Трудно остаться человеком

Глава 1. Крейсер Кевлар
«Неизвестно, кто придумал разместить военно-космическую академию прямо на космическом крейсере. Однако всем известно, что первой такой Академией стала «Аврора». Да, да «Аврора», как в Петербурге. Этот славный когда-то водный экспонат древней нашей истории когда-то дал сигнал революции. Теперь же настоящая «Аврора» мирно ржавела посреди пыльного города, а «Новая Аврора» давно разобрана на металл, о ней остались только легенды в учебниках. Настоящие крейсеры вроде нашего «Кевлара» гуляют по вакууму на антиграве. Море осталось только в названиях улиц и старых песнях. Кому вообще нужны корабли, которые медленно ползали по жидкой среде, если можно просто выключить гравитацию и улететь? Моря-океаны конечно остались, но кто же будет пользоваться кораблями, разве что старые упрямцы-миллиардеры, которые устраивают свои дурацкие парусные гонки.
Забыла представиться, я - Камасутра. Камасутра это мой позывной. В миру Мила Березина. Курсант. Что ещё? Ах, да вы, наверное, спросите, почему Камасутра?
Всё очень просто позывные у всех пилотов, приписанных к какому-либо космическому объекту начинаются на ту же букву, что и название материнского крейсера. Наш крейсер называется «Кевлар». Поэтому у нас пилоты всякие там Кобры, Коршуны, Коты и прочая дребедень, есть правда один Клизматрон, но, похоже, парень сам не знает, почему он носит такое имя. Просто старшее начальство при распределении пошутило. Дело в том, что все курсанты пишут свои позывные названия на листах и сдают их. А приказ оказался с ошибкой, в итоге парню не повезло он теперь Клизматрон. Как видите у нас тут весело.
Сейчас я нахожусь под арестом в карцере. Интересно за что я сюда попала? Вот вы думаете, карцер, это такой холодный и маленький отсек, как на больших военных кораблях, вовсе нет, так вот я попала сюда за маленькую шалость, решила немного разыграть Андрюху Славникова из шестого звена, ну и полезла к нему в кровать после отбоя. Свой ЖД я сняла, а он нет, ну и естественно это было замечено на центральном пульте дежурного. Ну, естественно, непорядок, если у парня пульс участился раз в пять, чем положено, да ещё в отсеке отдыха. В принципе на корабле можно конечно немного пошалить скрыто, даже не снимая ЖД, для этого нужно просто пойти в зал для занятий спортом, но так не интересно. И почему все мальчишки, когда залезаешь к ним под одеяло, вечно боятся этого, как не знаю чего, главное вижу, что пожирают глазами, а потом в кусты. Стесняются что ли?»
Неожиданно для Милы Березиной, дверь открылась, впрочем, неожиданно как всегда, в карцере всегда стоит мёртвая тишина, вошли двое инструкторов сержантов.
- Березина на выход, – скомандовал один.
Другой бросил одежду – дисциплинарный комбинезон. Неудобство карцера заключалось в том, что пребывающий в нём лишался всякой одежды, а то были разные случаи суицидальные. Мила быстро натянула его на голое тело и вышла в коридор босиком. Впрочем, пол везде был с подогревом, и хождение босиком Миле даже нравилось, и конечно пребывание в академии не шло ни в какое сравнение с детдомом. Даже наказания здесь были мягче. Как будто и нет где-то войны, жестокой и беспощадной.
- Куда меня?
- Скоро узнаешь, вперёд двигай живо!
- Что за манеры, сержант? Как вы позволяете себе разговаривать с будущим офицером космических сил его величества?
- Чего? Сейчас отравишься обратно, - возмутился сержант её выходке.
- Ладно, Герберт не заводись, Она уже и так всех достала, - примирительно сказал другой инструктор, - Мила, мы тебя к Папе ведём.
Папой здесь все за глаза называли капитана «Кевлара» и начальника Академии полковника Альберта Стоуна.
- Понятно, а лучше бы накормили сначала, уже часов 40 ничего не ела. Не страшно конечно, сбросила пару кило, берегу фигуру, а то в свой Хантер не втиснусь.
Сержанты остановились перед дверью капитанской каюты.
- Курсант-нарушитель номер два доставлен, доложил один из сержантов.
Дверь автоматически открылась.
- Входите!
Папа сидел в своём вечном помятом мундире, глядя в иллюминатор так, будто там по очереди умирали все его надежды. Рядом на стене висел голографический флаг Империи, чуть помятый, как и сам капитан.

- Березина, - начал он вяло, - ты у меня уже вот уже где, - сказал капитан «Кевлара», проведя рукой по горлу. Ну, такого поворота я не ожидала даже от Папы.
- Так не было ж ничего, так игрались.
- Да, что с тобой говорить, устало махнул рукой начальник Академии, и, повернувшись к сержантам, дал команду, что те могут быть свободны.
- Ну, то, что ты пилотом никогда не станешь, это понятно. Но как ты вообще попала в ряды вооруженных сил, да ещё в элиту космических войск? Я не понимаю.
- Как, как, по распределению из детдома, как подающая надежды. А мне здесь нравится. Коллектив здесь хороший.
- Ты понимаешь, что тебя в первом же бою? В пыль? Ты же девчонка ещё сопливая, тебе в куклы играть нужно, они там совсем с ума на Земле посходили.
- Господин полковник, начальник военно-космической Академии, разрешите считать, что этот разговор я не слышала, в заговоре против императора участвовать не собираюсь и всё такое.
 
Тон, конечно, был на грани. Папа поморщился, достал из сейфа бутылку и налил себе ровно три глотка в стакан. Выпил залпом.

- Последняя наша колония на Сириусе пала. Скоро они буду на орбите Марса. И тогда.
Эх, эти офицеры высшего звена, - подумала Березина,- ничего им не нужно, только бы дай пожаловаться. Патриоты хреновы.
- Не горюйте господин полковник, а мы на что? Отобьемся, да и заваруха эта уже не один год длится, политиканы что-нибудь придумают, можно конфетку?
«Вот что-что, а сладкое я люблю ещё с детдома».
Да жуй что уж, садись вообще-то, что стоишь. Вольно.
Я плюхнулась на стул. Папа откинулся в кресле, глядя на меня так, будто взвешивал: расстрелять сейчас или попозже.

«Вот это Папа отмочил, так отмочил. Полный развал дисциплины и полная потеря контроля, жаль Папу, хороший мужик, отправят в запас ведь, как пить дать за такие речи, за распитие напитков за внешний вид за...», -
Березина посмотрела на себя босую в дисциплинарном комбинезоне растрёпанную. Эх, куда же катится вся прежняя размеренная жизнь?
- Мила, сейчас мы пополнение получили, с другой Академии прямо с Земли. В общем, те ещё не обстрелянные совсем, в их составе есть ещё одна женщина, вернее девчонка-соплячка, как и ты, одной тебя нам видимо не хватало, так бог послал ещё одно наказание. Короче, примешь под свою опеку.
- Что я нянька что ли? Я боевой офицер.
- Молоко с губ сотри сначала, офицер. Да ты знаешь, что такое офицер? А, что с тебя взять! Это приказ, он не обсуждается. Капитан «Кевлара» снова уставился в иллюминатор.
- Папа, а что действительно так плохо?
- Плохо, дочка, плохо. Если в ближайшее время что-то не переменится, Земля падёт. Да и хрен с ней!
«Вот это я понимаю патриотизм, вот за это я Папу и уважаю.
- Ну что уставилась как болт на гайку? Топай в расположение звена и в порядок себя приведи, распустились, понимаешь, совсем страх потеряли, Клизматроны хреновы!
Березина вытянулась по стойке смирно и чётко по-военному развернувшись, вышла из командного отсека, загрохотав босыми пятками по металлическому покрытию пола.
В её родном отсеке её уже ждали ребята, надо сказать классные парни, за любого Мила готова была в огонь и воду. На столе после возвращения из карцера, всегда стоял пусть и скудный, но паёк. Но сегодня ребята просто себя превзошли. Мила увидела настоящую яичницу и флягу Короля.
- Что за пир во время чумы, коротышки?
- Да пополнение прибыло, небольшой кавардак и переполох, - сказал Андрей Самойленко, - Кстати у нас новенькая.
- Хм, привет, я - Камасутра, можно просто. Мила
- Ника Раевская - курсант Новоимперской Академии
- Да ладно рапортовать, ты что не видишь, я без формы. И вообще, я здесь полы мою.
- Что?
- Ну, убираюсь, обслуживающий персонал, одним словом.
Ребята так и прыснули. А Толик Жерновский чуть яичницу не свалил.
- Эй, Жирный, осторожно, есть хочу блин, 40 часов ничего не ела кроме конфет.
Ника, видя, что её разыгрывают, покраснела и села на кровать.
- Да ладно будь проще, моя боевая подруга. Тебя ко мне прикрепили, где вас только таких набирают нам ещё соплячек не хватало, тебя же в первом бою в пыль.
Ребята опять прыснули.
- Ну, что вы смеётесь, Клизматроны Хреновы? У тебя, кстати, какой позывной был? Да, впрочем, не важно и так понятно на Земле все Задницы, будешь Коррозией.
Завыла сирена, на построение.
- Вот так всегда, сказала Мила, запихивая в рот остатки обеда и одновременно натягивая учебный комбинезон, - не дадут поесть по-человечески.
Построение проходило на 2 палубе. Вообще-то устройство корабля напоминает слоёный пирог. Наверху в виде вишенки красуется капитанская рубка. Это – мозговой центр корабля, отсюда ведётся управление всеми приборами за исключением артиллерийских орудий и всяких мелочей, для этого есть вспомогательные центры.
Ниже капитанской рубки располагается 1 слой пирога – центральная палуба, на ней расположены всевозможные каюты: каюта капитана, каюты старших офицеров, конференц-зал, учебные классы академии, столовые и кают- компании, здесь их три: для преподавателей или старшего офицерского состава, для младшего офицерского состава и нас – курсантов. Ниже, на второй палубе расположены всякие спортивные площадки, бассейны, оранжереи, медотсек, научные лаборатории и различные инженерные службы, это техническая палуба. Здесь также располагается центр по управлению сердцем корабля – фотоннымдвигателем, ещё ниже на самом нижнем слое пирога расположены ангары для шлюпок и истребителей, ремонтные доки для шатлов, грузовые отсеки и арсенал, отсюда ведётся огонь по противнику, здесь специально понижена гравитация, так как роботы постоянно перетягивают различные железки туда-сюда. Ну и свиданья здесь проходят гораздо интереснее в силу всех этих особенностей, хотя обычная практика их использования – это наши дуэли
Сейчас нас собрали на 2-ой палубе в так называемом голубом зале, где на фоне голубых стен большие иллюминаторы демонстрировали неплохие картинки звёздного неба. Вообще-то, конечно никакие это не иллюминаторы. Иллюминаторов вообще на кораблях не существует, просто дань технической моды требует заделать плазмопанели под иллюминаторы. Мне лично это нравится. На небольшом возвышении под голографическим флагом империи выстроилась шеренга комсостава во главе с начальником академии и старшими офицерами.
- Курсанты военной Академии «Кевлар», - начал свою речь начальник Академии. Сегодня обер-генерал герцог Ван Вильсон прибыл с инспекционным визитом в нашу Академию и сделает важный доклад. Вперёд вышел важный вислоусый Обер. Его маленькие бегающие глазки и толстые щёки делали его похожим на хомяка.
Курсанты, все вы будущие офицеры вооружённых сил его величества,- начал герцог Ван Вильсон, - Не мне вам говорить о важности вашей профессии, особенно сейчас, когда наша родная планета Земля нуждается в защите. Враги со всех сторон окружили колыбель всего человечества. Очаг культуры, который веками накапливал свои ценности, сейчас в опасности. Чего хотят наши враги? Возврата к временам варварства и деградации, технического коллапса.

Я слушала одной частью мозга, второй рассматривала новых курсантов, третей прикидывала, как выкрасть ещё одну сковородку для ночного перекуса. Пафос у начальства всегда одинаковый: враги коварны, мы храбры, история творится прямо сейчас, честь, долг, трибуны, аплодисменты. Лучше бы раз в год говорили правду: «Нам нужны новые тела в кабины истребителей, потому что старые заканчиваются».

 Именно в такие минуты творится история. И сегодня именно вам сынам Земли выпала на долю высокая миссия защиты нашего дома от этих э… варваров. Мы рады сообщить вам, что скоро вы сможете принять участие в реальных боевых действиях.
По залу прошёл лёгкий вздох, это было действительно радостное событие, все мы ощущали себя героями.
- С целью укрепления состава наших космических Армад, - продолжил Хомяк, - мы сегодня передаём к вам пополнение с Земли. Это лучшие курсанты, отобранные из элитныхАкадемий. Ваша задача - протянуть руку вашим товарищам, помочь их подготовке к решающей схватке за судьбу всей нашей цивилизации.
- Академия, равнясь, смирно! Равенне на знамя! - раздался голос дежурного офицера.
Березина подумала, что эта процедура, наверное, совсем не изменилась за многие века, только знамя теперь было голографическим и висело в центре зала над головами комсостава. «Славных народов надёжный оплот - мощь императора к звёздам нас поведёт», – зазвучал гимн Земли.
Я вяло шевелила губами. Мой дом — это не Земля. Мой дом — «Кевлар». Металл, коридоры, запах смазки и озона. И эти идиоты вокруг, которых я люблю больше, чем готова признать.

Когда гимн закончился, нас отпустили по каютам. Новенькие стаями потянулись за старослужащими. В воздухе висели напряжение, кофе и предчувствие.

Война кажется окончательно добралась и до нас.

Глава 2. Первый шухер

Новенькие по идее должны были тихо расползтись по койкам, заныть в подушку и подумать о высоком долге. Эти были странные. Они шагали по коридорам стаями, громко обсуждая, где у них на Земле был лучший кофе и почему «Кевлар» пахнет гарью.

Мы со своей стаей шли впереди, как опытные тараканы. Ника, прижатая ко мне, крутила головой, ловя каждую деталь.

— Оранжерея у нас там, — махнула я куда;то вбок. — Лучшее место на корабле, если хочешь поплакать в тишине или кого;нибудь соблазнить.

— А почему там? — искренне удивилась она.

— Потому что хлорофилл, влажность и пониженный свет творят с мозгами чудеса, — пояснила я. — И камеры наблюдения там периодически «ломаются».

Ребята хмыкнули. Я почувствовала себя хорошим гидом по аду.

В кают;отделении было непривычно людно. Наши койки — четыре сверху, четыре снизу вдоль переборок — уже знали, кто где храпит и кто ворует одеяла. Теперь между ними толпились новенькие с одинаковыми чемоданчиками и одинаковыми лицами: смесь гордости, страха и надежды, что их здесь любят.

— Вот это наш сарай, — объявила я, входя первой. — Добро пожаловать в элитный курорт закрытого типа.

Ника послушно потянулась следом. И тут произошло неизбежное.

— Раевская! — рявкнул голос, от которого в Академии принято напрягаться. — Ты куда попёрлась?

У переборки, опершись на шкафчик, стоял Жерновский. Телом он был наполовину шкаф, наполовину холодильник, а сознанием — на уровне подогретого супа, но свое место в иерархии чувствовал отлично.

— Я… мне сказали, моё место здесь, — Ника порылась в браслете, явно собираясь показать приказ.

— Твоё место там, где скажут старшие, — лениво сообщил Жерновский. — А это моя тумбочка.

Он хлопнул по металлической дверце так, что та звякнула.

Я рухнула на свою нижнюю койку, закинула руки за голову и с интересом уставилась на сцену. Ребята рассаживались вокруг, изображая из себя мебель. Мне даже не надо было давать знак — все понимали, что сейчас будет спектакль.

— В смысле ваша? — осторожно уточнила Ника. — В списках распределения я стою в этой секции.

— Списки — они вон где, — Жерновский ткнул большим пальцем за спину. — На плазме. А здесь — традиции. Понимаешь слово «традиции», земная?

Я видела, как у Ники на секунду дёрнулся подбородок. Хороший знак. Значит, не совсем медуза.

— Традиции — это когда устав читают, а не подтираются им, — отчеканила она. — Я не против помочь с дежурствами, но вещи у меня будут там, где положено.

Тишина в отсеке сделалась плотной, как кисель. Кто;то тихо присвистнул.

Жерновский отлип от тумбочки и сделал два шага вперёд. Не быстрых, но очень тяжёлых. Пол под ним глухо звякал.

— Ты, кажется, не поняла, — сказал он, уже без ленивой интонации. — У нас тут не Новоимперская Академия. Здесь сначала спрашивают: «Разрешите войти, старшие?», а потом уже рассуждают, где у кого будет тумбочка.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. Новенькие вокруг слегка съёжились.

— Вообще;то, — вставила я, не меняя позы, — у нас сначала спрашивают: «Где тут туалет?», но можешь продолжать, красиво идёт.

Жерновский бросил на меня взгляд, в котором плавно смешались раздражение и уважение. Мы с ним уже не раз мерялись характерами и пока оба оставались живы.

— Камасутра, не лезь, — сказал он. — Вопрос, так сказать, воспитательный.

— Так я и не лезу, — честно ответила я. — Лежу. Воспитывай.

Он повернулся обратно к Нике:

— Значит так, курсант Раевская. Сегодня дежурная по каюте — ты. Убираешься, активируешь систему уборки, протираешь всё, что блестит. Свои шмотки — вон там, свободный угол у двери. Место получишь, когда докажешь, что не зря воздух переводишь. Понятно?

Ника побледнела. Я физически чувствовала, как внутри у неё всё кипит. Она сжала кулаки, но всё ещё пыталась играть по правилам.

— В Уставе нет понятия «доказать старшим», — глухо сказала она. — Есть понятие «старший по званию». Вы — не старший по званию. Вы — такой же курсант.

— Ошибочка, — протянул Жерновский. — Я — курсант старшего курса. Это примерно как старший бог среди мелких ангелов. Так что да, для тебя я бог.

— Для меня вы — Жерновский, — ответила Ника. — И этого более чем достаточно.

Я закатила глаза. Девочка была отчаянно права, но ужасно не вовремя.

Жерновский шагнул ещё ближе, нависая над ней. Разница в габаритах была впечатляющая.

— Слушай сюда, — прошипел он. — Я человек не злой, но когда какая;то сопля с Земли начинает меня учить уму;разуму, я завожусь. Я ещё раз повторяю, курсант Раевская: немедленно активируйте систему уборки.

Он ткнул пальцем в панель над дверью.

Я пересчитала до трёх. Ника молчала. Жерновский сделал вид, что сейчас сам нажмёт кнопку. В этот момент спектакль официально вышел из стадии репетиции.

— Ты чего к ней пристал, Жирный? — лениво осведомилась я.

Голоса вокруг чуть сдвинулись: все знали этот тон.

