Женщина с ключом в руке

Игорь Мерлинов

«Женщина с ключом в руке»

*1*

Ботик со стеклянным дном скользил по тёплым волнам океана. Небеса рыдали навстречу полнолунию. Темнота сгущалась над острыми скалами. Красная лампа освещала широкую деревянную дверь в скале в трёх метрах от берега. Это была одна из дверей, ведущих в город.

До города меня сопровождали два попутчика. Я напевал себе под нос песенку, услышенную мною на Квае от одного осси: «Когда был молод, я сглупил. Далёкий Мандалай: я там бирманку полюбил, красивую, как рай. Она сама загар и смоль, а зубы – белизной. Сказал:      « За двадцать серебром ты переспи со мной». Она ,печальна и чиста, красы не занимать, шепнула девственно взглянув: «Всего лишь двадцать пять»...

Я мог бы верить, что этот город был основан двумя единоутробными сёстрами, когда отец младшей сбежал сюда в прошлом веке от далёкой междоусобицы. Я мог бы не верить в то, что это было чистой случайностью. Я, конечно, мог бы не знать, что ожидает меня за этой дверью.

Оба попутчика уже бывали прежде в городе. Я же направлялся туда в первый раз, как мне казалось.

Из их рассказов, а также на основании своего собственного легкомыслия, я не верил, что история двух сёстёр – чистая выдумка; но я не знал есть ли они или были на самом деле. Один из попутчиков был согласен со мной. Другой же попутчик был иного мнения, он не верил, что история двух сестёр – чистая правда; но он не знал, что эти две сестры не живут в городе, да и никогда прежде и не существовали.

Когда-то в городе хозяйничала компания «Тёрф Клаб», но после мори, охватившей плантации и землетрясения, от её присутствия в городе до наших дней сохранился лишь один склад, да сваи в гавани.

Я остановился в сенакле двухэтажной квартиры блокированного дома, выстроенного буквой «П» вокруг сада с бассейном. Хозяйка хранила свои вещи в запертой маленькой спальне для прислуги возле кухни на первом этаже. Два раза в неделю она присылала горничную.

Моими соседками по дому были семеро девушек: Ана Лиса, Ванеса, Марисоль, Паола, Фабиола, Франсина и Сулина. Вообще же, город был каким-то заповедником редких и устаревших имён. Навстречу выборам, на столбах красовались портреты оппозиционных кандидатов: «Приветствуем Мирона – отца отечества!» и «С вами мать отечества – Ипполита!»

Время в городе было всегда в избытке. За год часы на ратуше продвигались только на сорок минут. На двери муниципалитета было вывешено недавнее решение, предложенное «Советом по защите благочестия города» и поддержанное новоиспечённым мэром Дубиной Новиной. Решение гласило следующее:

«Каждый иноземец, желающий пригласить на свидание проживающую в городе и его окрестностях, а также гостью города, должен прежде пригласить на свидание урождённую  в городе из списка, одобренного советом. Муниципалитет взымает оплату в размере 6-ти евро за каждое свидание с восьми вечера до шести утра».

*2*

Понедельник был полон дурных предзнаменований. Ночью на пороге я прихлопнул сверчка. Затем по пути домой после поспешного, как само название кафе, завтрака в «Британской Гаване», я наткнулся на раздавленного посредине дороги ужа. Я обошёл его стороной по асфальту, вымазанному гниющими плодами китайской гранадиллы и свежими экскрементами.

Приближался шторм. Он был похож на сквозняк в тёмной душевой комнате.

Я прошёл мимо запертого храма Сионской Горницы Святого Духа на набережную. У пристани был небольшой гранитный монолит, разрисованный белой краской надписью из «Деяний»: «...и спасешься ты и весь дом твой».  Чернокрылых чаек и след простыл.

Как никогда, я был удручён не неуверенностью в ходе событий, а именно уверенностью в неизбежном их течении.

Возле утёса сидела молодая женщина. Правая половина её лица была прикрыта бурой прядью каре. Её зрачки были цвета марихуаны. «Меня зовут Марта,» - сказала она. «Растеряй свои мечты и ты спятишь», - добавила она напевая.

