Розы двух цветов

  Карданн глядел себе под ноги.
- Вы склонны защищать брата, мисс Уайнхолд? - задумчиво спросил воин.
- Нет, отнюдь. Но вины Джозефа в случившемся я не усматриваю. Пусть он и впал в ярость, но ссориться с женой у него не было причины. София Майлз относилась к нему замечательно, они любили друг друга.
- А ваш отец? Как он отнесся к несчастью?
- Крайне переживал. Все вокруг страшно убивались. Никто не предполагал, что счастливый брак может рухнуть в один момент. Ее жизнь оборвалась, такая молодая и здоровая, - Беатрис вздохнула, - Джо естественно мучился. Каждый мучился, даже я.
- Понимаю.
- С тех пор брат стал вдовцом. Он не прекращает своего траура по сей день. Никто не смеет напоминать ему о событиях той ужасной ночи, в семье никогда не говорят об этом. Но он продолжает нести груз нелепой, трагической гибели любимой жены совсем один, не расставаясь с ним ни на минуту.
- Он не пытался снова жениться?
- Нет, - покачала головой девушка.
- А родители Софии?
- Мистер и миссис Майлз общаются с нами, мы поддерживаем теплые отношения. Они как истинные христиане стойко выдержали жестокий удар судьбы, отнявший у них единственную дочь. Наверное, теперь вы понимаете, почему Джозеф так несчастен. Наверняка он винит себя во всем случившемся.
- И сэр Келл к тому же относится к нему несправедливо.
- Именно так!
- Но вы не задумывались, почему? Возможно, ему известно больше, чем вам. Зачем мистеру Уайнхолду терзать сына без каких бы то ни было оснований для этого? Ведь он разумен, мудр. За его действиями не скрывается ли нечто объяснимое поведением вашего брата?
- Что вы, Бертенфилд! Ни за что не поверю, что Джо мог совершить нечто настолько страшное, чтобы отец мстил ему за это всю жизнь. Он не убийца. Я даже не раз вступалась за Джозефа, и папа несколько смягчился, но так и не доверяет бедняге до конца.
- Да, простите. Видимо я преувеличиваю. Но история действительно странная. Она кажется простой и ясной, но что-то в ней не так. Словно какая-то деталь отсутствует, и поэтому картина кажется сбивчивой, сумбурной, загадочной. И гроза, и следы в саду... Кстати, а где это произошло?
- В Виндзоре. У нас там два дома, сейчас оба принадлежат Келли и Роуз. Слава Богу, хоть они счастливы.
- И все же мне не кажется, что мистер Уайнхолд нарочно клевещет на сына.
- Он говорил вам о причастности брата к этому делу? - поразилась Беатрис.
- Нет, но словно намекал на что-то.
- Безосновательно, - заметила девушка.
- Да-да, пусть так. А Келл-младший, чем он живет?
- Брат почти не появляется здесь. Вряд ли он подозревает об отношениях Джо и отца, а также о том, что Хэндж не способен вести дела. И Хэмфри нас совсем забыл.
- А Роуз?
- Она очень любит нас. У них с Келли прекрасные дети. Два старших сына - почти мои ровесники. Я обожаю племянников.
- Мисс Уайнхолд, я хотел бы узнать у вас одну вещь, - произнес Карданн другим тоном, - Так получилось, что я много наслышан о ваших приготовлениях к Рождеству. Несомненно это отличается от того, что мне приходилось видеть дома.
- Конечно, без них нельзя, - кивнула Бети, - В канун Рождества вся семья собирается за столом. Мы украшаем стены листьями омелы, ее также называют дубовыми ягодами. Здесь она не растет, ее привозят издалека. Кабанья голова присутствует каждый год. А на исходе Святок мы с Эйлсберри устраиваем большой праздничный ужин с танцами и маскарадом. Мы называем это святочным балом. В нем принимают участие все наши друзья, родственники, знакомые и даже некоторые вельможи. Я без ума от зимних торжеств! На них всегда так весело.
  Девушка просияла, охваченная эмоциями.
- Не сомневаюсь, - улыбнулся воин.
- В этом году и вы не останетесь в стороне, мистер Бертенфилд. Мы не сможем обойтись без вашего участия. Отец непременно пригласит вас с Рэнулфом, ведь вы большие друзья нашей семьи.
- Я не думаю, что заслужил такой чести. Сперва я долго гулял в компании Джозефа, который не пользуется расположением сэра Келла. Потом не захотел присоединиться к игре в карты, сославшись на невезение. До того я принес Эмили в каминную залу, - Сэт пожал плечами, - Ваш папа не простит мне этого.
- Нет же, - засмеялась собеседница.
- А сегодня, посудите сами, мы поминутно отстаем от ваших родственников, не соблюдая правил приличия. Вдруг я коварным способом решил похитить очаровательную Бети? Мне нельзя доверять.
  Девушка мгновенно смутилась, но ей было приятно.
- Перестаньте, сэр. Лучше поспешим вперед.
  Карданн устремился за ней, но она резко остановилась, став белее снега.
- Вы... вы видели? - запинаясь, спросила мисс Уайнхолд, глядя в конец переулка.
- Нет. Что там?
- Неужели это он.
- Кто?
- Ах, не спрашивайте, Берт! Кажется, за нами следят.
  Сэт огляделся. Невольно девушка сжала его руку.
- Не бойтесь, госпожа. Я никому не дам вас в обиду, - заверил воин.
- Это Аллен, - дрожа, прошептала Беатрис, - Он снова пришел, чтобы отобрать у нас Томаса и Эмили.
- Вы уверены, что вам не показалось?
- Нет! - напугано вскрикнула она, - Вы не знаете, что это за человек!
- Успокойтесь, со мной вам нечего бояться.
- Он хочет всех нас извести, ни перед чем не остановится!
- Тише, тише.
- Вы слышали, к кому он обратился за помощью?
- Нет, мисс.
- К Рэндаллу, - прошептала девушка.
- Расскажите, кто это.
- У тети отца было трое детей: Питер, Катарина и Уильям. Томас и Эмили - внуки Питера. Катарина живет в Шотландии.
- Можете не пояснять, все понятно, - кивнул Карданн.
