Тетя Дуся

Тетя Дуся
May 29th, 12:49
Когда нужно вспомнить самые светлые , радостные дни, я неизменно думаю о тете Дусе. Это происходит почти всегда, даже когда вспоминаю все сначала. Не было никаких героических дел или безумных страстей, но почему-то все теплое и радостное начинается оттуда. Тетя Дуся жила в поселке Тушама, рядом с Усть-Илимом. Это заброшенный поселок железнодорожных строителей от которого осталось 3 двухэтажных 8 квартирных деревянных дома. И огромная заброшенная территория из разрушенных домов построек. Действующими были эти 3 дома и обслуживающая инфраструктура, которая была рассчитана на весь поселок. Котльная, очистные сооружения, скважина с водопроводом, станция, магазин, остатки дворца культуры. Детский сад, пекарня благополучно разрушались. На месте старых разрушенных домов росли кусты смородины, шиповника.
Через Тушаму проходит одноколейная железная дорога, которая является тупиковой. Основным средством связи с большой землей является пассажирский поезд, проходящий утром на Усть-Илим, вечером обратно. Условно есть и дорога вдоль железнодорожного полотна. Условно потому, что почвой является глина, кто с этим сталкивался, то понимает, что ездить могут только вездеходы, но кто поедет 100 км по такой колее? Потому машин не было. А были местные деревенские мотоциклы. Рай для мальчишки. Вокруг тайга.
Впервые я приехал к тете Дусе с мамой летом после пятого класса. Потом приезжал каждый год, пока тетя Дуся не умерла. Вся основная жизнь летом протекала в сарайке. Готовили, кушали общались только там. Я с двоюродным братом Васей и ночевали в сарайке. Мухи, огромное количество мух, которые были неотъемлемой частью окружающей среды в сарайке около печки. Ликвидировать их не было никакой возможности, особенно, когда топилась печь. Они роились и жужжули постоянно. Выгнать их можно было только огромными вениками или полотенцами, тогда все вокруг чернело. Правда, хватало этого не больше , чем на пару минут, после чего все возвращалось.
Ели один раз в день и еда готовилась тазиками. Тетя Дуся не признавала другой посуды. Самым тяжелым испытанием для нас были её пирожки. Не знаю почему, но пирожки обладали невероятно притягательным вкусом, от которых невозможно было оторваться. Жарилось не менее 2 ведерного тазика. Как-то приехал мой друг Димка дна на три, так мы с ним объелись пирожков до состояния полной лежки, но рука продолжала непроизвольно тянуться к тазику, даже когда что-то впихнуть в себя было невозможно.
Наверное после тех пирожков Димка стал склонен к полноте, сейчас он на восьмом месяце, как говорит сам.
Основным занятием был сбор ягоды грибов. Ягоды собирали каждый день. Не сказать, что в этом была острая необходимость, но мы продолжали ходить за ягодой почти каждый день. Для меня нормой было собрать полтора-два ведра черники. Собирали мы совками. Вручную собирать долго и утомительно. Дядя Федя делал прекрасные совки, маленькие, большие. Сорирали в горбовики, такой жесткий короб заплечный специальной формы для того, чтобы удобно его носить и не мять ягоду.
Утро, проснулись пошли за ягодой все кто хочет: я, мама, дядя Федя (муж тети Дуси), Вася, Зоя. Все кто хотел. Поначалу главным был дядя Федя. Он знал вокруг почти все. Мы садились в мототайку , трехколесный грузовой мотороллер, незаменимая вещь в деревне и ехали на какое-нибудь ягодное место. Было четыре направления: вдоль по железке к Усть-Илиму, от Усть-Илима, за железку и вглубь к сопке. Самой далекой была дорога к Усть-Илиму. Ехать километров 8-12. По дороге вниз в распадок, проезжали водозабор, далее начинался голубичник и кедрач. Направо от Усть-Илимы были черничные угодья и грибные - подосиновики. Вглубь к сопке собирали грузди, бруснику и чернику. Немного и кедрача было. Налево к Усть -Илиму ездили на рыбалку и купаться в заливе. Смородина была везде, где было солнце и вода. Красная и черная. Набрать четыре ведра смородины было детской забавой, когда она была как виноград.
После обеда собирались все для переборки ягоды. Устанавливался лоток для прокатки ягоды для трех человек, остальные вручную перебирали. Переборка была целым ритуалом. Кроме необходимости это было временем общения всей семьи. Заводилой как всегда была тетя Дуся, с ее природным чувством юмора. Как я жалею, что не записывал за ней тогда.
-Соня, если тебя когда-нибудь спросят, едят ли мыши горчицу, то смело отвечай, что едят. Примерно так она всегда говорила. Любое самое обычное действbе приобретало глубокий смысл. Тетя Дуся приходила на кухню, выпивала стакан воды, говорила - В одно вливается. Заходила в туалет, выходила и говорила - В другое выливается. Её замечания, разговоры, интонации являлись мощным объединяющим началом для всего окружения. В моей жизни было две пожилых женщины, с которыми можно было с удовольствием, не тяготясь беседовать- это тетя Дуся и мама моей несостоявшейся невесты.
Несколько дней ежедневного сора ягод создавали проблему её реализации и дальнейшей судьбы. Сначала всё было радостно. Готовили варенье на зиму. Это значило, что по несколку ведер на человека каждой ягоды непременно нужно было заготовить. Потом приток ягоды уже невозможно было запасать и нужно было её куда-то деть, не выбрасывать же. Не собирать её мы не могли. Продавали. Как сейчас помню - ведро смородины 30-40 рублей, ведро черники - 40-50, жимолости - 50 . Удивительно для Сибири это свойство людей не ходить в лес и не собирать ягоду, которая сама просится к тебе. Единственная ягода, которая не доходила до продажи - это брусника. Собиралась она в самом конце августа, перед отъездом. Её собирали и хранили в деревянных бочках и стеклянных бутылях по 25 литров.
Продажа ягоды шла на покупку продуктов. Сначала покупали пару мешков сахара, варенья без сахара не бывает. Потом уже покупали все остальное, билеты на обратную дорогу. К тете Дусе можно было ехать без денег, ягоды окупали отдых, проживание, дорогу. Единственное, что мы привозили с собой - говядину, которой не было в Тушаме.