Я поравнялся с одноэтажным ранчо цвета прусской казармы. При входе я подскользнулся на пустом месте. Дверь была открыта. На пороге меня встретила женщина в чёрном, с оранжевыми деталями туалета. Она угостила меня крепким брабантским бледным элем и препроводила в отдельную комнату. Там она выставила на стол из морозилки бутыль «Кетеля».  Затем она принесла кубышку с круглыми крекерами и тарелку с коричневыми раскалёнными крокетами из печи.

«Мой друг, меня зовут Манфред», - представился высокий незнакомец. «А это – моя сотрудница – Лексса». У Лекссы совсем не было ресниц. Белки глаз светились неестественной усталостью на фоне бронзового лица. «Ты ведь присоединишься к нашей фиесте?» - он спросил меня на старом фламандском.

Манфред всё время был с левой стороны от Лекссы. Когда же меня окончательно вывела из себя какая-то дурацкая мелодия, моё левое бедро онемело, я сложил своё оружие в этой семичасовой войне: quo ante bellum.

Наступило время начала утренних навигационных сумерек. Только теперь, уже во время разразившегося шторма, очертания улиц были серо-зелёными. Мне показалось, что какие-то древние высшие силы, которые давным давно превратили себя в нематериальное, теперь приняли передо мной материальную оболочку в хаосе,  вое и стомильном ветре проносившейся бури. Неправильная дверь была открыта ими настежь. Перед домом, триклинием окружавшим бассейн, я снова подскользнулся на ветру на скользких камнях. При падении я успел защитить себя. Я здорово ушиб обе руки, пирующую левую и верующую правую.

                *3*

Через три дня жизнь вернулась в своё русло. На перекрёстке вновь появился с тележкой продавец фруктовых напитков. Он горланил на всю улицу: «Витамины! Витамины!» Вдоль улицы гуляли молодые женщины с фигурами морских коньков.

Меня разбудила Моника. В конце февраля, она и ещё сто тридцать восемь человек, попытались сбежать с острова на север на маленькой шлюпке. Англичане перевезли всех в лагерь «Прово 5К». Пять дней она провела в бараке на воде и солёных слезах. На шестую ночь, подкупив охрану, Моника и восемьнадцать беглецов сбежали на свободу. Она вернулась назад и пообещала себе больше никогда не испытывать судьбу. Я смотрел на неё, когда она выходила из ванной комнаты. Уроженки острова всегда выходили обёрнутые в полотенце, иностранки – без. Моника вышла в одежде королевы. Её окутывал тёплый утренний воздух.

После встречи с Моникой моё мнение об отсутствии всяких случайностей сменилось на убеждение. За утренним кофе я рассказывал ей о том, как однажды познакомился с одной из островитянок, но уже во второй раз. Я напрочь позабыл о нашей первой встрече. Моника только улыбалась. Наша же с Моникой встреча была совсем для неё не случайной, как только мне казалось. Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что я встречался с Моникой ещё до её попытки бегства с острова.

Моника рассказала мне, что в одном из домов на окраине живёт необыкновенная девушка по имени Шанталь. Моника не знала её адреса. Она только подсказала мне, что лучше всего отправиться на его поиски в начале вечерних навигационных сумерек, когда облетают акации, словно осень приближается к городу. Я послушался её. Я давно знал, что случайный поиск намного удачнее самого лучшего продуманного способа.

За тремя голубыми домами, за девятью флюгерами, за блошиным рынком, за тремя немощёнными улицами да за десятью безымянными переулками, стоял на сваях розовый дом дверью к морю. Напротив него стояла женщина с ключом в руке. Кожа незнакомки была оранжевая с шикарным синим отливом. Её окутывал тёплый вечерний воздух.

На пальме, наискось уходящей в море, сидели мальчишки. Они показывали на меня пальцами и смеялись.

Незнакомка отворила мне дверь:  «Добро пожаловать в город Провидения».

2011 г.