Жить по шакальим законам

Жила-была одна Свинья. Толстая такая, что брюхо ее не просто касалось земли, а лениво волочилось по пыльным лесным тропинкам, оставляя за собой широкую борозду. Бока у нее были круглыми, словно две туго набитые бочки, шея давно исчезла под складками сала, а маленькие мутные глазки едва выглядывали из-под жирных век, постоянно бегая туда-сюда в поисках чужой выгоды. Огромный пятак торчал посреди морды, точно плохо вылепленная репа, беспрестанно шумно сопел и вынюхивал, где бы что урвать бесплатно. Короткие кривые ножки с трудом выдерживали тушу своей хозяйки, но стоило кому-нибудь ей не понравиться — ими она принималась яростно лупить несчастного без всякой причины. Хвостик же, тонкий и закрученный крючком, нервно подрагивал всякий раз, когда в голове Свиньи созревала очередная пакость.
Известность в окрестностях получила она за свою жадность, подлость и бесконечное ворчание. Никогда не проходило дня, чтобы не обманула кого-нибудь, не столкнула соседей лбами, не распустила грязных слухов или не принялась поучать окружающих таким глупостям, что даже самые терпеливые звери хватались за головы. Она была убеждена, будто знает всё лучше остальных, хотя вся ее мудрость сводилась к одному простому правилу: урвать побольше себе, а другим оставить поменьше.

Естественно, никто Свинью не любил. Стоило ей показаться на лесной поляне, как звери мгновенно расходились по своим делам, птицы улетали на соседние деревья, а рыбы и вовсе ныряли поглубже. Если же избежать встречи не удавалось, все делали вид, будто не замечают ее. Такое равнодушие больно задевало самолюбие Свиньи.
И вот однажды отправилась она ко Льву с жалобой.
— Что же это такое творится? — возмущенно захрюкала она. — Никакого уважения! Никто не приветствует меня, никто дружить не желает. Ты ведь Царь леса — так прикажи всем выражать мне почтение!
— Я же такая умная да учёная, а ко мне никто не прислушивается, никто мной не восхищается и даже цитировать меня не хотят!
Выслушал ее Лев. Это был настоящий владыка леса. Могучая золотистая грива обрамляла его голову подобно солнечным лучам, широкие плечи внушали уважение, а спокойный взгляд янтарных глаз заставлял умолкнуть даже самых шумных спорщиков. Он никогда не повышал голос по пустякам, не угрожал без причины и не злоупотреблял своей властью. Его уважали не потому, что боялись острых когтей и крепких клыков, а потому, что знали: Лев всегда рассудит честно, защитит слабого и не позволит сильному безнаказанно обижать других.

Немного помолчав, Царь ответил:
— Каждый обязан уважение к себе заслужить благородными поступками и добрыми делами. Не могу, понимаешь ли, я принуждать своих подданных делать то, чего ты, Свинья, недостойна, чего не заработала ни умом, ни душой, ни копытцами. Измени свою жизнь, характер, стань другой — и тогда к тебе сами все потянутся. Но пока творишь гадости — не будет у тебя друзей и коллег! Больше ко мне с такими просьбами не приходи. Не царское это дело — поднимать авторитет подлых существ за счет власти!
Разозлилась Свинья, топнула копытцем.
— Ха, и еще раз ха! Посмотрим, во что тебе это выльется, Лев!
Ушла она злая-презлая и с тех пор стала винить во всех своих бедах исключительно Льва. По ее словам, именно он был виноват в том, что звери обходили ее стороной.
— Пора его с трона скинуть, — ворчала она каждому встречному. — Совсем гриву распустил! Царь называется! Не хочет заниматься проблемами подданных!
Особенно ненавидела Свинья всех гордых, спокойных, честных и мудрых. Ей казалось, будто только ушлые, хитрые и коварные способны создать крепкое лесное государство. Долго она размышляла и наконец решила, что самым подходящим царем станет... Шакал. По своей натуре этот зверь, как ей представлялось, был удивительно близок к поросячьему мировоззрению.
«Если у него окажется власть, — думала Свинья, — он сделает меня тоже важной персоной. Тогда все звери, птицы и рыбы будут уважать меня, внимать каждому моему слову и считать великой мудрецой».

И отправилась она к Шакалу. Тот обитал на окраине леса, предпочитая держаться подальше от открытых мест. Худой, жилистый, с клочковатой серо-бурой шерстью, он двигался почти бесшумно. Острые уши постоянно настораживались при каждом шорохе, длинная морда была вытянута вперед, а маленькие желтоватые глаза сверкали холодным расчетом. Он редко нападал первым на сильных противников, зато с удовольствием поживлялся чужой добычей, ловко прятался за чужими спинами и всегда умел вовремя переметнуться на сторону победителя. Шакал был не столько смелым, сколько чрезвычайно хитрым, а собственная выгода для него значила куда больше чести или совести.
Не станем скрывать, предложение Свиньи ему понравилось.
— Ты, хрюкало, хорошо придумала — сделать меня царем леса. Давно меня тянуло к трону, да Льва побаиваюсь... Только что ты сама хочешь получить, если протолкнешь меня к власти?
— Сделай меня первым министром и повели всем прыгающим, ползающим, шагающим, летающим и плавающим существам уважать меня, — ответила Свинья. — Тогда я сумею запросто дурить им мозги, привью любовь к тебе, и сумеешь ты без проблем властвовать и обделывать свои шакальи делишки. Законы шакала станут главенствующими в лесу.
Шакал хищно ухмыльнулся.
— Верно. Чем глупее звери, тем легче ими править, да и трон крепче. Этот Лев — вот дурак! — мечтает о процветании лесных жителей, а нам этого и не надобно. Ладно, хрюкало, договорились. Теперь дело за тобой!

