«Нестранно ли, чем ярче молнии, тем дождь короче; чем громче смех, тем меньше радости; чем короче удовольствие, тем дольше раскаяние»
Император Ху «Книга Постоянств»
Холодное сердце
1
Вот уже двадцать лет минуло с тех пор как мир погрузился во тьму. Не было никаких предупреждений по телевидению или радио, никто не бил тревогу. Всем было банально наплевать, а главное никто не ожидал. Думая, что всё плохое произойдёт не сейчас и не с ним. Но как оказалось на поверке, не всё идёт по плану. Слишком много всяких НЕ, которые всем уже осточертели.
Тех кто может подробно рассказать о начале нового мира — осталось не много. Тех кто видел и помнит последние дни старого — ещё меньше. Но при этом каждый старается выжить. Цепляется за свою жизнь до конца, как бы плохо или страшно не было.
Тяжёлые дни адаптации прошли. Люди выживают в новом мире. Взаимодействуют между собой. Как ни странно строят семьи, на клочках не до конца разложившейся земли. Строят новые жилища, пытаясь построить некое подобие домашнего очага на руинах былого. Не смотря на то, что население постепенно сокращается, есть в этом мире место и новой жизни. Да, дети рождаются не такими как раньше. Не такими крепкими, не всегда нормальными. Если ребёнок родился с шестым пальцем или небольшим уродством, но при этом сохранивший весь набор конечностей и в дальнейшем не проявивший признаки отставания в умственном развитии и других психологических отклонений — это считается большой удачей.
Сколько малышей родились мёртвыми, а сколько умерло в первые секунды, минуты, часы или недели своей жизни — уже не сосчитать. Кладбище разрастается безымянными могилами. Люди уже забывают ставить кресты и просто закапывают родных, близких, родственников и друзей в снег. А иногда и врагов, если в человеке ещё не умерла личность.
Стариков почти не осталось. Редко кто доживает до сорока. Во многом благодаря нашему местоположению и репутации, заработанной предыдущим лидером. Но всё же какие то сдвиги есть, позволяющие восстанавливать утраченное, ремонтировать то, что давно не работает, использовать что то необычное или новое в целях давно позабытых или не востребованных предками.
Казалось бы, как я попал сюда? Ответ до банальности прост. Во время апокалипсиса мне не было и восьми лет. Я только собирался пойти в школу. Родители были рады этому событию и в то время, когда падали первые ядерные снаряды, до нас доползали лишь далёкие отголоски. Слава богу на Урале в сторону Сибири количество и плотность городов постепенно уменьшалось. На ближайший городок, населением едва дотягивающим до сорока тысяч человек, вряд ли кто нибудь позарился. Не говоря о нашем маленьком поселке, название которого я сейчас и не вспомню.
В первые дни, тысячи беженцев из заражённых и разрушенных территорий валом попёрли к многочисленным родственникам в глубинку. Лишь не многим удалось выжить в те времена.
Тысячи из миллионов быстро превращались в единицы. Радиация не щадила никого.
До нас добрался лишь мой дядя, который умер через две недели от лучевой болезни. Тогда я остался с бабушкой в огромной квартире в деревянном доме, ещё довоенной постройки. Мама же и папа отправились на поиски старшего брата, который отдыхал в летнем лагере вблизи одного из местных крупных городов, по которому ударили в первую очередь. Стоит ли говорить, что ни на следующий день, ни через неделю — они не вернулись. Я до сих пор не знаю что с ними и даже забываю их лица.
Бабушка умерла когда мне исполнилось пятнадцать. Уже в те времена начались настоящие холода, которые не смотря на не слишком тёплый климат не помнил ни один старожил. Температура дня, которая не опускалась ниже сорока пяти градусов, уже считалась тёплой. Ночью вообще лучше не выходить, а если и есть веские причины, то не в коем случае не останавливаться. Ибо движение — жизнь, в прямом смысле слова. И с каждым днём становилось всё холодней и холодней. Колебания температур становятся непредсказуемыми. Какую либо погоду предугадать невозможно.
После того как я остался один, у меня стоял выбор: либо отправиться на поиски другой, лучшей судьбы; либо вступить в подобие народного ополчения именуемое Вандалы. Как объяснили мне потом была такая рок-группа, пропагандирующая нацизм, но отношение к нам никакое не имело, просто название достаточно зычное и крепкое.
Помимо нас, на основе, а скорее на руинах после многочисленных вооружённых столкновений за еду и ресурсы ближайшего к нам городка, строилась крепость, именуемая Вавилон. Куда собирались все отбросы постядерного мира.
За первые семь лет жизни в новом мире население посёлка постепенно уменьшалось, перебиралось жить в подвалы зданий или самовоздвигающихся землянок, которые возможно хоть как то отопить. Начались проблемы с ресурсами. На ближайшие сто километров вокруг не было ни одного населённого пункта, где бы не побывали группы добровольцев от нас, а так же от Вавилона. Начался голод, люди стали злее, начались расколы на небольшие группировки отчаявшихся, которые уходили в снежные просторы и редко возвращались с добычей. Охота не шла, зверьё словно чувствуя опасность уходило в глубокие леса. Ко всему прочему навалились проблемы с отоплением. Все деревья в округе были давно вырублены, а ходить на большие расстояния становилось долго и опасно, ведь зверьё уходившее в леса тоже не «жировало», а следовательно не гнушалась и человечинкой. Приходилось собирать вооружённые отряды добытчиков, на которых и держались некоторое время. Ведь помимо дров, удавалось подстрелить и дичь.
Но такое продлилось не долго. Прежний вождь, тогда ещё не растерявший остатки своей власти решил, что легче будет грабить население Вавилона, чем рыскать по снежной пустыне.
Во многом благодаря ему мы несли огромные потери и приобрели славу людоедов, разбойников и умственно отсталых. Якобы разговаривающих задом наперёд. На самом же деле это была система шифровки, которую не сразу понимал противник, а значит и хуже реагировал.
Первые несколько раз набеги давали свои плоды. Не далеко пробиваясь внутрь поселения, мы хватали то, что можем унести, а главное съесть, стараясь при этом никого не трогать, действовать без жертв.
Но вскоре Вавилон разжился оружием, многие пришедшие к ним, прибывали вооружёнными, а кто то приезжал на технике, ценившейся с каждым годом всё больше. У нас же с оружием так же проблем не возникало. Склады в поселковой армейской части были не лишены оружия и припасов консервов, топлива и техники. Техника позволяла преодолевать большие расстояния, еда помогла продержаться эти семь лет, следуя чёткой системе, как в блокадном Ленинграде. Ели конечно не от пуза, но и не голодали, разбавляя приевшееся меню добытыми продуктами с других городов и сёл, в которых не могли дать отпор, либо вообще покидали ещё в первые дни.
Клеймо людоедов прилипло к нам в самый тяжёлый год, восьмой от конца света. Когда не осталось ни припасов, ни топлива, ни желания бороться дальше. Армию нужно было чем то кормить и лучше всего с этим справлялась тушёнка или рыбные консервы. Тогдашний лидер по неимению других вариантов предложил попробовать человечину. На эту роль прекрасно подходили пленные из районов ограбленных этой самой армии. Кто то отказывался, а кто то только этого и ждал. Народ постепенно превращался в зверей.
Выбирали самых здоровых и крупных людей, тех кто не сгодился — отпустили, потому как их тоже не чем было кормить. Убивали простым выстрелом в голову и разделывали как коровьи туши на скотобойне, прямо на глазах у других включая пленников, которые затем в подробностях описали все страдания произошедшие с ними в плену и с особым смаком описывая тот злополучный день всеобщего помешательства.
Смотреть на смерть мне до того момента приходилось много раз и то как пленным пускали пулю в лоб, один за одним, тоже не вызывало во мне бурю эмоций. Но когда самые отчаянные начали вспарывать животы людям, как будто те были крупной рыбой перед засолкой, выпуская кишки дабы не испортилось. Меня стошнило и со мной ещё не одного вынужденного зрителя. Несколько человек потеряло рассудок, наблюдая за действиями своих соседей, родственников или друзей, просто не смогли отвести взгляд от всего происходящего. В тот день я понял — это начало конца цивилизации, той, которую мы знали в первоначальном виде.
На следующее утро после этих событий, вождя нашли мёртвым. Не смог народ пойти на такое преступление. В первые ряды и новым лидером стал другой человек, Леонид Николаевич. Человек не в годах, но достаточно опытный, не избалованный, не жестокий, как бывший глава, но справедливый, бывший военный, выживший после расправы над контингентом в военной части многочисленными родственниками погибших. Которые в то время не знали кому мстят, они просто хотели излить горе, а кто то словно этого и ждал, свергая предыдущую власть и устанавливая новый, вооружённый порядок, ставивший жёсткую политику и безоговорочное поклонение перед властью.
Леонид Николаевич не стал никого наказывать, даже не стал препятствовать тем, кто желал питаться мясом, которое в условиях мороза, без холодильника сохранялось отлично, как и любая другая еда. Но при этом он без опаски раздал последние припасы нуждающимся и приказал всем единомышленникам собирать все имеющиеся семена, которые возможно посадить в землю отапливаемых помещений. Недовольных или особо агрессивных он не держал, не хочешь работать или приносить пользу, не держим, гуляй.
За несколько месяцев удалось возродить капусту, перцы, огурцы, помидоры, некоторые сорта ягод, корни которых при поливке резко пошли в рост. В дальнейшем количество культур только повышалось.
Садили в основном в освободившихся и обязательно отапливаемых землянках и подвалах где был земляной пол или настеленные ковры, тряпки, крышки от столов или другой мебели, по которой возможно ходить и тепло уходило медленно.
За дровами стали ездить дальше, в основном благодаря тому, что стали делать новые, намного больше прежних сани, в которые укладывали дрова и добытую дичь. Перестали использовать для охоты автоматы, из-за экономии патронов. Случись чего и стрелять будет не из чего и не чем. Планы у Леонида Николаевича были грандиозные, а главное долгоиграющими, на общее благо и счастливое будущее. Ружейные патроны восстанавливали как могли и управлялись сообща с любым диким зверем.
Народу нравилась такая постановка вопросов, чувствовалась забота о каждом члене общины.
Единственным недостатком было то, что выйти на контакт и установить дружелюбные отношения с Вавилоном не удалось. Те напрочь отказались общаться с дикарями-людоедами и при каждом удобном случае мечтали только лишь о том, как бы побыстрее нас извести.
Одной из хороших идей было сшить для всех белые комбинезоны. Которые отлично маскировали в зимних условиях и позволяли разобраться в системе свой — чужой. Благо белых занавесок и белых простыней сохранилось не мало, раздербанили не мало старых сундуков и шкафов с летней одеждой, в которой даже спать не ляжешь. Не сравнить с добротной армейской формой, но тоже ничего.
2
Сейчас мне двадцать семь лет, будущей зимой будет двадцать восемь. Время летит, но я стараюсь оставаться прежним Максимом Анатольевичем Буревым. Забыть всё плохое и побольше думать о хорошем. Думать о жене, о сыне, о том как мне повезло что он родился здоровым, несмотря на все опасения. О родителях, несмотря на столько лет разлуки я всё равно верю, что если они и не со мной, то где то там далеко они живы и счастливы, нашли брата, но не смогли выбраться и забрать меня. Ведь если бы я не остался здесь, то я не встретил её — свою жену, которую безмерно люблю и верю в наше счастливое будущее.
Как я жил раньше без неё? Почему ещё мальчишкой не обратил внимания. И почему именно мне удалось удержаться за неё? Буквально отбить у кучки похотливых самцов, в которых за несколько лет превратились мои друзья. Закон стаи никто не отменял, сильнейший самец выбирает понравившуюся самку, неудачники забирают объедки с царского стола.
