Коты и лисы

Фото из интернета


Эдуард Бернгард

КОТЫ И ЛИСЫ

По ночам слышно, как вскрикивает лиса. Или лис. Именно вскрикивает. Это не лай, и не вой, и не крик. А вскрик. Пронзительный, короткий, с интервалами - ещё и ещё. Лисий вскрик. Странный, печально-резкий, зовущий. Кого? Слышно, как блуждает вокруг по округе этот звуколис. Лисозвук. Мотается, маячит на подступах к нашему городку. Тут лес - лисий лес - начинается сразу за околицей. Нет, сперва начинаются поля и луга с перелесками. На всхолмленной местности. А потом уже сам этот лисий лес. Н-да. Природа. Косуль я несколько раз издали примечал. А может, оленей. Нет, косуль. Или этих... как их... Тоже с рогами и копытами. Да нет, не чертей. С короткими хвостами. Может, и оленей. Нет, всё-таки, пожалуй, косуль.
Тут и волки водятся. Люди говорят. Они всегда чего-то говорят. А лис вскрикивает. Причём как будто от боли. Да ну, чего у него там болит...
Если ночью поглядеть в окно, то при свете молочно-мутных, сдержанных фонарей можно наблюдать, как гуляют меж домами и палисадниками различные коты. А также, вероятно, кошки, которым некому промурлыкать колыбельную. Впрочем, есть кому. Коту.
У моего знакомого грузина было уже два полудомашних кота. Полудиких. Днём они отсыпались и питались дома у моего знакомого. Он их чесал за ушками и под брюшком, они чуть-чуть рычали и похрипывали от удовольствия. А по вечерам они убегали на природу, ловить каких-то фантастических мышей и ещё, наверное, для того, чтобы трахаться. Интересное это занятие, особенно на сытый желудок. Вот только жаль, что оба этих кота пропали. Сгинули. Знакомый печалится и сетует на близкую дикую природу - уверяет, что котов сожрали лисы. Мне это грустно слышать и слушать - я питаю симпатию к котам. А лисы их жрут в нашей дикой немецкой природе. Может, котов грузина съел тот самый лис, что пронзительно вскрикивает неподалёку от моего дома. Вообще-то мне немного жаль того лиса, но когда я вспоминаю о погибших грузинских котах, которых, возможно, сожрал именно этот коварно-унылый лис, то я сразу перестаю жалеть лиса и грустно вздыхаю: зачем же так нехорошо поступать! это просто подло!.. Тем более что котов я жалею больше, чем лис. Лисы мне, честно говоря, чужды. А вот коты - создания свойские, приятные, цивилизованные, благодушные, интеллигентные. Жаль их, погибших в страшных лисьих зубах.
Я даже пытался возразить знакомому моему грузину: мол, коты могут за себя постоять и способны дать отпор любому лису... Но знакомый машет рукой и настаивает: н-нэт, бэспалэзна! Лысыца внызапна н-нападаэт и р-разрываэт ката на часты! Ана гаразда крупнээ и силнээ! Бэспалэзна!
После его безнадёжно-трагического камэнтариа мы оба печалимся, наши лица подёргиваются пеленой беспомощности. Вслед за тем мы пьём дешёвое красное вино, а в нашем вабраженыи проплывают жуткие сцены гибели минимум двух славных котов. За что?!
Допив вино, я позволяю себе очень глубокомысленное замэчаныэ: до чего же, мол, скверно устроен сей мир; столько в нём, дескать, жестокости и несправедливости... Мой грузин грустно киваэт в знак согласия. Ему искренно жаль котов. За это я его уважаю. Он вообще хороший человек... Правда, у него слабость к отцу народов, но я стараюсь об этом забывать. Забывать нэ палучаэца, но я очень стараюсь...
А котов действительно жаль.


Ноябрь 2007 г.
(фрагмент произведения «О–ЗЕРО», 2008 г.)