- Да-да, так вот Уильям стал оруженосцем известного валлийского рыцаря - лорда Бракли. Единственная дочь этого господина, Лионора Нэффиен, прославилась как одна из самых богатых и красивых невест Уэльса, но долго страдала от любви к простолюдину Уильяму. Лорд не признавал их отношений, и они в тайне от него заключили брак. У них родился сын, Рэндалл Кростен. Долгое время дед не желал его знать, и Рэнди считался бастардом. Но все же в конце концов он был признан законным наследником. Лорд передал ему свой титул, все состояние и земли.
- Значит, ваш троюродный брат - настоящий вельможа?
- Да, Рэндалл в одночасье превратился из бедняка в очень обеспеченного пэра.
- Ему повезло.
- Он влиятелен и поддерживает связь с Артуром Алленом. Два подлеца не могли не сойтись во взглядах против нашей семьи. Томас и Эмили приходятся Кростену двоюродными племянниками, в то время как мне, Агате и братьям - только троюродными. Поэтому он уверен, что сможет их отобрать и вернуть ненавистному отцу.
- Не волнуйтесь, мисс. Сэр Келл никому не позволит сделать этого, - заверил воин.
  Через мгновение они поравнялись с Джозефом. Беатрис рассказала ему о случившемся, и тот немедленно доложил мистеру Уайнхолду и Рэнулфу о грозящей опасности. Старики встревожились. Олдермен велел всем отправляться домой.
- Ты справляешься неплохо, - улучив момент, тихо произнесла Сюзанна, - О чем вы шептались?
- О семье и Рождестве. Ни о чем таком, - ответила Бети.
- Неужели? Ты даже не заслужила от него похвалы?
- Сьюзи, сейчас не время это обсуждать. Аллен в городе. Он ходит за нами по пятам.
- Да брось! - невеста Хэнджа громко рассмеялась, - Я никого не боюсь! Ни его, ни Рэнди, ни кого бы то ни было еще!
- Завидная смелость, - услышав, отозвался Джозеф, - И напрасная.
- Чего пугаться, когда рядом есть рыцарь? - подмигнув Беатрис, возразила Сюзанна.
  Но Сэт молчал.
- Я надеюсь, у тебя все получится, - девушка блеснула глазами и улыбнулась.
  Очень скоро Уайнхолды оказались в своем особняке на узкой тесной улице, и в тот день больше не выходили. Во второй половине дня, прилично опоздав, в Лондон прибыл веселый и беззаботный Хэндж, который привез с собой Томаса. Их появление обратило мрачную атмосферу дома в праздник. Карданн расспросил приятеля о делах в Кентербери и о дороге, а после сообщил, что выполнил его поручение по поводу невесты. Со дня на день семья Эйлсберри в полном составе должна была нанести визит Уайнхолдам и отужинать с ними. Хэндж радовался и, обезумев, подпрыгивал у камина. Окружающие не могли сдержать смеха.
- Послушай, ты ведь распрощался со своими долгами? - спросил воин в отсутствие сэра Келла.
- Берт, я заработал семь фунтов, представляешь? Сразу вернул часть компаньону, Томсону, кое что поставщикам, помощнику и трактирщику с южной стороны. Потом к нам прибыли какие-то солдаты из Франции, крайне замученные. Видел бы ты их лица! Я устроил всем баню и раздал им на хлеб, пусть хотя бы перекусят что ли, думаю. Надеюсь, не завезут к нам лихорадку или чего похуже.
- И после всего у тебя осталось что-нибудь?
- Пара шиллингов. Я раздал часть денег нищим у ворот города. Скоро Рождество, сам Бог велел так поступать. Скоро Рождество, Берт! О счастье!
  Карданн улыбнулся.
- Отец снова скажет, что ты не жалеешь его.
- Отчего же?
- Ему не понравятся твои вывернутые карманы.
- Зато большей части долгов уже нет!
- Но ты ведь влез в новые, не так ли?
- Это никого не должно волновать. Отец доверяет мне управление делами, а значит я могу распоряжаться всем сам.
- Хэндж, я желаю тебе добра. Мистер Эйлсберри серьезный человек. Он выбирает для Сюзанны лишь самое лучшее.
- Но мы все решили!
- Знаю, но подумай о ней. Что она станет есть, если ты все спустишь до последнего пенни?
- Ты говоришь, как отец, Берт! Это не твое дело.
- Мистер Уайнхолд прав. Согласись.
  Юноша замолчал.
- Когда сэр уладит свои дела внизу, - продолжал Карданн, - он поднимется наверх и спросит у тебя, чего ты достиг за это время. Что ты скажешь, приятель?
- Спросит, черт побери, спросит!
- Хорошо ли ты поработал? Привез ли подарки сестрам? А он уж тут наверняка говорил о тебе Эйлсберри, что ты исправляешься, прекрасно ведешь торговлю. Нельзя не уважать того, кто умеет делать деньги. Здесь все так считают. Возьмись же за ум, Хэндж.
- Ты доводишь меня до отчаяния!
- Если тебе дорога Сюзанна, хоть иногда раскидывай мозгами прежде, чем достаешь кошелек.
- Но что мне делать сейчас? Вдруг отец из-за этого отложит ужин? - вскричал парень.
- Соври, что у тебя украли по дороге, - спокойно подсказал воин.
- Соврать? Никогда! Ты в своем уме? Я ни за что не солгу ему, хоть убейте! Разве ты мог обмануть папу?
- Я не знал его, Хэндж.
- Тогда и не говори неразумное.
  Юноша был озадачен и взбешен, но быстро отошел. Он искренне объяснился с сэром Келлом, рассказав все, как есть, но на этот раз умело подбирал слова, обдумывая фразы. Приосанявшись, он вдруг заметил, что решил изменить свое поведение в лучшую сторону и приложит большие старания, чтобы оправдать надежды отца. Мистер Уайнхолд, впрочем, все равно остался недоволен, но почувствовал, что внутри Хэнджа зашевелилась какая-то сила, словно нечто напугало или взволновало его, нечто, связанное с чем-то очень ценным, и молодой человек внезапно осознал, что нельзя быть вечным разгильдяем и транжиром, когда впереди у него грядет свадьба и создание семьи.
  Закончив беседу, Хэндж посмотрел на Карданна, молча спрашивая, удовлетворил ли воина, после чего покинул залу и ушел к себе. Весь оставшийся вечер был посвящен приготовлениям к Рождеству.