Это одна из тех вех, которую Леониду Николаевичу не удалось построить и развить. Молодняк сплошь и рядом предавался разврату. Люди рождённые в новое время не знали прошлой жизни и прошлых традиций. Старались всё делать для себя и в собственное удовольствие.
Я вышел на бой за неё. Мне чисто случайно посчастливилось победить, если бы не изначально скользкая арена на общей площади, я бы получил более серьёзные увечья, и соперник не опрокинулся бы навзничь и не дал мне шанс. Спасибо тебе Господи, если ты ещё нас слышишь и не утратил веру в человека. Не ту сволочь которая развивается и паразитирует на других, а личность которая ещё помнит, что такое доброта, сочувствие и любовь, а не животное удовлетворение похоти и чувства голода.
Лейла, какое редкое и красивое имя. Ни у одной девушки или женщины в нашей общины нет такого, она одна, моя.
Сынишка Сашка, ему бы ещё расти и расти, но уже сейчас в свои не полные восемь учится управляться с ножом и деревянными дубинами. Постоянно спрашивает, когда же ему выдадут настоящее, боевое оружие. Да, в наше время игрушки были другие и попроще, которые при неосторожном обращении не могли причинить смерть человеку. Надо ли говорить, что я был с ним ровесником, когда в мой мир вторглась война и с такими игрушками иногда приходилось общаться очень тесно.
3
Рассвет был как всегда мрачен. Если небольшой просвет в пути можно было назвать началом нового дня. А ведь я уже семнадцать лет не видел солнца. В небе до сих пор висит серая пелена непонятного не мне, никому из либо встреченных мной людей образования. Вроде как пепел, ну и чёрт с ним, висит, есть не просит. Но без солнца плохо, чувство опустошённости всё сильнее грызёт изнутри.
Второй день нашего пути завершает небольшое путешествие к одному из ближайших населённых пунктов в поисках ресурсов, запчастей к уже изрядно изношенным и наладом дышащим механизмам и приводам. Иногда удаётся найти и что нибудь из съестного, в тех домах, которые при первом осмотре и предыдущих набегах уцелели, либо были плохо обшарены.
Улов оказался больше ожидаемого, но и меньше того, что мы приносили к примеру пять или три года назад. Трое экипажей огромных телег переделанных под сани: бумаги, книги для развития подрастающего населения, газеты и обои для лучшей растопки огня. Двое саней тряпья, для поддержания постепенно иссякаемого запаса, ведь от времени вещи не становятся лучше, следовательно больше рвутся или вообще не оставляют живого места для подшивки. Пять волокуш дров, навьюченные выломанными предметами отделки былых жилищ, негодные предметы стройматериалов. Ещё шесть прилад на длинных палках похожих на лыжи разной мелочи, кто то везёт игрушки для детей, кто то картину, ковёр или гобелен для внутреннего убранства землянки, куча разного барахла предварительно отобранного под личные нужды. Например я нашёл для Сашки игрушечный танк, прямо как у меня в детстве, одна из последних подаренных игрушек для уже взрослеющего мальчугана. Такого Саша точно не видал. Жене нашёл пуховый платок и непонятно как сохранившиеся валенки, почти не тронутые временем, поистине царские подарки, если бы мы жили лет на сто пятьдесят пораньше, то я бы сошёл за богатого купца. Ещё бы не потерять из виду те сани, на которых я везу подарки, есть шанс банально не успеть вырвать своё, когда женщины и дети прибегут встречать своих после похода.
Если примерная скорость хода не измениться, то мы окажемся дома часа через три, поздним утром. Я уже успел соскучиться, хоть времени прошло и не много, какие то сутки, но как человеку привязанному и старой закалки уже такой срок немного бередит душу.
Ничего Макс, ещё какие то пару часов, и будем дома. - Словно почуяв мои внутренние дрязги посочувствовал старый и наверно единственный друг Андрюха.
Как мы с ним познакомились я даже и не вспомню, он всегда жил по соседству со мной. Сначала в соседних квартирах, потом после смерти бабушки в одной землянке, с ещё живым отцом Андрея. Мать Андрея умерла в первые дни, когда ещё не все знали, что из некоторых водоёмов пить нельзя.
Андрюха был всего на два с половиной года старше меня, следовательно и семью завести ему удалось раньше. У него подрастали две замечательные дочки Лида и Лиза. Как уже было сказано, дети не всегда рождаются полноценными или здоровыми. Беда не обошла и его очаг, что либо обсуждать или затрагивать по этому поводу друг не любил. Главное что все дети живы и есть те, для кого стоит жить.
Ходить друг к другу в гости — давно стало доброй традицией. Сашка прекрасно ладит с ребятнёй, даже если те значительно старше или младше его. Беда у всех одна, а значит и справиться с ней сподручней будет сообща, всем вместе.
Сейчас же Андрей шёл позади меня и мы тянули один длинный конец каната, который был привязан к саням. По левому боку от нас, свой канат тянуло ещё двое человек. Занятие это не простое и для пущей эффективности в сани запрягали ещё двоих для подстраховки сзади, толк от такой поддержки был только на подъёмах.
Всего мужское население общины насчитывало почти три с половиной сотни мужчин. Процентов двадцать из трёхсот пятидесяти воинов были стариками или больными до такой степени, что не вставали с кровати. Два десятка человек постоянно патрулировало район поселения, ибо небольшие и агрессивные отряды Вавилонцев постоянно терроризировали окрестности. По глупому случаю, мы были самым большим поселением ближе всех от них.
Да это я и так прекрасно знаю, просто настроение плохое и предчувствие не хорошее. Может магнитные бури? - По поводу предчувствие я не соврал, а на мой вопрос Андрей лишь ехидно прыснул.
Ага, как же, магнитные бури! Ха-ха, может ещё вспышки на солнце, которого уже наверно нет. - Бодрое присутствие духа сохранить не получилось и ответить какой нибудь глупой или бородатой шуткой тоже.
Ты вообще хоть примерно знаешь, что такое солнце, неуч? - Спросил я.
А что тут знать то? Раньше как было, когда холодно, солнца не видно, а как жарко оно тут как тут. - С наивностью трёхлетнего ребёнка поведал Андрей.
Да, тебя в детстве точно уронили или простудился сильно на морозе, - сарказм никуда не денешь, не могу сдержаться когда знаю тему лучше чем собеседник. - Земля крутиться вокруг солнца и в большинстве своём мы живём благодаря ему, - начал я, словно профессор на лекции. - И не перебивай, лишнего я тебе всё равно не скажу, чтобы не засорять тебе голову. Не поймёшь, точно не поймёшь. - Прервал я любые попытки возражения со стороны напарника. - На чём я остановился? Ах, да, Земля вертится вокруг солнца примерно по одной орбите, смещение с неё почти наверняка влечёт гибель всего живого. Если бы Солнце было ближе к нам, то температура поверхности была невероятно велика для любой жизни на земле и наш снег, - я обвёл пространство вокруг широким, размашистым движением, на сколько позволяла верёвка и стеснённое пространство. Тяжело крякнул от натуги и продолжил беседу следуя назначенному маршруту. - И наш снег точно не помог, плюс минус пятьдесят градусов это ерунда. Если бы Солнце было дальше, то тут бы задубело всё на раз, прямо на ходу, в очень низких температурах даже микробы не размножаются. Так что думай, хочется тебе ещё побарахтаться или послать всё к едрене фене.
Такая постановка вопроса и огромное количество простых, но незнакомых слов поможет заткнуться Андрею на час, а может и больше. Хорошо когда знаешь человека на столько, что не особо напрягаясь можешь заставить его замолчать. Да и друг у меня не такой тупой как кажется. Возможно я открыл ему несколько «тайн» над которыми тот пораскинет мозгами, но в итоге допрёт, что разговаривать я с ним не-хо-чу!
Я даже могу примерно назвать темы несостоявшегося разговора: что будешь делать когда приедешь? Что своим подаришь? Будет ли сегодня холоднее чем вчера? На сколько хватит мяса добытых животных? И всё в таком духе. При том, что он всегда будет вспоминать про жену и детей, как он скучает и дождаться не может возвращения.
На фоне этих дрязг, я выгляжу форменной скотиной, но когда всё это происходит по несколько раз в месяц, болтовня начинает надоедать.
Андрей человек простой и всегда то, о чём он думает считает важным, а главное нужным сообщить собеседнику. Чаще всего его мысли повторяются и если не ежечасно, то ежесуточно. Большая редкость услышать от него какую то стоящую новость.
Ну а я все свои мысли стараюсь сохранить в себе. Не выставлять напоказ, не делиться ими со всеми подряд. Какой в этом смысл? Для многих это способ убить время. Работать никто не хочет, а самообразованием заняться вроде и незачем. Вот и болтаются от одного дома к другому, от человека к человеку, собирают сплетни. Много расскажешь, ещё возьмут и переврут половину, от себя добавят. В общем чем ты незаметнее, тем меньше сплетен.
Атмосфера гнетущего утра и скверных дум постигла не одного меня. Ребята по левую руку от нас беседу начинать не желали, а возможно и слышали как я ответил Андрюхе и всё желание в миг улетучилось. «Тише едешь, дальше будешь», - причём что слово тише означало не скорость езды, а громкость и задор беседы.
По постепенно светлеющим сумеркам становиться ясно, что время идёт, а значит и мы становимся хоть на немного, но ближе к поставленной цели. Уже открывается возможность посмотреть дальше вперёд, оценить своё местоположение по приметам ведомым лишь самому наблюдателю, настроение у всех постепенно улучшается.
Постепенно приближаясь к поставленной цели, сразу бросилась в глаза одна неожиданность. Большое количество чёрного, едкого дыма парящего настоящим валом, со стороны деревни. Как будто кто то облил резину бензином и поджог, но чтобы устроить такую картину, нужно очень много резины. Издалека казалось, что площадь пожарища должна быть не меньше квадратного километра. Как я хотел в тот момент, чтобы мои опасения не подтвердились.
4
Охранный отряд мгновенно обогнал сани. Люди не бросились вперёд проверять, как там и что. Это могла быть ловушка противника или просто загорелся чей то дом, а большое количество дыма только издалека кажется таким уж огромным. Но одно это уже не несёт за собой ничего хорошего, как минимум для одного из нас. Костры же на улице сроду не разводили, а дым из трубы никогда бы не повалил такой густой.
Ещё по несколько добровольцев накинулись на волокуши и рванули так, что я, Андрей и ещё два человека левее нас, которые составляли арьергард процессии, стали просто ненужны. В общем мы тащили скорее верёвку, чем сами сани.
Спустя почти двадцать минут, а возможно и все пол часа мы оказались на месте.
С вершины небольшого снежного бархана открывалось ужасающее зрелище. Треть землянок с левого края деревни были сожжены дотла, остались лишь металлические корпуса. Тел или живых людей по той стороне видно не было, как оказалось позже, все они были внутри, опознанию большинство не подлежало. Вся центральная и правая часть поселения была прямо противоположна огненной вакханалии. Людей убивали прямо на улице, поджидали когда те выскочат из своих жилищ на звуки стрельбы или тушение соседских землянок. Тех же кто не выходил, убивали прямо дома, а затем вытаскивали наружу, об этом свидетельствовали огромные кровяные разводы по пути движения, уже мёртвого тела.