Свинья не стала откладывать свою затею в глубокую нору, а сразу же принялась за дело. С утра до вечера носилась она по лесу, пыхтя и тяжело переваливаясь с боку на бок. То к зайцам забежит, то к волкам, то к медведям наведается, а иной раз и вовсе к озеру притопает, где рыбы и утки отдыхали. И всюду одно и то же хрюкала, словно заученную песню:
— Плохо нынче всем живется! И знаете почему? Потому что Лев у власти! Вот придет Шакал — тогда совсем другая жизнь начнется!
Потом Свинья принималась щедро раздавать обещания, которые ничего ей не стоили.
— Каждому зайцу — по морковке, каждому козлу — по кочану капусты, каждому косолапому мишке — по бочонку меда, каждой лисице — по жирной курочке! Вот что нам гарантирует Шакал по своим шакальим законам, если изберете его Царем!
Звери переглядывались.
— А откуда он всё это возьмет? — спрашивали самые любопытные.
— Это уже его царское дело! — важно отвечала Свинья. — Великий правитель всегда знает, где взять то, чего пока нет.
Поначалу никто ей не верил. Все прекрасно помнили, сколько раз Свинья обманывала соседей, сталкивала друзей лбами и выходила сухой из воды. Потому старались ее не слушать, а при первой возможности расходились кто куда.

Но Свинья не смущалась. Она твердо знала старую истину всех болтунов: если повторять одну и ту же ложь достаточно долго, обязательно найдется тот, кто однажды примет ее за правду.
И тут, словно назло всему лесу, приключилась беда. Лев, перепрыгивая через быстрый ручей, неудачно приземлился на мокрый камень, сорвался и сильно сломал переднюю лапу. Боль оказалась такой мучительной, что даже говорить ему было тяжело. День за днем он лежал на своем любимом высоком камне, лишь изредка поднимая голову. Не мог больше обходить владения, мирить поссорившихся соседей, разбирать споры, защищать слабых или следить за порядком. Лес впервые за долгие годы остался почти без своего справедливого Царя.
Именно этого момента Свинья и дожидалась. Теперь она визжала на каждом перекрестке лесных тропинок еще громче прежнего:
— Видите?! Лев уже старый! Потерял силу, здоровье и авторитет! Хватит нам жить воспоминаниями! Нам нужен новый Царь! Великий, мудрый Шакал поведет нас в Великое Будущее и создаст новую модель развития по своим шакальим принципам!
Звери начали прислушиваться. Не потому, что особенно полюбили Свинью, а потому, что неизвестность всегда рождает тревогу.

— А что это за принципы такие? — осторожно спросил Барсук.
Свинья едва не подпрыгнула от счастья. Наконец-то ее стали слушать. «Попались!» — подумала она. Откашлявшись для важности, она начала вдохновенно сочинять прямо на ходу:
— Это очень важные и жизненно необходимые для нас принципы!
Она загнула первое копытце.
— Первый принцип — все звери перед Шакалом равны.
Загнула второе.
— Второй — мы будем жить исключительно по своим природным инстинктам.
Третье.
— Третий — Шакал всегда прав, а его завывание является законом для каждого.
Четвертое.
— Четвертый — никакой чужой пропаганды в лесной экономике! Только собственная идея звериной независимости!
И наконец пятое.
— Пятый — Шакал поддержит каждого зверя, как только к нему перейдет львиная власть!

Звери переглянулись. Слова были какие-то странные, непонятные, местами вовсе бессмысленные. Но звучали настолько важно, с таким уверенным видом их произносила Свинья, что многие решили: «Наверное, мы просто недостаточно умны, чтобы понять такую глубокую мудрость».
А Свинья между тем продолжала рыть всё глубже.
— Мы ни от кого не должны зависеть! — вопила она. — Мы, лесные звери, ничуть не хуже жителей пустынь, степей и высоких гор! Не станем больше склонять головы перед чужими обычаями! Не нужна нам продукция, изготовленная по чуждым нам традициям пищеварения! Только свое! Только проверенное историческим опытом! Шакал тоже велик в своих благородных целях! Изберем его нашим Царем — и заживем счастливо! Долой звериный экстремизм и рыбий фундаментализм! Шакалья демократия сильнее птичьих свобод и прав!
Никто толком не понимал, что такое «рыбий фундаментализм», чем плох «звериный экстремизм» и почему свободы птиц вдруг оказались виноваты во всех лесных бедах. Однако именно такие непонятные слова производили на некоторых особенно сильное впечатление. Одни боялись показаться глупыми и потому согласно кивали. Другие рассуждали: раз уж звучит столь мудрено, значит, в этом наверняка скрыта глубокая государственная мысль.

