Один день в моем городе

"...погаснут свечи, вздрогнут на ветру. И сумерки сгустятся у порога. И ты в бессилии посмотришь в пустоту, ведь впереди - последняя дорога. Туман растаял - где теперь твой дом? Давно забыт, стал пеплом и золою. Кто вспомнит о тебе в краю чужом? Кто будет в этот час рядом с тобою?"


*  *  *

"Ты не хочешь даже думать об этом, но каждый раз ты все ближе и ближе подходишь к той невидимой грани, ты все чаще и чаще идешь по самому краю бездны, за которой лишь пустота и безмолвие… – тихо говоришь ты сам себе. – И неизбежно наступит день, когда тебе придется переступить ее".

Тебе все так же шепчут далекие голоса, и тени иных миров встают перед твоим взором - но в сердце твоем давно уже поселился страх. Страх перед неизбежностью, перед черной пустотой, за которой уже не будет ничего и никогда. Иногда тебе хочется просто убежать, выскочить прочь из этой реальности, где тебе постоянно приходится быть не тем, кто ты на самом деле. Пограничные переживания – так это называется. Ты любишь музыку пограничных переживаний, когда человек находится на краю бездны, на грани, потому что эта музыка – твое отражение.
 
И снова ты снова идешь по городу, и тени бесшумно скользят вокруг - а мир вдруг становится странным, раздваивается, исчезает. Он как будто есть – но его нет. Ты незаметно погружаешься в иную реальность, которая стоит за внешним, привычным миром, в котором ты живешь много лет. Эта реальность удивительная, она влечет тебя. Обычные деревья и дома становятся прозрачными силуэтами, белыми, легкими, переливающимися тенями. Эти прозрачные тени обволакивают тебя со всех сторон, ты словно растворяешься в них, твое сознание расширяется, выходит за пределы тела, заполняет все вокруг. Ты теперь живешь в  мире этих причудливых, сверкающих неземными красками силуэтов, ты слышишь далекие голоса из пустоты, хотя, быть может, это и не голоса вовсе, а тихая, задумчивая музыка.

«Сегодня мир особенно сильно раздваивается… – думаешь ты. – Стоит лишь задуматься, как полностью выпадаешь из него. Вроде бы идешь по улице,  смотришь на потоки машин, на сигналы светофоров - а все равно делаешь это как-то подсознательно, машинально. А чуть только отведешь взгляд от конкретной вещи – и опять вокруг уже не дома и деревья,  а какие-то прозрачные силуэты, тающие в туманной дымке. Да, вчера было немного по-другому,  а сегодня и правда стоит больших сил удержаться в привычной реальности».

Но есть и нечто другое. За неуловимыми, скользящими в пустоте тенями неизменно возникает какое-то ощущение перехода... ты хочешь перейти в эту новую реальность, где деревья превратятся в прозрачные и нежные сияния, а дома исчезнут в туманной дымке. Тебе кажется, что перейти туда несложно, нужно лишь сделать один шаг. А еще тебе хочется раствориться в пустоте, парить в тишине, легко взмахивая крыльями, наслаждаясь ощущением свободы и полета.

Как всегда ты идешь по пустынным, залитым солнцем зимним улицам, и тебе нравится эта пустота. Ты не любишь, когда вокруг много людей, тебе нравится быть наедине с самим собой,  с ветром, с тенями, с солнцем, с каплями воды, падающими с крыш. «Дождь зимой – это так забавно. Нет ничего нежнее в мире, чем теплые январские дожди, и все это знают. Хотя, конечно, надоела уже эта слякоть».

Куда идем? Просто, в никуда. Навстречу ветру, тишине и простору. Навстречу свободе. О чем ты думаешь сейчас? В мыслях нет ничего определенного, просто переливы  задумчивости и нежности. Непередаваемые переходы каких-то сложных чувств, которые появляются и исчезают прежде,  чем ты успеваешь дать им имена. Они просто искрятся и переливаются в тебе,  словно ледяные цветы на солнце, словно иней на зимнем окне. Они искрятся и играют в тебе… а тебе нравится это состояние отрешенности, задумчивости и забвения.