«Апофеозом войны» служила огромная куча сваленных мёртвых мужских тел, предварительно заботливо обложенных коврами и тряпками вынесенными из жилищ, которые к моменту нашего появления уже тлели. Все сгоревшие оказались старики или старшие дети, которых застали врасплох убийцы. Защитники города даже не смогли опомниться, как город в миг погрузился во тьму
Всех возможных убитых и раненных со стороны агрессора, найти не удалось. Те либо забирали тела с собой, либо потери оказались настолько малы, что все смогли уйти сами.
На момент когда я застал всё это творение, большинство защитников шедших впереди, уже бежали к своим домам, ставших для многих братской могилой или склепом.
5
Долго думать, представлять или воображать мне не пришлось. Ситуацию которую пришлось лицезреть я оценил за доли секунды, уже буквально на ходу, стремглав кинувшись в свою землянку, расположенную по центру деревни, прямо по соседству с Андрюхиной, которые бежал так, как не бегал никто, не до ни после апокалипсиса.
Проследив за ним взглядом, я увидел как тот оторвавшись впереди меня всего то на пять корпусов влетел в землянку, дверь которой висела на одной, не оторванной петле. Тут же последовал настоящий звериный рык, полный боли и отчаяния.
А-а-а-а, - постепенно крик начал переходить в не менее дикий хрип, человек сорвал голос и скорее всего нервы, видя такую картину.
Мы не оказались в числе первых, кто добрался до своих. В каждом доме кто то ругался, плакал, просто дико рычал или молчал, но молчал так, что становилось понятно — произошло непоправимое.
Я же до сих пор не решился войти внутрь. Что я там увижу? Конец всего того ради чего я жил и так долго ждал? Растерзанные тела жены и ребёнка? Я ещё не готов был поседеть так рано и пока просто стоял в проёме распахнутых дверей и слушал как стенает мой друг.
Так как раньше уже никогда не будет.
Сегодня произошёл настоящий последний день нового мира. Для всех одинаково.
Андрей успокоился спустя несколько томительных минут. Из маленького помещения, которое когда то он считал домом были слышны лишь лёгкие всхлипы. Взрослый мужчина тридцати лет плакал от отчаянья.
Тяжело вздохнув и морально подготовившись. Да какое к чертям подготовившись?! К этому нельзя быть готовым. Я вошёл внутрь.
По достаточно спартанской обстановке можно было судить на сколько скромно и небогато жила семья. Впрочем как и любая другая. Стол, две табуретки, тумба и две кровати разного размера были измазаны кровью. Где то больше, где то меньше. Стены завешенные коврами и пол, так же приняли на себя по несколько капель ещё не остывшей юшки.
Лейла лежала посреди комнаты, лицом вниз. По спине тёплой меховой бурки из шерсти редкого мутировавшего волка растекались два багровых пятна.
Сашка лежал чуть поодаль. Лежал на спине с напрочь обезображенным лицом, по видимому его долго били или пинали ногами. На теле также осталось много следов. В руке он сжимал ту самую палку, которой я учил его наносить правильные удары, чтобы нанести максимальный урон врагу. Мальчик попытался защитить маму. Это у него почти удалось. Он умер настоящим мужчиной, достойным жизни.
Тяжело опустившись на колени, положил дрожащую ладонь жене на спину, рука мгновенно почувствовала неприятное ощущение ещё не застывшей, но уже холодной крови. Я пришёл слишком поздно, я опоздал. Приложив ладонь к щеке, почувствовал неприятный холод. Щетина и левая сторона лица окрасилась багровым. Пусть видят сволочи кровь которую они пролили. Пусть видят и знают за что мы придём мстить. Другого выхода у нас нет. Нам не куда идти, не к кому возвращаться незачем жить. Всё кануло в лету в один миг. Никто не вернётся обратно. Есть один путь, путь отмщения. Месть будет страшна. Каждому достанется кусочек общего горя.
Пощады не будет. Второго шанса не будет.
Есть одна очень правильная максима, звучащая примерно так: «Никто, кроме храбрых, не заслуживает справедливости». Я всегда считал, что так оно и есть. Ведь именно храбрость помогла мне отстоять Лейлу. Храбрость помогала нам отбиваться от полчищ неприятеля и приносить домой добытое мясо. Храбрость просто помогала выжить и питала каждого изнутри. Тем же, кому не хватило храбрости, давно погребены под пластами снега.
И где эта храбрость сейчас? Разве она подтолкнула Вавилонцев на такое преступление? Она не помогла нам в трудную минуту. Храбрости - нет, честь всего лишь красивое слово, сострадание чуждо новому человеку. Сейчас правит лишь ненависть, корысть и чувство самоудовлетворения. Как быстро человечество опустилось на дно. Чем больше и сильнее человек, тем он злее. За что нам всё это Господи?
Все чувства отключились. Чувства которые держали меня в этом мире. Душа покинула тело и сейчас летает где то далеко в облаках, но уже не со мной. Она отправилась к тем, кто умер счастливым и совершившим за жизнь всё то что хотел и мечтал. Значит мы уже совсем скоро встретимся. Я верю что в душе сохраняется всё то человеческое, без которого homo sapiens становится животным, скотиной, без страха и совести.
На земле осталась лишь оболочка, которая если и отличается, то только наличием пульса от двух тел, лежащих подле меня.
Последние чувства умерли, погребены в пучине ненависти и общественной злобы, осталось лишь одно чувство, чувство скорейшей мести, жажда крови, жажда смерти.
Поток сумбурных мыслей прервал глухой пистолетный выстрел, донёсшийся со стороны землянки Андрея, из самой её глубины.
6
Понимание того что произошло вспыхнуло уже на бегу. Поток ледяного воздуха ударил в лицо, проник под тяжёлый, плохо застёгнутый полушубок, холодной, бодрящей волной. Мозги немного прочистились, привели в порядок нервы, сумбур разложился по полочкам и действия производимые на автомате сменились на работу чёткого и отлаженного механизма, адреналин бил ключом.
Андрей лежал откинувшись на спину. Нижняя челюсть превратилась в кроваво-костяные ошмётки, густое большое алое пятно на ковре позади тела бросалось в глаза. В руке Андрей зажимал старый пистолет системы Наган, револьвер довольно не надёжен по тогдашним временам, но сейчас оружие никто не производит, так что и такой пистолет просто находка, настоящий раритет ещё и потому что огнестрельное оружие выдавалась не всем, только охотникам и то гладкоствол. Все автоматы, пистолеты и тяжёлое вооружение находилось на одном из складов охраняемых на территории бывшей военной части. Маскировка у него была что надо, но не смотря на это, неизвестно, удалось Вавилонцам добраться до него или нет. Судя по характеру и обстановке обоих двух квартир, следов обыска нет, лишь для виду крушили то, что могли. Значит и шли они изначально с одной единственной целью — убивать. Кто рассказал им о том, что защитников не будет на месте или нападение было спонтанным — узнать не представляется возможным.
У ног друга лежали три маленьких тела. Двух маленьких девочек, по видимому забитых штык ножами, если судить по характеру ран и большому количеству крови под ними, закрывала своим телом женщина, хотя при первом взгляде гора фарша не была похожа на Лену — жену Андрея. Но сомнений ни у кого не возникло, все жители посёлка отлично знали друг друга и лишь немногие вошедшие вслед за мной лишь сняли головные уборы и тяжело покачали головами. Перекреститься никто даже и не подумал, верующих осталось мало, в основном из стариков. В тот день Бог покинул эту деревню. Раз и навсегда.
У каждого из мужчин в бойне погибла семья, отец, мать, брат, сестра, дочь, сын, дядя, тётя, множество тел по всему посёлку. Выжили лишь самые сильные и здоровые — добытчики.
Не будь этого дурацкого похода и все были бы живы, всё было как раньше. Но деревня осталась без защиты, без главной своей мощи и опоры. Отличная добыча для стервятника.
Спустя несколько минут в землянку забежал один из трёх прихвостней Леонида Николаевича, единственный из тех немногих кто изначально не принял политику нового вождя и единственный кто в угоду себе предал свои взгляды. Звали его Ванька Ветер, Леонид Николаевич сразу сделал его одним из своих приближённых поверив на слово и посвящая его во все тайны, но в большинстве раз использовав лишь как посыльного или исполнителя, в реальности Ванька никакой властью не обладал и воспринимался всеми и всегда как предатель, прошлое не забывается, никогда. В свои тридцать пять Иван всё так же резво бегал, громко и звонко говорил, а главное относился к любому заданию со всей степенью ответственности, подобающей заму предводителя.
Мужики, - начал он без «предварительных ласк», - Всех кого можем похоронить, хороним на кладбище, на всё про всё два, максимум три часа, всех кто пойдёт на Вавилон ждём на главной площади. Всё, мне ещё весь посёлок обежать надо. - Не долго думая Ванёк развернулся и скоренько скрылся из виду. Ещё бы, семьи у него не было, родных тоже, ему горевать и не о ком толком.
Вот так, три часа на всё про всё, словно произошла какая то мелочь, но и с другой стороны, некогда разводить сопли, день идёт, а ночевать негде. В каждом доме остались хоть и небольшие, но следы чужого присутствия и протопить уже никак не успеем. Просто теряем время.
Не волнуйся, Макс, несколько лишних ям накопаем, не проблема, - сказал один из бородачей которого звали Коля, где он точно жил, вспомнить не удалось и как здесь оказался тоже, но факт взаимопомощи был принят на заметку. Редко человек предлагает не взаимовыгодную помощь.
Спасибо, - лишь тихо и немного по детски выдавил я.
Четверо мужчин не сговариваясь развернулись и направились к выходу. Лишь Николай словно что то забыв уже на пороге обернулся.
Всем тяжело, Макс и то, что сделал Андрей, это не выход, подумай над этим и не наделай ошибок, - вот такие выводы сделал человек, которого я почти не знал. Как жаль что он не появился десятью минутами раньше и не сказал примерно тоже самое Андрею и всё было бы по другому. «Это не выход», - три слова которые так важны, но не были произнесены вовремя. Три слова — цена жизни.
Да, ещё раз спасибо, Коля. За всё, - на последних словах человек последовал за остальными.
Больше сидеть и упиваться смертью не хотелось, но и уходить просто так — тоже. Я наклонился за пистолетом, разжал одеревеневшие пальцы, не без особо труда, но всё же мне это удалось. Проверил патроны в барабане, как и следовало ожидать боевых осталось шесть штук, одну пустую гильзу я положил в карман рваненького бушлата друга. На память, пусть будет. Сам же револьвер положил в самостоятельно нашитый внутренний глубокий карман бурки, пистолет очень пригодиться, всякое может быть и случиться. Тем более что любой вид вооружения сейчас как никогда важен, ведь боевого оружия у нас не так много, как кажется на первый взгляд. Скорее всего на такой чёрный день Андрей и хранил у себя Наган, но кто мог подумать что произойдёт такое?!
7
К тому моменту когда я подошёл на территорию кладбища, больше тридцати человек уже вели активную работу. В основном это были или не женатые люди или те, кто смирился с горем и просто отдавал должное.
К кому относился я? Не знаю. Смириться с этим невозможно, но и сидеть сложа руки это непозволительная роскошь. Во многом для Вавилонцев, ведь каждая минута нашего промедления это лишь шанс для них прожить ещё хотя бы минуту уже просроченного времени на этой земле. Я не пожалею никого, не женщин, ни детей. Они сделали свой выбор и не оставили мне другого выбора.
Первые пришедшие принесли с собой лопаты, выданные скорее всего одним из помощников Леонида Николаевича, таким как Ванька Ветер например. Лопат оказалось много, у меня ещё был выбор, но скорее всего те, кто придут последними снег будут рыть руками.