— Отстань от неё, если у тебя нет других идей, как заинтересовать девушку, кроме как показать ей свой пылесос.

Кто;то тихо хрюкнул.

— А если хочется размяться, — продолжила я, — давай спустимся на третью палубу. Только любовь наша будет жестокой и кровавой.

Жерновский повернулся ко мне полностью.

— Нашла дурака, — буркнул он. — С тобой махаться — себе дороже. Ты по яйцам шарашишь.

— Так нечего выставлять своё мужское достоинство на уровне моей ноги, — ответила я. — Убери экспонат — целее будет.

Отсек окончательно перестал дышать. Даже вентиляция как будто притихла.

— Вообще;то я поспать собирался, — вдруг сменил тон Жерновский. — Завтра учения. Пусть будет по;твоему, Камасутра. Раевская, дежурство всё равно твоё. Но вещи можешь оставить на выделенном месте. Временно.

Он посмотрел на меня, словно ожидая, что я буду добивать.

Я пожала плечами:

— Смотри, какой ты у нас прогрессивный. Прямо шаг навстречу Земле сделал. Сейчас ещё гимн споём.

Ребята разрядились смехом. Напряжение в отсеке сползло, как конденсат по трубе. Жерновский фыркнул, забрался на свою верхнюю койку и отвернулся к стене.

Ника осталась стоять посреди секции, сжимая ремешок сумки так, что побелели пальцы.

Я поднялась, подошла к панели и ткнула активацию уборки. Пол, стены и койки мягко дрогнули, тонкий слой пыли и мусора втянулся в миниатюрные щели.

— Всё, бог насытился, — сказала я. — Добро пожаловать в наш бардак. Ты сегодня дежурная, но это не приговор. У нас тут демократия — каждый по очереди раб.

Ника слабо улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она. — Я… не хотела создавать проблемы.

— Не переживай, проблемы уже были, когда нас сюда завезли, — махнула я рукой. — Ты просто стала частью коллектива. У нас без первого шухера не засчитывается адаптация.

Я взяла её сумку и поставила на свободную нижнюю койку у противоположной стенки.

— Это место временно твоё, — сказала я. — Пока кто;нибудь его у тебя не отберёт. Или пока ты не отберёшь что;нибудь у кого;нибудь. Так всё и работает.

Где;то в глубине корабля завыла вентиляция, тихо, почти незаметно. «Кевлар» дышал. И мне показалось, что ему даже понравилась эта сцена.

Первый шухер состоялся. 
Настоящая проблема ещё только подбиралась к нам по коридорам, но её запах уже витал в воздухе: смесь пота, амбиций и желания доказать, что ты лучше тех, кто пришёл после. Эта проблема называлась дедовщина.


Глава 3. Дедовщина и дуэли

Раньше, когда армии жили на планетах и воевали за каждую дурацкую границу, у них была своя религия. Называлась она «дедовщина». Старики гнобили молодняк, молодняк мечтал стать стариками и гнобить следующую партию, и так до бесконечности. Правительства делали вид, что ничего не знают, зато сами солдаты отлично знали, кто у них настоящий бог и чьи тапки нельзя трогать.

В наше время профессиональных армий и роботов это вроде как отменили. Дедовщина осталась в байках и страшилках: «вот в наше;то время вас бы…». На «Кевларе» всё было устроено умно: четыре года отучился, разлетелись по кораблям, кто;то остался офицером, корабль взял новую партию курсантов. Старики физически не успевали стать вечными мучителями — их просто списывали на другие суда.

По идее, всё. 
По факту, как всегда, всё испортила Земля.

Мы уже считали себя космическими волками. Четыре года на списанном боевом крейсере, который гордо зовётся Академией; условно;боевые вылеты с почти настоящей боезагрузкой; карцер, выговоры, пара учебных трупов. Двое наших так и остались в статистике: учебная разгерметизация, забытая проверка смеси в скафандрах — и до ангара они не дотянули. Машины потом аккуратно загнали в боксы, а нас после этого перед вылетом проверяли во все технические и анатомические дырки. Про карцер вы уже слышали.

Отношения мы выяснили заранее. Кто хотел подраться — уже подрался. Кто хотел померяться достоинствами — померялся. Вопросы чести решались тихо и красиво, на третьей палубе.

Третья палуба — наш Колизей. 
Где;то из тайных складов появлялись два офицерских кортика без лазерного блока. Дуэлянты расходились по разным концам ангара с пониженной гравитацией — и начиналось шоу. По правилам — до первой крови. На практике, при наших тренировках и притворной невесомости, добиться даже царапины тупым кортиком было отдельным искусством.

Рукопашка у нас — святое. Тренажёры не оставляют синяков, зато вшивают боль как положено, «для приближения к реальности». После пары лет таких занятий удар ногой в ухо воспринимается как дружеское похлопывание по плечу.

Космодесантники жили иначе. Там всё по старинке: сталь, кровь, шрамы, настоящие ножи на тренировках. Генералы уверены, что «максимально приближённый к бою опыт» незаменим. Я их, может быть, даже понимаю, но всё равно чешутся руки проверить, кто кого: мы, вылизанные тренажёрами курсанты, или они, шкафы с ножами. Это желание потом вылезет мне боком, но пока это была просто мечта.

А теперь — собственно дедовщина.

Первый день после прибытия пополнения прошёл под лозунгом «обнимемся и найдём земляков». Новенькие громко обсуждали, где на Земле лучше кофе и почему на «Кевларе» так воняет металлом. Мы смотрели на них, как на детей, которые не понимают, что их привезли не в лагерь, а в мясорубку.

Второй день прошёл под знаком «этот шкафчик уже занят» и «пусти меня первым под душ». Кто;то из наших принципиально задерживался в санузле на пять минут дольше, чем нужно, пока очередь новеньких нервно переминалась в коридоре. Кто;то из землян пытался спорить. Как правило, неудачно.

На третий день случились первые нормальные мордобои и пара тайных дуэлей. Через неделю стало понятно: дедовщина не умерла, она просто адаптировалась. Молодняк потихоньку оказался на самых грязных работах: гальюны, кухня, плантации (оранжереи). Земные курсантишки вылизывали корабль до блеска, а мы вдруг почувствовали себя взрослыми и важными. Опасная штука, между прочим.

Начальство ворчало, но особо не вмешивалось: формально всё выглядело как «взаимопомощь в хозяйственных работах». В уставе нет строки «запрещается старослужащим пользоваться молодыми как бесплатной рабочей силой». Есть только «запрещаются неуставные отношения». А кто их увидит?

Всё это шло на фоне привычной учебной круговерти. Лекции, тренажёры, бессмысленные предметы вроде «личностного роста военнослужащих в группе» и «методики оценки радиационной обстановки». Параллельно нам в голову вливали химию и физику в виде: «жидкий графит при 4730 градусах и ста атмосферах» или «самая сильная кислота — такая;то там смесь». Как это помогает не врезаться в астероид на «Хантере» — до сих пор не понимаю. Но мозг всё равно что;то отфильтровывает. Когда летишь мимо «Кевлара», внутренняя голосовая справка автоматически шепчет: «авианосец боевойкосмическийкорабль;высокоманёвреннаякосмическаябаза». Иначе минус в ведомости.

Дуэлей стало больше. Официально — запрещены, неофициально — «таков обычай». ЖД;браслеты осложнили жизнь любителям чести: стоит пульсу подскочить или гормонам уйти в пляс, система уже орёт дежурному: «Смотри, твой курсант явно не спит». Дальше на схеме видно, что вы двигаетесь в сторону третьей палубы, и за вами выдвигают патруль. Поэтому дуэли стали скоростными: пять минут на всё про всё, пока автоматика соображает. Отсюда и бескровность — ты просто не успеваешь красиво раскроить противнику кожу, пока к двери ангара уже не бегут сержанты.

Я в дуэлях не участвовала. Не из;за трусости — просто не принадлежу к высокому дворянскому роду, а значит, официальная «офицерская честь» ко мне не прилагается. Свалки в коридорах — другое дело, там мы все равны.

На фоне всего этого у Ники начался личный ад.

Она первое время держалась молодцом. Отвечала Жерновскому вежливо, но жёстко, выполняла дежурства без лишних нытья, ночью тихо пыталась не плакать. Получалось так себе.

Однажды вечером, когда особо сложный день с дежурством на кухне и уборкой в каюте закончился, я застала её сидящей на своей койке с фотопланшетом в руках. Ребята уже разошлись кто куда: кто в спортзал, кто к плазме смотреть очередные сводки. В отсеке было тихо.

— Что такая кислая, Коррозия? — спросила я, плюхаясь рядом. — Ты сегодня даже Жирного не послала, просто промычала.

— Отстань, Мила, — пробормотала она. — Устала.

Я заглянула в планшет. На голограмме — симпатичный парнишка лет двадцати на фоне моря. Настоящего моря, с водой, которой у нас уже почти нет. На следующем кадре он обнимает за талию голубоглазую девицу и целует ее.

— В этого, что ли? — уточнила я. — Как зовут твоего счастливчика?

— Алексей, — тихо сказала Ника. — Только он теперь не мой, как видишь.

Она провела пальцем, и картинка увеличилась. Новая девочка улыбалась так, будто мир принадлежал ей и только ей.

Я фыркнула:

— Всё понятно. Наплюй и забудь. Лёшка — дурак, молокосос ещё. Поменять офицера;курсанта на какую;то земную дурочку… Хотя, понять этого маминого сыночка можно, она хотя бы рядом.

Ника всхлипнула.

— Ты ничего не понимаешь. Мы… мы собирались вместе поступать. В Академию. А он остался на Земле. Сказал, что «это не его». А потом… — она снова ткнула в голограмму. — Вот.

Я взяла планшет, выключила картинку и сунула ей обратно.

— Смотри, — сказала я. — С точки зрения Вселенной у нас с тобой есть серьёзная проблема. У человечества сейчас война, флот тает, Империя разваливается, колонии уходят в Альянс. Но всё это нас, конечно, не волнует. Прямо сейчас нас интересует только одно: какой;то Алексей не оценил одного очень конкретного курсанта.

Ника невесело хмыкнула:

— Ты издеваешься.

— Всегда, — согласилась я. — Но сейчас — нет. Твоё честолюбие пострадало, Коррозия. И его надо лечить.

— Как? — спросила она, утирая глаза рукавом.

— Очень просто, — я потянулась за пачкой сухпайка. — У нас завтра условно;боевые учения. Слетаем к дому твоего Лёшки, оставим ему пару дырок в чердаке его дома. Пусть знает, что ты всё ещё думаешь о нём.

Ника вытаращила глаза:

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзно, — сказала я, откусывая сухарик. — Пару Си;4, аккуратный сброс, и на месте его домика — небольшой карьер. Дожди пройдут, озеро появится, будут птички плавать, люди загорать. Романтика.

— Ты сумасшедшая, — выдохнула Ника.

— Иногда я и сама так считаю, — кивнула я.

Мы обе засмеялись. Смех получился нервный, но хоть какой;то.

— Дайте поспать, дуры, — раздался сверху возмущённый голос Жерновского. — Завтра учения!

— Пойдём в оранжерею, — сказала я. — Не люблю, когда мужики над ухом храпят. Там хоть растения выслушают твои истории без советов.

Мы выбрались в коридор. Зелёный свет аварийной подсветки делал всё вокруг немного нереальным. «Кевлар» дышал, ворчал, жил своей жизнью. Где;то в глубине корабля взрослела дедовщина, в чьих;то руках крутились кортики, на плазмах мигали сводки о проигранных боях. А мы шли разговаривать о Лёшке и будущем, будто от этого будущего ещё что;то зависело.

Никто из нас тогда не понимал, что эта мелкая личная обида станет отправной точкой для очень большого бардака.


Глава 4. День перед боем

Учения объявили заранее, как это всегда бывает, когда хотят внушить, что всё под контролем. На деле всем было ясно: чем ближе настоящая война, тем честнее становятся наши «условно;боевые».

Про утро перед учениями на «Кевларе» можно написать отдельный устав. 
Пункт первый: никто не спит.

Я проснулась ещё до подъёмного, от ощущения, что корабль стал другим. Не по приборам — по людям. В коридоре уже кто;то шелестел формой, слышался шёпот, короткие ругательства и скрежет открываемых шкафчиков. В такие дни «Кевлар» напоминал муравейник, в который кто;то ткнул палкой.

Ника лежала на соседней койке с открытыми глазами и смотрела в потолок, как будто пыталась прожечь взглядом переборку.

— Доброе утро, жаждущая славы, — сказала я. — Ты вообще спала?

— Минут двадцать, — призналась она. — Снилось, что я опаздываю к дому… ну, к нему… а вместо подъезда там ангар.

— Отличная замена, — кивнула я. — Ангар — это тоже дом. Только с худшей кухней.

Она попыталась улыбнуться. Получилось не очень.

— Ты всерьёз насчёт… — она замялась. — Насчёт чердака?

— Абсолютно, — ответила я, спрыгивая на пол. — Ты ещё не поняла? В этой войне никто ничего не делает просто так. Тут или тебе, или ты. Если уж ты оказалась смертницей с лицензией на «Хантер», почему бы не совместить долг и удовольствие?

Она отвернулась, но я видела, как у неё дёрнулся уголок губ.

В отсеке постепенно начинали шевелиться остальные. Жерновский спрыгнул сверху, зевая так, будто хотел проглотить половину каюты.

— Ну что, дети, — протянул он, — сегодня у нас великий день. Кто не улетит, тот останется мыть гальюны.

— А кто улетит, тот тоже вернётся и будет мыть гальюны, — отрезала я. — Поэтому радоваться повода не вижу.

— Не разрушай высокую мотивацию личного состава, Камасутра, — поучительно сказал он. — Молодёжь должна верить, что их ждёт бессмертная слава, а не вечная швабра.

— Пусть верит в оба варианта, — посоветовала я. — Тогда сюрприза не будет.

Пока мы обменивались любезностями, Ника быстро и аккуратно собирала вещи: ЖД;браслет, список полётных задач в планшете, маленький фотопланшет, который я заметно проигнорировала. Потом остановилась и спросила:

— Ты… серьёзно думаешь, что на учениях можно сделать что;то не по плану?

— На любых учениях можно, — ответила я. — Вопрос только в цене вопроса и в том, сколько потом висеть в карцере. Но ты же не собираешься делать ничего дурного, правда?

Мы обменялись взглядами. Это было наше негласное «договорились».

***

Утренний брифинг перед вылетом происходил в учебном классе, который мы ненавидели особенно сильно: там обычно читали самые скучные лекции. Сегодня вместо нудных формул нас ждали схемы построения и список условных целей.

Лектором был капитан звена Крот. Если честно, никто не помнил его настоящей фамилии — прозвище прижилось намертво. Маленький, невзрачный, с вечно прищуренными глазами и голосом, который звучал так, будто он всю жизнь спорил с вентиляцией.

— Итак, малыши, — начал он, включая голографический проектор. — Завтра Земля в очередной раз будет имитировать, что ещё способна отбиваться. Наша задача — доказать, что хотя бы курсантский контингент не зря ест кашу.

На плазме вспыхнула схема. Земля, орбиты, условный противник — красные метки, мы — синие.

— Первое звено — «Осы», — продолжал Крот. — Их задача — сыграть из себя лёгкую мишень. Они идут первыми. Мы, дорогие мои камасутры и коррозии, выдвигаемся с фланга, изображая внезапный манёвр.

— Как всегда, — пробормотал кто;то сзади.

— Как всегда, — спокойно согласился Крот. — Потому что пока у нас нет новых мозгов, мы пользуемся старыми приёмами. Ваша главная цель — не героизм, а дисциплина. Рассредоточение, манёвр, условный огонь. Без самодеятельности. На этот раз, — он перевёл взгляд на меня, — я особенно подчёркиваю: без самодеятельности.

Я невинно улыбнулась:

— Я что, когда;нибудь…?

— Да, — дружно ответили несколько голосов.

Крот проигнорировал хор.

— Камасутра, ты ведёшь пятое звено третьей эскадрильи. Раевская — твой ведомый. Её задача — не потеряться, твоя — не дать ей убиться и не дать ей «пропасть с радара». Понятно?

— Так точно, — ответила я.

Ника кивнула, сглотнув.

— Условные боеприпасы, режим симуляции, всё, как обычно, — закончил Крот. — Но учитывая обстановку, я бы не расслаблялся. Вполне возможно, что в какой;то момент нам придётся перейти из «условно» в «немного по;настоящему». Приказ, естественно, будет не от меня. Мне вас пока жалко.

Он отключил плазму и откинулся на стол.

— Вопросы?

Кто;то спросил про допустимые отклонения по курсу, кто;то — про радиус поражения условных целей. Я молчала. Все мои вопросы не относились к учебной программе.

***

После брифинга у нас была ещё одна обязательная формальность — медицинский осмотр. ЖД;браслеты показывали всё, но процедуру никто не отменял. Очередь к медотсеку тянулась, как кишка корабля.

— Следующий, — устало сказала дежурная врачиха, когда я вошла.

— Курсант Березина, позывной «Камасутра», — отрапортовала я, плюхаясь на стул перед сканером.

Она провела по мне диагностическим блоком, посмотрела показатели.

— Сердце, как у здоровой обезьяны, — заключила она. — Психоэмоциональный фон слегка повышен.

— У нас завтра учения, — напомнила я. — А вдруг я влюбилась.

— Влюблённые у меня обычно бледнее, — заметила она. — Твоё состояние больше похоже на «сейчас что;нибудь отчебучу».

— Я всегда в таком состоянии, — честно сказала я.

Она вздохнула, поставила на планшете подпись и махнула рукой:

— Свободна. Постарайся хотя бы вернуться целой. Мне отчёты писать надоедает.

В коридоре меня уже ждала Ника. Она нервно теребила рукав комбинезона.

— Что сказала? — спросила она.

— Что я здорова, как обезьяна, и морально готова к преступлению, — ответила я. — А ты?

— Сказали, что я слишком напряжена, но в пределах нормы, — вздохнула она. — И спросили, не хочу ли я успокоительное.

— И что ты ответила?

— Сказала, что если оно есть — пусть лучше дадут тебе, — серьёзно ответила она.

Я рассмеялась.

***

День тянулся странно. Вроде бы обычные занятия, но никто уже толком не слушал. Преподаватель по тактике говорил о боевых порядках, а я мысленно рисовала траекторию до Нью;Йорка. Препод по теории двигателей вещал о режимах работы фотонного ядра, а Ника машинально чертила на планшете контуры какого;то дома.

В кают;компании обед прошёл тихо. Даже Жерновский шутил вполсилы. Все берегли нервы.

— Слушай, — сказала мне Ника, когда мы тащили подносы к мойке. — А если… если мы правда… ну…

— Снесём Лёшке пару черепиц? — подсказала я.

— Да, — она опустила глаза. — Это будет… неправильно?