Так мало-помалу Свинья добилась своего. Все чаще на лесных полянах стали звучать разговоры о необходимости смены власти. Все больше зверей повторяли услышанные от нее лозунги, уже не задумываясь об их смысле. И вскоре большинство жителей леса пришло к мысли, что пора искать нового Царя.
Сам же Лев был настолько измучен болезнью, что не стал сопротивляться происходящему. Конечно, у него подрастали сыновья — сильные, смелые львята, — но он рассудил, что им еще рано вмешиваться в государственные дела. Пусть сначала окрепнут, наберутся жизненного опыта, научатся отличать мудрость от красноречия и справедливость от красивых обещаний.
Да и кто знает, думал он с грустной надеждой, возможно, Шакал и в самом деле окажется неплохим Царем... Ведь иногда даже самые осторожные и мудрые ошибаются, когда судят о тех, чьи настоящие намерения еще скрыты за улыбками и красивыми речами.

Наступил день выборов. С самого утра на лесных полянах было непривычно людно. Звери, птицы и прочие лесные жители один за другим подходили к старому дубу, возле которого стояли урны для голосования. Каждый надеялся, что делает правильный выбор.
Когда же к вечеру мудрая Сова, считавшая голоса, объявила итог, оказалось, что с небольшим перевесом победил Шакал.
Особенно дружно голосовали за него гиены, койоты, скунсы, змеи, вараны и прочая ползучая, зубастая и злобная живность, которой шакальи порядки были куда ближе львиных законов. Нашлись, конечно, и обычные звери, поверившие красивым обещаниям, но именно эти сторонники нового порядка составили его самую преданную опору.
Лев спорить с волей большинства не стал. Он лишь подозвал свою птицу-секретаря — проворного Скворца — и велел передать новому Царю последние слова:
— Пожелай ему от моего имени быть справедливым, помнить о каждом лесном жителе и править честно, по закону.

Скворец выполнил поручение. Выслушав пожелание, Шакал лишь криво усмехнулся.
— У меня свои законы.
С этими словами он водрузил на голову царскую корону. Не успели стихнуть поздравительные крики его сторонников, как к новому монарху, радостно похрюкивая, подбежала Свинья. Она сияла от счастья, словно именно ей только что досталась корона.
— Ну что, Ваше Величество, — довольно захрюкала она, подпрыгивая вокруг трона. — Пора формировать кабинет министров. Как мы и договаривались, назначай меня первым министром. Выдай мне подобающий колпак, печать государственную, побольше слуг... И обязательно повели всем зверям уважать меня!
Шакал внимательно посмотрел на Свинью. Потом медленно повернулся к своим подросшим детенышам. Те сидели неподалеку и, не сводя глаз с упитанной туши, громко щелкали зубами. Из пастей у них тянулись длинные нитки слюны.
Шакал улыбнулся.

— Ну что, деточки... проголодались?
— Хотим есть, папаша! — дружно прорычали шакалята.
— Тогда чего же вы ждете? Перед вами первый министр. Самый первый. И как раз к обеду. Уважьте его по всей форме!
Не успела Свинья даже понять услышанное.
— Постой... Мы же договаривались... Я же...
Но договорить не смогла. Шакал первым вцепился ей зубами в рыло. Следом бросились его детеныши. Лес огласил отчаянный визг, который быстро сменился хрипом, а затем и вовсе стих. Через несколько минут на окровавленной траве остались лишь обглоданные кости да разбросанные клочья щетины.
Шакал неторопливо вытер окровавленную морду, довольно похлопал себя по набитому брюху и усмехнулся:
— Таковы шакальи законы — жри ближнего своего. А ты, Свинья, оказалась ко мне ближе всех.

Его приближенные громко расхохотались. Никто даже не вспомнил о должности первого министра. Никто не вспомнил о данных обещаниях. Никто не заговорил об уважении, которое Свинья так настойчиво требовала для себя.
Потому что власть, основанная на лжи, редко считает себя обязанной исполнять обещания, данные ради ее получения. Тот, кто помогает хищнику прийти к трону, нередко становится его первой добычей, когда надобность в помощнике исчезает.
С тех пор весь лес жил уже по новым порядкам. Законы больше не защищали слабых — они защищали сильного. Право уступило место выгоде. Честность — страху. А красивые обещания, которыми еще вчера заманивали доверчивых зверей, растворились быстрее утреннего тумана.
И многие лесные жители лишь тогда поняли простую истину: выбирая царя, следует смотреть не на громкие слова, а на нрав того, кто их произносит. Потому что обещания могут оказаться приманкой, а настоящий характер правителя неизбежно проявится тогда, когда власть уже окажется в его лапах.