Снег поддавался легко, верхний слой ещё не был утоптан, снегопад бывает почти каждый день, но снег всегда рыхлый и под воздействием низких температур не слёживается как в былые зимы до апокалипсиса. Поэтому ходить по такой поверхности без лыж, снегоступов или различных приспособления для увеличения площади стопы на обуви, как например теннисные ракетки примотанные к валенкам, не удобно. Скорость ходьбы значительно уменьшается и очень высок риск провалиться в снежный наст, если не использовать эти простые прилады.
Безостановочная работа тяжёлой совковой лопатой заняла чуть больше полутора часов. За это время я вырыл три глубокие ямы, достающие мне примерно до груди. В условиях вечной мерзлоты это более чем нужно. Ещё две снежные могилы мы вкопали вместе с Николаем, который явился минут через десять после начала моих первых гребков лопатой. Коля для своих решил ограничиться одной, но широкой могилой, чтобы не разлучать погибших жену и ребёнка. Не смотря на внешнюю собранность и непоколебимость, в каждом его вдохе я чувствовал тяжёлое чувство скорби.
Землянка Николая была ближе к кладбищу и находилась буквально в двух домах от тех, что подверглись сожжению. Следовательно сначала мы договорились подвергнуть погребению его родных, пристроив для перевозки тел сани, которые стояли возле крыльца землянки и предназначались для мелких бытовых нужд, так как они изначально были в три раза меньше тех, что мы тащили вшестером.
Подобный вид транспорта был почти у каждого, но когда он понадобился на поверке оказалось, что его гораздо меньше чем было до момента нашего ухода. Возможно несколько волокуш прихватили возвращающиеся подонки с награбленным скарбом.
Помимо жены и дочери у Коли был ещё старший брат, разница в возрасте у которых составляла почти десять лет. Помня этот факт, я всё таки решил поинтересоваться о его судьбе.
У тебя же был брат, что стало с ним? - это были самые тактичные слова из тех, которые удалось выдавить в тот момент.
На тактичность по видимому ему уже было наплевать.
Ему было уже за пятьдесят и он где то умудрился подхватить воспаление, поэтому его решили оставить в охранении. - Слова были сказаны с желчью в горле, но без слезинки на глазах. - Ну а сейчас он лежит где то в куче сгоревших тел. Вот за что нам всё это? Отцы не должны хоронить детей?!
Только сейчас я примерно понял, что Николаю было уже за сорок пять и разница в возрасте у нас с ним состояла почти в поколение.
За густой бородой не всегда разглядишь истинный возраст человека, ему в прочем как и мне можно было дать от двадцати до пятидесяти лет, обильная поросль на лице хоть немного но помогала защититься от холода, да и жена у Николая была очень молода, а дочке вряд ли исполнилось больше девяти лет.
Не знаю, не знаю, сейчас такие времена что всё то что было раньше меркнет и по другому уже не будет. Прости что спросил, - ответ был немного не своевремен, такая постановка вопроса ввела меня в лёгкое чувство прострации и полной отрешённости.
Не извиняйся, ты же не знал. Давай лучше побыстрее сделаем то что должны
Хорошо, - не знаю почему, но на каждую реплику визави мне было отвечать всё сложнее и невыносимей. На душе становилось тяжелей и сила притяжения становилась сильней, хотелось просто лечь и зарыться в снег поглубже. Кто я такой чтобы справляться о чужом горе? Ведь он не спросил ничего лишнего, а если что то и говорил, то мне не становилось стыдно или обидно. Любой его вопрос или реплика были на уровне разговора, беседы за чашкой крепкого чая, как раньше. Как в былые времена.
Тела опускали прямо в снег, лишь предварительно завернув в простыни, одеяла и другие большие, но крепкие по своей структуре, чтобы не порвать.
Зарывать снег обратно оказалось намного проще, чем выкапывать. Кресты или таблички ставить так же не стали.
Большое количество пережитого за последнее утро постепенно превращало меня в зомби. Все действия совершались на автомате, любую просьбу Николая я старался делать если и не быстро, но правильно. Жену и дочь Коля предпочёл тащить сам, я лишь помог подержать края большой белой простыни и скидать снег в могилу. Дальше безутешный отец и муж лишь немного посидел на коленях около невысокого снежного холмика, произнёс несколько слов тихим шёпотом, перекрестился и смахнул скупую мужскую слезу.
Потрясающая выдержка и сила воли. Сразу видно человек старой закалки и на своём веку повидал больше многих.
Поднялся ветер, который поднимал клубы белого пепла, который в особо сильных порывах буквально сбивал с ног, лепил глаза, холодил незащищённое лицо и ладони. Силуэт приближающегося человека был похож на размытое пятно.
Ну что, пойдём теперь за твоими? - чётко и громко произнёс силуэт, который за несколько часов стал роднее старшего брата, на такого человека хотелось равняться, хотелось быть как он.
Да, пойдём, - понуро опустив голову промямлил я и повернулся в сторону своего дома. Холодный ветер ударил в спину, словно подгоняя меня и побуждая к действиям.
8
В незакрытое помещение потоки холодного воздуха всё сильней и больше заметали снег. Пол и стены казалось покрыло инеем, в прочем скорее всего так оно и было. Стихия забирала своё, если так продолжиться дальше, то за пару дней деревню уже будет не найти, даже по карте. Но нам это не нужно, сделаем то что обязаны, возьмём самое ценное и важное, а дальше как это не прискорбно звучит гори оно всё огнём.
Для того чтобы не возвращаться дважды, пришлось взять ещё одни сани, возле одного из сгоревших домов, чудом не тронутые пламенем.
За пол дня проведённые на открытом воздухе тела закоченели. Температура была не ниже тридцати пяти, но и хватило бы гораздо меньшего, для того чтобы подвергнуть тела такому варварскому типу консервации, применяемому уже на протяжении последних шестнадцати лет. Тотальная зима пришла не сразу, а лишь на четвёртый год после апокалипсиса, пришла и поселилась в нашем мире навечно.
Страшно было смотреть на некогда живых и самых близких людей. Семью Андрея и его самого грузили молча, я старался не глядеть на страшные телесные повреждения, огромные алые пятна на одежде и перекошенные в ужасе лица. Смотря в Лицо маленькой Лизе меня пронял озноб, в последние секунды жизни она улыбалась. Дело не в старой болезни или своём восприятии боли, дело в отношении к смерти. Лиза ушла в иной мир счастливой и безмятежной, оставшись навсегда маленькой девочкой, не знающей порока и человеческого предательства.
Жену и сына решил устроить сам, весьма грубым и не представляющим возражения движением остановив Николая от любых порывов помочь и тихой просьбой попросил постоять за углом или просто выйти и разузнать обстановку. Только бы чтобы он вышел и не видел слёз.
Сынишка всё также неподвижно лежал прислонившись к стенке. Казалось что он просто немного забегался в порыве детской неусидчивости, присел отдохнуть и уснул, нежась в потоках тёплого воздуха. Лицо невольно привлекало к себе всё внимание. Я не смог удержать свой взор на трагической картине и перевёл взгляд.
Кожа Лейлы была похожа на один сплошной синяк. Низкие температуры и от рождения смуглая кожа неприятно контрастировали и создавали жуткое впечатление. Тело окаменело и походило на кусок льда. Захотелось почувствовать тепло её руки, ощутить дыхание, биение родного сердца, но вместо этого пришло чувство боязни при слишком большом усилии отломить ладонь или руку. Да что же это происходит в конце концов!!!?
Вместо слёз и горечи меня пронял поток дикого, беспричинного и болезненного смеха. Я чувствовал что ещё чуть чуть и сойду с ума. Порвётся тонкая струна держащая на последних ниточках сознание. Поток смеха приходил новыми, более сильными волнами и не собирался останавливаться. Возможно это попытка организма сгладить эмоциональное напряжение, не дай Бог кому либо пережить такое. Слёзы катились градом, огромные и прозрачные, как остекленевшие глаза жены, безразличные и слегка удивлённые. Это была не та на которой я женился, не та за которую я отдам жизнь. Единственная Лейла которую я знал останется лишь со мной, в моём сердце. И умрёт она лишь тогда, когда оно перестанет биться.
Похороны семьи пришлись примерно на полдень, в то время, когда в любом другом, нормальном мире светило бы ярко солнце, предвещая молодым семьям много долгих, счастливых минут.
9
Примерно отведённое время на сборы давно прошло, но площадь так и не спешила заполняться людьми. Многие ещё не вернулись с кладбища, некоторые собирали всё что могли и уходили в некуда. Таких было не много, но их не останавливали, не пытались удержать, возможно кому то повезёт больше чем нам. Кто то просто сидел дома, в печали и холоде, ничего не соображая и не желая предпринять.
Более двадцати минут мне и Николаю пришлось простоять в атмосфере жуткого холода усиленного ветром, пока не пришёл Иван, старый знакомый прислужник Леонида Николаевича. Иван объявил что через несколько минут выступит сам глава поселения, больше никого ждать не будем.
Леонид Николаевич появился как и обещано спустя не больше трёх-пяти минут. Взобрался на самый высокий пень оставшийся от детской площадки, который вряд ли торчал выше чем на треть своей длинный из под снега и произнёс, без предисловия, резко и немного вызывающе:
Не много вас собралось, сынки, я ожидал большего. - На последних словах в его голосе проскочили нотки горечи. - У почти всех собравшихся погибли семьи и родственники. Вам есть за что мстить и что показать. Собирайте всех кто желает выступить против Вавилона, кто не струсит перед лицом смерти и не бросит друга в беде. - Тут Леонид Николаевич сделал небольшую паузу, - Нужно выступить до двух часов по полудню, позже не успеем. Ночевать в таких условиях невозможно, иначе погибнем. Я не собираюсь говорить громких заявлений о том, что нас ждёт победа. Скорее всего нас ждёт смерть, но встретим её с высоко поднятой головой, твёрдо стоя на ногах.
Всех добровольцев желающих забрать со склада оружие забираю с собой, остальным собрать безутешных вдовцов и попытаться их образумить.
Последние слова были произнесены немного скомкано и тихо, но слышали его все. Большинство собравшихся тут же рассыпались по посёлку. Остальная компания, не больше двадцати человек, в которую вошёл я и Николай, отправилась за оружием.
Если честно, оружие хотелось получить как можно быстрее и получить автомат обязательно побольше и помощней, чтобы враг боялся и эффект от моих действий оказался как можно трагичней. Чем больше жертв, тем лучше, жажда крови застилала глаза. Внутри просыпался животный инстинкт, постепенно набирающий силу при приближении к цели.
Для большего удобства и скорости доставки оружия воспользовались всё теми же волокушами, на которых ещё недавно перевозили растерзанные тела родных.
По свежему снегу сани катили довольно резво. Сильный ветер постепенно стих, что значительно увеличило предполагаемую скорость движения. Капризы природы угасали, словно давая нам шанс в последний день на этой земле встретить в прекрасной, тихой атмосфере. Возможно ураган и мог положительно повлиять на эффект неожиданности, но сейчас он был не к чему. Погода могла поменяться в любое мгновение, таков нынешний, обновлённый мир.
До места назначения добирались не больше десяти минут, благо все новые строения и подземелья строились вокруг жизненно важных и так необходимых в новом мире складов и бомбоубежищ, мало ли что. Как бы не казалось со стороны, что жизнь налаживается, никто до сих пор не был уверен в собственной непоколебимости, ощущение страха присутствовало всегда, даже спустя двадцать лет.
На первый взгляд по незаметным признакам простому обывателю определили точное местоположение складов, дабы не выдать посторонним, которых со временем становилось меньше но наглее и агрессивнее, местоположение жизненно важных для посёлка и каждого жителя скопления ценностей, известных как НЗ. НЗ включал в себя буквально всё: оружие, патроны, консервированные продукты, армейские камуфляжи, приспособления, топливо и технику, которая в большинстве своём уже выработала свой ресурс на двести процентов. Да и не за техникой мы шли.