Я задумалась, изображая из себя философа.

— Неправильно — это когда ты сидишь на Земле и смотришь, как кто;то другой за тебя воюет, — произнесла я. — Всё остальное — вопрос масштаба бедствия.

Она молчала.

— Смотри, Коррозия, — продолжила я. — Вероятность того, что нам вообще дадут шанс приблизиться к его дому, невелика. Вероятность того, что нас не развернут раньше — ещё меньше. Но если вдруг все планеты выстроятся в один ряд… ну, можно же иногда позволить себе маленькую личную войну на фоне большой.

— А если мы кого;нибудь заденем? — тихо спросила она.

— На условно;боевых нам никто не доверит реальные Си;4, — отрезала я. — Не переживай. Только компьютеры и крыши пострадают.

Она кивнула, но я видела, что внутри у неё идёт своя, отдельная битва.

***

Вечером, перед отбоем, я всё;таки поднялась к капитанской рубке. Формально мне туда сейчас было не по пути, но мы с Папой давно нарушали всякие формальности.

— Разрешите войти? — постучала я в полуоткрытую дверь.

— Входи, — донёсся его голос.

Папа сидел у иллюминатора, как обычно. Мундир помятый, стакан пустой, флаг над головой горит так, будто ему одному хватает энергии на весь корабль.

— Завтра вы снова будете играть в войнушку, — сказал он, не оборачиваясь. — А где;то там, — он ткнул пальцем в темноту, — другие дети играют уже по;настоящему.

Слово «дети» прозвучало странно. Слишком мягко для полковника, слишком тяжело для нас.
— Мы тоже готовы по;настоящему, — сказала я. — Просто нас пока берегут. Наверное.
— Никто вас не бережёт, Камасутра, — устало ответил он. — Просто пока ещё есть кого бросать под огонь кроме вас.
Я передёрнула плечами. В такие минуты хотелось, чтобы он вёл себя как обычный отец и соврал: «Нет, всё будет хорошо».
— Я… просто хотела убедиться, что наш Папа всё ещё на мостике и никуда не сбежал, — попыталась я перевести в шутку.
Он фыркнул и наконец повернулся. Глаза у него были красные не от выпивки — от недосыпа и сводок.
— Не дождётесь, — сказал он. — Если уж кому и падать вместе с этим корытом, то мне.
Мы помолчали. Я вдруг поймала себя на том, что разглядываю его, как дети наверное разглядывают своих родителей перед отъездом: будто пытаюсь запомнить каждую складку на лице.
— Ты за чем пришла на самом деле, Мила? — спросил он уже мягче. — Ты так просто не заходишь.
Я пожала плечами:
— Хотела… чтобы, если завтра что;то пойдёт не так, ты помнил, что у тебя есть одна заноза, которая была тебе благодарна. За всё. Даже за карцер.
Уголок его рта дёрнулся.
— Ненормальная, — сказал он. — Вместо того чтобы спать, ты приходишь расстраивать старого офицера.
— Старый офицер сам ко мне лезет с размышлениями о детях, — парировала я. — Я просто поддерживаю беседу, -
Он слегка кивнул, как будто отмечая, что обмен ударами завершён.
— Слушай, дочка, — вдруг сказал он, почти шёпотом. — Я не умею говорить правильные вещи перед боем. Мне всегда казалось, что это задача священников и политруков. Но… — он замялся, явно подбирая слова, — ты там… не геройствуй. Герои нужны живыми.
Слово «дочка» он обычно употреблял в шутку. Сейчас оно прозвучало иначе. Плотнее.
— Постараюсь, — сказала я. — Но обещать ничего не буду. Ты же знаешь, с дисциплиной у меня проблемы.
— Знаю, — он вздохнул. — И всё равно… возвращайся. Мне тут без тебя слишком тихо.
Вот это было уже совсем похоже на то, что говорят настоящие отцы, когда боятся признаться, что им страшно.
— Хорошо, — ответила я. — Тогда и ты не смей тонуть без моего разрешения. На «Кевларе» ещё слишком много мест, где я не успела оставить следы своих босых ног.
Он усмехнулся чуть заметнее.
— Договорились, — сказал он. — И, Мила… без самодеятельности.
— Конечно, Папа, —  соврала я.
Когда я выходила, он снова повернулся к иллюминатору. Но я видела, как его плечи чуть;чуть распрямились. И поняла, что пришла не зря: мне нужна была эта встреча так же, как ему — моё дежурное нахальство, чтобы ночь перед боем не превратилась в простое ожидание конца.

***

Ночь перед боем — всегда самая громкая и самая тихая одновременно. В каютах шепчутся, смеются, кто;то пишет последние письма, кто;то молится своим богам, кто;то тупо таращится в потолок. А корабль вокруг гудит, как огромный зверь, который тоже чего;то ждёт.

Я лежала на койке, слушала ровное дыхание Ники сверху и считала до ста, потом обратно. Где;то внутри, за всеми шутками и бравадой, сидел маленький холодный ком, который честно признавал: завтра всё может пойти не так.

Но это было завтра. 
А сегодня у нас ещё оставалась ночь. И планы, о которых никто на корабле не должен был знать.


Глава 5. Условно-боевые учения
Военные спецы прошлого полагали, что ни химическое, ни бактериологическое оружие, ни обычные пулемёты-пистолеты не станут в будущем главным оружием. Им на смену придёт новое оружие, базирующееся на новых физических принципах. Это оружие, наконец-то, изменит баланс сил в мире и приведёт к перерастанию региональных военных конфликтов в новую полномасштабную мировую войну. Как бы не так. К войне то оно конечно и так привело, правда, новым оружием здесь скорее стало тупоумие наших политиков. В те далёкие времена, когда человечество ещё сидело на одной планете, ошибочно полагали, что главным элементом оборонительной системы станут мощные лазеры. Вот как описывает этот процесс один древний журнал: Излучатель воздействует на организм человека узким микроволновым пучком. Волны проникают под кожу и быстро "нагревают" зону воздействия до температуры 45градусов по Цельсию и выше. Это неизбежно вызывает болевой шок и даже потерю сознания у людей, подвергнутых воздействию этого оружия». Смешно, правда?  Это описывается процесс обстреливания человека лазером, как-то не вяжется с тем, что видишь в старом боевичке Лукаса-младшего «Звёздные войны» эпизоды с седьмого по тридцать пятый.
К большому сожалению многих яйцеголовых, все разработанные до сих пор излучатели ещё очень мало соответствуют образу идеального лучевого оружия. Всему виной чрезвычайно малый коэффициент полезного действия любого излучателя, в том числе и лазерных устройств.
В них лишь ничтожная доля энергии накачки трансформируются в энергию светового луча, что совершенно недостаточно для разрушения удалённых объектов. Не помогают никакие модификации, начиная от эксимерного лазера и кончая лазером с ядерной накачкой. Первые разрекламированные военные крейсеры, снабжённые лазерными установками, дубасили друг друга во всевозможных локальных конфликтах, сжигая внешние оптические датчики и краску, пока не садили полностью генераторы, и начинался скучный дрейф. Война превратилась в довольно дорогостоящую и бесполезное занятие, что и дало возможность развитию человечества и созданию отдалённых баз на других планетах.
Чего действительно добились учёные в освоении лазеров, так это в создании трёхмерных проекционных порнофильмов, вот это я вам скажу зрелище! Ты словно становишься участником процесса, можешь стоять в любой точке, а вокруг тебя двигаются трёхмерные реалистичные картинки.
Также считалось, что мировым войнам будущего должна будет соответствовать новая тактика и стратегия проведения военных операций. Результаты конкретных военных операций станут ясными уже в течение нескольких секунд. При надлежащей подготовке первый удар станет и последним. Что ж с этим трудно не согласится, это полностью оправдалось. Огромная камарилья космических аппаратов, объединённая в Армады, которые в свою очередь делятся на армии, корпуса, дивизии и т.д. Космическая война стала похожа на драку двух стай хищных рыб, встретившихся в океане, побеждает всегда более многочисленная. Поэтому целые тома военных книг посвящены боевым орденам – то бишь, построениям космических сил в пространстве. Причём самым действенным средством поражения противника в космической схватке остался таран. Вот бы лётчики 20 века удивились, прочитав в основных правилах боя нашего 23 века: «наилучшим средством для поражения летательных объектов противника является корпус боевой машины».
Не мудрено, что космические военные корабли – это такие большие летающие дуры. Как вы понимаете, это отражается и на их скорости и маневренности. Вероятно, разработчики этих правил, предполагали, что противник будет с нетерпением ждать, пока его протаранят. Естественно, что даже самый тупоумный вражеский капитан догадается сменить курс своего корабля и избежать такого столкновения. Вот именно поэтому есть мы, пилоты космических истребителей, наши суда и манёвренней и быстрее. На одном авианосце базируется до 2000 единиц москитного флота. Как вы себе представляете, зрелище военного авианосца поистине красиво, на фоне звёзд летит здоровенная штуковина, а вокруг неё роится бог знает сколько чего, создавая невообразимую мешанину. Малые суда тоже имеют разный класс. Самые маленькие – ОС-500 или Осы несут только пару ракет, их задача сбросить их и улепётывать на полной скорости, без этих ракет они полностью беззащитны, поэтому их обычно используют в курьерских целях.
Название «Оса» также предполагает многоразовостьиспользования, если представить ракету этаким жалом, однако для этого нужно сначала вернуться в осиное гнездо, то бишь на Авианосец. Время перезарядки «Осы» - шесть минут. Приемлемо, если действовать несколькими эскадрильями или звеньями. Дальше по размерам и мощности следуют Пираньи, ПИ-17 или модефицированнаяверсия ПИ-17Т. Они несут на себе четыре скорострельных крупнокалиберных турбопулемёта.  В пределах атмосферы нет летательного аппарата более устрашающего и эффективного. Четыреста этажный небоскрёб такая штука полностью уничтожает за 2 минуты, причём в пыль, опять же учитывайте точечность удара. Другие строения вокруг небоскрёба практически остаются нетронутыми. Пираний обычно используют во всяких локальных конфликтах на планетах, в космосе же они служат главным средством истребления москитного флота противника, через броню авианосцев, эсминцев и крейсеров их пули, правда, не проходят. Самыми же тяжелыми в плане вооружения являются, конечно, Хантеры, Х-4, они самые большие, но за счёт четырёх двигателей развивают вполне приличную скорость. Вооружение: 2 пулемёта, шесть ракет космос-космос, 2 ядерных боеголовки Си-4 и фотонная пушка, так, дань романтики. Что касается корпуса, то, как раз он у Хантера самый приспособленный для тарана мелких целей. Поэтому пара Хантеров может разогнать эскадрилью Ос или даже справиться с пятёркой Пираний. Из этого рассказа, вы, наверное, поняли, что мы летаем на Хантерах.
В этот день ничего не предвещало ничего необычного. Учебная тревога случилась как всегда за час до подъёма. Мы уже все были на ногах. Колобок и Крот даже успели, как всегда подкрепиться НЗ. Понятно же, что после Учебно-боевой НЗ заменяется, вот и пользуются. Я лично с утра ничего не ем, люблю больше ночью чем-нибудь похрустеть. Как всегда, построение в ангаре, быстрый ввод основных данных в информационные планшеты. Сегодня учения происходят недалеко от Земли. Видно дела на космических площадках действительно не сироп. В этот раз даже комедию не ломали: обычно минут десять заливают про Армаду противника, приближающегося внезапно, бог- весть-откуда-со-всех-сторон, и призывы разгромить супостата. Сегодня обошлось, сказывалось появление на базе Обера. Сам генерал Ван Вильсон сидит сейчас на мостике и видит только цифры готовности к вылету, и вся эта лабуда ему ни к чему. Доложили о готовности. Начали выпускать. «Кот, Крикун, Король, взлёт. Колобок, Кощей, Кирсанов приготовиться, Взлёт. Камасутра, Крот, Коррозия…» Итак все 300 машин.  Вылетели как всегда по расписанию, ровно через 10 минут после объявления тревоги. Строй выбран максимально плотный, чтобы сбивать радары противника с толку, чтобы он думал, что на него движется крейсер или эсминец, а не скопление малых судов. Разделились на две группы. Я - ведущая пятого звена третьей эскадрильи. По сценарию учений, впереди идут Осы, мы вроде бы их сопровождаем. Наша задача зайти с флангов предполагаемого противника. Делаем разворот в заданной точке и видим на радарах приближающуюся группу своих. Открываем огонь по воображаемому противнику, на условно-боевых учениях летишь при полной боезагрузке,  огонь открывается, только пули и бомбы никуда не летят, хотя их расход исправно отмечается компьютером и они даже «кончаются». Этот учебный режим, конечно, может отменить сам пилот, и такие случаи случались по ошибке. Поэтому особо ненормальным патронов не дают. Я собственно к таким и отношусь. Я не в обиде, зачем таскать лишнюю тяжесть? Задание выполнено, воображаемый противник или разбит, или убегает в полной панике, получаем сигнал к возвращению, вдруг замечаю на радаре что-то странное в стороне, какой-то объект, одновременно краем глаза отмечаю, что хантер Коррозии из моего звена исчез. В голове что-то начинает проясняться. Включаю радиоком и кричу:
- Вот дура, вернись!
В ответ только недоумённое:
- Камасутра, что происходит в вашем звене?
- Непредвиденная неполадка системы правого турбонасосау курсанта Коррозии. Принято решение об аварийной посадке на Землю.
- Куда?
- На Землю.
- Некоторое время в наушниках слышится только:
-….Твою мать… твою растак,- Потом чей-то более вразумительный голос замечает: «Но ведь до Земли в шесть раз дальше, чем до Авианосца, курсант Камасутра, объясните мотив вашего решения?»
Так-то оно так, только я не сдаюсь.
- Возникла аварийная неисправность в системе наведения и управления сбросом Си-4. Необходима срочная посадка в пустынной зоне.
Внутренне торжествую, перепугались, небось, в штаны накали, старые пердуны. Си-4 – это вам не игрушки. Это у меня пустые стойки, а Коррозия - отличница политической и боевой, у неё всего под завязку.
Недолгая пауза, прерывается следующим вопросом:
- Так какого хрена тогда её Хантер летит в сторону Нью-Йорка?
Так, оказывается её Алексей живёт в Нью-Йорке, вот гад, не мог выбрать какой-нибудь домик в тайге. Ничего более умного в голову не приходит
- Возможно неисправность систем навигации
- Камасутра, немедленно возвращайтесь на базу. Как слышите?
- Так точно.
Сама думаю, девчонка, конечно, молодец, но только бы не Си-4. Всё-таки Нью-Йорк. Как-никак 100 миллионов жителей.
Сразу после посадки меня под белые рученьки и в оперативный штаб к дежурному полковнику Бальцеру, а там уже вся свора офицерская собралась, стоят, за головы хватаются, уставившись в плазмовизоры. А там шоу карлика Кнапса прямо. В реальном времени камеры Нью-Йорка показывают нашу Коррозию. В космосе её Хантер смотрится не так внушительно, доложу я вам. А там, в атмосфере, представьте себе: такая дура, величиной с трёхэтажный дом проносится над аккуратненькими вилами миллионеров, снося крыши и сдувая зелёные газоны.  Я даже район узнала – в этом месте самые фешенебельные дома. Звука только нет для полноты происходящего кайфа. Но паника там я думаю, будь здоров. Земные службы, наверное, решили, что это силы объединённых колоний уже прорвались к Земле. Ну, потом меня вызвали к Папе на допрос. Тут же мрачно уставившись на меня, сидел Обер. Я тут же раскололась, впервые в жизни сказала правду, сразу призналась, что ничего не знала. Естественно не поверили, стали угрожать и требовать назвать причину таких действий курсанта Коррозии. Пришлось соврать:
- Понимаете, у неё бабушка заболела, срочная инфограмма, мол хочу проститься, ну вы же знаете, этих дворян, бабушка небось графиня какая-нибудь, внуки тут как тут сбежались и давай наследство делить, уже практически всё поделили, наверное, решили и её кусок тоже оттяпать. Ну, она к родственникам и полетела, сказала, что только припугнет их малёхо и назад.
- Бред какой-то, - сказал Папа.
- Похоже на правду, - задумчиво произнёс Обер.
Тут, слава богу, всё закончилось. С Земли сообщили, что наш Хантер удалось посадить
- Так, срочно подготовьте шатл на Землю. Я немедленно вылетаю, - заторопился герцог Ван Вильсон
На меня ноль внимания.
Я понимаю, что свободна, выбегаю из Папиной каюты и упираюсь в свою мечту - широкую грудь космодесантника. На его рукаве, как я успеваю разглядеть, нарисована хрюшка, то, что это действительно свинья была, вскоре подтверждается удивлённым возгласом:
- Гляди Вепрь – баба-пилот
- Куда прёшь, дура, под ноги смотри!
Я попыталась проглотить оскорбление и обойти его, хотя руки так и чесались, но Вепрь снова преградил дорогу:
- Я с тобой ещё не закончил
- Кончать будешь в другом месте, Свиное рыло, и стань по стойке смирно, когда разговариваешь с офицером!
Остальные пятеро десантников заржали. «Ну и тупые», - подумала я
- Офицером? - долго соображает Вепрь, - А где твои погоны? Да ты что на меня камень катишь, что ли?  Это кто Свиное Рыло?
Рука Вепря потянулась ко мне. Но я же не дура бороться с такой тушей, задавит одной массой, увернулась и хряснуланогой ему в ухо, правое, Рыло даже не ойкнул, но ухо покраснело.
- Не понял, ну каюк тебе, сучка
Я и не знала, что КДВешники с ножами везде разгуливают, но у Вепря похоже их был целый арсенал, он выхватил из-за пояса просто огроменный тесак, слава богу, тот оказался без лазера. Я вдруг ощутила, что настроен Вепрь весьма решительно и со всей очевидностью осознала, что могу сейчас здесь и остаться.  Как говорят, надежда умирает последней. Вепрь пошёл на меня и правой рубанул по лицу, естественно мимо, падаю и бью его между ног, это мой фирменный, на это раз даже Рыло проняло, ойкнул с чувством, и пригнулся немного, подбавляю ему другой ногой в пятак. Тут он меня и схватил. Рванул за ногу, кручу спираль и снова вижу, как мелькает клинок у самого лица, ну гад, в лицо метит, уродиной меня сделать хочет, я по-настоящему разозлилась. Опять бью ногой, на этот раз по руке с ножом, но этого не пробьёшь, но руку ему отсушила. Вепрь переложил нож в левую, ухмыляется, кровь с носа капает.  И тут вспоминаю, что у меня на поясе учебный кортик болтается, без блока лазерной резки естественно, но всё-таки железо, вынимаю его и делаю боковое сальто, как на 12 уровне тренажёра, иногда получалось, на этот раз вроде тоже вышло, всаживаю кортик ему в руку, получаю касательный удар по лицу, но за это время успеваю перегруппироваться и бью его кортиком в живот, бью на поражение, вижу, что другого выхода у меня нет. Или он меня или я его. Что-то ударяет меня и подбрасывает вверх, лечу и падаю, поджимая голову. Оказывается, это была нога Вепря. Всё это произошло за несколько секунд. Небольшая передышка и я могу подвести предварительный итог нашей стычки У Вепря 3 серьёзных ранения плюс нос, у меня порван рукав и небольшая царапина от ножа на руке, немного ребра болят от падения, но не сломаны. Я скорее сначала поняла, что он сейчас кинется на меня, а потом только увидела, его движение. Ну, что же, в сумо это проходит на ура, учитывая опять же его вес, но я не сумоист, прыгаю в сторону и метаю в него клинок, целюсь в грудь, тут мы сталкиваемся, прощаюсь с жизнью, сейчас начнёт душить или сразу сломает шею. В мозгу крутится только одно, успею ли высвободить руку? Могу ещё попытаться сделать блок, успела. Тут замечаю, что-то не то, Вепрь как-то вяло на мне лежит не душит, выворачиваюсь, вся в крови. Промазала, оказывается, когда кортик бросала, пробила ему кадык. Вепрь дёргается, видимо умирает. В это время краем глаза замечаю, что вокруг полно народу, странно, только же никого не было, пятеро десантников тут же стоят, двое меня сразу хватают, сил сопротивляться уже нет, просто повисаю у них на руках.
- Что случилось? – как сквозь вату пробивается голос дежурного офицера Бальцера
- Девушке плохо, видимо от вида крови, - поясняет один из десантников.
- Петя упал и ударился, ну и крови немного натекло, - дополняет другой.
Вепрь-Петя последний раз дёрнулся и застыл, мой кортик красноречиво торчал у него из горла. Под ним растекалась огромная лужа крови. Глаза у него остекленели и были какие-то обиженно-удивлённые.
Так ничего здесь не трогать. Как сквозь сон помню, как забегали люди, подняли тревогу. Смерть, а тем более убийство на военном корабле это очень серьёзное происшествие. Потом был карцер. Я повалилась на кровать, а в ушах стучало: «Я убила человека», потом, наверное, я всё-таки отключилась Так закончился этот день условно-боевых учений.