Впрочем, наверное, ты все же думаешь о чем-то. Ты много думаешь об этом в последние дни  – о возвращении. О возвращении домой. Все твое творчество пронизано переживаниями человека, вернувшегося в светлый, солнечный мир из чужих, пустынных и жестоких земель. Только сейчас ты начал понимать, как сильна в тебе эта черта, как много это значит для тебя. И ты даже знаешь, почему – ведь ты всегда стремился быть чем-то определенным,  стремился не перестать быть самим собой. Ты снова и снова с улыбкой вспоминаешь своих собственных героев, касающихся руками камней на берегу далекого океана, вспоминаешь их слезы, их голоса. Их  слова – это твои слова. Их  губы – это твои губы. И их слезы – это твои слезы.

А сегодня… сегодня тебе почему-то кажется,  что ты идешь совершенно один по пустынному побережью, и тихая, немного торжественная музыка звучит вокруг, а тебе сейчас не нужен абсолютно никто, это твое возвращение, только твое – и ничье больше,  и ты должен быть в эти минуты лишь наедине с самим собой и со своим морем.

«Самое странное во всем этом – ощущение, что это не сон,  а реальность. Это, наверное, и будет самым необычным для тебя,  когда ты вернешься. Понимание, что это не сон. Трудно будет сразу привыкнуть к этому незнакомому чувству. Не веришь? Нет, теперь уже веришь, именно так все и будет»

Лишь только подумав о возвращении, ты снова невольно переносишься мыслями к ней. Хотя,  впрочем, в последнее время ты думаешь о ней и так слишком часто и слишком в теплых тонах. Насколько сильно ты ненавидишь свою настоящую реальность – настолько сильно ты любишь ее. Ты любишь ее уже за то, что она никогда не назовет бредом то, что ты пишешь, за то, что она умеет чувствовать по-настоящему, просто за то, что она есть. Ты любишь ее за то,  что она прикасалась к тем же камням,  что и ты, за то,  что тот же ветер разговаривал с ней на знакомом тебе языке. Ты до сих пор видишь в своих снах,  как стоишь на самом краю обрыва, среди зарослей кустарника, и тихо шелестит листва вокруг - а ты смотришь вниз, в бесконечную голубую даль  залива… Она легко поймет эти чувства, как свои собственные, а больше их не поймет никто. Сложно передать это новое чувство, оно пришло впервые, у тебя раньше никогда не было его. Желание подать руку, наверное, так. Желание что-то сделать для другого, не требуя ничего взамен. Ничего, кроме частицы близкого мира, который нужен тебе как воздух.

«Просто протяни свою руку, и ты почувствуешь прикосновение другой руки, живой и теплой».

Впрочем, многое из этого – просто твои фантазии. Тебе нужен был такой человек - и ты придумал его однажды. Многое из этого образа создано твоим собственным воображением,  и ты отлично понимаешь это. Реальность совершенно иная, и к этому тоже нужно быть готовым. Ты уже не раз спрашивал себя – а не слишком ли ты глубоко вонзаешь в сердце эту иглу? Что будет,  если ты опять останешься один со своими чувствами и надеждами,  ведь по-человечески это очень легко может произойти. Ты уже привык к предательству, но, с другой стороны, еще никогда не было рядом человека,  который бы так глубоко мог проникнуть в твою суть и понять её до конца. А эти воспоминания – твое самое больное место,  одно лишь неловкое движение причинит тебе много боли.

«Предательство тех, кому доверяешь, хуже всего».

 Что ты станешь делать, тогда? Просто вытрешь слезы и начнешь жить по-прежнему?  Только… не уверен, что сейчас получится по-прежнему. Слишком близкие тебе вещи поставлены на карту. На карту поставлен ты сам, твоя суть. То, что движет тобой. То, что ты сам себе говоришь,  когда у тебя нет больше сил идти вперед. А ты говоришь себе очень простые слова: «Вспомни,  кто ты и откуда, вспомни,  какова твоя суть - и иди вперед во что бы то ни стало». А сейчас… тепло скоро неизбежно обратится в свою противоположность. Тепло станет ледяным холодом. Это лишь вопрос времени. Не веришь? Ну, не верь. Ты же прекрасно знаешь, что так и будет. Знаешь,  но не хочешь даже думать об этом. Пока еще не хочешь...