  Через пару дней, уже порядком подустав от тревоги и не замечая на улице новых появлений мистера Аллена, сэр Келл снова предпринял попытку прогуляться по городу со всеми своими отпрысками. Погода оказалась не столь приятной, как ранее, но тем не менее дом поддержал решение его главы с нескрываемой радостью. Выйдя на заснеженную площадь Чипсайд, старик остановился. Прямо перед ним англичане развернули традиционное и обожаемое всеми задорное зрелище - кулачные бои. Толпа орущих, разгоряченных людей окружала двоих дерущихся молодчиков, наносящих друг дружке отчаянные удары. Число желающих взглянуть на потеху постоянно увеличивалось, азарт нарастал. Учредитель боев, Рябой Пит, стоял на невысоком помосте и держал на привязи прекрасного молодого барашка.
- Боже мой, какая прелесть, отец! - воскликнула Беатрис, глядя на испуганное животное.
  Мистер Уайнхолд протиснулся к Питу и принялся расспрашивать его о том, кому сегодня сопутствовует удача. Погладив кудрявую шерсть барашка, мужчина с рябым лицом отвечал:
- Все точно также, как и было раньше. Разве что вашего Уилла сегодня нет. Говорят, он подрался с кем-то у вас на ужине.
- Вздор! Мой дом здесь ни при чем, - возразил Келл.
- Можете потрогать барашка, мисс.
  Бети потрепала малыша и улыбнулась.
- Какой он чудный.
- Да. Вот достанется сегодня кому-то, - вздохнул Пит, - На кого будете делать ставки, сэр?
- Старый плут, - рассмеялся Уайнхолд, - Ты хочешь, чтобы я оставил здесь состояние?
- Подыщите кого-нибудь беспроигрышного, сэр. Вон, видите парня? Его называют Камень. Здоров как бык, и удар у него, что молот по наковальне. Всех с ног сбивает. Но, шепну по секрету, он страшно неповоротлив. Вроде вашего Уилла. Если б здесь кто половчее был, унес бы этого барана домой без вопросов.
- Ну, ребята? Кто нам добудет это чудное создание? - обернулся олдермен, - Не забывайте, скоро ужин с семьей Эйлсберри. Порадуем гостей блюдом из свежей баранины?

