Горыныч

Старого Змея звали Горынычем, так долго он жил на Горе. По вечерам он частенько разжигал Костёр у Двух Камней, и подолгу сиживал у Огня, молчаливо и задумчиво глядя, как пляшет Пламя под легкое потрескивание сухих веток. Казалось ему в тот момент, что это для него Маленькие Танцовщицы исполняют свой Волшебный Танец. Пляска то замирала на какой-то момент, будто склонялись Огневушки, то вдруг вспыхивала с новой силой, и Плясуньи скакали с ветки на ветку, искры так и сыпались из-под Ног, а Платьица их переливались всеми оттенками желтого и красного цветов.
После Заката  на Горе даже летом было прохладно, оттого Ноченька жалась поближе к Огню, поблескивая Жемчугами Звёзд, которыми было ушито всё Платье её цвета тёмно-синего бархата. Часто Она вместе со Старым Змеем просиживала здесь до Рассвета. И лишь когда угасал уже Костёр, и последние Угли в нём таяли - так же таяли Звёзды на бледнеющем Платье уходящей Ночи.
Чаровница Ночь сама знала много разных Историй и Сказок, но несмотря на это любила, придвинувшись поближе к Костру, слушать долгие рассказы Змея Горыныча. А рассказывал он их тогда, когда детвора шумною ватагой приходила к Старому доброму Змею, и многоголосо упрашивала его поведать им новый Сказ про Жиссь. Змей был очень добр, особенно к детишкам, поэтому уговоры, хоть и были обязательным атрибутом – продолжались недолго. Змей довольно быстро соглашался, но с условием, что сидеть будут тихо, и все будут пить чай с лепёшкою.
Чай, конечно же, был пахучим, ароматным сбором трав и цветов. А лепёшки ГорынЫч загодя готовил. Страсть, как любил угощать детвору лепёшками, которые те с удовольствием макали в чашку с мёдом, и всё это запивали горячим напитком, что готовился тут же на костре.
Так было обычно. Так было всегда. Так было и в этот вечер….
- Дидо Горыныч, … ну давай уже, начинай … сказывай давай про жись  … а то скоро мамка покличет - до хаты …
- Начинай Сказ, Горыныч, просим ...
- Кхе, кхе, кхе .... отчего ж ... слушайте, коль пришли ....