Уроки рисования и мой первый пленэр

               

   Любовь к чтению книг мне передалась от мамы. Люблю  читать. Кроме знаний и какой-то информации я черпаю из книги силы, наполняющие меня. Роман «Марья» Г. Медынского я прочла в 5 классе. Как-то пришла домой из школы, открыла книгу и так увлеклась чтением – не буду описывать содержание, героев, место действия и все чувства, которые я пережила, читая книгу. Одно скажу,  закрыла её в три часа ночи, с перерывом на ужин после того, как дочитала весь роман до конца.

   Это был пятый класс, и прочитать за 12 часов довольно толстую книгу?! Домашнее задание, конечно, я не делала  и ничего не учила. На следующий день начали спрашивать  меня учителя с первого урока. Домой принесла в дневнике столбиком проставленные пять двоек. Последним уроком была физкультура. Там у меня всегда стояла пятерка. Пять двоек за день и пятерка.

- Это надо же так умудриться! – удивилась мама, заглянув в дневник, но ругать меня не стала. В конце недели по субботам в школе собирался ученический комитет (учком). Старшеклассники – учащиеся седьмого класса, так как школа была семилетняя, учителя, директор школы и одноклассники собрались в нашей классной комнате.

  Сначала Отчитывали двоечников из других классов. Вызвали к столу и меня. Разговор был такой:
- Почему, Иванова, ты получила столько двоек?
- Много работы было дома, - соврала я.
- Почему двойку по русскому языку получила?
- Правило не выучила, упражнение не написала.
- Почему не выучила? – допрашивал меня учкомовец.
- Бельё стирала.
- Почему по географии «два»?
- Полы мыла, в доме убиралась.
   Пять раз прозвучало слово «почему», и на каждую двойку я нашла разный ответ в своё оправдание, говорила, что выполняла какие-то работы по дому.
- Как тебе, Аля, удалось столько дел переделать в один день? – спросил классный руководитель.
- Говори честно! Почему получила эти двойки? – добавил он.
- Я книгу «Марья» читала до ночи, не успела выполнить домашнее задание, - ответила я.

Решение принял ученический комитет такое: запретить Ивановой Але брать книги в школьной библиотеке целый месяц.

   Вскоре объявили на школьной линейке о том, что будет проводиться выставка рисунков. Сдавать нужно было рисунки в библиотеку. Я в этот же день нарисовала акварельными красками картину и тотчас отнесла её туда.
 - Хорошо, - сказала библиотекарь, - рисуй ещё, Аля, приноси картины!
 – А можно я возьму эти три книги почить?
 - Да, конечно, бери, читай! – разрешила мне библиотекарь. Наверное, учкомовцы не доложили ей о своём решении о запрете. Таким образом, я брала читать книги, когда относила в библиотеку картины для выставки.

   Уроков рисования в школе не было до пятого класса. До этого у меня за плечами был всего один урок рисования, проведенный с отцом, когда мне было лет шесть. Он нарисовал однажды по моей просьбе домик, а я дорисовала вокруг него деревья. И всё. Больше не рисовала.

   И вот, в школе появился молодой учитель рисования Анатолий Лионидович Малютин. На первом уроке повёл он нас на природу. На лужайке собрал всех учеников вокруг себя и сказал: «Ребята, рисуйте то, что вам понравится. Рисуйте с натуры!».

   Видна была речка Амуринка, мостик через неё, Лядова гора. Справа на горке стоял домик, огород. У забора внизу росло дерево. Учитель дал нам задание, отошёл в сторону и начал наблюдать.

   Что такое натура, мы не знали. В классе было человек тридцать. Все бегали, играли, толкали друг друга. Когда мы уже устали от толкотни и безделья, учитель собрал всех, подвёл к большому дереву и сказал: «Нарисуйте это дерево! Кто как сможет». Все начали что-то рисовать. Я подошла к дереву, устремила взор на его верхушку и  замерла. Прошло уже много минут, а я ничего не рисовала. Это заметил учитель, подошёл ко мне и спросил:
   - А ты, Аля, почему не рисуешь?
   - А я еще не все листочки сосчитала, - ответила я.
   - Так. Всё, закончили работу. Идём в класс! – сказал учитель.