Глава 6. Ночь после крови

Карцер был тот же самый. Стены те же, свет тот же, пол тёплый. Только раньше я сюда попадала «отоспаться и отдуваться», а теперь казалось, что меня сюда положили дожидаться конца.

Я лежала, свернувшись клубком, и никак не могла понять одну простую вещь: когда всё успело так повернуть?

Ещё утром я ругалась с Жирным из;за дежурства и спорила с врачихой про «обезьянье сердце». Днём — учения, Коррозия, Нью;Йорк, паника на плазмах. Вечером — Вепрь, его рожа, его нож, моя нога, мой кортик. Сейчас — тишина и белые стены.

В голове по кругу крутилась одна фраза: «Я убила человека». 
Сначала тихо. Потом громче. Потом вообще без слов, просто ощущение, что внутри стало липко и холодно.

Я попыталась включить привычную защиту:

«Ну, бывает, не выдержал контакт с реальностью, большая туша встретилась с маленькой, физика, всё такое…»

Не смешно.

«Он первый полез с ножом, ты что, должна была подставиться?» 

Тоже не смешно.

«Теперь ты официально самая крутая девчонка на корабле, не каждый может положить космодесантника голыми руками…»

От этой мысли стало ещё хуже. Я вспомнила, как он выглядел в последние секунды — не как монстр, а как здоровенный растерянный мужик, который вдруг понял, что всё серьёзно.

Запах крови до сих пор стоял в носу. Мне казалось, что он просочился в кожу, волосы, под ногти. Я провела пальцами по шее, по лицу — чисто. Но ощущение осталось.

Где;то далеко выли сирены. Не те, к которым мы привыкли на тревогах — эти были другие, рваные, как будто корабль тоже испугался. «Кевлар» при смерти внутри себя явно нервничал.

Я попыталась думать о чём;то ещё. Получилось — о Нике.

Её «Хантер» над Нью;Йорком, вывернутые деревья, крыши, которые летят в разные стороны. Визоры в штабе, Обер, который бледнеет и орёт. Потом — пустая койка у нас в отсеке. Раевскую забрали сразу, даже вещи не дали толком собрать. Слухи: «родители подключились», «её отмажут», «сделают козлом отпущения», «посадят дома под стекло». Никто точно не знал.

Сначала пропала она. Теперь вот я.

«Классное пополнение у проекта «Кевлар», — подумала я. — Одну унесло черт знает куда, другая уложила десантника. Очень перспективные кадры».

Я попыталась представить, что бы Ника сказала сейчас, если бы могла.

Наверное, что;нибудь вроде: «Это была самооборона, ты не виновата». 
Я бы ответила: «Очень удобно. Так говорить со стороны».

Я зажмурилась. Внутри всё дёргалось, как от удара током, только плакать не получалось. В детдоме я быстро усвоила: если ревёшь — прилетает ещё, за компанию. Здесь правило то же, только вместо воспитателей трибунал.

Я смотрела на свои ладони. Они были абсолютно нормальные, свои. Просто руки. Эти же руки я тянула к яичнице, к штурвалу, к конфетам в кармане Папы. И именно этими руками я держала кортик, когда он вошёл Вепрю в горло.

Где;то в другой части корабля сейчас крутят запись драки. С разных ракурсов, по кадру. Замедление, приближение, схемы. Там я буду выглядеть как обученный курсант, отрабатывающий приёмы. На визоре всё будет логично и понятно: нападение, ответ, смертельное ранение.

Здесь, в карцере, никакой логики не было, только тяжесть. Как будто на грудь кто;то поставил «Хантер» и забыл убрать.

В какой;то момент мне показалось, что прошла уже ночь, а за дверью никто так и не пришёл. Потом наоборот — что прошло десять минут, а внутри я уже успела состариться лет на десять. В карцере время всегда ломается, а сейчас вообще оторвало стрелки.

Я попыталась придумать себе будущее. Вариант первый — трибунал, приговор, расстрел. Вариант второй — трибунал, срок, какая;нибудь тюрьма на астероиде. Вариант третий — какой;нибудь умник в погонах решит, что такая как я ещё может пригодиться.

Ни один из вариантов не нравился. В первом слишком быстро, во втором слишком долго, в третьем слишком много шансов ещё раз кого;нибудь убить.

Мысли прыгали, как мячи в невесомости. Я то возвращалась к драке, то к Нике, то к Папе. Представляла, как он сейчас сидит у иллюминатора, слушает сводки и пытается сделать вид, что держит всё под контролем, хотя у него только что на палубе умер человек, а других детей у него, по сути, нет.

«Я его подвела», — неожиданно пришло в голову. Эта мысль почему;то кольнула сильнее остальных.

В какой;то момент усталость всё;таки победила. Правильных выводов я так и не сделала, философские речи не придумала, простить себя не получилось. Я просто выключилась, как лампочка, которой дали слишком много напряжения.

Разбудил меня металлический звук открывающейся двери и чужой голос:

— Курсант Березина. Подъём. Готовиться к вывозу. Военный трибунал через два часа.

Я села на койке. Пол всё такой же тёплый, стены всё такие же гладкие. Танцевать не хотелось. Хотелось только дойти до конца, какой бы он ни был, и не заплакать при всех.

Ночь после крови закончилась. Начиналось утро приговора.

Глава 7. Трибунал
Уже на следующий день Березина предстала перед военным трибуналом. Судей военного трибунала на «Кевлар» доставил специальный шатл, даже сам внешний вид которого был зловещим. Несмотря на своё не всегда безупречное поведение, многочисленные взыскания карцеры и наказания, трибунал пугал Милу по-настоящему. Во-первых, её ждало суровое наказание, но каким бы ни было решение трибунала, одно ждало её в любом случае - отчисление из ВКА. Проведя почти четыре года на крейсере, Камасутра по-настоящему привыкла к «Кевлару», он стал для неё настоящим домом, которого у неё никогда и не было, так как воспитывалась она в детдоме, родителей она не помнила, родственников не имела, здесь успела завести друзей и вот это всё рушилось., рушилось навсегда. По заведённому на флоте порядку, Березиной дали ознакомиться с обвинением. Она обвинялась в убийстве. Крыть было нечем, визоры зафиксировали её драку с десантником. То, что не она первая начала, не имело ровно никакого значения. В драке могла быть убита и она, тогда бы перед трибуналом предстал десантник. Этот трибунал имел заведомо известный финал. Единственно чего она ждала, чтобы всё завершилось как можно быстрее. В голове проскользнула мысль о Коррозии, но Камасутра тут же мысленно отвергла всякую мысль о плохой концовке её демарша, уж Коррозия со своими дворянскими родителями как-нибудь вывернется. Трибунал проходил на 2 палубе в самой большой учебной аудитории. Шесть судей, а также шесть представителей-офицеров из числа преподавателей Академии. На заседании также присутствовал Обер и Папа, который казалось, постарел за это время лет на десять. Было такое чувство, что это он сидит сейчас между двумя сержантами на скамейке подсудимых.
«Как же я его подвела»,- подумала Мила.
Как всегда, трибунал начался с зачитывания обвинения.
«…повлекший смерть сержанта Пнтера Дженкинса. Обвиняемая вам понятен смысл обвинений?», - обратился к ней председатель суда в чёрной мантии. Мила кивнула.
- Суд не понял вашего ответа. Не могли бы вы дать точный ответ на поставленный вопрос
- Так точно
Попрошу пригласить свидетелей инцидента. В аудитории зашёл один из десантников и остановился. Он, казалось, просто обалдел от такого множество высокопоставленных офицеров, которые с большим интересом смотрели на него.
- Уважаемый трибунал, клянусь говорить правду и только правду, - наконец произнёс он
- Что вы можете сказать нам по данному инциденту?
- Да я уже всё говорил, мы сопровождали господина обер-майора, господина фон Китча, который доставил донесение. Наша задача была его сопровождать, был получен приказ ожидать, мы ожидали его
- Ближе к теме рассматриваемого здесь дела. Как вы познакомились с обвиняемой?
- Я же и рассказываю, господин полковник, сержант наш немного был незнаком с устройством данного судна, ну и, замешкавшись, зацепился головой об энергетические кабели, потом упал на штык-нож, а здесь проходила эта..,- десантник указал пальцем на Милу, - Ну и от вида крови в обморок. Я же уже всё рассказывал». Он обернулся назад, словно ища поддержки у невидимой аудитории.
- Поймите Сифоненко, - стал монотонно, словно маленькому ребёнку выговаривать один из судей. На корабле находятся визоры, которые прекрасно следят за всем происходящим, поэтому просто скажите нам, почему произошёл этот инцидент, и кто затеял драку?
- Старшина Дженкинс плохо знал судно.., - начал опять Сифоненко
- Так с этим всё понятно, десять суток ареста за попытку ввести трибунал в заблуждение, решительно прервал его председатель трибунала
- Есть десять суток карцера – облегченно вздохнул Дженкинс и стал пятиться к двери,- Разрешите идти?
- Идите. Пригласите следующего, - обратился председатель к сержанту-приставу.
Следующими были другие десантники. Их показания различались разве что нюансами, чем именно зацепился Дженкинс, когда падал на штык-нож. Всё это время, было видно, что герцог Ван Вильсон просто закипает от ярости. Как только в аудиторию зашёл последний свидетель-десантник, доведённый до бешенства Обер, вскочил со своего места:
- Послушайте рядовой, я знаю, как было дело, сначала ваш старшина разбил голову о кабели, которые находятся на высоте трёх метров, потом три раза упал на собственный штык-нож и под конец вырвал из рук пилота Березинойкортик и засунул себе в глотку.
Десантник сначала несколько опешил, потом с удивлением сказал:
- Да, всё так и было. Так точно сэр. Всё было точно так, как вы видели.
- Болван, я ничего такого не видел! Пошёл вон!
Десантник пулей вылетел, даже не получив, как другие, положенных 10 суток.
Председатель суда тоже встал и обратился к возмущённому обер-генералу:
- Господин Ван Вильсон, не могли бы вы не мешать проведению трибунала, иначе я буду вынужден удалить вас из зала.
Герцог покраснел, и что-то буркнул в ответ
Председатель обратился к Миле
- Курсант Березина, что вы можете сказать в свою защиту?
Камасутра встала, и, уставившись в никуда чётко произнесла:
- Готова понести заслуженное наказание.
- Вы сознаётесь в содеянном?
- Готова понести заслуженное наказание
- Я прошу слова, - неожиданно вмешался в процесс теперь уже начальник Академии полковник Стоун. Папа встал и поправил безупречно отутюженный мундир. Председатель посмотрел на него, затем молча кивнул.
- Уважаемый трибунал, прежде чем будет принято какое-то решение, я хочу сказать, что за четыре года, проведённых в Академии, курсант Березина проявила себя как отличник политической и боевой подготовки. Она всегда отличалась высокой дисциплиной и показывала пример товарищам. Прошу также учесть трибунал, что Березина является первоклассным специалистом в пилотировании малых роботизированных систем и лучшим учащимся Академии. У меня всё.
- Трибунал удаляется на совещание, произнёс председатель и закрыл информационный планшет.
«Вот это Папа выдал, - пронеслось в голове у Березиной, - «Конечно же меня и на пушечный выстрел не подпустят к пилотированию, но Папа надеется, что меня оставят в вооруженных силах». Совещание было долгим. Всё это время в аудитории находились только Обер, Папа, Мила и её конвоиры. Папа несколько раз делал ей какие-то знаки, означающие видимо, что всё будет хорошо. Что ж, он действительно сделал для неё всё что мог.
Наконец автоматика дверей сработала, и в аудитории появились судьи. Их лица ничего не выражали, а вот лица преподавателей были белы как мел.
- Встать обвиняемая. Заслушайте приговор трибунала.
Учитывая военное положение и последствия, которые могут причинить подобные действия в будущем, а также особую жестокость совершённого деяния суд приговаривает вас, курсанта военно-космической Академии Березину М.А к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Председатель с шумом закрыл информационный планшет и направился к выходу из помещения.
- Вы не посмеете, Вы же обещали мне, - выкрикнул начальник Академии Стоун, гневно смотря в лицо Обера.
- Это не в моих силах, это решение только в компетенции военного трибунала, я сожалею.
- Ваша честь, я прошу отсрочки приговора, - обратился Папа к удаляющемуся судье…
- Боюсь, господин Стоун, это невозможно, дело закрыто, и я бы попросил вас впредь внимательнее приглядывать за своими подопечными.
- Я это так не оставлю, я буду жаловаться в имперскую канцелярию.
- Это ваше право, ещё раз повторяю, дело закрыто. Честь имею,- сказал председатель. Папа какое-то время смотрел ему вслед, потом ни на кого не глядя, по-военному повернулся и вышел из аудитории.
Когда Березину проводили мимо Обера, тот растянул губы в ехидной улыбке, но не издала ни звука. Милу тут же повели в шатл военного трибунала, по пути то там, то тут как бы случайно попадались курсанты Академии, которые пытались всячески подбодрить её. Больше всех её удивил плачущий Толик Жерновский. А Андрюха Самойленко, когда её заводили в шлюз, выкрикнул:
- Мила, мы тебя не оставим, держись, я свяжусь со своим отцом.
Все знали, что папа Андрея – особа, приближённая к самому императору. Но именно в этот момент Камасутра осознала, что для неё всё кончено. Никто ей не сможет помочь, не имеющей титула и денег сироте, «Прощай, «Кевлар» и не забывай меня», - мысленно произнесла она.
Комок подступил к горлу, и Мила впервые за много лет разрыдалась навзрыд прямо в переходном шлюзе.

