Дачные страдания

- Дарю, доченька, тебе на день рождения этот чудеснейший участочек земли!- вещал Тургенев-старший, не  замечая разливающегося по Маринкиному лицу ужаса,- Вот здесь я рекомендую разбить грядочки… Что-то ты побледнела. Ничего, весной выйдешь на участок – свой, заметь, собственный! – загоришь, окрепнешь. Значит, так, - он снова склонился над расчерченным листом, - вот здесь будет у тебя пара яблонек…

- Катюша, - рыдала Тургенева в трубку,- этот изверг подарил мне участок!
- Маруся, - хохотала в ответ жестокая сестра, - вспомни, сколько веселых минут пережили мы с тобой, распевая песни в малине и тщательно обирая ягоду.
Тургенева вытерла слезы и вспомнила. С самого начала.

Начало положила маменька.

Однажды …

           Абсолютно ничего не понимая в сельском хозяйстве, но желая утереть нос супругу, Тургенева-старшая отважно посадила вместе с сослуживцами картошку.
Дело  было еще в советские времена. Весь рабочий   коллектив с песнями погрузился в автобус и приехал на огромное вспаханное поле, разделенное натянутой между колышками бечевкой на участки. Каждый сотрудник получил  мешок резаной картошки,  табличку с криво написанной фамилией и бодро принялся за дело. Кидать картошку в глубокие борозды и заравнивать землю сапогом показалось маменьке делом совсем не трудным. Светило весеннее солнышко. Пели птички. Все вокруг весело перешучивались и вопили патриотические песни. А каким вкусным оказался чай из термоса и бутерброды! Нет, очень славное дело – сажать картошку.
Дома маменька молчала, как партизан. Ей очень хотелось в сентябре месяце, когда папенька спросит, сколько брать мешков картошки, небрежно бросить: «Зачем же  деньги тратить? Выберем солнечный денек и накопаем, я весной посадила пять соточек».
Терпения у «колхозницы» хватило до июля. Когда папенька привез немного молодой картошки с рынка, маменька раскололась.
Тургенев-старший сначала обрадовался и начал было расспрашивать, когда маменька первый раз полола, когда окучивала, но по вытянувшемуся лицу супруги понял, что эти слова ей не известны.
 Вооружившись координатами картофельного поля, тяпкой и вилами  папа отправился полюбоваться на  плоды каторжного труда своей непредсказуемой половины.
 Припекало утреннее солнышко, в небе кружили ястребы, пахло густо и медвяно. Папенька надвинул панамку, приложил ладонь ко лбу козырьком и начал высматривать табличку со своей (и маминой) фамилией.
             Он шел вдоль картофельных посадок, внимательно читая  надписи. Иванов, Петров, Сандакрышин…
            Некоторые участки были прополоты  плохо,  и таблички скрывались в зарослях ромашек. А на некоторых слабо воткнутые таблички, упали, и участки сиротинушками смотрели на папу глазами васильков и львиного зева.
           Папенька старательно раздвигал травяные космы, заботливо поднимал упавшие таблички и даже  мысленно похвалил Сандакрышина  за высокие земляные кучи вокруг картофельных кустов. А маминого участка все не попадалось. Наконец,  делянки закончились, и началась сплошная двухметровая стена девственной травы. Папенька задумчиво почесал затылок: неужели маменька напутала с адресом? И это участки совсем другого предприятия? Да нет, Сандакрышин точно с ней работает, это вам не Иванов какой-нибудь, который в каждом коллективе имеется.
           Тут папенька решил немного передохнуть и попить квасу из большой молочной бутылки, горлышко которой маменька туго укутала клеенкой и обвязала веревочкой, чтоб не пролилось.
          С огромным удовольствием, как падают в свежий снег, повалился папенька спиной в густую траву, зажмурился, вдыхая терпко-сладкие ароматы, детство вспомнил… А когда открыл глаза, то перед самым носом узрел нежно-сиреневый цветок картофеля.
Папенька повернулся на бок, и в ребра его уперлось что-то твердое и плоское. «Кажется, я догадываюсь, что это! - сказал папенька сам себе, - это начало маменькиного участка и конец моему здоровью!».
          Папенька оказался прав: в море желто-сине-розовых, слегка зеленых, таких июльских запахов скрывались нетронутые хозяйской рукой, почти одичавшие, но весьма бодрые кусты  картофеля.
          Папенька отложил в сторону ненужную тяпку, поплевал на ладони и ринулся в бой.
          К вечеру на краю маменькиного участка  высилась внушительная копна. На самой верхушке возлежал утомленный папенька. Он обозревал окрестности и решал, как жить дальше.
       Резкий крик ястреба тревожил сонное небо.
       Необдуманный сельско-хозяйственный порыв маменьки беспокоил папенькину душу.
       За 20 минут до отхода последнего автобуса папеньку озарила идея: семье нужен дачный участок.
Точка!

Смешно? А мне не было смешно. И маменьке не было. Только Джонни радовался. Да все собаки радовались!
Вот так, дети, было положено начало нашим с вами дачным страданиям…
Теперь вы знаете, кого обвинять, а потому не майтесь дурью, берите рюкзачки, деньги на маршрутку и валите, а я пока…

Ушли? Замечательно! Тогда я пока разложу «паучка», а потом напишу продолжение. Если не очень устану.