 В классе я получила второй урок рисования, но уже от учителя. Он сказал: "Чтобы нарисовать дерево, считать все листочки не нужно. Достаточно нарисовать ствол дерева, несколько веток и обвести крону дерева контурной линией". На доске было нарисовано учителем дерево, похожее на то, которое дети рисовали с натуры.
Я быстро срисовала это дерево с доски, подрисовала еще несколько деревьев, одни выше, другие ниже. Получился лес. Учитель посмотрел на мой рисунок, похвалил.

 Прошло какое-то время, и вот в библиотеке открылась выставка. Моими "картинами" была увешана половина стены. Конец первой четверти. Перед октябрьским праздником, 6 ноября, собрались ученики в большом зале первого этажа школы. Все ученики сели на скамейки. Директор школы  поздравил ребят с праздником, вручил грамоты лучшим ученикам и начал подводить итоги выставки рисунков.

 Первые два места присудили мальчикам из седьмого класса. Директор назвал фамилии и вручил призы. - Третье место в выставке рисунков заняла Иванова Аля, - сказал директор и взял мой приз в руки. Я поднялась со скамьи  и сделала шаг по направлению к сцене, где стоял директор. Он преподавал в школе историю, но её у нас не было, и меня он не учил, но видел, когда на учкоме разбирали за двойки. А тут он увидел меня, вспомнил сразу же заседание учебного комитета, громко заявил: «А-а-а..., это ты, Иванова-двоечница? Лишаешься приза из-за двоек». И его рука с моим призом направилась в его карман. Странно как-то, что директор положил  приз в карман, а не на стол.

   Огорчённо я села на скамью. Двойки-то я уже исправила на другой неделе после заседания ученического комитета. Все смотрели на меня, и было так стыдно. Этот случай убил во мне художника. Вот так роман Г. Медынского «Марья» вошел в мою жизнь и прочно осел в моём подсознании, а через десять лет всплыл в одной из моих жизненных ситуаций. Сейчас расскажу о ней.

 Я училась и окончила Кабардино-Балкарский государственный университет. Когда  сдавала экзамен по советской литературе, преподаватель не стал слушать ответ на вопрос, что стоял в билете. Он посмотрел на меня пронзительно и вдруг сказал:  "Расскажите-ка мне о романе Медынского "Марья"!".

Я так обрадовалась и рассказала ему всё то, что я написала здесь. Слушал, не перебивал, вопросов не задавал, спросил: " Какую оценку Вы хотели бы получить?"
  - "Хорошо", - сказала я тихо.
  - А я поставил бы Вам "отлично" за рассказ, - сказал преподаватель и подал мне зачётную книжку.

 ...  После каникул на уроках рисования я сидела и не рисовала. Два месяца до конца второй четверти я не брала карандаш в руку. Вернее сказать, карандаш в руке был. Я сидела на уроке и водила сердито карандашом туда-сюда на листке бумаги. Учитель рисования ставил мне двойки в журнал. На последнем уроке он подошел ко мне и сказал: "Если, Аля, ты сегодня ничего не нарисуешь, я буду вынужден поставить «два» за четверть. Нарисуй что-нибудь по желанию!"

 Я взяла чистый лист и начала рисовать свою улицу. Нарисовала дом свой и соседний, - оказалось потом, что это был дом, где жил дед самого учителя рисования.  Между нашими домами росла береза.  На рисунке появилась дорога, через дорогу - баня соседей, позади неё росли деревья. Перед баней – горка, а с горки на санях катаются дети. Женщина с двумя ведрами и коромыслом стоит у замерзшей речки, у проруби. Вот такую композицию набросала я простым карандашом на листе бумаги.

 Карандашный рисунок сделала быстро, выполнила работу до конца урока. Анатолий Леонидович подошёл ко мне, посмотрел на рисунок и спросил: «Ты, Аля, из дома принесла этот рисунок?».  Я молчала, не понимала, о чём он спрашивает. Ведь он должен был видеть, что я весь урок рисовала.
  - Тебе кто-то  дома нарисовал этот рисунок? – спросил учитель.
  - Она его сейчас рисовала на уроке, - сказал сосед по парте.