Глава 8. Неожиданная встреча
Помещение, в котором находилась Березина, представляло из себя отдельную, совсем не похожую на камеру смертников каюту, но как должна была выглядеть эта самая камера, Березина не знала.  К её большому удивлению она получила в собственное распряжен вполне комфортабельную офицерскую каюту. Пусть и очень маленькую, но с санузлом и даже плазмовизором. Березина с удовольствием стала под душ и, включив холодную воду, смыла с себя воспоминания последних дней. Внутренне она уже смирилась с неизбежным, но где-то в глубине души теплилась надежда, что всё ещё может измениться, ей иногда казалось, что всё, что с ней случилось за последние дни, просто дурной затянувшийся сон.  Однако ярко-синяя одежда без знаков отличия и несминаемый наручник ЖД красноречиво напоминали, что жизнь её висит на волоске. Больше всего её пугала неизвестность. Если приговор вынесен, то, когда его могут привести в исполнение? И что представляет из себя смертная казнь, действительно ли это будет расстрел, или как говорил Олег Суханов, отец которого служил в военном трибунале, приговоренных к смерти просто ставят в стыковочный шлюз и открывают внешние створки. От этих мыслей ей становилось нехорошо. На следующий день шатл заметно вздрогнул, войдя в зону гравитации какой-то планеты и дрожание переборок вскоре прекратилось. Мила поняла, что произошла стыковка или посадка. Примерно через час после этого за ней пришли. Двое людей которые вошли в её каюту были очень странно одеты в одинаковую незнакомую форму без знаков обозначения. Они были вооружены запрещёнными шокерами и двигались как-то неестественно.
- Березина, следуйте за нами – проскрипел один из них.
«Это не люди, а андроиды», - вдруг поняла Березина, и последняя надежда на спасение стала оставлять её. «Сейчас её выведут в какое-то помещение и расстреляют или забьют шокерами эти две машины. Не человеку же доверять работу палача». Березину вывели в коридор, и группа направилась на выход из шатла, вскоре они пошли по длинным тёмным коридорам, без всяких обозначений и указателей. Березину подвели к какой-то двери и знакомый датчик загорелся зелёным. Створки разъехались, и Мила шагнула в ярко освещённый бокс. От удивления она застыла на месте и вскрикнула.
- Ты? Это действительно ты?
На выдвижной полке лежала Коррозия в точно таком же ярко-голубом комбинезоне. Сама Коррозия была удивлена ничуть не меньше.
- Мила, как ты здесь оказалось? И почему на тебе этот комбинезон? Это же комбинезон …
Мила не дала ей говорить, а крепко по-мужски обняла, встретить близкого человека здесь и в эту минуту было поистине счастьем. Андроиды вышли и девушки остались одни.
- Ника, я не верю своим глазам, ну теперь объясни, как ты здесь оказалась?
- Сразу же после трибунала.
- А я считала, что ты отвертишься, ну подумаешь немного пошалила со своим парнем.
- Мила, ты ничего не знаешь, Алексей здесь совсем не при чём. Я получила вышку за то, что выполнила инструкцию СС 0
- Ничего не понимаю. Какую инструкцию?
- Ну видишь ли по каналам моего истребителя, я получила приказ высшего приоритета двигаться в сторону Нью-Йорка. Я думала таковы правила учений. Вся связь у меня была заблокирована, и я никого не могла предупредить, тем более это была СС 0, пеленг указывал точку посадки. Когда я села, меня сразу же арестовали. Что характерно, вся автоматика истребителя во время посадки вышла из строя, и журнал был уничтожен каким-то вирусом и никакой инструкции, как оказалось я не получала. Мои действия квалифицированы как дезертирство с поля боя.
- Вот гады.
- Да, но с тобой что стряслось?
Мила вкратце изложила свою историю, приведшую её к трибуналу.
- Знаешь, мне кажется, что эти события как-то связаны между собой. Тебе не кажется, что нас просто подставили?
Мила вдруг снова увидела картинку драки с десантником. Его спокойствие и хладнокровие во время драки, наличие полного штурмового вооружения и точно ответила на этот вопрос. В голове как-будто что-то щёлкнуло. Ну конечно всё это было подстроено. Уклонится от драки Мила просто не могла, она защищала свою жизнь.
- Но зачем? Кому мешали две сопливые курсантки Академии? - спросила Мила.
- Может мы просто вляпались в какую-то тайну?
- Ну, знаешь, лазание по столам в пищевом блоке после отбоя, ну дуэли, ну всякие там разговоры, всё это чепуха, за это вышку не дают.
- Я думаю, всё скоро разъяснится, по крайней мере, мы теперь вместе, и я этому очень рада. Ты кстати не знаешь, как проходит казнь?
- Ну я думаю сначала нас сначала изнасилуют, потом оставят в шлюзовой камере, выдуют за борт и расстреляют из спаренных задних турелей.
- Мила, ты когда-нибудь бываешь серьёзной?
- А что тебе не нравится?  Ты же сама мне в оранжерее заливала, что в андроидов вмонтированы классные вибраторы. Девушки прыснули, и в этот момент створки их камеры разъехались и в бокс вошёл герцог Ван Вильсон.
- Вы? - одновременно издали удивлённый возглас девушки.
- Я вижу у вас хорошее настроение, что ж похвально. Тем более за сутки до казни.
- Где мы находимся и что всё это значит? Насколько я знаю нам должны дать свидание с нашими родными, тут же отреагировала на его слова Березина.
- Что касается ваших родных, Березина, то их мы к сожалению, не нашли, а Раевской в свидании было отказано, да вот ещё что, - Обер открыл электронный планшет и повернулся к Нике, - Прошение вашего отца императору о помиловании было отклонено. Дезертирство – очень серьёзное преступление, особенно учитывая то, какое положение сложилось сейчас на военных площадках.
- Что нас ждёт? - тихо спросила Ника.
- По всей видимости вас ждёт смерть, нет, вас не выкинут за борт и насиловать вас тоже к счастью никто не собирается, вас ждёт быстрая смерть от электрического разряда. Ваш пепел будет передан родным, эта просьба была высочайшей милостью удовлетворена.
- А можно будет мой прах развеять над горами Памира?
- Березина, я не перестаю вам удивляться, может быть оставим это бесполезное кривляние и поговорим как серьёзные люди. Есть одна возможность отклонить превратности судьбы и оставить вас в живых
- Каким это образом?
- Это другой разговор. Два года назад императорский совет создал специальную секретную службу, целью которой стала разработка оружия, которое могло бы переломить ход в этой затянувшейся войне. Эту службу возглавляю я. В силу этого я наделён особыми полномочиями вплоть до того, что могу привлекать к своей работе любых специалистов, даже из числа тех, кого военный трибунал приговорил к смерти. И сейчас именно такой случай. Я предлагаю вам сотрудничество с этой организацией.
- То есть если мы согласимся приговор сразу отменят?
- К сожалению, это не в моей власти. Но его отсрочат. Ну, если вы проявите себя должным образом, возможно смягчат.
- Я поняла речь идёт о работе смертников. Вам нужны пилоты-камикадзе?
Обер рассмеялся.
- Что-то в этом роде. Я даже не рассматривал такую возможность, но вы оказались чертовски близки к истине.
- Мила, если мы отсрочим приговор, мой отец обязательно что-нибудь сделает. – обратилась к подруге Ника. Соглашайся пожалуйста.
- Разве ты не понимаешь, что именно этот мерзавец скорее всего всё подстроил и мы оказались здесь по его милости, а сейчас он просто хочет использовать нас, как одноразовый прибор?
- Но мы всё равно ничего сейчас не сможем сделать, нам нужно выиграть время.
- По мне лучше смерть, чем работать на этого Хомяка.
- Моё терпение не безгранично, - разозлился на оскорбление герцог Ван Вильсон,-  если вы отказываетесь, тогда я вас покидаю.
- Мы согласны, но запомните, я делаю это ради неё,-  Мила указала на Нику. - И сразу предупреждаю, что при первом удобном случае я отошлю рапорт в имперскую канцелярию с изложением всех ваших гнусных делишек.
- Всенепременно. Прошу поставить здесь ваши подписи,- Обер протянул им электронный планшет и девушки приложились к нему пальцами рук.
- Замечательно, проворковал Обер и щёлкнул пальцами. В бокс вошли андроиды. К сожалению, сейчас вас нужно доставить на нашу секретную базу, ну и как вы понимаете, чтобы сохранить секретность, мы используем кое-какие предосторожности.
- Нам завяжут глаза?
- Да что-то типа такого. До скорой встречи!
Андроиды шагнули вперёд и активировали шокеры. Мила попыталась увернуться, но помещение было слишком маленьким, шокер с треском обрушился на неё, и она погрузилась в темноту.

Глава 9.  Секретная база
Березина очнулась в ярко освещённой комнате, похожей на операционную, сходство дополнял стол, на котором она лежала совершенно голая покрытая белой простыней. Вспомнив, что получила разряд шокера, Березиной стало чертовски обидно, «Только бы увидеть этого мерзавца», - в голове уже созрело десятка два планов мести. Она попробовала пошевелится, но не смогла. Как только Березина сделала ещё одну попытку, зуммер над кроватью залился трелью и в комнату вошёл санитар. Он быстро проверил её пульс и прикоснулся каким-то прибором к её шее. Тут же судорога её скрутила, но одновременно, Камасутра почувствовала, что паралич оставил её тело.
- Одевайтесь, - сказал санитар, как заправский сержант-инструктор и бросил на пол ярко красный тренировочный комбинезон, - Я отведу вас к доктору Суонгу. Всё это смахивало на сон. Она было открыла рот, но последние события приучили Милу не задавать бесполезных вопросов. Она быстро поднялась и влезла в комбинезон.
- Следуйте за мной.
Выйдя в коридор, Мила ещё раз была удивлена. Это действительно оказалось больница или что-то очень на неё похожее. Санитар подвёл её к двери на которых была табличка «Доктор Суонг» и остановился, показывая, что дальше она должна идти сама. Мила сама открыла дверь и снова испытала лёгкое удивление, вместо кабинета врача она попала в офицерскую кают-компанию.
- Добро пожаловать на нашу базу, курсант Березина, я - старший Офицер подразделения Ким Суонг.
Доктор Суонг оказался японцем лет пятидесяти в звании майора связи. Он улыбнулся и этим произвёл приятное впечатление. Совершенно противоположные чувства вызвал другой офицер, стоящий рядом с майором Суонгом, который при виде её облизнулся и просто пожирал её глазами.
- Дик Холенски , - представился второй. На его кителе были погоны капитана. Прошу садиться. Я введу вас в курс дела.
Как оказалось, подразделение в которое она попала, представляло собой центр слежения и сопровождения малых военных судов, базировался он на Луне. Это было подразделение для штрафников. Отряд центра состоял из бывших дезертиров и проштрафившихся, но также здесь служили раненые и списанные в запас по состоянию здоровья военные. Но работа центра было только прикрытием.
- Как вы успели заметить, на нашей станции есть госпиталь, он как раз и является секретным подразделением и осуществляет всю необходимую работу. Вам сообщили с чем вы будете иметь дело?
- Пока нет, и я хочу знать, где Ника Раевская?
- Она в лаборатории экспериментальных двигателей. Уже знакомится с сутью вашей работы. А пока я скажу в общих чертах, что вам предстоит испытывать принципиально новые летательные аппараты. Что скажите?
- Полетаем, если нужно.
- Ну что ж все необходимые инструкции вы получите у Дика. Дик, проводите девушку в нашу секретную лабораторию.
- С удовольствием, - сказал Дик и плотоядно улыбнулся.
Секретная лаборатория представляла из себя огромную учебную аудиторию, заставленную какими-то непонятными колбами, что очень придавало ей сходство с химической лабораторией. Развалившись в кресле, Ника сидела перед огромным дисплеем, на котором лазерным карандашом чертил какие-то иероглифы высокий худой мужчина с испуганными глазами и надувала пузыри из жевательной резинки. «Где она только её взяла?» Мила уже знала, что эта её поза выражала крайнее безразличие к происходящему вокруг.
- Докотор Рунге, я привёл второго пилота.
- Замечательно, замечательно, - пробормотал высокий мужчина, - садитесь вот сюда и включайтесь в наш учебный процесс.
Мила присела рядом с Никой и девушки обнялись. Безразличное выражение лица сразу сменилось у Ники радостно-приветливым. Она прошептала на ухо Миле:
- Как ты?
- Да ничего, сволочи шарахнули нас шокерами, ну этот гад ещё пожалеет, что связался с нами. Ты уже знаешь, что мы на Луне? И что это за сморчок?
- Это Генрих Рунге - ассистент знаменитого профессора Ханса Зальцера
- А кто такой этот Зальцер?
- Он изобрёл субатомный двигатель.
- Да ну, это же невозможно, выкрикнула Мила.
- Я доложу руководству, что вы нарушаете учебный процесс, неожиданно нервно отреагировал на их перешёптывание мужчина.
- Да, ладно. Генри, не лезь в бутылку, продолжай, - сказала Березина, делая заинтересованное лицо.
- Итак, я остановился на том, что у нас химиков есть такое интересное правило: "Если ты сумел представить себе реакцию или химический процесс, то не сомневайся, в природе такое уже есть, другое дело с какой скоростью и при каких условиях это протекает". Так вот, это правило лично меня никогда не подводило. С этой точки зрения собственно профессор Ханс Зальцер предположил. что при каких то особых условиях (импульсные электрические и магнитные поля огромной напряжённости, резонанс и так далее) возможен ядерный синтез и при нормальных условиях и в условиях космического вакуума...
Имелся и другой вариант подхода к проблеме - кавитация. Совсем ведь не обязательно нагревать до миллионов градусов весь реакционный объём и установку..., достаточно. что бы необходимые условия возникали в какой то определённой небольшой области! Кавитация подходит по всем параметрам... (так что вот он источник дополнительной энергии для водогрейных кавитационныхустановок с КПД более 100%).Главный вопрос в другом: в ветке про вечные двигатели я уже писал, что необходимо было искать способы ПРЯМОГО преобразования энергии субатомных частиц в эл ток! Не секрет, что подавляющее большинство современных электростанций по сути своей паровые машины! И практически вся инженерная мысль кружит вокруг нагрева воды ЧЕМ-НИБУДЬ и подачи пара на турбины... Прямые способы - почему-то не популярны. Так что и холодный ядерный синтез долгое время рассматривается как очередной заменитель дров! Ханс Зальцер пошёл другим путём. Во-первых, он осуществил ядерный синтез кавитационным путём в пульпе определённого состава, добившись высокой степени ионизации среды. А во-вторых, прогоняя затем ионизированную пульпу по жидкостному аналогу МГД-генератора получил электрический ток... Гениально не правда ли? - подытожил Генрих, обращаясь с блаженной улыбкой к девушкам.
Мила и Ника переглянулись. Мила откашлялась…
- А нельзя ли ближе к делу, поближе к практике, так сказать. Нам сказали, что мы будем испытывать новые двигатели.
- Да, да. Вот пожалуйста. На дисплее возникла очередная картинка, - На этой схеме вы видите субатомный двигатель. Одно ядро искривителя, энергия распределяется на две спирали искривления…
- Как это работает, нам, конечно же, жутко интересно, но Генри, поймите, мы девушки молодые и не любим засорять свою голову избыточной чепухой.
- Чепухой? - возмутился Генрих
- Я сказала чепухой? – удивлённо переспросила Мила, повернувшись к Нике, - Что-то тут душновато, - сказала она и приоткрыла комбинезон, принимая одну из своих эротичных поз-приколов. Рунге ошалело уставился на её полуоткрытую грудь.
- Мой дорогой Генри, - начала Березина томным голоском, - Оставьте все эти технические подробности при себе, нас просто интересует с какой скоростью может летать корыто, снабжённое таким двигателем?
- Пилотируемый аппарат, снабжённый одним таким двигателем развивает скорость в 5 световых лет в час, четыре двигателя смогут развить скорость аппарата до 7 световых лет, но боюсь, что это пока предел, - виновато произнёс Рунге и развёл руками. Лицо Милы выразило искреннее удивление.
- И вы хотите сказать, что у вас есть корабль с такими двигателями?
- Да, и не один, - важно произнёс Генрих, - У нас есть два таких корабля. Первые испытания уже состоялись, и указанная скорость чисто экспериментальная. Теоретически можно развить скорость гораздо большую, только пока у нас нет материалов, которые бы смогли преодолеть перегрузки, возникающие при ускорении. Экспериментальные аппараты при этой скорости просто разваливаются на куски ещё на старте от чрезмерного ускорения. Ведь всё-таки оно составляет в апогее 140 ж. Также большую опасность представляют даже небольшие молекулы любого вещества, попадающиеся на пути такого корабля. Как вы понимаете, на такой скорости они прошивают корабль насквозь.
Мила присвистнула.
- А как насчёт пилотов? Вы может полагаете, что мы какие-то особенные и у нас понижена восприимчивость к перегрузкам? Спешу разочаровать, вас ввели в заблуждение.
- Да вы правы, это пока самое слабое звено нашего проекта. К сожалению предельно допустимые перегрузки, которые может выдержать тренированные люди составляют 30 ж. Конечно кратковременно и в направлении "Грудь- спина», собственно, это происходит при катапультировании.
- Что-то давно, Ника мы не перечитывали с тобой книгу рекордов Гиннеса. Мне один знакомый пилот рассказывал, что однажды пилотировал десантный модуль, так у них антиграв полетел. Ребята испытали на себе что такое 15 ж, пролетев по баллистической траектории. В десантном модуле со всей роты выжило только двое, да и то были списаны в запас. Пилот выжил только благодаря противоперегрузочному креслу и долгим тренировкам, неплохой кстати парень был. В общем во всей этой истерии мне непонятен только один момент, почему выбор пал именно на нас?
- Дело в том, что вы – девушки.
Девушки недоумённо переглянулись.
- Видите это связано со второй частью нашего проекта, так как первые образцы были беспилотными, нам нужен был что-то типа искусственного интеллекта для управления кораблем.
- Что-то типа андроидов?
- Да, если иметь ввиду эволюцию его развития, только позитронный алгоритм принятия решений у наших искусственных интеллектов совершенно нового поколения. Я бы сказал, он практически ничем не отличается от человеческого.
В это время в аудиторию поспешно зашёл Дик Холенски и что-то зашептал на ухо Рунге, потом обратился к девушкам:
- На сегодня хватит. Завтра вы будете иметь возможность познакомиться с нашими кораблями поближе. Вы свободны и можете осмотреть нашу станцию. Если хотите, я могу вам здесь всё показать.
- Нет уж, мы лучше одни погуляем, извините Дик, меня всё время тошнит. Может я беременная?
Не зная, что сказать, Дик Холенски так и остался стоять в лаборатории, а девушки быстренько улизнули.
Жизнь работников секретного отряда как оказалось, имела и свои плюсы, у них я были увольнительные, которые на борту космического корабля не могли быть в принципе. Поэтому для Березиной, которая последние четыре года провела на «Кевларе», маленькая Лунная станция показалась огромным мегаполисом. Она ошалело осматривала диковинные витрины небольших магазинов, вывески офицерских кафешек и огромные экраны плазмоидов, по которым передавались сводки последних военных событий, перемешанных с рекламой. Она уже совсем забыла, что есть ещё и другие краски кроме цвета внутренних палуб «Кевлара».
- Ника, как здесь красиво!
- Хм, обычная усиленная станция слежения, я вообще-то проголодалась, ты как?
- Я тоже не откажусь от пары бифштексов Девушки зашли в кафе и сели за стол. На его поверхности тут же вспыхнуло сенсорное меню.
- Да, скудноватый выбор, - протянула Ника
- А что ты хотела устриц с шампанским? - сказала Мила, нажимая на все подряд кнопки сенсорного меню и делая заказ. Я, пожалуй, сегодня что-нибудь выпью.
- Как ты думаешь Мила, зачем мы понадобились этому Оберу?
- Ты знаешь, если отбрасывать версию, что он в нас втюрился, то остаётся только одно, нас каким-то образом хотят использовать в этом дурацком проекте.
- Логично, но вот каким образом, почему им нужны именно женщины?
- Ну, во-первых, не женщины, а девушки, а во-вторых не просто девушки, а со смазливым фэйсом.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Как видишь на этой станции скучновато и полно мужиков, и они просто хотят открыть бордель или стриптиз-клуб.
- Мила, ну хватит дурачиться, зачем нам тогда пол дня рассказывали про двигатели?
- Ну если серьёзно, мы обладаем привлекательностью для мужиков, ну и в этом проекте, возможно, это тоже имеет значение. Генри же сказал, что изобрели какой-то там интеллект, может он тоже западает на женщин.
- Всё это как-то странно, но я чувствую, что какая-то доля истинности здесь есть.
- Слушай Ника, раз здесь такие свободные правила, может сделаем ноги? Угоним какую-нибудь посудину и рванём в пояс астероидов к свободным торговцам?
- Ты имеешь ввиду пиратов?
- Я имею ввиду то, что или нас угробят здесь своими дурацкими экспериментами, либо в любой момент вернут в камеру смертников, ты забыла о чём сказал Обер? Наше освобождение временное.
- Я не понимаю, почему прошение о нашем помиловании было отклонено, мне даже не дали встретиться с отцом.
- Вот это действительно странно, но я бы не стала слишком заморачиваться на эту тему, этот Обер - хитрый жук.
- Если бы можно было как-то проникнуть в сеть интрестар, то через неё теоретически есть доступ к архивам императорской канцелярии.
- Да, раскатала губу, с такой же лёгкостью можно помечтать переспать с императором.
- Мила, ты не думай, я тоже за побег, но самый лучший способ удрать отсюда у нас будет завтра.
- Это почему?
- Ну ты же сама слышала завтра нам покажут наши летательные аппараты, а они развивают просто бешеннуюскорость.
- Так-то оно так, но, во-первых, их стерегут, наверное, как не знаю кого, а во-вторых, ты уверена, что мы сможем с ними управиться? Я не хочу превратиться в фарш от перегрузки или в решето от всяких там прошивающих всё молекул.
- Я думаю, мы справимся, я предлагаю принести клятву верности, что всегда будем защищать друг друга, пока бьются наши сердца.
- Клянусь тебе в верности, Коррозия, в этом действительно что-то есть, однако я бы защищала тебя и без всякой клятвы.
- Я знаю. Мила ты сейчас для меня самый близкий человек
- Я сейчас расплачусь, курсант Раевская, думаю, что нам надо закругляться, я думаю подъём по военному распорядку тут никто не отменял. Может ты и права и уже завтра нам представится шанс сбежать отсюда.
Девушки встали и чуть пошатываясь, пошли в сторону жилых кают станции.