В магазине продавали сигареты, какую-то карамель, крупы. Обычный деревенский магазин с пустыми прилавками. Хлеб привозили два раза в неделю на поезде. Сбрасывали с поезда и кто-нибудь относил хлеб в магазин. Чаще всего это были мы с Васей, так как наша сарайка была самой близкой к станции, откуда все было как на ладони. Что меня удивляло поначалу, так это полное отсутствие заборов. Ограждались только огороды от собак и свиней.

Радостным событием был был большой привоз продуктов в магазин. Как правило это был вечер, иногда ночь. Приезжала матриса с коробками и мешками. Кто был трезв, выходили разгружать матрису. Вереница людей протягивалась от неё до магазина. Удивительно, но ничего не пропадало. На следующий день наступал рай. Скупалось все вкусное, полки пустели до следующего привоза.

К вечернему поезду на волейбольную площадку перед станцией стягивался народ пообщаться, посплетничать. Почему-то тетя Дуся редко ходила на эти посиделки, хватало дел похозяйству. После отхода поезда до темноты играла в волейбол вся молодежь. Это было последнее массовое поколение, после которого смены не было, волейбол умер.

Утро. Просыпаться всегда было радостно. Никто никого не неволил. Работа делалась как естественно, само собой. Можно было сходить накосить клевер для свиньи или порубить дров. Потом по ягоду. Иногда ходили за шишкой. Это в конце лета. Как правило дядя Федя, Вася и я. На мототайке ехали до кедрача. Дядя Федя доставал большую деревянную колотушку в виде молотка в два человеческих роста. Обстукивали кедры и собирали упавшие шишки. Вечером все дружно принимались за орехи. Сначала их варили в воде, дабы смола ушла и шишка раскрылась. Потом вся семья под треп грызла орехи.

За грибами ходили за дом 200 метров в осинник, где росли подосиновики. Собирали немного по 2-3 ведра, сколько можно было унести. Иногда ездили в старый осинок за 2 километра на мототайке. Привозили её полностью загруженной. Картошка и грибы, рыба были основной едой. Заготовка грибов начиналась с заготовки 5 литровых банок. Собирались они на свалках, куда их выбрасывали много лет подряд из-под маринованных огурцов и помидоров. Далее они отмывались. Грибы чистили варили в огромных кастрюлях по 2 ведра, одновременно пропаривались банки, заливались сверху жиром и завязывались. Погреб был не резиновый и наступал момент, что места уже не было. Но не собирать грибы тоже было невозможно. На крыше расстилался полиэтилен и грибы вываливались на него под солнце. На второй, третий день подвяленные грибы собирались и досушивались под навесом в сарайке.

Ходили мы по лесу имея несколько пакетом. В основном собирали шиповник. С хорошего куста можно было собрать ведро шиповника. Обычно меньше. Вдоль дорог рос малинник, где собирала его в основном мама. Моего терпения не хватало на дикую мелкую малину. Только поесть. Теперь представьте себе букет этих запахов. Сохнущие грибы, ягоды, варенье, шиповник, лист смородины. Эти запахи обуревали меня с ног до головы постоянно. Когда варилась малина вдыхать его было просто наслаждение.

