещё не хватало. Ранение. Причём возможно серьёзное, судя по нарастающей обжигающей боли. Тело среагировало мгновенно, резко юркнув вправо под часть сохранившейся стены. Если враг не дурак, то в лобовую не пойдёт, а у меня будет хоть немного времени чтобы наложить жгут.
Но тут вновь не дав придти мыслям в порядок, вновь послышались выстрелы, уже со стороны нашего отряда. Плотный огонь не позволил Вавилонцам на первых парах перехватить инициативу. Первая же волна была подавлена.
Над собой я увидел лицо Николая.
Ну что сидишь? - спросил он у меня. - Это всего лишь царапина, вставай, Макс! Некогда тактику разводить, а то всех сволочей без нас перебьют. - Командный тон получил действие.
Да, да, я готов, - словно ошпаренный подскочил я, поудобнее перехватывая автомат. Боль ушла на второй план, оставив себе лишь маленький кусочек мозга, не мешающий совершать действия хорошо слаженному организму.

18
Вместе со мной и Николаем первыми в глубь города вступили ещё девять человек. Все кто остался в живых из первых пяти экипажей саней.
Продвигались не спеша, буквально обследуя взором каждый миллиметр. Но далеко пройти не удалось. Из-за первого же поворота выскочило несколько хорошо вооружённых людей, одетых в подобие одинаковой формы. Ошеломлённые защитники явно не ожидали встретить так близко противника и соответственно вовремя и адекватно среагировать. Наш же отряд ожидал нечто подобное и сразу открыл огонь на поражение не жалея никого.
Первая близкая очередь заставила меня нервно вздрогнуть, закрыть глаза и надавить на курок, короткая очередь попала в уже падающее тело прошитое и без того несколькими пулями. Первая пятёрка защитников погибла мгновенно и глупо. Счёт убитым открыт, нужно продвигаться дальше.
Из центра нашего небольшого отряда выделилось три человека, которые первыми пошли проверить закоулок из которого выскочили очумевшие Вавилонцы. Тройка словно по команде скользнула к краю стены, а уже оттуда в незнакомое место. При виде незнакомцев оставшиеся на месте защитники Вавилона открыли огонь. Последнему замешкавшемуся Вандалу не повезло. Тело сразу же прошило несколько пуль, заставляя человека грохнуться бездыханным кулем на землю. Но первым двум бойцам удалось закрепиться, используя естественный рельеф местности, представляющий собой кучи хлама и обломков от взрыва. В ответ на беспорядочный огонь Вандалы отвечали короткими, скупыми очередями. Любой боезапас имел свойство кончатся, а для штыковой сейчас не время.
Восемь бойцов белых одеждах лишь наблюдали за происходящим, не рискуя подвернуться под шальную пулю. Один двух выживших, находившийся ближе всех к нам, а значит и отлично видимый, начал показывать знаками какие то странные телодвижения. Кто то из тех кто был ближе всех к краю всё понял. Вытащил из кармана гранату, расправил усики, выдернул чеку и бросил посильнее в глубь широкого провала. Залёгший боец произвёл те же действия, но пустил гранату в противоположную сторону. Через несколько мгновений послышался отдалённый крик и два разрозненных взрыва. Залёгший боец поднял над собой автомат и дал длинную очередь в пустоту, в район предполагаемой дислокации противника. Ответа не последовало. Поняв всё без слов первый боец дал короткую команду:
Вперёд, мужики!
Мужики как могли более собрано выступили из-за защищённого укрытия, двое лежащих бойцов присоединились к остальным. Убитого товарища оставили не тронутым, ему ничем не поможешь, сейчас надо беспокоится о живых.
Два разрыва гранат унесли ещё несколько жизней защитников Вавилона. При беглом осмотре, было видно, что многие из них были вооружены кто чем, некоторые только дубинками или ножами. Плохая организация и эффект неожиданности приносят свои плоды.
Постепенно в отряде Вандалов начали появляться свежие силы. Бойцы прорвавшиеся через заградительный огонь пулемёта рассредотачивались и занимали территорию. Скорость действий зависела от успеха всей операции.
Боль начала возвращаться. Рукав из белого превратился в ярко бурый.
Продвижение вперёд несколько ускорилось. Уже не встречались сплочённые отряды защитников города, а лишь отдельные солдаты и  местные жители пытались оказать сопротивление в силу своих возможностей. На любое проявление агрессии, наш отряд лишь отвечал огнём на поражение. Пока не встретил первую серьёзную преграду.
Сплочённый отряд жителей города, во главе с несколькими вооружёнными солдатами, сильно осложнил продвижение. Патроны были на исходе и действо обещало перерасти в резню.
На момент встречи сопротивления к нашему отряду присоединилось ещё около пятнадцати человек и почти у всех в автомат был снаряжен последний магазин. Толпа собравшихся не стала ждать когда последние «заряды смерти» будут выпущены в людей, она с шумом и улюлюканьем бросилась в атаку.
Те у кого на автоматах были штык ножи приняли стойку для встречи атакующих. Те у кого их не было, вытащили ножи. Каждый мужчина в нашей общине должен был иметь персональный нож, который был просто не заменим в быту и наших частых вылазках в разрушенные поселения.
Нож я всегда хранил в специальных, собственноручно сшитых ножнах. Крепившихся к голени.
Противник в основном был вооружён дубинами и кусками арматуры. Которые причиняли отличные от режущего оружия травмы, но не менее опасные и тяжёлые.
Николай стоял рядом и с грустью в глазах взирал на тех, с кем ему предстояло сражаться. Женщины, дети, старики, мужчины, поток общей массы не позволял выделить кого то одного. Люди просто защищали свой дом.
Первый ряд прорвавшихся был встречен широкими размашистыми взмахами холодным оружием. Лезвия вонзались в тела, разрезали мышцы и сухожилия, вспарывали животы, вырезали куски плоти из орущих и стонущих людей. В ответ Вавилонцы отвечали сильными и выверенными ударами по головам и корпусу обидчиков. Правильно поставленный удар арматурой по голове мгновенно вводил в беспамятство или же просто ломал кости черепа и убивал человека. Ряды вандалов редели, всё больше и больше человек погрязало в пучине человеческих, израненных тел. Белые бушлаты окрасились алым, пропитались на сквозь чужой и своей кровью. Безумие охватило всех.
Я вновь взмахнул длинным ножом для разделки мяса. Уже не один десяток раз подточенным и потерявшим свою былую форму. Нож попал в грудь одного из солдат, который был уже третьим на моём счету. В ответ я лишь получил несколько тяжёлых но терпимых ударов по спине. Бил какой то мелкий карлик, с явным ожесточением, но не достаточной точности. И тут я почувствовал холодный металл в своём теле. Широкое лезвие попало в левый бок, одаряя сознание новыми приступами боли. «Ну вот и всё», - подумал я. - «Конец должен был наступить».
Поток красноречия прервал глухой и очень сильный удар по затылку. Из глаз посыпались искры. Помутнённое сознание постепенно уплывало.