Глава 10. «Вайлент вултур» - стремительный ястреб
Как и предположила Мила, подъём был ранним. Девушки, наскоро умывшись и натянув комбинезоны, подбадривая друг друга и радуясь тому, что их поселили в одном боксе. На выходе из бокса их ждал Дик Холенски, который снова препроводил их в учебную аудиторию
- А кормить когда будут? - спросила Мила
- На вашем месте я бы не стал этого делать, - серьёзно сообщил Холенски. Впрочем, вы сможете перекусить через пару часов, если конечно у вас сохранится аппетит.
В аудитории их ждал Генрих Рунге
- Привет Генри, а мне всю ночь снились двигатели, как ты считаешь это нормально для девушки?
- Ну, я не психолог, - смутился Рунге, - Давайте лучше продолжим с вашего позволения. Итак, мы остановились на перегрузках. Так вот мы начали искать живые организмы, которые смогли бы преодолевать подобные перегрузки. Оказалось, что таковые имеются. Экспериментальным путём было установлено, что Жук-щелкун (Athoushaemorrhoidalis) испытывает в среднем 400-кратную перегрузку, когда внезапно взмывает в воздух, чтобы скрыться от хищников. Один экземпляр, длиной 1,2 сантиметра и весом 40 миллиграмм, подпрыгнул в высоту на 30 сантиметров. Было подсчитано, что в конце прыжка его мозг испытал максимальную, 2300-кратную перегрузку.
- Ну и ну, - присвистнула Мила, - Док, а этот таракан того, не слетел с катушек после такого перенапряжения?
- Не понял вас.
- Ну, крыша у него не поехала?
- Ах, это, вы знаете интеллект этого насекомого устроен по-другому, боюсь им не знакомы психические расстройства. Собственно, именно этот жук, вернее его мозг и стал прототипом наших интеллектуальных систем. Конечно, всё было намного сложней, но благодаря длительной работе профессора Зальцера, нам удалось наконец разработать интеллектуальную биосистему, которая смогла испытывать тысячекратные перегрузки без серьёзных потерь для здоровья. Первые прототипы наших скоростных кораблей были снабжены этими интеллектуальными системами. Однако, мы снова зашли в тупик, оказалось, что данные системы не поддаются серьёзному влиянию извне, то есть они попросту неуправляемы в критической ситуации поступают по собственному усмотрению, в них были замечены попытки самосохранения, отказы соблюдения приказов, которые доставляли им определённый ущерб, что наблюдается у живых организмов. Было также установлено, что эти системы могут вступать в контакт друг с другом, обмениваться данными, а также испытывают различные эмоции. Поэтому наши разработки перешли в плоскость взаимодействия этих систем с человеческим сознанием. И здесь нас ждало удивительное открытие. Оказалось, что два разных по своей сути сознания могут сливаться в одно целое. То есть человек становился частью системы и наоборот. То есть происходит своеобразный симбиоз. Однако происходило это только в случае позитивного настроя системы к человеку. Основная причина лежит на поверхности, чтобы войти в этот симбиоз нужно наладить эмоциональный контакт с системой.
- И что, кто-нибудь смог наладить этот самый контакт? – спросила Мила
- Да смог, но к сожалению этот симбиоз получался весьма односторонним, люди попадали в полную зависимость от этих систем. Но здесь есть один нюанс, все испытуемые были мужчинами.
- А эти ваши системы, они что имеют какой-то пол? Почему вы решили, что к девушкам они станут лучше относится?
- Мы ничего такого не решили, мы вообще очень мало знаем про эту систему, единственно, что мы точно знаем, что пилоту, вступившему в симбиоз с подобной системой, не страшены никакие перегрузки. Поэтому мы и назвали наш проект «Вайлент Вултур». В переводе с латинского это означает Стремительный Ястреб.
В это время на пороге аудитории появился Дик Холенски.
- Господин Рунге, не пора ли перейти к практическим занятиям?
- Ну, если вы настаиваете. Я же должен им дать хоть какую-нибудь теорию
- У нас здесь не военная академия и боюсь у нас очень мало времени.
- Я понял вас, итак пройдёмте в нашу святая святых, - Генрих подошёл к панели и биосканер считал какие-то индивидуальные параметры учёного.
- Никогда не видела такой сканер, - с интересом произнесла Ника
- Он настроен на импульсы, испускаемые моим мозгом, пояснил Генрих
- Большая бронированная дверь отъехала в сторону и глазам изумлённых девушек открылся огромный ангар. Большое пространство было почти пустынным, если не считать каких-то ящиков и консолей, от которых тянулись провода к двум истребителям, по виду напоминавших модифицированные Осы, однако было сразу видно, что эти две машины отличаются от них так же, как примерно армейский джип от дамского кабриолета. Там, где у Ос был бронепластик, у этих истребителей не было ничего похожего на прозрачный колпак, всё было покрыто однородной серой бронёй. Заметив удивлённо-восхищённые глаза девушек, Генрих пояснил:
- У них дюраниево-победитовый двойной корпус и 20-тисантиметровая титановая броня, армированнаясверхпрочным органопластиком, это даёт возможность регенерации небольших повреждений. Сейчас они спят, и мы их активируем. Генрих подошёл к пульту и набрал серию команд.
Кабины-люки двух истребителей синхронно открылись. Камасутра подошла ближе и погладила шершавый корпус рукой. Ей показалось, что сталь была чуть тёплой.
- Никогда не видела ничего подобного. И как управлять этой штуковиной?
- Очень просто, управление адаптировано под обычный нейросенсорный контакт, в принципе всё за вас делает система, вам нужно просто сесть в кабину и надеть шлем. Камасутра легко забралась по небольшому трапу сначала на крыло, а потом и в кабину истребителя, и присвистнула от удивления, приборная доска и рычаги управления полностью отсутствовали.
- Вы знаете, док я как-то передумала сегодня летать, - произнесла обескураженная Березина
- Не бойтесь, то что этот аппарат лишён привычных устройств управления скорее не недостаток, а его преимущества, наденьте шлем, мы включим тестовую программу, и вы полетаете в деморежиме.
Камасутра нехотя повиновалась, не то чтобы она сильно боялась за свою жизнь, но очень уж ей не хотелось чувствовать себя подопытной белой мышкой и погибнуть совершенно напрасно. Она ободряюще махнула рукой Нике и полезла в кабину.

Глава 11. Первый симбиоз

Когда нам впервые показали Стремительных Ястребов, я подумала, что кто;то сошёл с ума. И это была не я.

Корабль в ангаре больше походил не на технику, а на большое спящее животное. Корпус — не ровные панели, как у обычных машин, а будто чешуя, слои живого металла, который чуть;чуть шевелится, когда по нему идёшь взглядом. Цвет тоже странный — не серый, не чёрный, а какой;то глубокий, как bruise: вроде синее, а внутри переливается чем;то фиолетовым.

— Они дышат? — шёпотом спросила Ника.

— Если начнут храпеть, я первая свалю, — ответила я.

Профессор Генрих, наш местный сумасшедший учёный, сделал вид, что не слышал.

— Перед вами — результат многолетней работы, — торжественно сообщил он. — Биотехнологическая система «Стремительный Ястреб», симбиотический боевой аппарат нового поколения.

Я мысленно перевела: «Очень дорогая игрушка, которую вы можете сломать одним неосторожным движением».

— Принцип прост, — продолжал Генрих. — Вы не управляете машиной. Вы становитесь машиной.

Он явно ждал эффектной паузы. Я посмотрела на Нику. Та выглядела так, будто её только что пригласили замуж сразу за троих.

— То есть мы будем как… — она запнулась, подбирая слово.

— Как жук;попрыгун, который внезапно понял, что он не жук, а ракета, — подсказала я.

— В некотором роде, да, — профессор даже обрадовался. — Только не ракета, а высокоскоростной симбиотический комплекс.

Мы с Никой переглянулись: «жук;попрыгун» звучал понятнее.

***

Подготовка к первому входу выглядела очень просто и от этого страшно.

Нас с Никой разделили: я пошла к своему Ястребу, она — к своему. Внутри кабины было неожиданно мало железа. Больше всего это напоминало огромную прозрачную капсулу, наполненную густым, чуть мерцающим студнем, который лениво переливался при нашем приближении.

— Это… это то самое желе? — спросила я, показывая пальцем.

— Амортизационная среда и интерфейс одновременно, — кивнул Генрих. — Защитит вас от перегрузок и свяжет с нервной системой аппарата. Не волнуйтесь, дышать вы будете вполне традиционным способом.

— А оно меня не съест? — уточнила я.

— Если будете вести себя прилично — нет, — сказал он слишком серьёзно, чтобы это звучало как шутка.

Мне выдали облегающий комбинезон — более плотный, чем обычный, без всех привычных карманов и застёжек. Чувствовала я себя в нём странно голой.

— ЖД оставляем? — спросила я.

— Обязательно, — ответил профессор. — Ястребу нужно знать, кто вы и что у вас внутри.

«Чудесно, — подумала я. — Теперь у меня будут не только дежурные, но и личный космический врач;паразит».

Я забралась в капсулу по узкой лестнице. Когда закрылась верхняя створка, стало тесно и неожиданно тихо. Я слышала только своё дыхание и лёгкий гул — будто где;то внутри аппарата мурлыкал огромный кот.

— Камасутра, — голос Генриха звучал в динамике, — сейчас начнётся заполнение. Дышите спокойно, рот можете открыть, можете закрыть. Не сопротивляйтесь. Это важно.

— А можно я передумаю? — спросила я.

— Уже поздно, — сказал он. — Добро пожаловать в проект «Вайлент Вултур».

Я успела только выругаться про себя, как желе шевельнулось и полезло вверх.

Ощущения были… специфические. Сначала прохладное, как вода в бассейне. Потом плотнее, теплее. Оно обволакивало кожу, как будто кто;то одновременно гладил и сжимал всё тело. Когда масса добралась до шеи, мне захотелось дёрнуться. Когда накрыла лицо — заорать.

Я не заорала только потому, что рот тоже заполнило что;то тёплое и мягкое. Лёгкая паника ударила в грудь. Я инстинктивно попыталась вдохнуть и уже готовилась к захлёбыванию… но воздух пришёл сам. Без усилий. Грудная клетка работала, как всегда, только теперь между мной и миром стоял слой странной живой резины.

«Если я сейчас умру, это будет самая тупая смерть в моей биографии», — промелькнуло в голове.

И в этот момент мир вокруг взял и… переключился.

***

Сначала исчезла кабина. Исчезли стены, панели, даже ощущение собственного тела. Вместо этого вдруг оказалось, что у меня есть совсем другие «конечности»: длинные, гибкие, с реактивными хвостами. Где;то сзади — четыре мощных двигателя, которые я ощущала, как мышцы спины. Вперёд тянулись не руки, а какие;то векторы, линии, по которым можно было разгоняться.

— Контакт установлен, — отозвался где;то в глубине знакомый голос. Не Генриха. Другой. Мужской, спокойный, немного металлический. — Пилот идентифицирован. Мила Березина. Человеческий вид.

— Это кто? — мысленно дёрнулась я.

— Это я, — ответил голос. — Твой Ястреб. Можешь звать меня как хочешь, я закреплю это имя в свой протокол контакта с тобой.

Я хотела сказать вслух что;нибудь остроумное, но обнаружила, что у меня больше нет рта. Только мысль. И куда бы я её ни направила, туда так или иначе шла команда.

— Так, спокойно, — вмешался где;то вдали профессор. — Первичное слияние прошло успешно. Сейчас мы в деморежиме. Никаких реальных боевых действий, только каталка.

Я попробовала пошевелиться — не собой, кораблём. Чуть дернулась «вправо» — и мгновенно ощутила, как вся эта махина поворачивается. Не так, как поворачивает обычный истребитель, а как будто сама траектория подстраивается под твоё желание. Ты не тянешь штурвал — ты становишься курсом.

Передо мной открылась картина, от которой внутри что;то хрюкнуло от восторга. Космос. Настоящий, с звёздами, холодным чёрным и тонкими нитками орбит. Где;то вдали мелькнула Земля — не как дом, а как маленькая голубая точка.

— Уууу, — не удержалась я.

— Рационализируй ощущения, — сухо посоветовал Ястреб. — Иначе будем врезаться в каждую комету.

— Мне можно пять секунд побалдеть? — подумала я в ответ. — Я всю жизнь летала на консервных банках, а тут вдруг…

— Можно 10 секунд, — милостиво сказал он. — Потом придётся учиться.

Мы плавно разогнались. Разогнались — это я так говорю. На самом деле пространство просто стало меняться быстрее. Ещё миг — и мы уже проскальзывали мимо Марса. Ещё — где;то у поясa астероидов. Я чувствовала каждый камень как электрический зуд сбоку.

— Не бойся, — сказал Ястреб. — В деморежиме мы не врежемся. Слишком много учёных за это отвечают.

— Я не боюсь, — ответила я. — Я… офигеваю.

Где;то слева мелькнул знакомый силуэт. Второй Ястреб. Он двигался чуть иначе — более осторожно, рывками.

— Это Ника? — спросила я.

— Пилот Коррозия, — подтвердил голос. — Ведёт себя аккуратно. В отличие от некоторых.

Я почувствовала лёгкий импульс — как будто кто;то махнул крылом. Это Ника. Я мысленно махнула в ответ. Внутри промелькнуло её состояние: страх, восторг, осторожность. Симбиоз, как оказалось, не только связывал нас с машинами, но и позволял на мгновение ощущать друг друга, если очень постараться.

— Не увлекайтесь обменом чувств, девочки, — вмешался по рации Генрих. — Мы всё ещё на занятиях.

Мы сделали ещё один круг по Солнечной системе. Всё это время моё тело где;то там, в капсуле, дышало желеобразным воздухом, но я о нём почти забыла. Здесь, внутри Ястреба, было лёгко. Никаких ремней, ЖД;браслетов, тяжёлых ботинок. Только чистое «лететь» — и всё.

— Запомни, — сказал Ястреб. — Я не твоя игрушка и не твой транспорт. Мы либо работаем вместе, либо не работаем вообще. Если ты будешь дёргаться, как на своих «Хантерах», нас обоих размажет по первой же гравитационной яме.

— Поняла, — подумала я. — Ты не игрушка. Ты партнёр. Просто очень большой и самоуверенный.

— Самоуверенность — побочный эффект того, что я умею, — заметил он. — В следующий раз попробуем небольшие манёвры. На сегодня достаточно.

Космос начал сжиматься. Картинка потускнела, звёзды поползли назад. Я почувствовала, как снова становлюсь маленькой — до размеров человеческого тела.

Желе отступало медленно, как тёплая волна. Лицо, шея, плечи, руки. Ощущение массы и тяжести вернулось сразу. Я открыла глаза — настоящие, свои — и увидела над собой внутреннюю поверхность капсулы.

— Ну как? — спросил Генрих, когда створка поднялась.

Я села, тяжело дыша, хотя физически почти не напрягалась.

— Если честно, — сказала я, — теперь все наши старые истребители официально можно отправлять в музей. Или списать вместе с «Новой Авророй».

— Это только деморежим, — заметил он. — Дальше будет интереснее.

Я спрыгнула вниз. Ноги чуть подогнулись — не от слабости, от перегрузки впечатлений. Ника стояла у своего Ястреба, бледная, но с горящими глазами.

— Ну как? — спросила я.

— Как… — она попыталась подобрать слово. — Как если бы ты всю жизнь смотрела на звездное небо через окно, а потом тебя туда выкинули без стекла.

— Неплохое сравнение, — сказала я. — Я своего назову Красавчик.

— Кого? — не поняла она.

Я погладила ладонью тёплый металл корпуса. Он чуть;чуть дрогнул — как будто в ответ.

— Его, — сказала я. — Он всё равно быстрее, но хотя бы будет знать, что я его так зову.

Где;то на краю сознания Ястреб довольно фыркнул.

В этот момент я ясно поняла две вещи. 
Первая: вернуться к обычным «Хантерам» после этого будет уже невозможно. 
Вторая: если нас пошлют на войну, я хочу быть именно здесь — внутри живой машины, которая знает обо мне больше, чем любой человек.