  Джозеф отвел взгляд. Он казался жилистым и достаточно проворным, но страх остаться без зубов затмевал в нем все другие чувства и сводил преимущества на нет. Сэр Келл продолжал настаивать:
- Ну Джозеф? Хэндж? Докажите, что вы истинные Уайнхолды. Уважьте отца!
  Помолчав, Агата прошептала:
- Не думаю, что это лучшая идея, папа. Посмотри, как там калечат всех подряд. У Хэнджа скоро свадьба.
- До свадьбы заживет! - не унимался старик, - Я хочу, чтобы кто-нибудь пошел. Хочу. И нечего трусить, Джо. Если ты пострадаешь, то лишь от того, что вечно боишься.
- Он не заслуживает этого, я не пущу его! - в сердцах воскликнула Беатрис.
- Оставь, сестра, - проговорил Джозеф, - Я стану драться на зло всем, кто в меня не верит. Пока не превращусь в труп с размозженной головой и переломанной спиной. Наверное, некоторые очень хотят посмотреть на это, - прошипел он сквозь зубы почти неслышно, но Агата и Карданн, стоявшим рядом, поняли его прекрасно.
  Горбун скинул плащ и, дыша ненавистью к отцу, стал готовиться к поединку. Рябой Пит громко выкрикивал:
- Теперь следующий, господа! Новенький! Свеженький! Давайте, давайте! Скорее! Барашек не будет ждать! Ну, ротозеи! Кто уложит парня по кличке Камень? Кто получит это славное вознаграждение? На кого можно смело ставить деньги? Не скупитесь! Не скупитесь! Где наш храбрец?
  Джозеф скрежетал зубами и повернулся к устроителю боев. Внезапно он почувствовал на своем плече чью-то руку.
- Не стоит. Лучше я попробую. Я пойду! - вызвался Карданн.
  Сын Уайнхолда обомлел и уставился на него. Келл одобрительно кивнул. Рэнулф покачнулся, едва не упав:
- Ты с ума сошел! Не вздумай!
- Пусть попробует, - с расчетливой ухмылкой отозвался олдермен, - Давайте, мистер Бертенфилд! Ставлю на вас фунт.
- Фунт! Целый фунт! - раздалось со всех сторон.
- Отец, - запротестовала Беатрис, - Может быть, не нужно? Обойдемся мы и без этого барана.
- Она права, - заметила Агата.
- С каких пор мои дочери стали такими пугливыми? А семья Эйлсберри, уверен, будет очень ему рада. Вы же сами видите, что он будет отменным угощением к столу.

  Карданн перемялся с ноги на ногу и решительно выступил вперед.
- Я хочу испытать удачу, - заявил он Рябому Питу.
- Ставлю шиллинг на парня!
- Три шиллинга на Камня!
- Еще шиллинг!
- Как тебя представить? - спросил Пит.
- Бертенфилд, - проговорил Сэт.
- Итак, господа! Рисковый парень против разъяренного костолома! Мистер Бертенфилд и мистер Камень! Не скупитесь!
  Улыбнувшись, Рябой гаркнул:
- Готовиться!
  Он подал знак для начала боя.

  Сэт скинул плащ, закатал рукава, как заправский вояка, и, встав в стойку с левой ноги, загородился кулаками. Противник плюнул на ладони, потер их, потрясая локтем, и нахмурился. Тут же он полез наносить удары, смело передвигаясь по сложившемуся на площади кругу. Здоровяк заходил то с одной стороны, то с другой, и примерялся к сопернику, разрезая воздух внезапными выпадами.
  Камень был не на много выше Карданна, но такой широченный в плечах, со спиной, похожей на скалу, что смотрелся невероятно массивным. Хорошенько вспотев, он начал действовать нацеленно и сосредоточенно, приготовившись осыпать оппонента сокрушительными ударами. Однако пока что все его замахи лишь таранили пустоту, но никак не доставали до противника. Потеряв терпение, Камень выпрыгнул, словно гигантский пещерный тролль, и отчаянно стукнул воина в бок, но Сэт устоял на ногах, и заметил незащищенную челюсть соперника. Карданн мгновенно съездил по открытой зоне кулаком и, увернувшись, ушел от большей части грозивших ему побоев. Впрочем, здоровяк развернулся и ответил его подбородку не менее сильно. Они оба отпрянули друг от друга, кашляя и сплевывая на землю.

