Прости

      Мимо за окном проносился осенний пейзаж. Золотые шапки кленов сменяла густая зелень ельника, а потом вдали мелькнула плошка голубого озера, скрытого от дороги кустарником и камышом. Вот замелькали дачные постройки, и через пять минут автобус въехал в городок. Проехав свою остановку, я вышла на другом конце города и целенаправленно пошла в магазин одежды и тканей. Близился день рождения моего мужа, и я решила потратить часть полученной сегодня зарплаты ему на подарок.
В отделах было мало народу, и я не спеша стала обходить витрины. Выискивая что-нибудь интересное, я неожиданно столкнулась со своей старой знакомой, бывшей соседкой Галиной. Галя была маленького роста, с фигурой подростка в свои тридцать лет, но с великолепными волосами, которые пышными волнистыми прядями обрамляли ее лицо.
— Привет, Галинка!
— Привет, — ответила та и как-то странно завертела головой, будто кого-то выискивая. Глаза у нее заметались из стороны в сторону, она явно избегала моего взгляда.
— Галя, что случилось?
Галина оглянулась на свою спутницу, и та, отворачиваясь от меня, буркнула чуть слышно: — Не наше это дело...
Всегда, когда дело касается тебя лично, возникает жгучее любопытство, которое и толкает на необдуманные поступки. Я взяла Галину за руку и, заглядывая ей в глаза, тихо попросила:
— Ну пожалуйста, скажи, что случилось?
Та, немного помолчав, встряхнула кудрями, будто отгоняя только ей ведомые сомнения, и выложила:
— Мы только что видели твоего Игоря с подругой. Ходили тут по магазину в обнимку.
Что-то внутри меня оборвалось. Вдруг стало трудно дышать и смотреть. Мне в голову никогда не приходило, что мой дорогой Игорёк может мне изменять. Кто угодно, но только не он!
Так ничего и не купив, я вышла из магазина и побрела домой. Сама того не осознавая, я всё время оглядывалась, высматривая его знакомую фигуру. Мне хотелось тут же получить ответ на вопрос, который молотом стучал в голове: «Почему? Почему? Почему?!»
Я не видела, как резко затормозил таксист, когда я переходила дорогу. Не замечала, как меня обходили встречные пешеходы, недоуменно поглядывая вслед. Я будто потерялась в этом мире, и какая-то неведомая сила сама вела меня вперед.
Выйдя на набережную, я пошла по аллее, усаженной тополями и ивами. Был уже вечер, и солнце топило свои лучи в реке. Из-за поворота открылась пристань с деревянным настилом и лавочками.
И тут я увидела их.
Они сидели рядышком на скамье у самого причала. Она — тонкая и хрупкая, а он — самоуверенный и сильный. Несмотря на прохладу вечера, меня вдруг зазнобило и бросило в жар. Словно от заходящего солнца, я на минуту ослепла. Ослепла от ревности...
Пелена гнева и обиды накрыла меня с головой. Хотелось кричать от боли, биться за себя и свое счастье, излить на них всю свою злобу! Хотелось... Но я не могла сделать и шагу. Ноги не слушались, голос пропал. Я могла только стоять и смотреть на них.
И в этот момент я чётко поняла: если я сейчас подойду к ним — возврата назад уже не будет. Я потеряю его навсегда.
Я повернулась и быстрым шагом пошла, а потом и вовсе побежала домой. Там был мой кров, там ждали мои дети. Я бежала по дорожкам, а слезы застилали глаза и текли по щекам. И только уже в квартире, глянув на свое заплаканное отражение в зеркале, я спросила себя: «Что делать?».
Умывшись холодной водой, я взяла себя в руки и постаралась успокоиться. Стала готовить ужин и ждать Игоря.
Через пару часов повернулся ключ в замке, и муж вошел в прихожую.
— Ну как погулял? — тихо спросила я.
— Ты это о чём?
— Я видела вас у реки, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
он стоял и молча смотрел на меня. Потом, резко вздохнув, с досадой рубанул воздух рукой и в сердцах выдохнул:
— Вот деревня! Ничего нельзя скрыть, всё как на ладони...
— Вот именно. И я не хочу, чтобы я и мои дети стали предметом пересудов и сплетен. Нам тут жить, и посмешищем я быть не намерена. Если мы живем вместе, будь добр — думай о нас.
Игорь подошел ко мне, обнял и, прижав мою голову к своей груди, тяжелым вздохом прошептал:
— Прости меня, дурака... Пожалуйста, прости...