  - Я тебе поставлю за рисунок «пять», а в четверти поставлю «четыре». Пятёрку я тебе поставить не могу, так как у тебя  в журнале есть двойки по рисованию. И учитель поставил несколько пятёрок между двойками. Больше в выставках я участия не принимала. Уроков рисования тоже больше не было, так как учителя перевели работать в райком комсомола. Здесь тоже  есть своя история.

  После замужества с семьёй уехала на Северный Кавказ, работала в школе учителем рисования и немецкого языка.  Вдруг получила письмо из Быстрого Истока от учителя рисования. Анатолий Леонидович, с которым мы после второй четверти не встречались, пригласил работать в Быстроистокскую среднюю школу. Её окончил мой земляк - артист Валерий Золотухин. Анатолий Леонидович там был директором. Мы с мужем были уже в разводе. Переезжать с Кавказа я не пожелала, поэтому отказалась. Много лет спустя - я жила уже в Кузбассе - мы начали активно общаться семьями. Его жена и дочь Татьяна вели поиски погибших земляков в Карелии. Татьяна Алексеевна возила туда отряд из Барнаула, ребята делали раскопки, извещали родственников о найденных именах погибших земляков. Анатолий Леонидович присылал мне печатную информацию о проделанной работе.

...   Вспоминаю ещё один день, когда невидимая сила заставляла меня взять карандаш в руки. Однажды учила стихотворение А. Пушкина. В учебнике против текста был его портрет – карандашный рисунок головы поэта, когда он был ещё ребёнком. Мой взгляд перемещался то на текст стихотворения, то останавливался на портрете. И так мне вдруг захотелось скопировать этот рисунок. Закончила я работу очень быстро, побежала к подружке, чтобы показать его.

   – Ну и что, точно такой рисунок я видела в учебнике литературы, - высказала подруга своё оценочное суждение. В то время я не знали ещё, что студенты Ленинградской Художественной Академии обязаны в год выполнить 30 копий известных художников, чтобы видеть и уметь различать разные школы, чтобы учиться живописи у известных великих мастеров.

   Но в то время я не знала о том, что рисунку можно учиться, что существуют художественные школы. Брала карандаш в руки, когда поручали оформить стенгазету. Срисовывала картинку, писала заголовки, но делала я это без особого желания.

   Прошли годы. Уже будучи замужем, я оказалась на Северном Кавказе. Жили мы в кабардинском селе. Устроится куда-либо на работу было невозможно. Я оказалась в трудной жизненной ситуации. Директор Алексей Иванович Прокопенко пригласил меня  работать в школу и - без педагогического образования! Вела уроки физкультуры, а для нагрузки дали уроки рисования.
   - Я же не умею рисовать!
   - Ничего. Будешь брать книжки в библиотеке и срисовывать их с учениками, - сказал директор при собеседовании.

   Я поступила в студию изобразительного искусства художника А.М. Сундукова для взрослых. Ездила после работы в Нальчик четыре раза в неделю. Училась живописи и рисунку. Полученные знания применяла на уроках рисования. Потом поступила в Народный университет изобразительного искусства. Заочно училась в Москве. В Нальчике окончила Кабардино-Балкарский гос. университет, отделение немецкого языка. 36 лет учила учащихся и студентов немецкому языку.

   Живописью начала заниматься после выхода на пенсию. За последние годы я провела в разных городах и районах 38 выставок своих картин. Грамоты, Благодарственные письма, Диплом лауреата, отражают мои успехи в живописи.

   На фото запечатлён мой первый пленэр, в день моего рождения, в 1961 году. В тот день захотелось мне подняться на Маякову гору в посёлке Заводский - это район г. Новокузнецка - и нарисовать вдали виднеющиеся задымленные трубы Новокузнецкого металлургического комбината.
 Вдруг услышала хруст ветки, повернула голову и увидела мужчину с фотоаппаратом на груди. Он и сделал этот снимок.