Как объяснил всё тот же вездесущий Ваня Ветер, что мы пришли за автоматами, белоснежным камуфляжем, пайкой для каждого война и несколькими ящиками с гранатами, взрывчаткой и тяжёлых гранатомётов типа РПГ.
Изначально брали в расчёт двести человек, то есть на каждого по автомату и камуфляжу вкупе с суточной пайкой. Ко всему прочему взяли две канистры медицинского спирта, несколько походных аптечек, в которых срок действия даже самых стойких препаратов вышел очень и очень давно. Ко всему прочему врачей у нас почти нет, так что если очень припрёт медицинскую помощь оказывать будет просто некому и нечем. Спирт же скорее для внутреннего применения, чем обеззараживания. Всё таки последний день живём и испытать хочется хотя бы такие маленькие радости.
10
На складе провозились почти полтора часа.
Больше всего по времени заняла подборка камуфляжа по размеру. В условиях тотальной зимы, форма одежды была более чем плотной. Каждый одевал то что хоть немного согревало тепло и не сковывала движения. Подобрать идеальный вариант чаще всего не получалось, поэтому в большинстве своём выбор падал на первый вариант, обморожение можно подхватить на раз. В некоторые, особенно холодные дни, плевок на лету замерзает, не говоря о человеческих ладонях и пальцах. Очень многие ходят не с полным «комплектом» фалангов пальцев, а иногда и конечностей.
Новая форма была идеальна для нынешних условий. Тёплые армейские бушлаты и ватные штаны толщиной с палец, армейские ушанки, с символикой вооружённых сил Российской Федерации, куча вязаных носков и валенки. Не съеденные молью валенки оказались настоящим подарком для каждого. Ведь проблема с обувью стояла более остро нежели с одеждой, износ был колоссальным. Достать не ношеную пару валенок или настоящих утеплённых ботинок не представлялось возможным уже последние года три, а может и больше.
На вооружение достались Калашниковы, примерно пятьдесят на пятьдесят 47 и 74 серии, два ящика гранат РГД-5, большее количество вряд ли бы понадобилось и очень велика возможность попадания осколками по своим, так что от большого количества не понадобиться. Очень много цинков с патронами, которые весили довольно много и занимали достаточное пространство в санях. Съестное же заняло вообще четверть всех саней имеющихся в наличии. Вся добыча аккуратно расфасовывалась по категориям. Свободного места было в достатке, но и наглеть тоже не стоило. Никакого перегруза, всё только самое важное и нужное.
Оставлять такое богатство было немного не привычно. Если раньше ты тащил всё что плохо лежит и могло принести хоть какую то пользу, а если и пользы не было, то всё равно тащил, ведь кто то да найдёт любой вещице применение. Но тут, столько продовольствия, столько одежды и разных механизмов и прилад полезных обществу, которых не часто увидишь в обычной жизни, что ноги сами хотели развернуться и остаться на складе навсегда. Небольшой отряд в пять семь человек, как я прикинул, мог жить здесь всю свою жизнь, особо не отказывая себе ни в чём.
Впрочем расстаться с этими мыслями оказалось довольно легко. Как только закрылись створки хранилища, которые небрежно присыпали снегом.
Путь обратно всегда казался мне легче, чем путь вперёд, к цели. «Дорогу осилит идущий», - сказал не я, но тот кто это сделал был на сто процентов прав в своих суждениях.
Обратно катилось легко и непринуждённо. Словно сходил за покупками в местный супермаркет прямо под окнами своего дома. На руках такую громаду с первого раза перенести бы явно не удалось, пришлось бы делать не меньше четырёх рейсов каждому. Экономия сил.
Ведь никто не хотел выдохнуться, прежде чем того требовала ситуация и предстоящее сражение.
11
Утро заканчивалось. День вступал в свои полноценные права. Светлее уже не будет, хотя атмосфера была больше похожа на ранний летний вечер, каких нибудь двадцать лет назад. Для многих эти двадцать лет, путь длинною в жизнь.
Вернувшись на главную площадь в сопровождении Вани Ветра и ещё двадцати человек, нашему взору предстала потрясающая картина. Количество народа превысило практически в двое тех, что были собраны до нашего ухода. Слова Леонида Николаевича в разумели успех. Многие прислушались к его мнению и мнению товарищей. Ещё раз убеждаюсь, что наш глава не только умный человек, но ещё и замечательный психолог, который может правильно построить свою речь и добиться желаемого успеха.
Глава поселения стоял посреди толпы народа и о чём то беседовал с простыми жителями, среди которых он прожил не один год и которые уберегли его от людского гнева в первые месяцы войны, так до сих и не понятной с кем велись боевые действия и кто напал первым?
Не смотря на то что Леонид Николаевич был человеком не местным, а лишь присланным по распределению или после очередного перевода. Точно уже никто не скажет, так же как и сам Леонид, ведь всё что было в прошлой жизни осталось где то далеко, за гранью понимания и восприятия. Люди жили настоящим, пусть и не таким светлым как раньше, но лишь для себя и для своих близких. Без лишней муштры и непонятных поступков, всё просто и при этом максимально эффективно. В новом мире человек не живёт, человек — выживает.
По началу я даже испугался, что привезённого со склада скарба не хватит на всех собравшихся. По началу казалось, что Леонид Николаевич собрал не просто всех местных жителей, но ещё и тех кто жили в соседних посёлках и даже самом Вавилоне. Такого количества народу собранного на столь маленьком пятачке я ещё не видел.
Никаких массовых праздников у нас в селе никогда не было. Ведь любой праздник предполагает собой дополнительную трату ресурсов, разнообразие в меню и просто весёлое настроение. Но радоваться нечему. По настоящему счастливых людей единицы, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. У каждого из нас либо больна жена, либо чаще всего больны дети, матери, отцы, братья и другие не многочисленные родственники которые требуют постоянного ухода. Сейчас, когда в семье больше трёх человек это считается более чем замечательно. Все живут под одной крышей, большая, дружная семья. Даже не смотря на то что родственные связи раньше назывались «седьмая вода на киселе», люди цеплялись друг за друга, чувствуя в каждом поддержку и совместное желание жить.
Любое мало-мальски важное событие передавалось из уст в уста. Сарафанное радио работает всегда. Так что о всём что происходило в общине, за день мог узнать каждый. Не нужно было проводить массовых собраний и акций. Самое большое количество народу на площади - было около пятидесяти человек. Больше просто не за чем. И то из этой массы основу составляли охотники — владельцы огнестрельного оружия, приближённые или подчинённые каким либо образом Леониду Николаевичу.
Нужда в массовых акциях отпадала сама собой. Поэтому такое количество взрослого населения повергло не меня одного в лёгкий шок. Даже Николай, который шёл немного позади меня, с ремнём на плече от своих саней, невольно приоткрыл рот.
Толпа собравшихся не производила ни одного лишнего звука. Многие собравшиеся просто стояли думая о чём то своём, некоторые лишь тихо переговаривались между собой, собравшись в группки от двух до пяти человек.
Наше появление было воспринято очень бурно, словно все только и ждали когда им принесут всё желаемое, разжуют и запихают в рот. Впрочем так скорее всего оно и было.
Первое впечатление подвело меня и на этот раз. По мере убывания комплектов одежды и оружия, становилось понятно, что мы несколько перестарались, лишнее всё равно останется.
Остатки одежды, восемнадцать комплектов оставили в одном из домов. Нам уже ни к чему, но кому то должно повезти. Оружие и патроны уложили на пустующие сани, на всякий случай, к паре РПГ. Паёк разделили по братски.
Ещё одни сани полные взрывчатки берегли как зеницу ока. Неосторожное обращение могло привести к неутешительным последствиям, рушащие всё планы. Наш маленький подарок стоило доставить по назначению, в целости и сохранности.
Комплектовались основательно, упор был сделан на личный выбор. Каждый выбирал себе размер и автомат, тот который больше понравиться. На каждого солдата выдавали по четыре магазина патронов, вполне достаточно и щедро со стороны командования. Гранаты выдавали всем желающим, но не более чем по одной штуке в руки, дабы при потере бойца не потерять значительное количество боезапаса.
Кроме всего прочего воин Вандалов получал по две банки консервов, марки тушёной говядины. Поесть можно было от пуза, выпить дармового спирта, почти как Великую Отечественную фронтовые сто грамм, гулять так гулять. Многие приняли на грудь сразу, не откладывая дело в долгий ящик. Как оказалось позже данное действие было совершено в порыве общего безумия, не подумав о последствиях.
Тушёнка приятно грела желудок. Чувствовалось как тело набирается сил, словно внутри открылся маленький кратер вулкана призывающий к немедленным действиям. Пить не стал. Возможно кому то это и покажется глупостью, но мне хотелось запомнить этот день в мельчайших подробностях. Те же кто не устоял перед всеми соблазнами ждал сюрприз.
Плотный обед вкупе со спиртом ударил в голову. Многих буквально развезло, так что люди с трудом переставляли ноги и невнятно ворочали языком. Эффект более чем неожиданный. Леонид Николаевич признал свою ошибку, но слишком поздно.
Человек не может быть идеален во всём. Ему свойственны ошибки. Дай Бог чтобы это была последняя ошибка на сегодня. Не помешай свершиться справедливому праведному гневу.
Делать было не чего. Самых «тяжёлых» пришлось вести на санях. Которые в последствии невольно оказали содействия нашей армии. Но обо всём по порядку. Не стоит забегать вперёд.
12
Полностью собравшись и распределив бойцов на отдельные группы, закреплённые на каждые сани, двинулись в путь.
Ночь возможно и сыграла бы нам на руку, но не в этот раз. Температура ночью была ещё ниже чем днём градусов на пятнадцать, в кромешной темноте возникали сложности во взаимодействии каждого война и банальный страх неизвестности.
Взяв в расчёт то, что бушлаты и штаны были адаптированы под зиму, то есть имели белый цвет, который сливался со снегом. При минимальных затратах по времени, любой носитель камуфляжа мог незаметно для постороннего наблюдателя преодолевать огромные расстояния, используя рельеф местности.
Давно забытое и нередко обидное, связанное с нехорошим прошлым название Вандалы, всплыло само собой. Хотелось чего то грубого и грязного. Как оказалось былое давало это ощущение сполна.
Помимо всего Леонид Николаевич дал распоряжение по возможности использовать старую систему конспирации. А проще говоря произносить любое слово задом на перёд.
Большинство собравшихся помнило те времена, когда отряды странных людей, говорящих на непонятном наводило ужас на окрестные посёлки. Всем хотелось жить в достатке и сытости. Иногда это удавалось. Какие бы негативные отзывы не вызывало, нажиться на чужом горе можно. Не всегда мы были ангелами. Множество сотен убитых людей и десяток разорённых селений лежат тяжёлым грузом на душах братьев по оружию.
Сейчас же наступал тот миг, когда то что все пытались забыть как страшный сон, приходилось вспоминать. Как правильно управляться с оружием, куда стрелять человеку для того, чтобы при наименьшей затрате боеприпасов добиться результата.
Не мы вскрыли былую рану, но нам выпала карта облегчить страдания. Успокоить организм, выдавить гнойное образование, обработать рану калёным железом, заглушая всё человеческое.
13
Путь занял не многим больше полутора часов. Во многом благодаря новой облегчённой одежде и валенкам.