Каждое лето, пока тетя Дуся держала свинью, происходило ещё одно действо, именуемое копчением сала. Не буду рассказывать как резали свинью и свежевали. Основным продуктом было сало. Заготовить его впрок можно было только закоптив. Копчение длилось не менее двух суток, когда каждые час, два подбрасывалась осина в печку. Двое суток непрерывно шло копчение, которое сопровождалось воем голодных собак, так как аромат стоя на всю деревню. Потом сало подвешивалось и несколько дней еще стекал жир. После чего копченое сало хранилось очень долго. Как я сказал, ели мы один раз в день, а с собою в лес брали копченое сало, хлеб и лук. Воды в ручьях было навалом. Завтрак в тайге. Сало с зеленым луком, на ягоднике, пожалуй, самое сильное мое гастрономическое впечатление. Никогда больше я не мог найти такое же копченое сало. Это стало моей навязчивой идеей, найти его в поездках. Пока не удалось.

Особым изыском было набрать земляники. Правда, ее было немного. Поэтому пирогов из неё ни разу не делали, как раньше в Алятах, где жила тетя Дуся. Там я был один или два раза. Запомнил землянику, катание на лошади, кино, и запеченные лепешки на печке с холодным молоком.

В наем распоряжении был мотоцикл и мототайка. Мототайка исчезла со смертью дяди Феди. Золотые руки были у него, добрый тихий, но к сожалению был запойным пьяницей. Это его в итоге и сгубило. Но летом при нас он старался сдерживаться и почти не пил. Рыбалка состояла в постановке сетей, которые он вязал сам. После этого каждый вечер мы ездили проверять сети. Как правило одно два ведра рыбы привозили. Надо сказать, что в Тушаме жила одна семья, хозяина котрой прозвали Макарьком, из-за его пристрастия повторять «ёк макарек». Так этот Макарек выдолбил 2 бревна и соединил их вместе. Получилась легкая лодка, на которой он проверял свои сети. Гораздо позднее, когда мы с женой приезжали в Тушаму, нам довелость поплавать на ней вдвоем и порыбачить. Рыбалка была никакой, но капнилась, именно этой лодкой и рыбалкой одного тушамца, которой один за другим таскал сорогу на рыбий глаз. За 30-40 минут он вытащил два ведра рыбы. Наш результат был ноль. Вот что значит знать местные особенности.

Ночью мы жги костры и сидели с девочками до утра. Убей бог не помню, о чем могли болтать так долго, но сидели и болтали. Василий, был уже тогда безответно влюблен и таскался за своей подругой. Безрезультатно. Потом женился на другой, но стал пить , как и отец.

Однажды Василий заявил, что в сарайке нужна музыка. Сказано, сделано. Пошли в бывший детский сад. Ободрали проводку. Протянули её от дома к сарайке. В сарайке установили колонки, которые питались от проигрывателя в доме. На наших посиделках появилась музыка. Это было прелестно. Неудобство было в одном. Постоянная замена пластинок требовала бегать туда-сюда. После этих вечеров на всю жизнь запомнил старые песни Пугачевой.

Почему-то запомнилась поездка за груздями к сопке. Набрали полный мотороллер, так, что обратно шли пешком. Наверное, запомнил этот сырой запах груздей.

Так проходила наша жизнь у тети Дуси. Днем в лесу, после обеда в сарайке, под закатное солнце. Бывали и затяжные дожди, не менее 3 -4 дней, после которых ещё три дня невозможно проехать по дороге. Ходили только пешком. В эти дни мама и тетя Дуся пряли нить из собачьей шерсти , а потом вязали свитера, кофты. Каждая собака давала 250-300 грамм мягкого подшерстка. Не любили они, когда их вычесывали, но у тети Дуси не забалуешь.

Так протекала летняя жизнь. Удалось свозить и маленькую дочь, которую зачали в Тушаме. Правда она мало, что помнит, но прогулки с тетей Дусей почему-то запомнила. Запомнила Тушаму и Татьяна, жена. Впервые мы приехали с ней в Тушаму вдвоём раньше мамы на неделю. Денег хватило только на дорогу туда. Приехали мы утром, радостная тетка. После обеда решили съездить за ягодой. Тетя Дуся сказала , что черника на сорок втором километре. Сели на мотоцикл, поехали. На месте перешли на другую сторону железной дороги пошли на ягодник, где собирали чернику в прошлом году. Правда лес был странный, после пожара. Татьяна все удивлялась, как может после пожара ягода расти, но тетя Дуся сказала же на сорок втором километре. Долго мы шли по гари, решили возвращаться, но набрели на нетронутую полянку полную черники. Стали собирать, через некоторое время вижу, Татьяна села посреди полянки, и плачет, так хорошо было. Там всем хорошо было. Хочется сделать свою Тушаму сейчас.