– И зачем мы опять идем к тебе домой? – спрашивает у меня Лена с легкой иронией. – Зачем мы туда идем? Я тебе скажу, зачем. Только затем,  чтобы  общаться в контакте с какими-то сопливым девочками. Вот только за этим мы и  ходим  туда каждое воскресенье…

 Я молчу. Сказать нечего. Снег тихо кружится и тает на моей ладони. За переплетением тающих в пустоте искр я снова вижу прозрачные замки, в которых тихо напевают свои песни задумчивые цветы. Они чуть слышно покачиваются на ветру, их голоса нежны и чисты, словно песни ангелов. Что я могу возразить ей? Я могу рассказать ей о далеких скалах, о  море, о других людях, способных жить и чувствовать по-настоящему - но она не поймет меня. Или решит, что это просто мои фантазии. Как передать слепому, что такое краски? Как рассказать глухому, что такое музыка дождя и ветра, как нежны могут быть рассветы, как задумчив шелест травы над обрывами?

А еще она собирается купить новую стиральную машину - и с этим я согласен. Я согласен умом, но не чувствами. Чувства мои далеко, очень далеко отсюда,  в других пространствах и землях. Она уже вызвала мастера и договорилась с соседями,  где будет ее монтировать и сколько это будет стоить. Она знает, в каком магазине будет покупать новую электроплиту, какой нам нужен шкаф для одежды, и где в нашей комнате нужно покрасить пол. Она знает в тысячу, раз больше - но сейчас у меня нет никакого желания делать хоть что-нибудь. Я не хочу красить пол, мне не кажется, что нужно так уж спешить с установкой стиральной машины,  я вообще просто хочу на какое-то время успокоиться, побыть в одиночестве и задуматься: что дальше? Куда я иду, что мне нужно? Быть может, мы делаем что-то не так?

А стоит мне лишь закрыть глаза – и снова передо мной зеленое море кустарника, покрывающего край обрыва. Он цветет нежными красно-розовыми цветами, он повсюду вокруг, на каждом камне, на каждой трещине, на каждом выступе*. Я осторожно спускаюсь к морю по узкой тропинке, извивающейся над обрывами, но мне не страшно, я привык так ходить, я делаю это машинально, даже не задумавшись о том, как легко здесь оступиться. Здесь я не могу оступиться – это мой мир. Иногда я держусь руками за ветви кустарника, иногда просто осторожно ступаю по камням, перепрыгивая через расщелины. Яркое солнце сияет в безоблачном небе, а далеко внизу уже слышен мягкий шум волн. Сегодня море спокойное, это хорошо видно сверху – почти полный штиль. Узкая полоска прибоя, тонкая белая линия, море вблизи берегов нежно-зеленого цвета,  а дальше становится более темным, синим. Темнеют лодки на глади воды – маленькие черные точки,  а вдалеке, в легкой туманной дымке, как обычно видны сухогрузы.

Затем я долго иду по берегу, к знакомому месту, где бывал уже не раз. Людей сегодня очень мало, и это радует. Только несколько человек, да и те расположились далеко от воды, практически у самой отвесной скалы, которую так любят скалолазы. Их почти не видно, но они и не нужны мне сейчас. Я расстилаю покрывало почти у самой воды, а затем иду в море. Вода у берега теплая, она успела прогреться за несколько жарких солнечных дней, хорошо бы такая погода продержалась дольше,  а то опять начнутся дожди и туманы, и будет не до купания. Я осторожно иду по камням, вода едва доходит до колена, дно чистое, никаких водорослей, которых я так не люблю. Это вообще лучшее место… здесь и неглубоко, и дно чистое. Камни заканчиваются, и я встаю ногами на плоскую каменную плиту. Глубина примерно по пояс… идти по плите приятно,  после неровных валунов у самого берега. Поверхность камня гладкая и немного скользкая, но оступиться практически невозможно. Здесь несколько таких больших плоских камней – а дальше уже начинается глубина. 

Вода чистая, видна каждая неровность камня на дне, несколько медуз плавает возле моих рук. Я вглядываюсь в дно – вот там, где чуть глубже, какое-то стремительное движение на дне. Это небольшая камбала… резко уплывает прочь, в глубину. Одно стремительное движение – и ее уже нет. Была бы у меня маска и острога, и умел бы я хорошо нырять – можно было бы поохотиться за рыбой. В следующий раз нужно будет не забыть маску. Под ногами маленькая розовая морская звезда, я достаю ее – совсем мелочь, на ладони умещается. Выбрасываю обратно. Всех крупных уже переловили, наверное. Иду дальше в глубину… вот что-то черное под ногами на камнях, из-за глубины уже не видно, что именно. Интересно, что  это может быть? Может, просто какой-то кусок черного дерева или камень?