* * *
Эдуард Бернгард

Прогулки у меня своеобразные, надо заметить. Часто, да что там - регулярно, через короткие интервалы, останавливаюсь, осматриваюсь, озираюсь окрест, верчу головой, взор изучающе застывает на чём-либо и затем скользит дальше - в стороны, выше, ниже... Занимает, увлекает меня, знаете ли, некой загадкой окружающее, неисчислимостью своих данностей и деталей неподдающееся охвату взором, предстающее через несколько шагов уже в ином обличии-ракурсе, приоткрывающее свои удивительные, а то и интригующие комбинации-констелляции, мгновенно меняющиеся этаким причудливо асимметричным калейдоскопом - бессчётное многообразие форм всех этих сотворённых природой и человеком объектов, их (взаимо-)расположение, соотношение, разности уровней, объёмов, масштабов, беспрерывно производимые ими многослойные впечатления, навеваемые ими сложные странные ассоциации,  игру мельтешащих мыслей, опять же очень неоднозначных по характеру, эмоциональной окраске, с преобладанием то радужного, то мрачноватого или неразберишного, но всегда волнующего...
При перемещении, "по ходу движения" (забавное выражение) выныривает в поле зрения доселе сокрытое, породит новое впечатление или освежит знакомое - собственно, всегда новое: даже уже многажды виденное тобою предстаёт по-иному, и явится откровением прежде не замеченный фрагмент.
Каждый последующий - пошаговый - момент бытия уникален, даже в похожести на другие подобные моменты, будучи в бессчётный раз воспроизведён. Нескончаемость вариаций.
Моросит. Вид влажный, размытый. Афишная тумба - мило-смешное, какое-то почти курьёзное словосочетание (как и "съестные припасы"). А тумба не только афишная - она же и рекламная. Исклеенная-испещрённая. Всегда нарядный и пёстрый цилиндр тумбы... Хм. В одном предмете оба пола.
Вот и остановка, мокрый автобус причалил к бордюру, ожидавшие станут сейчас пассажирами - выходят из-под навеса-козырька, складывают зонты, суетливо копошатся в своих карманах и сумках... Взбираются по ступенькам в сухую нутрь (ну пусть в сухое нутро) автобуса. Через стёкла видны их продиктованные необходимостью шаблонные движения, компостирование, рассаживание по сиденьям, опять узнаваемая, присущая нашему виду жестикуляция... И всё-таки всякий миг очевидно неповторим - и в со-бытийном Хроносе, и в твоём персональном восприятии...
Однако, персональное-индивидуальное в основной людской массе почему-то стандартизовано, невесело шутишь ты. Если же кто-то чем-то отличается, этот кто-то непременно-несомненно замечается - и оказывается, как говорится, в фокусе внимания... В сиюминутно неуютном быстро меняющемся и исчезающем тающем фокусе. Вот я, например. Моё прогулочное поведение необычно, как это уже заявлено-обрисовано в самом начале-вступлении. Моя особенная манера перемещаться-дефилировать нередко, хоть и не столь явно, озадачивает прохожих, вызывает у них (у кого-то из них) лёгкое - мимолётное - недоумение... Иной раз, чувствуется, и подозрение, тоже кратковременное (утешение-облегчение), что, впрочем, почти не отражается на их векторе-траектории... Кто-нибудь всё-таки нет-нет да и уставится вперившись в твой облик... Ну конечно, им непонятна эта девиация: они же сами не вертят беспрестанно головой, не останавливаются через каждые два-три или четыре шага, не впиваются взглядом в здания или мосты или деревья или совокупность всего... И не объяснишь ведь им, почему тебя так магически магнетически привлекают элементы детали нюансы отделки фасадов узоры декора виньетки фронтоны эркеры капители окна витрины карнизы крыши подъезды крылечки тротуары парки скверы лужайки пруды ручьи каналы... да просто сама данная в реальности данность... Нет, им всё это тоже как-то небезразлично, они это замечают и даже изредка любуются, но не так, как ты, совсем не так - они не застывают, как ты, в каком-то трансе созерцания-удивления, они не склонны удивляться, они не находят во всём этом ничего удивительного, никакого повода для удивления... А ты не просто находишь - тебя это буквально (буквально?) захватывает, завораживает... Ну такой ты странный, странный чудак-человек.
Нависает бастионом-доминантой многоэтажка... Многоэтажка - занятное тоже словцо. Слова призваны отражать, выражать... Внушающее трепет пиетета слово "башня". Башни - какого бы ни были назначения - впечатляют. А с некоторых пор интересны мне и сооружения промышленные, индустриальные глыбы и трубы - есть в этих внушительных, большей частью хмурого облика громадах некий кодовый знак нашей цивилизации. Поэтому брожу порой и среди невзрачных в расхожем представлении предприятий, что тоже, конечно, странно.
Но в самом городе как таковом, в среде жилой, естественно, приятнее... Мне нравится видеть булочные, кондитерские или киоски, мне отрадно проходить возле кафешек, которые я никогда не посещаю, хотя иногда и представляю себе, как захожу туда - ведь такая возможность, право такое есть... Чего-нибудь глотнуть и съесть. Но пересечь порог кафе и уж тем более что-то заказать там, чего-то отведать, испить - нет, увольте, никак нет, да и зачем. Если дома всё то же можно проделать нестеснённо, несмущённо, раскрепощённо. Не обременяясь дискомфортом. Такой вот сгущённый я интроверт.

(Спонтанные фразы неупорядоченного наброска)