Сжигая мосты

   Она не видела родителей три года. С того самого дня, когда, получив школьный аттестат, купила  – за свои деньги купила  –  торт, чтоб отметить это какое-никакое, но событие в своей жизни. С той самой минуты, когда этот торт полетел ей в спину, и всё из-за того, что она – семнадцатилетняя дура – потратила деньги впустую, а не порадовала отца, купив ему водки. Вот тогда бы это был праздник. С той самой минуты, когда вслед за ней из дома выскочила мать. Она готова была расплакаться, уткнувшись ей в грудь, но мама - мама! - зажав в руке горстку мелочи, протрусила мимо, в сторону магазина.

    Всё это время её никто не искал (чего искать, ведь в городе, учится). Но теперь, собравшись замуж, она решила навестить родителей. Тоже ведь не рядовое событие. Да и на свадьбу не пригласить нельзя. А может, они исправились, пить бросили?

   Её надежды растаяли в тот миг, когда она увидела дом, в котором прожила семнадцать лет. Дом не был похож на жильё рачительных хозяев. Уже издали было видно, что покосился забор, а трава выросла до самых окон. Во дворе валялся мусор, а из живности она заметила только крысу, метнувшуюся под покосившийся хлев.

   Она зашла в дом. Не тихонько, а специально громко, задев пустое ведро на полу, ещё надеясь, что на встречу выбежит мама… В доме пахло чем угодно, но только не уютом. Сырость, какой-то гнилой мусор, запах мочи и чего-то ещё тошнотворно ударили в нос. На лежанке за печкой она нашла спящую мать. Пьяную. Та лежала на старом ватнике, одетая во что-то не первой свежести. Сморщенная серая  сорокавосьмилетняя женщина. Бывшая женщина, так как у пьяниц нет пола.
 
   За столом, за которым она когда-то делала уроки, спал, уронив голову на руки, отец. Перед ним стояла пустая бутылка, в большой жестяной банке дымились окурки.  Его лицо было повёрнуто в её сторону. Синий, какой-то нереально большой нос, ссадины на лице, лиловый синяк под левым глазом делали его почти неузнаваемым. В комнате стоял такой невыносимый смрад, что она не захотела даже к нему подойти поближе.

   Она подняла валявшийся стул. На этот звук среагировал отец. Он дёрнул головой, уставился на неё мутным – видел ли при этом, кто стоит? – взглядом.
   - Сука, - прошипел он, потряс сжатым кулаком и снова отключился.

   Безвольно упавшая на стол рука сбросила банку с окурками на кровать, стоявшую с другой стороны стола. Безо всякого постельного белья грязно-пятнистый матрас стал потихоньку тлеть.

   Она с минуту постояла, потом сняла со стены застеклённую, засиженную мухами фотографию, на которой были она, маленькая ещё,  сидящая у папы на коленях, и стоящая рядом улыбающаяся мама, и вышла, тихонько прикрыв дверь…