Из-за волн мне сложно определить место, где я видел эту черноту… возвращаюсь немного назад и вглядываюсь в воду… да, вот оно. Протягиваю руку, ищу… ладонь нащупывает что-то шероховатое и круглое, достаю из воды – и в  моих руках довольно крупный серый морской еж. В первый момент даже не веришь своим глазам – таких крупных я еще никогда не держал в руках. Рассматриваю его… он слегка шевелится в руке, двигает иглами, опускаю в воду, на камни – и он сразу же выпускает тонкие белые присоски, и прикрепляется к дну. Забавно, конечно. Но что с ним делать? Домой его не возьмешь. Может быть, засушить его на память? У меня уже есть один, поменьше. Правда, со временем у них иглы выпадают. Пара морских звезд еще есть – большая розовая и маленькая синяя в оранжевую крапинку. Ладно, зачем он мне. Подумав немного, бросаю ежа обратно, в глубину, чтобы не попался больше никому на глаза, а сам ныряю, наконец, в воду и плыву к далеким камням, выступающим над водой. На губах знакомый вкус соленой воды, а солнце слепит глаза – яркий солнечный летний день…

– О чем ты думаешь? – внезапно прерывает меня Лена. – Ты же ничего не видишь вокруг себя. Ты просто идешь в лужи. Ты сейчас должен бегать, все организовывать, принимать решения. А что у тебя в голове? Откуда эта пассивность? Я не понимаю…

– Сама завела меня в эти лужи… – отвечаю я ей машинально. – И потом, не нужно спешить. Время покажет. Пусть все идет своим ходом.

Грустно… тебе грустно, но ты не можешь понять причину этой грусти. Просто идешь, смотришь на капли талой воды, падающие с крыш, на моросящий дождь, иногда переходящий в снег, на лица проходящих мимо людей, а в сердце твоем странное ожидание, словно хочешь чего-то совершенно другого, а чего именно не знаешь. А еще песня… губы сами собой шепчут слова прежних лет, почему-то именно сейчас пришедшие на ум:

«Молчишь, задумавшись о чем-то,
А твой учитель не поймет,
Что с  белым бантиком девчонка
Тебя не любит и не ждет.
В окно стучатся ветки клена,
И барабанит звонкий дождь.
Ты помнишь номер телефона,
Но на свидание не придешь…»

«Какие-то глупые, нелепые стихи… – думаешь ты с улыбкой. – Надо же, но пристало почему-то. Седьмой класс, если не ошибаюсь».

Нет, конечно, я не ошибаюсь. Я все помню, словно это было вчера – каждую деталь, каждый жест, каждое слово. Даже, может быть, еще лучше, чем тогда. Возможно, не все детали,  а лишь те, которые имеют для меня значение. Как сейчас помню этот класс пения на первом этаже, где у нас были уроки музыки. А еще почему-то из всех бесконечных событий запомнился наш физрук. Что он любил больше всего – так это устраивать кроссы на стадионе за школой. Как будто и сейчас мне послышался его голос: «Ребята, давайте бегом, вверх по сопочке, не стоять, не стоять, а то умрете». Я даже покачал головой, вспоминая это.  Время – странная вещь, оно иногда возвращается в самый неподходящий момент. Но где сейчас эти люди и что с ними?

Вечер. Завтра снова на работу. Она вяжет новую шапку на заказ, я читаю книгу. За окнами тихо капает дождь, смешанный со снегом. И так, по капле, день за днем, день за днем. Ветви деревьев за окнами едва заметно покачиваются на ветру, из колонок звучит знакомая музыка. За окнами темнота и тишина, и в эти минуты кажется, что эта ночь будет длиться вечно, как и пустота вокруг, как и это ожидание перемен, которые здесь никогда не наступят.