  Мощный парень снова пошел в бой. Он помедлил, обдумывая что-то, но уже через мгновение бросился на Бертенфилда со всех ног. Тот наклонился, встретив противника барабанной дробью в грудь. На спину Сэту посыпались тяжелые удары. Он опустился еще ниже и подрезал здоровяку линию опору, так что тот всей своей огромной тушей перевалился через воина и полетел в грязь. Толпа зевак и любителей кулачных зрелищ восприняла это громким смехом и улюлюканьем. Сэр Келл был в восторге. Заурядная драка превращалась в настоящее представление.
  Камень быстро встряхнулся, вне себя от гнева, и, подскочив к Карданну, заключил его в стальные объятья, после чего повалил на землю. Сэт успел навалять противнику еще пару ударов по лицу и ловко спихнул с туловища его неповоротливую махину. Перекатившись по снегу, воин хотел подняться, но здоровяк схватил его за ноги и отмолотил по спине. Карданн локтем ударил его под дых, с трудом освободившись. Наглотавшись грязи, они оба поднялись, усталые и мокрые. Бой продолжался. Камень снова несколько раз разрезал воздух, прежде чем достал до Сэта, но один удар парня все же пришелся точно в цель: воин почувствовал, что его лицо разбито в кровь. Пошатнувшись, резким рывком Карданн аналогично ответил сопернику, а когда тот замешкался, подключил к делу и мощные взмахи коленьями.
  Рэнулф, стоявший в первом ряду, всплеснул руками и запричитал. Агата и Беатрис, которая то и дело издавала возгласы ужаса, не отрываясь, следили за поединком. Хэндж поддерживал молча. Джозеф кривил рот в усмешке, закатывал глаза к небу, но его стараний никто не замечал. И без того зловещее лицо горбуна казалось просто жутким, смертельная дрожь охватывала его. Беатрис снова ахнула и отвернулась, прикрывая глаза руками.
- Ничего-ничего! - ответил на все это сэр Келл с иронией, пытаясь успокоить присутствующих, - Вперед, Бертенфилд! Покажи ему!