Глава 12. Ускоренная подготовка
Начались будни их жизни на станции слежения. Девушки ежедневно посещали небольшие теоретические занятия, после которых были демополёты. Эти полёты сильно отличались от всего, чему учили их раньше в Академии. Всё приходилось познавать путём экспериментов, даже Генрих не всегда мог ответить на все вопросы. Самое удивительное было то, что, по всей видимости, девушки быстро адаптировались к системам Стремительных Ястребов. И даже симбиоз не вызвал никаких серьёзных осложнений.
Принцип пилотирования выглядел примерно следующим образом: после установления нейросенсорного контакта с системой, организм пилота и живой машины вступал в определённый симбиоз. Тело пилота обволакивалось специальным текучим желеобразным веществом, который защищал от повышенных перегрузок, а пилот становился как бы частью корабля, управляя машиной методом мыслекоманд-образов. Взаимодействие двух интеллектов шло постоянно, пока пилот находился в кабине истребителя. Во время полёта пилот воспринимал себя кораблем, летящим в просторах космоса, это было очень захватывающее ощущение. Скорости этих аппаратов были просто немыслимыми, за несколько часов, находясь в режиме демополёта девушки могли облететь все планеты, насёлённые людьми в известной им части Галактики и даже приблизиться к отдалённым звёздным системам. Однако программа не позволяла действительно совершить увлекательные полёты к неизведанным мирам, в память системы были заложены только известные звёздные миры и маршруты. Оставалось только гадать, какие ещё открытия ждут человеческую цивилизацию, которая будет использовать Ястребов.
Пока девушки проходили лётные курсы, и находили общий язык с системами, положение Земной Империи на военных площадках сильно изменилось в худшую сторону. Флот объединённых колоний теснил Земной флот к Солнечной системе. И, по всей видимости, всё должно было решить последнее крупная сражение. Флот Альянса был более многочисленным, Флот Земли более технически оснащённым и мощным, однако Земле катастрофически не хватало пилотов и ресурсов. В небольших стычках верх неизменно одерживали земляне, однако их флот отступал под накатывающей волной космических кораблей Альянса. К сожалению, численный перевес имел в космических сражениях решающее значение. Флот Земли уже был вынужден оставить последнюю колонию за пределами Солнечной системы, находящуюся в системе Альфа Центавры. Битва за Сириус обескровила и без того тающийфлот Землян.
Чтобы хоть как-то спасти положение командование приняло решение стянуть силы трёх Армад в один кулак и отвести флот в Солнечную систему на орбиту Марса. Ускоренными темпами шло военное производство, но на Земле уже понимали, что ресурсы одной Солнечной системы не смогут противостоять ресурсам двух десятков бывших колоний. Тем не менее, имперские амбиции внешней политики Землян отвергали саму мысль о возможных переговорах с Альянсом. Адмирал флота Земли Альберт Гуверс был прекрасным кадровым военным в третьем поколении, но самое главное, он был беззаветно предан Императорскому дому, но даже он понимал всю тщётность попыток Земли победить в этой затянувшейся войне. В среде офицеров флота всё чаще звучали недовольства в адрес командования и по сведению службы имперской безопасности даже намечался крупный заговор с целью сместить действующего императора Альфреда седьмого.
Но Империя не сдавалась. Сохранив огромный научный потенциал, всю мощь научно-исследовательских центров Земля направила на разработку принципиально новых систем вооружения. Вначале ставка была сделаны на мощные лазеры, однако, когда эта затея провалилась, это подтолкнуло к разработке новых форм получения энергии. Так родилось множество секретных проектов, одним из которых стал «Вайлент Вултур». Пока в Академиях готовили пилотов по системе старой школы, Император уповал на чудо-оружие, своих секретных лабораторий. Это отнимало последние крохи имперского бюджета и в Империи, сократившейся до размера одной Солнечной системы, назревал взрыв. Именно поэтому работа шла ускоренными темпами. Император требовал немедленных и решительных действий.
Через две недели после перевода  Раевской и Березиной на станцию слежения на базу наведался с инспекционным визитом Обер, но его пребывание было недолгим.  Когда он вошёл в ангар где размещались корабли, то чуть не потерял дар речи.
 
- Вы в своём уме – голос Обера звенел в пустынном ангаре и казалось от этого голоса переборки стен ходят ходуном. Разгневанный Обер стоял перед двумя истребителями, шеренга техников выстроилась тут же, виновато опуская глаза. Причина столь необычной ярости была тут-же: истребители были полностью разрисованы яркой краской.  Истребитель Камасутры представлял из себя пособие по сублимации, демонстрируя своими боками всякие картинки взаимоотношения полов. Художество на истребителе Коррозии были попроще, истребитель просто был выкрашен под ржавчину, но пористый металл создавал полную иллюзию того, что перед ними стоял ржавый корабль.
- Что это я вас спрашиваю? Кто дал распоряжение?
- Это пилоты господин обер-генерал. Вы же сами дали инструкции выполнять все их распоряжения, касающиеся технического усовершенствования.
- Так я же так и говорил технического, а это что? -  сновакрикнул Ван Вильсон, указывая на особо неприличную картинку. Что это, я вас спрашиваю?
- Дело в том, что мы вначале проконсультировались с профессором Генрихом. Он связывался лично с профессором Зальцером и тот дал добро.  Он сказал, что это действительно может улучшить систему проекта.
- Жаль, что профессор не посоветовал вам улучшить ваши мозги. Скоро сам адмирал лично прибывает сюда чтобы посмотреть на наше чудо-оружие и что мы им покажем? Немедленно стереть.
- Боюсь, что это невозможно.
- Почему?
- Видите ли это не краска, это как бы сказать пигментация самих аппаратов, мы просто делали мазки обычной водой, а она превращалась в эти картинки.
- Боже мой, - схватился за голову Обер, - Что я скажу адмиралу?
Дело может дойти до самого императора!  Через два дня прибывает шатл адмирала, я больше не хочу никаких сюрпризов. Кстати, Генрих, вы уже приступили к реальным испытаниям? - обратился Ван Вильсон к появившемуся в ангаре профессору Рунге
- Нет, господин генерал, мы же находимся в самом начале работы и…
- Я приказываю немедленно начать полёты, немедленно, у меня больше нет на вас времени, меня ждёт император. Обер круто развернулся и ни с кем не попрощавшись, отправился к шатлу и покинул станцию.
Для Милы и Ники его визит просто перевернул и без того сумасшедший график подготовки. В работу с девушками включились сразу несколько десятков новых специалистов и инженеров, внося последние доработки в усовершенствованный боевой костюм пилотов. Камасутра считала такой костюм лишней тратой времени, хотя он тоже был чудом научной мысли. Костюм состоял из двух слоёв, Нижний серебристый был лёгким почти невесомым и сделан из материала, который не пропускал почти никаких излучений и мог выдерживать температуру до 600 градусов, верхний слой чёрного цвета с жёлтыми полосами-разводками мышечных усилителей был отличной бронёй в теории выдерживающий прямоё попадание из  крупнокалиберного пулемёта. Ткань, которая в обычном состоянии была мягкой, в участке, испытывающим повышенное давление за миллисекунды уплотнялась практически до танковой брони. Теоретически, пилоты в таких костюмах были практически неуязвимы, единственный недостаток этой экипировки состоял в том, что она не подходила для работы в вакууме. Инженеры заранее отказались развивать это направление ввиду того, что выход из кабины в открытом космосе был не возможен в силу симбиоза корабля и пилота. Помимо работы с всякими техническими устройствами, девушки осваивали новые типы оружия. Особенно их восхитил новый легкий пистолет-пулемёт Щербакова, стрелявший плоскими дисками толщиной в несколько микрон, что делало его боезапас практически безграничным. В режиме постоянной стрельбы из дула пистолета-автомата вырывался яркий луч, похожий на лазерный заряд. Скорость пули, выходящей из его ствола приближалась к световой, поэтому такой диск пробивал всё на своём пути. Единственным недостатком подобного оружия была дальность его действия, пули, выпущенные из автомата Щербакова, могли пролететь всего несколько десятков метров, а потом попросту сгорали от невероятного коэфицента трения и малых размеров. Но для ближнего боя это было непревзойдённое оружие. На секретных кораблях-истребителях после долгих испытаний пришлось отказаться от различного рода навесных ракет, их попросту сносило с обшивки, да и в корпусе им не было места, раскрывающиеся створы повлияли бы на манёвренность судна и его защищённость. Поэтому было решено укомплектовать Ястребы двумя крупнокалиберными турбопулемётами, стоявшими на вооружении Пираньи. Усовершенствования были внесены в патрон, в них появился кобальтовый заряд. Тем не менее, вооружение Ястребов оставляло желать лучшего, инженеры склонялись к мысли, что при всех своих скоростных характеристиках, истребители могли бы стать хорошими разведчиками, но вряд ли серьёзно повлияют на исход крупномасштабного боя. Это тоже прекрасно понимали Березина и Раевская. Дни перед прилётом адмирала прошли в страшной суете и беготне. За это время им удалось поспать всего несколько часов, девушки были вымучены, началось сказывать огромное психологическое давление последних дней, впрочем, вся база «стояла на голове», прибытие такого высокопоставленного человека как Адмирал Гуверс на базу было впервые. Считалось, что во время войны барон фон Альберт Гуверс был вторым человеком после Императора. От его решения зависела судьба очень многих людей и естественно судьба и этого проекта. Это понимали все.

Глава 13. Первое задание
В день приезда Адмирала вся база наполнилась топотом бегущих ног и воем сирен. На базе появилось несколько элитных взводов космодесанта, а космическое пространство вокруг заполнили сотни малых военных судов. Барон фон Гуверс был маниакально осторожен. Его знаменитая фраза: «Безопасности много не бывает», стала крылатым выражением. Поэтому, когда шатл адмирала наконец-таки состыковался с Лунной станцией, первыми из него вышли десантники в тяжёлой защитной броне, два десятка до зубов вооруженных андроидов и около сотни офицеров высшего звена, представители генштаба, капитаны крупных крейсеров и командиры защитных фортов. Сам фон Гуверсвышел из шатла только после того, как все помещения станции были проверены на предмет скрытых взрывных устройств и сделаны все замеры воздуха, в котором могли быть распылены отравляющие вещества.
В ангаре для Адмирала была оборудована специальная трибуна, вся процессия сразу же двинулась туда. Через несколько минут ангар был до отказа забит людьми. Половину из них занимала вооружённая охрана Гуверса с автоматами наизготовку. Рядом с Гуверсом разместился обер-генерал Ван Вильсон. Генрих Рунге с ассистентами и инженерами бегали внизу, прогоняя последние тесты систем Ястребов. Сами истребители были закрыты материалом, под которым только слегка угадывались очертания секретных кораблей Земного флота. Наконец Генрих показал, что у него всё готово.
Ван Вильсон встал и обведя глазами огромную толпу офицеров и представителей крупной правительственных визоконалов и ньюс изданий торжественно произнёс: «Господа, мы рады представить вам наше чудо-оружие. секретные корабли нового поколения «Вайлент вултур»
Чехлы были сдёрнуты и все с интересом устремили взоры на истребители. К удивлению обер-генерала почему-то никто не спрашивал про рисунки на их бортах, как-будто это было совершенно естественно, впрочем все ждали замечаний адмирала. Тот лениво рассматривал истребители и, наконец, словно только что проснувшись, изрёк:
- Меня уверяли, что это самые смертоносные птички, которых изобретала наша военная промышленность, на создание этих машин ушло более 100 триллионов кредитов, - Гуверс сделал многозначительную паузу, что бы до всех дошёл масштаб этой цифры. Господин Вильсон, вы не скажете нам чем вооружены эти машины?
- Каждый Ястреб вооружен двумя турельными пулемётами системы Шпеера.
- И это всё? - казалось, что сонный  Гуверс удивился. В моём флоте насчитывается более 40 000 судов, вооружённых турельными пулемётами Шпеера, но как вы, наверное, знаете, это мало мне помогло. Поэтому потрудитесь пояснить нам, как ваши игрушки помогут нам разгромить флот Альянса?
Обер взмок и вспотел, он открыл рот, не зная какой ответ лучше выбрать. На помощь ему пришёл Генрих:
- Господин адмирал, но не одно из ваших судов не обладает такими скоростными характеристиками и к тому же в пулемёты Шпеера были внесены кое-какие усовершенствования.
- Мой дорогой друг, - Гуверс сделал ударение на слове «друг».  Я понимаю, что вы прекрасно отрабатываете своё жалование, находясь здесь в тылу, но мы боевые офицеры не раз уверялись в том, что скоро к нам на вооружение поступят новые военные машины, которые изменят ход войны. Я рад, что вы справились с одной из насущных задач нашего флота и разработали нам корабль-разведчик нового поколения. Сколько таких кораблей вы готовы нам поставить в ближайшее время?
- Ээ…, я боюсь, что только эти, сэр.
В ангаре повисла гробовая тишина.
- Я хотел сказать, что это экспериментальные образцы и их интеллектуальная система ещё не до конца опробована и…
- Я могу увидеть пилотов этих ваших экспериментальных моделей? Или вы хотите сказать нам для полного счастья, что эти ваши модели пока ещё не летают? Господа офицеры, повернулся, Гуверс к своим генералам, - Наши инженеры видимо решили, что главное вытолкнуть эти штуковины за борт, а дальше они распугают врагов своими рисунками. В ангаре послышались смешки.
- Так где же пилоты?
- Вот они, господин Гуверс, сказал Ван Вильсон, показывая на двух девушек в своих чёрных с желтыми полосами форме пилотов.
- Господин Эдвардс, обратился Адмирал к стоящему рядом офицеру.
- Да, господин адмирал.
- А вы точно посадили наш шатл на секретной базе его императорского величества, или мы с вами попали в детский сад на новогоднюю ёлку?
- Нет, господин адмирал, ошибки быть не может, мы с вами на секретной базе Зет-4.
- Тогда кто потрудится мне объяснить, что здесь происходит? - неожиданно взревел адмирал громовым голосом, при этом несколько человек из охраны вздрогнули и подняли свои пулемёты. - Какого дьявола я лечу сюда, бросая свой флот, чтобы наблюдать слабые потуги наших тыловых яйцеголовых спецов, которые устроили весь этот цирк? Мне кажется, что для полной иллюзии нам забыли выдать колпаки и свистульки.  А вам господин Обер-генерал не мешало бы выдать красный нос.
Обстановку слегка разредил раздавшийся смех в толпе сопровождающих Адмирала офицеров. Адмирал тоже хмыкнул и достав большой платок, громко высморкался, затем внимательно посмотрел на плотов.
- Ну, ты чёрненькая, - обратился он к Нике, - Я тебя по-моему где-то видел
- Курсант военно-космической Академии «Кевлар» имени его величества Раевская, - щёлкнула каблуками Ника
- Да я вижу, что не группа «АББА». И фамилия у тебя знаменитая. Чем ты нас удивишь?
- Моя задача не удивлять, а выполнять приказы, господин адмирал, в данный момент я могу произвести разведку базирования флота противника, доложить о его перемещениях, боевых орденах и точном количестве, и классе кораблей.
- А также видимо о цвете кильсонов их офицеров, дополнил Адмирал и сам хмыкнул своей удачной шутке. В ангаре грянул смех, только Ван Вильсон ещё больше покраснел.
- Девочка, - вытирая глаза, - сказал Гуверс, - в настоящее время флот Альянса базируется в районе Сириуса, к которому противник стягивает все силы для решающего удара, мы не можем ждать твоих данных в силу того,-  адмирал взглянул на часы, -  они уже скорее всего не понадобятся, через три дня флот Альянса приблизится к орбите Марса и…
В это время Ника Раевская развернулась и рысцой подбежав к истребителю, прыгнула в его кабину, надевая шлем, кабина тут же закрылась.
- Хм. Кто приказал? Немедленно прекратите ваши никчёмные испытания! – проревел адмирал.
В это самое время истребитель двинулся со своего места в открытые створы стартовых ворот и исчез за ними.
- Ну знаете, - сказал, адмирал, устремив полный негодования взгляд на Ван Вильсона. Я буду лично докладывать Императору обо всем, что я здесь увидел. Кстати, эта Раевская не дочь графа Раевского, который недавно обращался к императору в связи с последним инцидентом в Академии?
- Да эта та самая.
- Теперь я понимаю решение трибунала. Конечно хорошо, что её помиловали, но привлекать её к этому проекту было полное безрассудство, я хорошо знаю её отца и неоднократно говорил ему, что женщинам вообще не место на флоте. Все вокруг словно посходили с ума. Я обещал её семье, что как только увижу, то верну её домой, немедленно отзовите Раевскую и верните на станцию, я забираю её с собой. В это время створы приёмных ворот открылись и в ангар на приемном посадочном столе въехал истребитель Коррозии, Все от неожиданности вздрогнули. Кабина истребителя открылась и Ника выскочив из неё тут же прокричала:
- Господин Адмирал, флот Альянса приближается к Марсу. Первые бои с передовыми отрядами наших Армад уже ведутся недалеко от Плутона.
В эту же секунду у адъютанта Адмирала раздался писк коммутатора дальней связи. Адъютант надел наушники, посмотрел на адмирала, но тот уже всё понял
- Дождались… Обер-генерал, эта база располагает зоной оперативного космического штаба?
- Да, так точно, господин адмирал, - вытянулся в струнку Ван Вильсон, радуясь, что хоть здесь может чем-то угодить высокопоставленному гостю
Немедленно туда, приказал адмирал, -  И захватите с нами эту самую Раевскую.