Снегоступы и лыжи очень легко и удобно крепились к обновлённой обуви. В ногах ощущалась небывалая лёгкость и плавность. Как давно я не чувствовал подобного. Словно идёшь по новому, только положенному асфальту. Нога ещё не ощущает настоящей твёрдости опоры под собой и оставляет лёгкое чувство амортизации.
Прямо как в детстве, когда такой асфальт клали прямо около моего дома. От непонятной черноты исходил лёгкий пар и тепло, а запах был похож на аромат немного пригоревшую запеканку.
Почему взрослые забывают важные события прошлого? Не помнят свой первый день в школе, не помнят какой то важный семейный праздник, на котором каждому было хорошо и весело. Остаётся лишь образ, некая частица которая помнит лишь название события и некую хронологию, воспроизводимую в голове фантазией, а не как не памятью.
Я не помню лиц родителей, не помню даты их рождения или точный возраст. Я уже начал забывать лицо бабушки, которая умерла в пору моей юности, когда казалось что всё что произошло запомниться навсегда, но нет.
Почему я помню этот момент, когда рабочие клали асфальт в мельчайших подробностях? Почему я запомнил, то как сходил за водой семь лет назад, в ещё рабочую и безопасную для питья колонку, а на пути домой подскользнулся и вылил содержимое вёдер на себя? Почему так получается? За что собственная память так не справедлива со своим носителем? Ведь так хотелось в последний день вспомнить всё то что грело душу, всё то что хочешь помнить и не забывать никогда. Но в голове царил сплошной хаос и сумбур. Оказалось невозможно сосредоточиться на чём то одном. Мелькали лишь короткие обрывки прошлого, в беспорядочной свистопляске без какого либо порядка и смысла.
Всё таки нагрузка на мозг и тело была сегодня невероятно велика. Как я ещё не свалился под тяжестью пережитого? Возможно в такие моменты как раз активируются затаённые резервы организма. Всё то, про что говорили учёные много лет назад, про возможность повышения человеческой силы и выносливости путём воздействия на нервные окончания. Но сейчас царили эмоции, погружая всё окружающее во мрак. Выйти из этого ступора постепенно кажется невозможным.
Прошедшие полтора часа не запомнились абсолютно ничем, кроме как бесконечной пустыней и нарастающей тяжестью в ногах. Всё таки какая бы не была удобная обувь, легче не становится. А главное в потоке былого мне почти не попадались обрывки с семьёй. Те моменты где нам было хорошо и весело вместе или хотя бы какие либо бытовые мелочи, но нет. Сознание пыталось оградить восприятие от возможных негативных мыслей, омрачённых недавней потерей.
За всё время в дороге я не проронил ни слова. Никто не лез ко мне с расспросами, банальными просьбами или с чувством перекинуться парой слов. Всем было тяжело, на каждого давило осознание произошедшего, мозг отказывался работать в полную силу после такого морального истощения. Весь резерв подходил к концу. Сил хватит на последний рывок, короткий, но самый важный.
14
Постепенно напряжение начало покидать измождённый организм. Простые механические действия сменились на осмысленные движения живого человека.
Тело после всего пережитого ощущало дикую усталость и боль в каждой клеточке. Казалось что тебя долго били, а потом скинули с огромной высоты, но при этом ты сохранил целостность скелета. Но любые боли оболочки терялись на фоне внутренних страданий, которые заглушить было не чем. А тело? Что тело? Плотный обед, крепкий и здоровый сон чуть больше чем обычно и ты снова полон сил и готов к новым свершениям. Как жаль что точно так же нельзя поступить со всем остальным. Время лечит всё что угодно, кроме одного — души.
Из левого глаза невольно скользнула крупная слеза прокатившаяся вниз по щеке.
Не время, Максим. До цели совсем чуть-чуть осталось. Не раскисай. - Это были слова человека, пережившего не меньше моего за этот день, а если брать в расчёт жизнь, то на много опередившего меня. Но при этом сохранившего рассудок и личность. Николай появлялся как всегда неожиданно, но вовремя. Его в меру тихий и рассудительный голос изрекал правильные и всегда так нужные слова. Заставляющие встряхнуться и выйти из тяжёлой жизненной ситуации. Не удивлюсь если окажется что в прошлой жизни Коля был психологом или семейным психоаналитиком. В любой ситуации он разбирался потрясающе точно и быстро. Для этого требовался колоссальный опыт, который просто так на дороге не найдёшь.
Да, да, я в порядке. - Тихим шёпотом молвил я, лишь бы только он отвязался. Но как оказалось, несколько коротких слов вразумели эффект, позволили немного встряхнуться.
Не унывай. У нас ещё есть маленький должок и несколько незаконченных дел с местным населением. - В голосе Николая прорезались немного кровожадные нотки, что в принципе никак не ассоциировалось со сложившимся образом.
Человек способен на многое. Изменить мир и собственное окружение на поверке оказалось не такой и сложной задачей. Ломать не строить. Одно неверное или не правильное движение, слово или совершённое деяние привели к тому что мы сейчас имеем. То с чем мы боремся уже много лет, только из-за чьих то амбиций направленных в неправильное русло. Миллиарды разрушенных человеческих жизней и судеб, всё что было создано человеком исчезло в один миг. И не говорите мне после этого, что простой человек лишь мелкий микроб на теле планеты.
Любая болезнь начинается с мелкого паразита, который имеет свойство быстрого распространения заразы и если вовремя не остановить процесс, паразит добьётся желаемой цели, пусть неосознанно или на автомате заложенным ему природой. Так же и поступает человек. Пусть он считает себя дееспособным, достаточно взрослым и умным для совершения каких либо индивидуальных действий. Пусть ты делаешь то что должен для себя. Но в тот момент когда ты получаешь власть или огромную ответственность в свои руки, ответственность не за материальные вещи и механизмы, всё это мелочи которые возможно восстановить или починить. Когда же тебе в руки буквально попадает чья то жизнь, то помни, не важно что ты должен себе, какими принципами руководствуешься, из какой отправной точки исходишь. Теперь ты отвечаешь не за одного себя. И если ты действительно ЧЕЛОВЕК, то соответствуй этому громкому слову, не забывай о нём и живи в согласии со всеми, даже неприятными тебе личностями. Ведь один неверный шаг пустит прахом всё созданное предками за многие века.
Я всё понял, давай просто перестанем болтать и займёмся делом. - Я подвел конечную черту под нашим коротким диалогом.
15
Процессия остановилась в небольшой снежной ложбине. Из за-за которой с высоты расположения Вавилона было невозможно что либо рассмотреть. Никаких патрулей или разведчиков город не выставлял, поэтому опасаться было практически нечего и некого.
Стараясь соблюдать банальный режим тишины, Леонид Николаевич собрал небольшой военный совет. На котором в пару коротких предложений сложилась вся простая тактика предстоящего боя. Состояла она примерно в том: спускаем сани со взрывчаткой к стене, направленным взрывом сносим стену, а после этого, когда большинство людей внутри будут в замешательстве и панике, пробиваемся в Вавилон и устраиваем кровавую баню.
Всё гениальное просто. Данный план не сверкал тактическими излишествами, но при том был максимально эффективен. Леониду Николаевичу как жёсткому военному человеку, многие годы прожившему в состоянии «маленькой войны», в плане тактики вряд ли кто нибудь бы составил конкуренцию и предложил более рациональный план. Если брать в расчёт, что большинство его сегодняшнего отряда о тактике ведения боя слышали впервые, других вариантов не могло и быть.
После совещания Леонид Николаевич и четыре старших по чину мужчины, вместе с ним поднялись на пригорок, дабы оценить масштабы, рельеф местности и точку откуда можно было спустить сани, так чтобы они упёрлись в самую слабую точку города.
На всё про всё ушло каких то пять минут. Каких либо изменений в конструкции стен Вавилона за последние пару лет внесено не было. Следовательно какое либо представление уже сложилось и пятёрка тактиков лишь ещё раз убедилась в своих планах.
Спустившись вниз Леонид Николаевич коротким взмахом руки пригласил всех на короткий диалог. Те кто стоял ближе всех мгновенно обступили вождя, те же кто стоял позади и возможно не видел начала манёвра, довольствовались местами в «партере». Я попал примерно на середину человеческой массы.
Немного отдышавшись, словно глава пробежал стометровку пытаясь установить рекорд, Леонид взял слово. Скорее всего короткая пауза и пару тяжёлых вздохов были нужны для более детальной проработки построения диалога.
Ну что сынки? - Первые слова были сказаны не громко, но так чтобы их слышал почти каждый собравшийся. Словно удостоверившись в правильности выбранного тона, Леонид Николаевич продолжил. - Планы не поменялись, всё остаётся так как и было запланировано. Ждём взрыва, это и будет сигнал к атаке. Есть у кого нибудь вопросы? Не стесняйтесь, важна каждая мелочь. - Повисла тишина. Подождав не многим больше двадцати секунд, Леонид Николаевич подал последние распоряжения. - Ещё один момент, мужики. Спускаться лучше всего будет на санях или лыжах, если хорошо оттолкнуться от края снежной горы. Это и намного проще и быстрее. Избежим не нужных потерь. Всем всё понятно? - задал последний вопрос командир вооружённого отряда мстителей.
Большинство собравшихся закивали, особенно активно трясли головой первые ряды. Но откуда то издалека, метров за пять от меня прозвучал вопрос:
Все не влезут в сани, их слишком мало, как быть остальным? - очень толково и чётко поставленный вопрос заставил на немного призадуматься Леонида.
Можно использовать линолеум, которым покрыты несколько саней, возьмите его и скользкой стороной опускайте в снег. - Выступающий глава весело усмехнулся. - Я даже видел как у нас детишки с горок таким способом катаются. Тряхнём стариной. - В последнюю фразу Леонид Николаевич вставил бодрые, весёлые нотки и даже задорно мотнул головой, словно отряхиваясь после холодного душа.
Больше вопросов не последовало. Люди ждали последней команды. Команды к действию.
Долго ждать не пришлось, командир отряда Вандалов взмахнул рукой со словами:
С Богом мужики. Ведь где то он есть, ещё не покинул этот мир. И пусть нам улыбнётся удача.
С Богом, - вторили ему лишь некоторые мужчины, которые по настоящему не утратили веру.
С Богом, - тихо сказал я. Возможно где-то я был не прав и сказал много лишнего, а напридумывал ещё больше. Но слыша такие слова от взрослого человека, лидера многих выживших, понимаешь, что ещё ничего в этой жизни не ясно и лучше прожить её до конца, дабы увидеть чем этот бардак наконец закончиться.
16
Жеребьёвки или конкурса кому тащить сани и закладывать взрывчатку не было. Выбрали парней поздоровей и попроще, хороших исполнителей со стальной выдержкой. Как к ним попал я, ума не приложу. Леонид Николаевич просто указал пальцем в мою сторону когда было нужно четыре добровольца, в помощь взрывотехнику. Никто из этой четвёрки не отказался, включая меня.
Дотащить сани до края холма и посильнее толкнуть вниз в правильном направлении — вот все не хитрые телодвижения которые требовались от нас. То что сейчас происходит и какую ответственность мы несём, доходило лишь до меня и взрывотехника. Возможно эти сани станут причиной смерти десятков а то и сотни людей, одним махом. И каждый из нас станет настоящим серийным убийцей. Но мы просто делали то что должны, не думая о жертвах и будущем, потому что его у нас просто нет.
Время не тянулось бесконечно, не казалось что каждая секунда растягивается на час. В мгновение ока мы водрузили тяжёлые сани на снежный бархан, с которого открывался вид на Вавилон. Город обнесённый кирпичным саркофагом, в целях защиты от оружия и сбережения от холода.