  Сэт упал на руки стоявших позади него людей. Зрители удержали его, но картина перед ним оставалась размытой. Все плыло и мерцало в дневном свете маленькими белыми огоньками. По лицу шла кровь, а бок горел так, словно его жгли кипятком. Он с трудом отдавал себе отчет в действиях, которые совершал, но руки не теряли прежней силы.
  Здоровяка тошнило. Он раскачивался из стороны в сторону, словно маятник, но упрямо шел в бой.
- Давай, парень, давай! - шептали ему голоса болельщиков.
  Рябой Пит ликовал. Он поднял руку, словно победитель, и стал выкрикивать что-то веселое. Дерущиеся мужчины не собирались сдаваться. Их распылял азарт, жажда отомстить за пропущенный удар, желание выделиться перед всеми другими. Тщеславие двигало и тем, и другим. Нужно выстоять во что бы то ни стало!
  Карданн вспомнил наставления дяди Брэнна. Гнев должен помогать в сражении, но не управлять эмоциями. Верх одерживает не самый свирепый, а тот, кто направляет свирепость в нужное русло. Ведь его столько лет учили этому! Камень сильнее, но у него есть уязвимые места. Нужно воспользоваться этим.
  Сэт собрал всю волю в кулак и сцепившись с соперником, заставил его отступить. Большой кусок неба, лица, шум, темнота - все смешалось перед глазами, руки онемели. Ярко блеснул в толпе нож. Еще несколько пронзительных криков - и все оборвалось, только немая бездна повсюду.
  Когда он очнулся, знакомая спальня с зеркалом у двери погрузилась во мрак. Беатрис сидела рядом с одной-единственной свечей, отбрасывая на стены большую длинную тень, и смачивала ткань в удивительно ароматной настойке трав, после чего прикладывала ее к лицу Сэта и молчала.
- Спасибо, - прошептал он, придя в себя.
  Девушка вздрогнула.
- Вы заговорили... Я позову отца.
- Нет-нет, - он поймал ее пальцами за рукав, - Зачем беспокоить кого-то? Я в полном порядке.
- У вас отек на лице и губы разбиты, - отозвалась дочь сэра Келла.
- Все пройдет с вашей помощью, - он закрыл глаза и попытался улыбнуться, - Извините, трудно говорить.
- Мы с Агатой ведь так просили не участвовать в этом. Почему вы не послушались? Мужчины - ужасные драчуны.
- Не заставляйте меня смеяться.
- Простите. Вам очень больно? - она склонилась над ним.
- Нет, пустяки.
- Энн разбирается в травах. Она сказала, что вы еще несколько дней будете лежать.
- Не расстраивайтесь, Бети. Что может со мной случиться?
  Девушка вспыхнула. Он назвал ее по имени.
- Вас могли... вас могли убить. Тот проходимец с ножом едва не довел дело до трагедии. К счастью, братья и дядя Рэнулф справились с ним. А если бы нет?
- Камень получил барана?
- Нет. Он достался вам.
- Несправедливо. Этот парень сильнее меня.
- Вряд ли есть кто-то сильнее вас, - смущенно проговорила собеседница.
- Я вовсе не такой, как вы думаете, - медленно прошептал Карданн, - Я не самый сильный, не самый ловкий, не самый способный.
- Зато вы внимательный и добрый.
- Какие неосторожные слова, Бети. Поберегитесь отца. Он не одобрит вашу дружбу со мной.
- Но... но ведь вы дружны с Агатой, как мне показалось.
  Воин закашлял. Девушка подала ему пить.
- Сэр Келл спокоен за вашу сестру. Он уверен, что она никого не подпустит к себе слишком близко. Да и мы общались с ней всего несколько раз. Кажется, я уже говорил вам об этом, - ему с трудом удалось сесть, - А вы слишком беззащитны. Даже несмотря на тот случай с картами. Я разделяю и понимаю его опасения на счет вас.
- Но ведь вы порядочный человек. Папа в восторге от того, как вы приняли на себя вину в истории с Уиллом. И сегодня вы показали ему свою смелость. Он уважает вас. По крайней мере, сейчас уважает точно, если раньше не делал этого.
  Карданн молчал.
- Вечером он будет прославлять вас, вот увидите.
- Вы не могли бы принести мне книгу, мисс?
- Книгу?
- Да. Я думаю отдохнуть и почитать.
- Вы прямо как Агата, - улыбнулась девушка, - Она очень любит книги отца. По ее совету он иногда покупает их. Я тоже была увлечена одной.
- И о чем эта книга?
- Она называется "Тристан и Изольда".
- О любви? Кажется, я слышал нечто подобное.
  Беатрис смутилась.
- Я не умею читать. Женщинам вообще это не нужно. Но сестра говорила, что да. Очень красиво оформленная книга о любви. Сэр Тристан, раненный отравленным клинком, прибывает в Ирландию, чтобы принцесса Изольда вылечила его, - задумчиво проговорила она.
- Прямо как вы меня.
  Девушка отошла от него, улыбнувшись.
- Вы несносны. Я покину вас. Отец давно ждет вестей о вашем здоровье.

  Через пару дней Уайнхолды готовились к приходу Эйлсберри. Слуги не переставали бегать из угла в угол, прилагая все усилия, чтобы прием оказался памятным. Каминная зала была обставлена длинными праздничными свечами в изящных треножниках. Посредине нее величественно покоился большой массивный стол из дуба, вмещающий всех гостей. Накрытый и заставленный многочисленными блюдами, он пополнялся все новыми и новыми яствами. Один за другим слуги приносили сюда свиные рульки, копчености, холодцы, соленую сельдь, закваски из огурцов и, конечно, главную изюминку сегодняшнего вечера - жареного барана.

  Когда входная дверь дома отворилась перед семьей Эйлсберри, запуская вовнутрь холод, метель и колючий ветер, первое, что ощутили приглашенные, - изумительный запах травяных приправ и меда, царивший на всех этажах. Мистер Уайнхолд встретил гостей радушно и тепло. Одетые в сукно из Восточной Англии, все господа Эйлсберри незамедлительно отправились наверх. Остальные уже рассаживались за стол, потирая руки в ожидании богатого угощения. Каждому не терпелось расправиться со своим голодом и отведать как можно больше.