Глава 14. Испытание огнём
Зона оперативного космического штаба представляла из себя комнату, из которой можно было наблюдать о всех перемещениях космических сил и осуществлять оперативный контроль и управление ими путём команд командирам Армад и более мелких подразделений. Посреди комнаты в воздухе светилась голографическая тактическая карта. Адьютант подключил к ней минипроцессор, Адмирал набрал пароль и вскоре на карте отразились космические объекты землян в реальном времени. Пальцы адъютанта быстро забегали по консоли, то уменьшая, то приближая космические объекты, вырисовывая целостную картину их боя с флотом Альянса  и взаимодействие армий и корпусов. Планеты и звёзды на карте светились синим. Зелёными искорками обозначались свои подразделения. Красными – соединения противника.
Картина была примерно следующая. Отступающая от Сириуса потрёпанная 4 Армада была перехвачена двумя Армадами противника. Теоретически Армада землян имела все шансы вывернуться и уйти, но множество судов имело неисправность двигателей и поэтому скорость 4 Армады существенно уступала скорости флота Альянса. Поэтому, скорее всего четвёртая попадала в окружение. Недалеко от Плутона разыгрывалась сцена боестолкновений Армады противника со второй Армадой Имперских сил. Нападение противника было внезапным, быстро уничтожив патрульные корабли, авианосцы Альянса пытались рассечь Армаду на две части, потеря москитного флота была катастрофической, потому, что авианосцы Земли остались без поддержки крейсеров и эсминцев, которые базировались на орбитах Марса. По всей видимости землян просто застали врасплох. Положение было крайне тяжёлым Так и не собранные ещё в один кулак силы Земли  до решающего сражения уже несли серьёзные потери.
- Мда, что скажите? - обратился Адмирал к своим генералам, лица которых выражали большое желание быстрей вернуться на свои корабли.
- Давайте заслушаем доклад разведчика – предложил командующий первой Армадой генерал Шеридан. Адъютанты немедленно вытолкнули Нику из задних рядов и поставили перед Адмиралом.
- Раевская, сразу же предупреждаю, мне интересны детали, что ты видела собственными глазами?
- Всё, господин адмирал
- То есть ты хочешь сказать, что была и у Плутона и у Сириуса одновременно?
- Нет, господин Адмирал, пролетев орбиту Плутона, я засекла вражескую Армаду, сразу же связалась с ближайшим штабом и передала ему эту информацию, а дальше направилась к Сириусу. Но на пути к нему наткнулась ещё на две вражеские Армады, которые пытались оттеснить наши силы. Я посчитала, что эта информация не может ждать.
- Подожди Раевская, я не могу взять в толк, эта штука что действительно так быстро летает?
- Да господин Адмирал.
- И сколько вам потребуется времени, чтобы добраться до этой точки, адмирал указал на квадрат, где пыталась вывернуться из окружения 4 Армада
- Семь минут, сэр
В оперативном штабе раздался недоверчивый ропот и даже кто-то сказал: Она лжёт, этого не может быть.
- Я кажется не давал никому слова. Раевская – будущий офицер космических сил его величества и как офицер она не может сказать ни слова лжи. Я ей верю. И если это так, я приказываю, Раевская, другому пилоту вашего подразделения немедленно выдвинуться в сторону 4 Армады  и отвлечь силы противника, дав возможность вывести наши силы из окружения.
- Есть сэр, мы готовы выполнить приказ.
- Нет, нет, я сказал другому пилоту, как его фамилия?
- Березина, - подсказал Обер,
- Вот, вот, Березина, а тебя я обещал вернуть отцу. Разговор окончен
- Но это невозможно, господин адмирал
- Что значит невозможно?
- Боевые миссии этими истребителями нельзя выполнять в одиночку, так устроены их системы.
- Это что действительно так?  - спросил адмирал, строго глядя на Обера.
- Я не знаю точно, но, кажется да, она права, сэр.
- И у вас, что нет других пилотов?
- Нет сэр, эти единственные.
- Провалиться мне в чёрную дыру, тысяча чертей и один метеорит вам в глотку. Раевская, почему ты ещё здесь? Приказ ты уже слышала, с твоим отцом я поговорю сам.
Ника пулей вылетела из оперативного штаба.
- Боже мой. Мы посылаем их на верную смерть. До чего дошла наша империя! Слава императору, что хоть кто-то до конца выполняет свой долг.
Слава императору! - грянул тут же хор голосов,- Слава, слава, слава!
А в это время Раевская и Березина уже прыгали в кабины своих истребителей, обдумывая в голове тактический план действий.
На подготовку этого плана у них было немного времени, и в полете, они договорились обменяться предложениями на этот счёт.
- Камасутра готова, - сказала Мила, надевая шлем. - Красавчик, прогони системы. И давай взлетай к едрене-фене
- Здравствуй Мила, что сегодня было на обед? – послышался в ушах голос системы Ястреба.
- Сейчас не время травить байки, лучше скажи, как мы будем воевать с крейсерами противника?
Тут же истребитель вздрогнул, и Березина оказалась в открытом космосе, её всегда завораживал этот переход от обычного состояния к симбиозу.
В голове возникла схема вражеского крейсера и картинка начала поворачиваться, отдельные части крейсера вспыхивали синим.
- Это уязвимые места крейсера, но наше вооружение здесь бессильно, прокомментировал Красавчик, - Кобальтовые заряды не причинят им особого вреда.
- Я это и без тебя знаю.
- Поэтому единственный вариант захвата крейсера - это взять его на абордаж, раздался спокойный голос Ястреба.
- Даже находясь в симбиозе, Мила чуть не поперхнулась,
- Я не расслышала, мне показалось, что ты сказал абордаж?
- Так точно, Мила.
- По-моему ты перегрелся.
- Нет, все мои системы работают нормально, уровень нагрева обвивки в норме.
- Да я не в этом смысле, как ты собрался брать на абордаж эту громадину?
На тактической схеме замелькала схема абордажа. Каждая следующая схема показывала положение истребителя в следующий момент времени.
- Ты сумасшедший, Красавчик, но это же вау, как круто придумано, я тебя люблю.
- Рад стараться, господин адмирал Камасутра.
- Да не адмирал я, адмирал - это звание, если хочешь сделать комплимент, скажи что-то типа: у тебя классная задница подруга.
- Мне нравится твоя задница подруга.
- Вот так-то лучше. Загрузи эту схему Кентавру Коррозии.
- Это не требуется, Кентавр всё это время нас воспринимает. В тот же миг раздался голос Кентавра:
- У тебя классная задница, Камасутра.
- Ты обалдел что ли, нечего подслушивать чужие разговоры, тебе я такие комплименты делать запрещаю, у тебя Ника есть.
Вдалеке появились светящиеся точки,
- Приближаемся, Коррозия, как слышишь меня?
- Я всё слышу, только сразу скажу, что в мой адрес такие комплименты не принимаются.
- Какие мы нежные. Я беру правый.
Ястребы стремительно приближались к двум передовым вражеским крейсерам, которые вряд ли из-за большой скорости могли заметить их появление. Не сбавляя скорости, машина Камасутры рыкнула пулемётом и влетела в стартовую шахту для вражеских шатлов. Вражеский шатлкоторый в это время видимо стартовал, был выбит назад ударной волной словно шарик от пинг-понга из пневматической трубы. Камасутра очутилась в ангаре противника. Пулемёты Красавчика ещё раз рявкнули, когда он пролетал над аккуратным строем выстроивших и готовых к старту машин и те остались без хвостового оперения.
- Так, ну здесь делать уже нечего.
Ястреб выбил корпусом небольшую переборку, затем ещё одну и пролетев немного выбил двери грузового лифта, долетел до капитанского мостика и разнёс короткой очередью бронированные створки в сектор управления кораблём. Вообще-то сделать это было не так-то просто, но, и не так-то просто таскать за собой турельный пулемет, который к тому же стреляет зарядами с кобальтом. В общем, когда Камсутра влетела на капитанский мостик, вражеские офицеры просто потеряли дар речи, они просто все застыли на своих местах.
- Приехали, открывайся, скомандовала своему истребителю Мила
Истребитель сел, Березина быстро выпрыгнула сначала на раскалённую обшивку истребителя и затем с неё на пол капитанской рубки.
- Привет мальчики, - весело сказала она, - кто у вас здесь главный? А вот шалить никто разрешения не давал, - прокомментировала она, доставая автомат Щербакова и прошивая семерых вражеских десантников в броне, появившихся в открывшемся проёме, ведущим на соседнюю палубу.  С момента ее внезапного появления  прошло всего несколько секунд, и только теперь на лицах , офицеров стали читаться какие-то эмоции: удивления, негодования и страха.
Наконец Березина нашла кого искала, навела автомат, приказала,
- Так, господин генерал ваша игра проиграна, прикажите немедленно задраить внутренние и внешние люки во избежание дальнейших неприятностей. Камасутра увидела какое-то движение справа и не смотря выстрелила. Ещё два десантника остались лежать на полу.
- Я же сказала, во избежание дальнейших неприятностей. Или мне нужно перестрелять всю команду?
- Я не понимаю, вы кто? - выдавил из себя капитан крейсера
- Ах, забыла представиться курсант военно-космической Академии «Кевлар» Березина, но для тебя просто Мила, ну а ты, гусь, кто такой?
- Генерал Лерой, начальник штаба 6-ой Армады флота объединённых колоний
- Так. Все в угол, а ты Лерой к пульту, немедленно передавай сообщение своему командованию.

Глава 16. Упущенная победа
Адмирал флота Объединенных Колоний Эрик Гамильтон когда-то воевал на стороне империи, подавляя многочисленные восстания слабых в военном плане колоний. Однако шли годы, и находящаяся вдалеке третья бригада 15 Армады Земли стала испытывать определённые трудности с поставками вооружения и боеприпасов, а потом и квалифицированных специалистов. В это время колонии окончательно договорились и устроили удаленным Армадам настоящую блокаду. То и дело на флоте происходили мятежи и целые крейсера становились под флаг Альянса, ведь зачастую приходилось формировать военные силы на самих колониях. Адмирал Эрик Гамильтон ясно помнил тот день, когда на капитанский мостик вбежали вооружённые матросы во главе с офицерами-мятежниками и приказали сдаться и сдать крейсер. Тогда ещё полковник Гамильтон, выполнил все требования заговорщиков и хотел только одного застрелиться, но этого сделать ему не дали.Скоро в камеру на Ибрисе, планете, где он прибывал в заключении, пришёл уполномоченный военного министерств Альянса и начал долгий разговор об упадке империи, о передовой роли колоний в деле возрождения всей человеческой расы. Со многим полковник согласился.
- Не хотите ли встать на нашу сторону, Гамильтон? – неожиданно спросил представитель военного министерства
- Я не предатель.
- Да я знаю, но не хотите ли узнать, что произошло с вашей семьёй там на Земле. Я принёс тут вам кое-какие издания. Они, правда, немного устарели, но сами понимаете, связь с Землёй у нас очень плохая, сказал чиновник и вышел.
Эрик взял планшет-газету и на первой полосе увидел свою фотографию и крупный заголовок «Гамильтон - предатель». Во всех газетах он обвинялся в государственной измене. Эрик с удивлением узнал, что якобы сам спланировал и организовал мятеж и теперь встал на сторону повстанцев. Для газетных писак не было ничего святого, они не пощадили и его семью. Мать Эрика, не выдержав этого, слегла в больницу и вскоре умерла, а жена, лишённая всяческих привилегий, была отправлена в изгнание и там вскоре тоже погибла в автокатастрофе. Возможно, это было подстроено. Так империя мстила предателям и изменникам, о детях Гамильтона ничего не писалось, было сказано только, что они были разлучены с матерью.
«Мерзавцы», -  грязно выругался Гамильтон и слёзы побежали по его грязным небритым щекам, он плакал навзрыд как мальчишка, ведь он лелеял все эти месяцы в заточении мысль о том, что на Земле он останется пусть не героем, но борцом за интересы империи и верным её солдатом. Но всё оказалось не так. В эту ночь он попытался повеситься, однако, когда он уже затягивал петлю, сделанную из тюремной робы, в камеру вбежали санитары и вкололи ему какой-то препарат. Очнулся он только через месяц в лагере для особо важных заключённый уже на другой планете…
Гамильтон очнулся от воспоминаний. К чему копаться в прошлом? Теперь он также ненавидел империю, как когда-то защищал её. Теперь он - адмирал флота всех Объединённых Колоний и его время мести когда-нибудь придёт, оно уже пришло. Отрезая от империи всё новые куски территорий, Гамильтон представлял огромную змею, которая корчится в муках, и наслаждался этим зрелищем. Чтобы раз и навсегда поставить точку в этой войне, силам Альянса нужно было всего лишь выйти на орбиту Марса и уничтожить последнюю укреплённую цитадель Империи. Действительно дела Земного флота складывались не самым лучшим образом. Бездарное командование, проводящее время в постоянных спорах и склоках никогда не шло на контакт и взаимодействие, Армады действовали разрозненои Гамильтон побеждал их одну за другой. В последней битве за Сириус, он применил новую тактику, выдвинув вперёд только эсминцы и крейсера, которые перемолотили москитный флот противника, а затем решился на абордаж судов противника, создав мобильные десантные группы. В большинстве случаев эти группы добились успеха и Гамильтон приобрёл в своё распоряжение ещё несколько прекрасно оснащённых боевых имперских кораблей.  Очередная Армада землян с позором отступала, но Гамильтон, отобрав самые быстроходные суда, перекрыл ей дорогу, а несколько авианосцев выслал на орбиту Плутона, чтобы не дать флоту Земли объединиться. В то время, как противник зализывал раны, Гамильтон готовил последний сокрушительный удар. В его распоряжении было уже семь хорошо укомплектованных Армад, в то время как Империя располагали только четырьмя. И эту четвёртую, он схватил сейчас за хвост. Более чем двукратный перевес сил в последнем сражении гарантировал ему стопроцентную победу. Единственно, чего опасался Гамильтон, это то, что Альянс пойдёт на переговоры с врагом, однако правительство Объединенных Колоний понимало, что раненый зверь страшнее, тем более что Империя периодически распускала слухи о каком-то секретном чудо-оружии и пару раз была готова применить атомное оружие на планетах в обход Мантийской конвенции. Нет, он Гамильтон поставит жирную точку на имперском периоде истории Земли.
- Господин адмирал, получено срочное донесение с крейсеров «Туманный» и «Сармат», прикреплённых к 6 Армаде. Сообщение передано открытым текстом, - доложил по интеркому адъютант
- Что в нём?
- Читаю дословно: всем силам Альянса немедленно выйти за пределы Солнечной системы, иначе открываем огонь на поражение.
- Измена? Я что-то не припомню случаев, когда наши подразделения переходили на сторону врага.
- У империи по-прежнему много денег и ресурсов, возможно капитаны крейсеров перекуплены
- Сомневаюсь, я хорошо знаю офицеров 6 Армады, они с Мантии, которую уничтожили имперцы. Зайдите и активируйте тактическую карту.
Вскоре в каюте- оперативном штабе адмирала заискрилась голографическая трёхмерная карта.
- Ничего не понимаю, единственное объяснение заключается в том, что это самые ближайшие крейсеры к Земле. Может быть, разговоры о супрер-оружии не безосновательны? Возможно какое-либо психотропное воздействие. Нельзя ли поточнее прояснить ситуацию? - обратился Гамильтон к адъютанту.
- Слушаю сэр!
Итак, Земля, по всей видимости, применила своё секретное оружие, Какова его мощь, неизвестно, распространяется ли оно посредством луча или распыляется, и на какое расстояние? Тысячи вопросов роились в голове Гамильтона. Тем не менее, одно он понимал точно, если в ближайшее время ещё несколько крейсеров выйдет из-под контроля, то может случиться катастрофа. Нужно было оперативно принимать какое-либо решение.
- Немедленно отвести флот за границы Солнечной империи в район Сириуса, - быстро проговорил Гамильтон в интерком,-Отставить операцию «Сатурн» и дать четвёртой Армаде противника деблокировать кольцо в сторону Плутона. Установить связь с 6 Армадой и выяснить детали, повлекшие к переходу крейсеров на сторону противника. У меня всё.
Самое опасное, что могло сейчас случиться - это паника на других кораблях. Неизвестность пугает больше всего. Мысль о подкупе ещё раз мелькнула в голове адмирала. «Нет, нет, это невозможно», - сам себе возразил Эрик Гамильтон и уставился на зелёные точки, которые мигали у самого края Солнечной системы.

Глава 12. В императорском дворце
Захваченные крейсеры «Туманный» и «Сармат» своим ходом добрались до ближайшей военной базы землян на Плутоне. Ликованиям военных не было предела, в их руки впервые попали целёхонькие крейсера Альянса, да ещё со всем экипажем на борту и штабной документацией. Мила и Ника были измотаны до предела, шли уже четвертые сутки без сна. Им срочно нужен был отдых. Поэтому сразу же по прибытию на Плутон им дали эту возможность. Их диковинные секретные истребители по личному приказу Гуверса. оттащили в самый дальний угол ангара и выставили усиленную охрану. Но затем военная верхушка Империи на некоторое время забыла о существовании проекта «Вайлент Вултур». Шла усиленная перегруппировка сил. Земной флот старался использовать предоставленную ему передышку наилучшим образом и ему это полностью удалось. Стянув все силы четырёх Армад в единый кулак на орбиту Марса под защиту планетарных батарей и спутниковой артиллерии, земляне чувствовали себя более чем уверенно. Флот Альянса не мог оправиться от неожиданной заминки, переход на сторону Империи двух ударных крейсеров 6 Аармады вызвал множество кривотолков, множились самые невероятные слухи, и чтобы как-то их пресечь, командование Альянса пошло на полное сокрытие информации. Пока не было детально известно о новом супер-оружии землян, Гамильтон не решался на проведение крупномасштабных операций.  Разведке Альянса было поручено разобраться в ситуации и установить истинную причину потери крейсеров. Вскоре ситуация стала проясняться, всплыли кое-какие детали, но целостной картины у командования Альянса так и не создавалось. Удалось узнать, что крейсера захватили курсанты Академии «Кевлар», использовав секретные летательные аппараты. Этого было крайне мало.
На Земле тоже хранили молчание. В газетах лишь звучала информация о добровольном переходе сил Альянса на сторону Империи, что объяснялось идеологической победой.
В это время девушки спокойно гуляли по базе Плутона, предоставленные сами себе, но через неделю о них вспомнили. Личный шатл адмирала Гуверса доставил их прямо на Землю в императорскую резиденцию. Даже искушённая в дворянской жизни Ника впервые была в императорском дворце, что уж говорить о Миле, которая везде гуляла с открытым ртом и восхищалась каждым встреченным предметом, будь то поющий фонтан или стеклодерево. Девушек поселили в постройке недалеко от дворца, в так называемом малой резиденции императора. Им сообщили, что их ждёт великая честь лично увидеть самого Альфреда седьмого. Однако по пришествию нескольких дней, было сказано, что император захворал и не может удостоить их аудиенции
- Жаль, - искренне огорчилась Мила, - никогда не видела живого императора.
- Для нас уже большая честь, что мы живём в его дворце
- Да уж, только мне такая жизнь не нравится, скукотища, спи да ешь, даже сапоги тебе чистят, и везде одно и тоже, мисс Березина, не хотите ли чаю? -
Передразнила Мила камердинера. Девушки рассмеялись, настолько правдоподобно это получилось
На следующий день Нику ждал сюрприз, она встретилась с отцом. Она рассказала ему о всех мытарствах, последовавших после перевода её на «Кевлар», отец хмурился и изредка задавал вопросы, особенно ему много было не понятно в истории, связанной с трибуналом. Как выяснилось, император сразу же помиловал их после вынесения приговора и по архивной документации следовало, что девушки совершенно добровольно поступили в секретный отряд «Вайлент Вултур» и никакой информации о дальнейшей судьбе не было, поэтому отец обратился лично к адмиралу с просьбой разыскать её
- Вот гад, - сказала Мила, когда подруга обо всём ей рассказала. - Этот Обер всё подстроил, я сразу поняла, что тут что-то нечисто. Ну, пусть только он мне попадётся
- Да уж, сдаётся мне, что этот Обер не скоро покажет свой нос. Я думаю мой папа ему хорошо его прищемит.
Вскоре их ждал ещё один сюрприз, во дворец где они проживали, наведался лично Адмирал. Гуверс. Охраны у него в этот раз было чуть-чуть поменьше, сказывалась строжайшая система безопасностиимперской резиденции.
- Ну, что мои герои, я пришёл сообщить вам, что ваш отпуск завершается, вам пора возвращаться в Академию «Кевлар», я лично прослежу за тем чтобы таким отважным пилотам были первым выданы офицерские кортики. Думаю, вы это заслужили.  Надеюсь, что война к вашему выпуску закончится. Честь имею, - произнёс Гуверс, завершая разговор.
- Господин Адмирал, а что же будет с Красавчиком и Кентавром? – спросила Мила
- С кем? – удивлённо переспросил Адмирал.
- Она хотела спросить, какова дальнейшая судьба проекта «Стремительный ястреб»?,  - пришла на помощь подруге Ника
- Ах, это. Я думаю, наши специалисты должны основательно потрудиться, чтобы доработать этот проект, и особенно важно, чтобы испытания проводили более опытные пилоты.
Видя, что девушки приуныли, Адмирал тут же поправился:
- Я хотел сказать, что использовать вас таких красивых и юных было не совсем правильно. Честь имею, - и Адмирал быстро удалился.
- И всё-таки классный мужик этот Адмирал Гуверс, но я не представляю, как Красавчик останется без меня, - задумчиво произнесла Мила
- И я тоже думаю о Кентавре.
- Да ладно, не вешай нос Ника, у меня появилась гениальная идея.
- Ну и какая же?
- Давай, пока мы здесь, проберёмся во дворец Императора, жуть как хочется на него посмотреть
- Какая же ты всё-таки неугомонная, Мила.
В это время двери их комнаты распахнулись. На пороге появилась фигура камердинера:
- Не хотите ли чаю, мисс?