Поджигать длинный фитиль выпало мне. Сапёр просто сунул мне в руки бензиновую зажигалку и под нос конец фитиля. Как обращаться с зажигалкой я знал. С третьего раза получилось добыть огонь. Конец шнура, похожего на верёвку не загорелся сразу, а лишь когда достаточно прогрелся изошёлся искрами, словно бенгальский огонь на новогоднем празднике. Конец бросили свисать на краю саней, чтобы не произошло непредвиденных обстоятельств, в виде детонирования заряда. Постепенно нарастая темп и медленно раскачивая платформу, пустили её вниз по склону, в момент максимально приложенного усилия. Сани резво покатили вниз, унося на себе коричневую массу, немного похожую по консистенции на пластилин.
Гора была достаточно высокой, чтобы момент максимального разгона оказался очень высок. С высока было видно как на огромной скорости сани впечатались в стену. Казалось что ещё немного и стена бы рухнула, от такого тарана или вероятнее всего развалились сани. Но всё прошло как и было запланировано. Взрывчатка упёрлась в стену левее огромных ворот, которые одним своим видом внушали непоколебимость каменной конструкции.
Никто не выглянул наружу со стороны Вавилона, не открылось какое нибудь смотровое окно или система слежения. С высоты и большого расстояния всего этого разглядеть не удалось. Значит всё сработало в лучшем виде, так как было запланировано. Оставалось только ждать детонации заряда, которая перекрыла долгие томительные секунды. Не рассчитав длину дистанции и предполагаемую скорость движения взрывотехник выбрал слишком длинный фитиль, а это было чревато последствиями.
За очередным моментом раздумий из прострации меня вывел взрыв. Огромная сила заряда заложила уши и в глубине черепной коробки раздавался отрывистый писк. Куски кирпича и пласты снега полетели в разные стороны. Ещё бы чуть чуть и обломки накрыли и нас, но Бог миловал. Снежное облако вперемешку с пылью и трухой не позволяло с первого взгляда оценить масштаб разрушений. Но очень хотелось чтобы это был последний миг существования города Вавилон. Таким как они, на этой планете жить нельзя, потому как у такой нации нет будущего.
Четвёрка «подельников» после взрыва как могли собрали все силы и поплелись обратно вниз, к отряду Вандалов, которые уже во всю прыть спешили поскорее добраться до Вавилона. Я же не мог подняться со снега, будучи уверенным что всё уже закончилось и не придётся жертвовать своими людьми.
Дым постепенно рассеивался, выдавая очертания города, представляющего собой огромную кирпичную коробку, размеров с два футбольных стадиона, времён былого мира. Сначала появились стены, которые при первом взоре казались не тронутыми. Спустя мгновения туман выдал огромный провал, как раз в той стене около которой остановились сани. Надежды не оправдались, ущерб был минимален, но он позволял беспрепятственно проникнуть внутрь и устроить кровавую баню.
Я ехидно усмехнулся, поднялся на ноги и передвинул автомат из-за спины на грудь. Звон в ушах постепенно проходил. Тело наливалось неконтролируемой злобой и агрессией, как раз то что нужно.
Краткий взгляд вниз, на спешащих мужчин, позволил вычленить из общей массы Николая, с которым толкали сани ещё три человека. Отличало их лишь длинна бороды, возраст и цвет глаз. Надо им помочь, иначе не успеем к самому началу. Я максимально быстро приблизился к волокуше и вырвал из рук одного из двух мужчин, помогающих толкать сани, верёвку. С такой самоотдачей, будь воля отстающего, он бы их толкал до завтрешнего утра. Такую роскошь позволить нельзя, нужно быть обязательно первому.
Ремень верного семьдесят четвёртого Калашникова приятно отягощал шею, словно чувствуя, что скоро ему предстоит поработать. Хозяин разделял его чувство и лишь всё яростнее толкал сани вперёд.
17
Попасть в первые ряды не получилось. К тому моменту когда мы наконец дотащили сани до края снежной горы, около пяти экипажей уже летели вниз, яростно изрыгая ругательства.
Первым в сани прыгнул тот тип, который хуже всех их тащил тащил, а следовательно не шибко устал и был готов к новым свершениям. О чём говорила его дурная ухмылка до ушей и автомат снятый с предохранителя и нежно пригретый на груди.
Вторым запрыгнул боец из нашего экипажа, который тянул ношу по левому краю.
Верно оценив ситуации и нездоровый азарт мы с Николаем забрались последними. Ведь в случае встречного огня по нам, первым перепадёт как раз таким дурачкам.
Мне как последнему из команды выпала доля разгоняющего. Напрягаться было не нужно, не сильно толкнув платформу вниз, пришлось нагонять стремительно удаляющийся состав. Удобно расположившись позади, я подставил лицо ветру.
Но тут словно услышав наши общие опасения из города заговорил крупнокалиберный пулемёт. Который первой же длинной очередью приговорил двух наших товарищей. В ответ ему раздались короткие очереди со стороны саночников.
Вторая очередь прошла верхом, лишь только напугав атакующих. Третья и четвёртая так же не причинила никакого вреда. Но после пятой, человек за пулемётом явно пристрелялся и уже не так беспорядочно палил по людям.
Каждый следующий заряд смерти попадал в цель. Люди замертво падали на лыжах в снег или просто продолжали ползти вниз на санях и кусках линолеума в компании ещё живых братьев по оружию, многим отрывало конечности и куски плоти. Большинство таких не умирали сразу, а долго и отрывисто исходились криком боли, сравнимым с тем, который они испытали утром. Жизнь преподносит свои сюрпризы. Калеке в этом мире не выжить, хотя я сомневаюсь что Вавилонцы берут пленных и готовы их лечить.
Своя доля невезения добралась и до нас. Одной очередью мы лишись двух ездоков. Самого первого двумя пулями в грудь каким то чудом снесло с носилок, он упал лицом в снег и остался лежать недвижимой ношей. Второму наезднику вырвала кусок плоти в районе печени и попала в левую руку, как раз те места которые были не закрыты напарником. Парень нервно ощупал место ранения, ещё не до конца оценивая масштаб трагедии и лишь издал краткий стон. Всё что получилось за тот миг, когда из рваной раны потоком вышла река крови, заполняющая настил волокуши, на которой в компании уже бездыханного тела ещё находились я и Николай.
Как всегда предусмотрительный Николай ничего менять не стал, лишь поддерживал руками обмягший труп. Сейчас как раз такой момент, что снаряд может упасть в одно место и не раз.
Под силой инерции лужа крови добралась и до моих ног. Деться было особо не куда и бурое вещество впитывалось в штаны, оставляя не приятное, мерзкое ощущение. Помимо всего прочего, кровь начинала застывать, грозя скорейшим обморожением.
Что мне оставалось делать в этой ситуации? Соскочить с саней и броситься обратно или выждать момент и будь что будет? Второй вариант мне нравиться больше. Возможно я и ожидал чего то большего, но с нашей стороны. Пока я лишь наблюдаю как какой то Вавилонец хладнокровно и методично уничтожает моих друзей, знакомых и просто братьев по несчастью.
Самые удачные очереди просто разрывали человеческие тела и силой инерции опрокидывали их в снег, вместе с санями на которых им не повезло в этот момент находиться. Но многие упавшие поднимались, раненые, шокированные и просто невредимые, поднимались и шли вперёд.
Пулемётные выстрелы неожиданно стихли. Возможно у стрелка закончилась лента. Как раз в это момент я и Николай уже находись в «мёртвой зоне». Теперь стоило разобраться с остальными противниками и обязательно попытаться отомстить пулемётчику, за такое число погибших.
На огромной скорости мы врезались в скопление обломков взрыва. Кучи битого, буквально раскрошенного кирпича представляли плохую площадку для езды. Платформа на лыжах завалилась на левый бок, стряхивая наши тела на грубую поверхность. Один из осколков тут же врезался в подреберье, оставив на теле глубокий порез. Кислое выражение лица тут же отразило всю внутреннюю составляющую.
Я резко поднялся, отталкиваясь правым локтем от поверхности, который тут же получил пару не приятных ссадин от кирпичной крошки. Плохая концентрация и полный кавардак в голове не позволял концентрации взять верх.
Перехватив ремень и надёжно взяв автомат в руки я направился в пугающую темноту провала, которая ещё недавно называлась стеной.
Не сделав и пяти шагов из темноты раздался одиночный треск. «Автоматные выстрелы», - определил я. Левое предплечье неприятно обожгло. Этого мне ещё не хватало. Ранение. Причём возможно серьёзное, судя по нарастающей обжигающей боли. Тело среагировало мгновенно, резко юркнув вправо под часть сохранившейся стены. Если враг не дурак, то в лобовую не пойдёт, а у меня будет хоть немного времени чтобы наложить жгут.
Но тут вновь не дав придти мыслям в порядок, вновь послышались выстрелы, уже со стороны нашего отряда. Плотный огонь не позволил Вавилонцам на первых парах перехватить инициативу. Первая же волна была подавлена.
Над собой я увидел лицо Николая.
Ну что сидишь? - спросил он у меня. - Это всего лишь царапина, вставай, Макс! Некогда тактику разводить, а то всех сволочей без нас перебьют. - Командный тон получил действие.
Да, да, я готов, - словно ошпаренный подскочил я, поудобнее перехватывая автомат. Боль ушла на второй план, оставив себе лишь маленький кусочек мозга, не мешающий совершать действия хорошо слаженному организму.
18
Вместе со мной и Николаем первыми в глубь города вступили ещё девять человек. Все кто остался в живых из первых пяти экипажей саней.
Продвигались не спеша, буквально обследуя взором каждый миллиметр. Но далеко пройти не удалось. Из-за первого же поворота выскочило несколько хорошо вооружённых людей, одетых в подобие одинаковой формы. Ошеломлённые защитники явно не ожидали встретить так близко противника и соответственно вовремя и адекватно среагировать. Наш же отряд ожидал нечто подобное и сразу открыл огонь на поражение не жалея никого.
Первая близкая очередь заставила меня нервно вздрогнуть, закрыть глаза и надавить на курок, короткая очередь попала в уже падающее тело прошитое и без того несколькими пулями. Первая пятёрка защитников погибла мгновенно и глупо. Счёт убитым открыт, нужно продвигаться дальше.
Из центра нашего небольшого отряда выделилось три человека, которые первыми пошли проверить закоулок из которого выскочили очумевшие Вавилонцы. Тройка словно по команде скользнула к краю стены, а уже оттуда в незнакомое место. При виде незнакомцев оставшиеся на месте защитники Вавилона открыли огонь. Последнему замешкавшемуся Вандалу не повезло. Тело сразу же прошило несколько пуль, заставляя человека грохнуться бездыханным кулем на землю. Но первым двум бойцам удалось закрепиться, используя естественный рельеф местности, представляющий собой кучи хлама и обломков от взрыва. В ответ на беспорядочный огонь Вандалы отвечали короткими, скупыми очередями. Любой боезапас имел свойство кончатся, а для штыковой сейчас не время.
Восемь бойцов белых одеждах лишь наблюдали за происходящим, не рискуя подвернуться под шальную пулю. Один двух выживших, находившийся ближе всех к нам, а значит и отлично видимый, начал показывать знаками какие то странные телодвижения. Кто то из тех кто был ближе всех к краю всё понял. Вытащил из кармана гранату, расправил усики, выдернул чеку и бросил посильнее в глубь широкого провала. Залёгший боец произвёл те же действия, но пустил гранату в противоположную сторону. Через несколько мгновений послышался отдалённый крик и два разрозненных взрыва. Залёгший боец поднял над собой автомат и дал длинную очередь в пустоту, в район предполагаемой дислокации противника. Ответа не последовало. Поняв всё без слов первый боец дал короткую команду:
Вперёд, мужики!