  Агата появилась в просторной комнате после всех. Погруженная в мысли, она выглядела далеко не так ослепительно как Беатрис или Сюзанна, потратившие весь день на приготовления к ужину. Ее несколько старое платье давало понять, что она не слишком следит за собой и обращает мало внимания на бренные нужды людей. Индюшачья шея мистера Эйлсберри напряглась и издала фразу о разорившейся торговке, но Агата, окруженная ореолом святости, никак не отозвалась на подобную ремарку. Слуги, не вникавшие в дела, считали ее нелюбимой старшей дочерью, и шушукались по закоулкам, однако мисс Уайнхолд была сегодня еще более холодной, сдержанной и периодически резкой, чем всегда. Ее безупречная осанка, равнодушный взгляд, пластичные движения, усмехающаяся, но завораживающая улыбка приковали к себе взгляд Карданна. Блистательность ледяного образа, трезвость поразительного ума овладевали его мыслями, и невольно он постоянно сравнивал Агату и Беатрис.

  Мужчина был поражен разницей между сестрами и, в то же время, их неуловимой схожестью. Это казалось странным, но лицо старшей мисс Уайнхолд постепенно преображалось в его сознании, и теперь она выглядела - истинно или ложно - гораздо более привлекательной, чем Бети. В ней присутствовали все благородные черты, которыми может обладать только безупречно воспитанная и имеющая исключительное происхождение женщина, которая могла держать себя в обществе не хуже мужчин, но в нужный момент притвориться полной дурой. Хотя и в таком случае она не теряла присущего ей достоинства. Тонкие, изящные линии ее лица походили на изгибы лепестков какого-то прекрасного цветка, и Сэт вспомнил о розах. Агата принадлежала к белому сорту: слишком чистая для расчетливой, мелочной прослойки джентри, слишком осветленная глубокими знаниями и мудростью, но никогда не забывающая выпускать ясно очерченную защиту из шипов, имена которым были "остроумие" и "презрение к мужчинам".

  Беатрис казалась воину, напротив, алым бутоном: милая, послушная, доброжелательная и заботливая до слащавой приторности, приводившей в конце концов к замешательству. Она обладала умом, но не мудростью, порывами, но не волей, лаской в речах, но не нежностью на деле. Ее тепло покоряло Карданна, располагало к себе, как и любого другого человека, но это не имело для себя никакого продолжения. С Беатрис не хотелось ни дружить, ни общаться. Она была скучна. При всех состоявшихся разговорах и взаимных любезностях, с ее стороны сделанных не из искренности, а ради приличия, нужного соблюдения правил, Сэт все равно считал ее мало интересной. Хотя несомненно их беседы оказались приятными. Но было ли это то самое удовольствие, что он испытывал от колкостей Агаты? К тому же, жестокость, с какой Бети расправилась с Уиллом, не могла не настораживать. В девушке дремали демоны, сварливая супруга с ухватом в руках, капризная сущность любимицы в семье, и рано или поздно все это могло пробудиться в ней по велению разума и сердца.

  Сэр Келл мягким тоном проговорил:
- Наконец, сегодня наши дети, Хэндж и Сюзанна, могут встретиться после долгой разлуки. Я счастлив, друзья, что это произошло.
  Одобрительный шум.
- Миссис Эйлсберри, Джейкоб. Вы давно не были у нас. Разрешите представить гостей моего дома: давний друг, путешественник Рэнулф МакВилли, уезжавший на многие годы воевать во Францию, и молодой господин рядом со мной, мистер Бертенфилд. Замечательный воин, рыцарь, добрый и преданный человек. Именно благодаря его мужеству мы сегодня будем лакомиться этим замечательным бараном.
  Раздались радостные возгласы.
  Сэт любезно всем улыбнулся и принялся изучать новых людей за столом. Чета Эйлсберри усердно трапезничала; супруги походили на сельчан из глухих деревень Шотландии, донельзя прямые, грубоватые и обожавшие во всем экономию. Джейк говорил мало, но по делу, в будущем он собирался стать доктором права и смотрел на окружающих с очень большой высоты.
  Келл продолжал говорить о гостях, о пришедших, о собственных детях, но Карданн заметил его обескураженные взгляды на Агату, которая не могла достойно одеться к праздничному вечеру, и это явно задевало старика.
- Джейкобу не будет и тридцати, когда он станет таким важным ученым, - кивнул мистер Эйлсберри, - Мой сын - знаток римского права, поверить не могу!
- И я, и я, - вторила ему жена.
- Мы очень заботимся о будущем наших детей.
- Кто же не заботится? - кивнул Келл, - Я и сам это делаю. Если бы выбирал невест и женихов для своих ребят, то только из вашей семьи или Джонсонов.
- Ты и выбрал кажется, - потряс индюшачьей шеей Эйлсберри.
- А все мое состояние им и достанется. Дочерям, конечно, в меньшей степени. За них только приданое выдается, но мальчики получат неплохой достаток.
- Справедливо, справедливо.
- Скоро собрание парламента, ты слышал? Нас вынудят платить новые налоги. Товары подорожают, так что советую тебе запастись всем не на одну свадьбу.
- По количеству детей их будет как минимум две.
- А у меня, кажется, три.
- Так ты уже знаешь, с кем обручить Бети?
  Уайнхолд заволновался.
- Нет, пока не знаю. Но явно не с Уиллом.
- И все-таки зря ваш вечер закончился потасовкой. Он не так уж плох.

