И вновь я посетил... Ершов, 2011... ч. IIX

Начало: http://www.proza.ru/2012/03/16/470

НАША ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ ЕРШОВСКАЯ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ ШКОЛА.


   Я иду по асфальтированной центральной аллее — когда-то это была сердцевина парка, а теперь лишь тень былого, — и каждый шаг будто отсчитывает время.

  В моей груди — тишина, замирание, словно душа знает: вот-вот я увижу её. Школу №29. Свою. Родную. Ту, что больше не существует, но живёт во мне.

  Передо мной — фасад. Главный вход. Тот самый, под которым мы стояли в шапках и пальто, с портфелями, полными надежд.

  Тот, через который я впервые вошёл во втором классе, дрожа от волнения, тот, через который вышел в последний день — уже почти взрослым.

  Есть ещё чёрный вход, со стороны улицы Интернациональной, и боковой, технический — через него загружали доски, мел, уголь.

  Но для нас главным был этот — с колоннами, с табличкой, с вечным запахом лука и котлет из школьного буфета.

  А за углом — память: там, слева, когда-то пристроили спортивный зал. Он соединял наше здание с «маленькой» школой, как мост между детством и отрочеством. И сейчас он, кажется, стоит.

  Как и должно быть — ведь стены помнят каждый звонок, каждый смех, каждый шёпот у шкафов.

  Школа смотрит фасадом — не на город, не на парк — а на рельсы. На железную дорогу. Потому что она — железнодорожная. Родилась от стука колёс, кормилась из казны Приволжской магистрали, дышала паром депо.

  В Управлении Приволжской  железной  дороги был особый отдел — он курировал и школы, интернаты.

  В нашем маленьком Ершове их было две — железнодорожных. А за посадкой — и вовсе интернат, где жили дети машинистов, дежурных по станции, тех, кто жил вдали от дома, но всегда — рядом с путями.

  Я помню, как ездили на трамвае № 9 в Саратове — до самого конца маршрута. Там, в огромном железнодорожном интернате, мы играли на «Ленинских чтениях». Наш школьный оркестр — в парадной форме, с трепетом в сердце.

  А вдохновила нас на это Анна Дмитриевна Петряева — учитель химии, строгая, но добрая, с глазами, полными веры в нас. Потом она стала школьным инспектором. Приезжала к нам — в новой должности, но с прежней теплотой. А потом… её не стало. Где-то в 1968-м, может, в 1969-м — машина, дорога, миг — и тишина. Говорят, ехала к нам. К своей школе.

  И как же сложно переоценить роль железной дороги в судьбе нашего городка. Он не просто вырос при станции — он родился от неё. Узкоколейка от Покровской (ныне Энгельс) до Уральска — вот где начало. На этом пути — станция Ершов. И посёлок.

  По словам Валеева, автора книги «Город Ершов», опубликованной в Саратове в 1984 году, город появился в 1892–1893 годах. А значит, к 2026 году ему — 133 года.           Солидный возраст для маленького городка, но ведь он — настоящий, потому что вырос не на бумаге, а на стуке колёс, на паре, на труде.

  И знаете, что строили первым делом при новой станции? Не депо. Не склад. Церковь. Да, у нас она стояла — у локомотивного депо. Потом её перестроили в электростанцию. И там — на этом самом месте — работала моя мама. До войны — бухгалтер. Потом — в отделении дороги. Дошла до главного бухгалтера. Вот так — судьбы, как рельсы, сплетаются в один путь.

  Школа, церковь, станция, дом — всё держится на этой железной нити.

   Но теперь… теперь дорога — не та. Её разобрали. Не рельсы, а систему. Была единая, крепкая, почти семейная структура — теперь сотни акционерных обломков, привязанных друг к другу только бумагами и договорами. Школы переданы. Больницы — в аутсорсинг. Жильё — в частные руки. И налоги? Уходят не в Ершов, не в Саратов — а в «Московию».

   Дорога больше не кормит своих. Она живёт для прибыли. Для акционеров. А не для путейцев, связистов, электриков, которые в метель, в жару, в ночь, в дождь  работают на линии. Их зарплаты — копейки. А у «менеджеров» — шестизначные цифры. И бонусы. И премии. За что? За то, что разделили то, что строилось веками?

   Железная дорога — становой хребет такой протяжённой державы, как Россия. У нас нет до сих пор автомобильного сквозного проезда от центра до Владивостока. «Железка» – главный транспорт России. И отдать его в частные руки, по-моему, никак нельзя и даже преступно!

   А железка — есть. Она держит страну. И отдавать её в частные руки — не просто ошибка. Это предательство. Предательство памяти, труда, истории.


   Далее процесс намеривают продолжать. Появятся и частные предприятия, которые раньше были в составе дороги (сейчас они уже и есть). 

   Мы идём к схемам организации железнодорожного движения на Западе. Но там они или изначально были частными, как в США, или потом акционировались. Причём не было ни одного случая удачной приватизации.

Но я остановлюсь. Потому что, когда пишешь о таком, «драйв» берёт верх. Поток мыслей уносит далеко. А я хотел лишь сказать: я иду к школе. К своей. И сердце болит — не от утраты. А от любви к своей школе.



   

   
На фото современный вид главного фасада нашей железнодорожной 29 школы. От колонн уже не осталось и следа.

Продолжение: http://www.proza.ru/2012/03/19/646.