Мужики как могли более собрано выступили из-за защищённого укрытия, двое лежащих бойцов присоединились к остальным. Убитого товарища оставили не тронутым, ему ничем не поможешь, сейчас надо беспокоится о живых.
Два разрыва гранат унесли ещё несколько жизней защитников Вавилона. При беглом осмотре, было видно, что многие из них были вооружены кто чем, некоторые только дубинками или ножами. Плохая организация и эффект неожиданности приносят свои плоды.
Постепенно в отряде Вандалов начали появляться свежие силы. Бойцы прорвавшиеся через заградительный огонь пулемёта рассредотачивались и занимали территорию. Скорость действий зависела от успеха всей операции.
Боль начала возвращаться. Рукав из белого превратился в ярко бурый.
Продвижение вперёд несколько ускорилось. Уже не встречались сплочённые отряды защитников города, а лишь отдельные солдаты и местные жители пытались оказать сопротивление в силу своих возможностей. На любое проявление агрессии, наш отряд лишь отвечал огнём на поражение. Пока не встретил первую серьёзную преграду.
Сплочённый отряд жителей города, во главе с несколькими вооружёнными солдатами, сильно осложнил продвижение. Патроны были на исходе и действо обещало перерасти в резню.
На момент встречи сопротивления к нашему отряду присоединилось ещё около пятнадцати человек и почти у всех в автомат был снаряжен последний магазин. Толпа собравшихся не стала ждать когда последние «заряды смерти» будут выпущены в людей, она с шумом и улюлюканьем бросилась в атаку.
Те у кого на автоматах были штык ножи приняли стойку для встречи атакующих. Те у кого их не было, вытащили ножи. Каждый мужчина в нашей общине должен был иметь персональный нож, который был просто не заменим в быту и наших частых вылазках в разрушенные поселения.
Нож я всегда хранил в специальных, собственноручно сшитых ножнах. Крепившихся к голени.
Противник в основном был вооружён дубинами и кусками арматуры. Которые причиняли отличные от режущего оружия травмы, но не менее опасные и тяжёлые.
Николай стоял рядом и с грустью в глазах взирал на тех, с кем ему предстояло сражаться. Женщины, дети, старики, мужчины, поток общей массы не позволял выделить кого то одного. Люди просто защищали свой дом.
Первый ряд прорвавшихся был встречен широкими размашистыми взмахами холодным оружием. Лезвия вонзались в тела, разрезали мышцы и сухожилия, вспарывали животы, вырезали куски плоти из орущих и стонущих людей. В ответ Вавилонцы отвечали сильными и выверенными ударами по головам и корпусу обидчиков. Правильно поставленный удар арматурой по голове мгновенно вводил в беспамятство или же просто ломал кости черепа и убивал человека. Ряды вандалов редели, всё больше и больше человек погрязало в пучине человеческих, израненных тел. Белые бушлаты окрасились алым, пропитались на сквозь чужой и своей кровью. Безумие охватило всех.
Я вновь взмахнул длинным ножом для разделки мяса. Уже не один десяток раз подточенным и потерявшим свою былую форму. Нож попал в грудь одного из солдат, который был уже третьим на моём счету. В ответ я лишь получил несколько тяжёлых но терпимых ударов по спине. Бил какой то мелкий карлик, с явным ожесточением, но не достаточной точности. И тут я почувствовал холодный металл в своём теле. Широкое лезвие попало в левый бок, одаряя сознание новыми приступами боли. «Ну вот и всё», - подумал я. - «Конец должен был наступить».
Поток красноречия прервал глухой и очень сильный удар по затылку. Из глаз посыпались искры. Помутнённое сознание постепенно уплывало.
Вместо послесловия
Боль ушла. Наверно я её не чувствовал потому что ощущения тела так же не было.
Непонятно каким образом, но глаза раскрылись сами собой, выдавая перед собой потолок, высотой в десяток человеческих ростов, под которым висела куча тряпья и канатные лестницы уходящие на подобия наблюдательных постов.
Попытки пошевелить телом или конечностями выпустили очаги боли на свободу. Тело болело нещадно. Лучше лежать и ничего не предпринимать и будь что будет. Я уже почти смирился с тем, что мой жизненный путь закончиться сегодня. В плен я не хочу и вряд ли попаду, характер возможных ранений не предвещал ничего хорошего. Неподвижность и расслабленность — ключ ко всему.
Неожиданно появилось ощущение лёгкого движения по правую сторону от себя. Невероятными усилиями я повернул голову, которая буквально раскалывалась на части.
В метре от меня лежал мужчина, с длинной седой бородой и такими же седыми волосами, измазанными кровью. Шапку он где то потерял. И тут словно издалека взор выловил окружающий нас пейзаж. Я и старик лежали на куче тел Вандалов и жителей Вавилона. Апофеоз войны, не иначе.
Позади старика на коленях сидел парень в белом бушлате. Перед ним стоял очень откормленный и важный детина, который слушал быстрое выразительное бормотание парня. Слух уловил лишь короткие фразы:
Оружие... куча продовольствия, запасы топлива... могу показать место. - Парень явно на что то надеялся и слуховому восприятию удалось узнать голос. Голос прихвостня Леонида Николаевича. Ваня Ветер пытался вымолить свою жизнь в обмен на НЗ жителей посёлка. «Продажная сука», - первая мысль, которая посетила воспалённое сознание. Надо было что то предпринять. Надо встать и что то сделать.
Но тут неожиданно крепкая жилистая рука старика обхватила запястье моей правой руки. Второй рукой старик непонятно откуда выловил странной формы шар, я узнал гладкую поверхность гранаты. Вот он настоящий, реальный ключ ко всему. Есть шанс умереть достойно.
Активная деятельность мозга выдало ещё одно существенное воспоминание. Наган Андрея, который я выложил во внутренний карман бушлата был со мной. Шесть патронов, шесть возможных смертей для предателя и жирных сволочей.
Как можно медленнее левой рукой я потянулся к краю бушлата. Боль уже казалась несущественной на пути к цели. Нижней пуговицы не было, не пришлось долго возиться с непокорной одеждой. Деревянные пальцы судорожно выловили рукоять револьвера и вложили её в правую руку.
Охранники и толстяк так заслушались выступлением Ветра, что им было абсолютно безразлично всё происходящее.
Под тяжестью пистолета правая ладонь налилась силой, мышцам удалось разогнать атрофированное предплечье. Старик не говоря ни слова подал гранату, которую я подобрал левой ладонью. Моя маленькая месть за мучение, страдания и страх. Усики гранаты были расправлены. Двумя пальцами удалось вытащить кольцо. Ладонь крепко сжимала рычаг, не давая выбраться огненной смерти наружу, ещё не время. Какие то доли секунды ещё можно подождать.
Позади толстого Вавилонца и пресмыкающегося Ивана повели колонну пленных. Не более двадцати человек, в сопровождении трёх вооружённых охранников. Один из пленных проходя мимо Ивана заметил его. Мгновенно оценив ситуацию пленный всё понял, смачный плевок полетел в сторону предателя. За что пленник получил хороший удар поддых прикладом автомата и перегнувшись пополам задом врезался в своих товарищей.
Маленькое детское тельце на моих ногах не позволяло совершать более чётких действий, но момент был более чем удобный.
Я с силой оттолкнулся от тел лежащих подомной, чтобы не упасть опирался на левую руку в кулаке которой сжимал гранату. Выставил вперёд правую руку и чуть согнул в локте. Большим пальцем взвёл курок. Первый выстрел должен быть самым точным.
Первый выстрел ушёл точно между лопаток Ветру. Предатель был наказан. Второй выстрел попал в грудь охраннику по левую руку от толстяка, который находился в лёгкой прострации, пистолет у него находился в кобуре, застёгнутой на кнопку. Пока он не опасен. Третий и четвёртый выстрелы попали сначала в живот, а потом в ногу третьему охраннику, по правую руку от толстого главаря. Парень с криком повалился на землю, автомат который он вскинул и почти прицелился, выпал из рук. Раненому сейчас было не до него.
Видя что один из выживших пытается сопротивляться, пленные попытались вырвать оружие у своих конвойных. Последовала потасовка, победивший в ней получал самую лучшую награду — жизнь.
Больше мне ничего не мешало расправиться с последним подонком на справедливом пути мести. Охранник так и стоял каменным истуканом взирающим в чёрную пустоту револьверного дула.
Пятый выстрел попал Вавилонцу в левое плечо. Он не упал, как ожидалось, а лишь дёрнулся под силой инерции пули и свободной рукой приложил ладонь к месту ранения. Но в момент предполагаемого шестого хлопка последовал лишь короткий щелчок. Осечка. Как не вовремя.
Мгновение понадобилось толстяку чтобы приблизиться ко мне и сильным пинком в грудь опрокинуть меня на землю. От такого футбольного прияма я если и не получил перелома рёбер, то трещину в одном из них точно. Его левая нога наступила на моё запястье, которое подавая инерцию в пальцы продолжало давить на курок, на восьмом щелчке последовал выстрел, которого я ждал на много раньше.
Услышав выстрел и почувствовав как дернулась моя рука охранник вновь с силой пнул, но уже по револьверу. Наган отлетел в холодную человеческую массу.
Боров присел на оба колена, одним из них вдавливая мою грудную клетку, раненый бок вновь дал о себе знать. Правой здоровой рукой он ухватился за ворот моего бушлата и притянул моё лицо к своему.
-Ну что, отвоевался сучонок? - с явным наслаждением спросил он.
В ответ я свободной рукой так же ухватился за его воротник, а левую кулак выставил между нашими взорами. Сухо щёлкнул рычаг. Стеклянный взгляд охранника не ожидал таких фортелей с моей стороны. На что я лишь коротко усмехнулся и произнёс:
Хочешь посмотреть что на той стороне?
Огромная по мощности сила вырвалась из глубины гранаты, разрывая её рубашку на мелкие смертоносные куски.
Улыбающееся лицо Лейлы с маленьким Сашкой на руках, были моими последними воспоминаниями.
Холодное Сердце, рассказ по миру ВШНБ
© Copyright: Александр Осминкин, 2011
Свидетельство о публикации №211060900074
Свидетельство о публикации №211060900074
Рецензии
Отношу эту повесть к своим редким находкам в современной фантастике. Самому интересна постапокалиптическая тема.
Прочитал в онлайне на одном дыхании. Сдержанное повествование увлекает, хотя вступление, как мне кажется, слишком затянуто для сюжета с одним ключевым событием.
Понравилась проработка деталей - характеры героев, картина погружения общества в первобытную тьму в условиях ядерной зимы и полной разрухи цивилизации.
Лекс Тур 09.06.2011 03:28 • Заявить о нарушении
Прочитал в онлайне на одном дыхании. Сдержанное повествование увлекает, хотя вступление, как мне кажется, слишком затянуто для сюжета с одним ключевым событием.
Понравилась проработка деталей - характеры героев, картина погружения общества в первобытную тьму в условиях ядерной зимы и полной разрухи цивилизации.
Лекс Тур 09.06.2011 03:28 • Заявить о нарушении
Спасибо за добрые слова!
Небольшая затянутость объясняется тем, что нужно было выдржать объём, для возможности попасть в сборник рассказов. Самому не очень нравятся излишне длинные истории.
Александр Осминкин 14.06.2011 13:27 Заявить о нарушении
Небольшая затянутость объясняется тем, что нужно было выдржать объём, для возможности попасть в сборник рассказов. Самому не очень нравятся излишне длинные истории.
Александр Осминкин 14.06.2011 13:27 Заявить о нарушении