– Ты знаешь, куда мы поедем следующим летом? – говорю я Лене и сам удивляюсь своим словам. – К Тихому океану. Хватит с меня уже этих солнечных Гeленджиков и гостеприимных Абхазий. Я выяснил недавно, что в обе стороны можно слетать за пятнадцать тысяч. Представляешь? Я думал, двадцать только в одну сторону, а тут пятнадцать в обе. Ведь это уже вполне разумные суммы. В общем, готовься. Этим летом, если будут деньги…

– Это горячие билеты… – отвечает мне она, почти не задумавшись. – Их нужно ловить. Вот, например, у меня тетя летала в Турцию по горячим путевкам. Ей даже пришлось нанимать машину, чтобы доехать до Москвы – поездов уже не было…

– Ну, ладно… – соглашаюсь я. – Может, не за пятнадцать, но за двадцать точно можно слетать в обе стороны. Это не шутки, это правда. Мне одна девушка написала из Владивостока, у нее знакомые летали недавно…

– А жить где будешь? – снова спрашивает она.

– На турбазе «Тихий океан» – отвечаю я, не задумавшись. – А вообще, можно снять квартиру на Эгершельде, с видом на залив. Можно подыскать что-нибудь.  Сейчас много что сдается, вопрос только в деньгах…

Она, конечно, понятия не имеет, где находится Тихий океан,  думает, что Хабаровск – это маленький городок где-то на севере, она вообще давно уже забыла, какие бывают океаны на Земле. Она называет побережье Черного моря просто югом, в таком случае, Приморский край для нее – это просто восток, что-то далекое и безликое, c какими-то неполноценными людьми, потому что нормальные люди никогда не станут жить так далеко. Ну что же, я не собираюсь никого и ни в чем разубеждать. Пусть каждый думает так, как считает нужным. И поэтому мои сны – это мои сны, и я никого не собираюсь пускать в них. Никого, кроме тех, кто способен понять мои чувства правильно.

«А на следующий день я обязательно поеду в Мингородок. Мне просто интересно будет увидеть наяву те места, которые я так хорошо знаю, посмотреть, что там изменилось за все это время. Я столько раз уже ездил прежде по этому маршруту от Луговой до кольца, что, как мне кажется, я даже не почувствую этих различий, словно и не было всех этих потерянных лет. И все будет как прежде, все и не может быть по-другому. Я выйду на последней остановке перед кольцом, но не пойду сразу в парк. Я пойду сначала через виадук к кинотеатру «Варяг», а затем выше по сопке, к своему бывшему дому. Лишь потом я вернусь обратно, спущусь по лестнице к центральной площади парка, а потом, наверное, просто пойду гулять по аллеям. Я помню место, где раньше рос маньчжурский орех – интересно, растет он там до сих пор или нет? Как знать»

Но все это лишь мечты, далекие и несбыточные. А сейчас вокруг тебя по-прежнему лишь серое  небо, темнота за окнами, стук падающих капель талой воды, обычный вечер. Ты снова читаешь одни те же книги, и знакомый голос в колонках тихо напевает тебе одну и ту же песню, которая длится вот уже долгих семнадцать лет.

«В этом городе день, в этом городе ночь,  в этом городе зима
 В этом городе с утра снег…»

Песня то приближается, то исчезает, а ты все так же молчишь, глядя в пустоту за окнами. А ночью тебе снова будут сниться знакомые улицы и дома, и шелест цветущего кустарника над обрывами, и песни ветра в листве, и далекий шум волн. А еще тебе приснится весна, впервые за много лет,  хоть ты давно уже и не веришь в ее приход. Не веришь… ну и что тут такого. Все в мире иногда меняется самым неожиданным образом,  и тогда приходят такие времена, когда и правда начинаешь верить в невозможное. Пришло время и тебе поверить во что-то …да, теперь уже это время пришло, мечты начинают сбываться, и теперь ты точно знаешь это.


осень 2009


__________________________

* Lespedeza bicolor - листопадный кустарник до 2 - 2,5 м. высотой с многочисленными побегами, образующими круглую крону. Цветет с июля по сентябрь малиново-красными, иногда белыми цветками. Распространение: юг российского Дальнего Востока (Приморье, Приамурье, Сахалин, южные Курилы), север Китая, Корея, Япония. В южном Приморье часто растет совместно с дубом монгольским, особенно на гребнях и склонах южных экспозиций.