  Хэндж улыбался Сюзанне. Они сидели напротив друг друга и никого не замечали. Рэнулф сгущал краски веселья изобретательными шутками, угнаться за его стремительным настроением было невозможно. Миссис Эйлсберри ломала голову по поводу женитьбы сына, но Джейкоб молчал и не собирался падать ниц перед Агатой, слезно прося ее стать его супругой. Видимо, его вообще мало занимали подобные разговоры и оханье матери. Мистер Эйлсберри, "индюк", отнекивался от каких-то сказанных им ранее слов по поводу военных действий в центре Франции. Он поглощал ужин и кидал кости прямо в камин.

  За столом не происходило ничего интересного. Джозеф рассыпался в любезностях, и старался выглядеть учтивым. Агата не проронила ни слова, как и Джейкоб, ибо своим внешним видом она и так сказала достаточно. Сюзанна только и делала, что смеялась, смотрела на Хэнджа и слушала Рэнулфа, открыв рот. Сэр Келл не переставал нахваливать сыновей, точнее старшего и младшего, обходя вниманием Джозефа, и пояснял, какие они замечательные люди и большие трудяги.

  Когда весь стол покрылся стопками пустой посуды, уныло глядевшей на хозяев, и содержимое ее покоилось во чревах довольных мужчин и женщин, слуги моментально превратили столовую в гостиную, убрав все лишнее. Началось традиционное время бесед. С умиротворенными лицами старшее поколение расселось в удобных креслах и затянуло неторопливый разговор, а молодежь собралась поодаль. Миссис Эйлсберри, крайне заинтересованная пожилым другом сэра Келла, заметила, что на своем веку она не часто встречала столь же представительных, важных людей. Рэнулф громко смеялся. Неожиданно для себя она вспомнила, что среди ее подруг имеются незамужние вдовы, и поэтому начала любопытствовать, никто ли из присутствующих холостяков не собирается связать себя узами брака. Медленно волна вопросов докатилась и до Карданна.
- Скажите, пожалуйста, мистер...
- Бертенфилд, - подсказал Келл.
- Да-да, Бертен... филд. Конечно. А какого вы возраста? - голос дамы звучал жеманно и отвратительно слащаво.
- Мне гораздо больше двадцати лет, мадам, - после паузы ответил воин.
- В самом деле или вы не знаете?
- По моим подсчетам должно быть, - он задумался, - двадцать пять.
- Не может быть! - воскликнула она, - Мне казалось, вы также юны, как и Хэндж.
- Правда? - вмешался Келл, - Я думал, Берт даже несколько старше, чем есть. Наверное как Джозеф.
- Неужели вы не видите, что мальчик совершенно молод? - возразила женщина, - Вас, мужчин, так легко привести в заблуждение! Стоит отпустить щетину, нахмурить брови, добавить загадочности взгляду, и вы уже верите всяким глупостям. Я убеждена, что ему нет и двадцати одного.
  Карданн молчал, смутившись.
- Пусть молод, зато уже мудр, - отозвался Рэнулф.
- В таком возрасте не бывает мудрых. Мудрыми могут быть только старики, мой муж и вы, например. - возразила женщина.
- Вы никогда ни с кем не соглашаетесь, - засмеялся шотландец.
- Так что ж, вы юны, Берт... Берти. Ах, возраст! У вас замечательные дни впереди. Помню своего супруга в эти годы, каким он был!
- Я и сейчас прекрасно выгляжу, душенька, - отозвался мистер Эйлсберри.
- А я?
- А ты еще лучше.
- Чистая правда, - подхватил сэр Келл, заметив скептическую улыбку дамы,- Даю вам слово олдермена!
- Перестаньте, эта лесть меня убивает.
  Все принялись разубеждать пожилую гостью.
- Не будем обо мне, - она, наконец, довольно улыбнулась, - Берти завидный жених, как я поняла. Жаль, что не англичанин. Будь у меня еще одна дочь, я бы выдала ее за вас, сударь.
- Но для начала он должен разбогатеть, - рассмеялся Эйлсберри.
- Думаю, сэр Келл поможет ему в этом, - быстрый взгляд был обращен на мистера Уайнхолда, - Нельзя упускать такого господина из нашего круга.
- Скажите, а как, дожив до двадцати с лишним, вы до сих пор не связали себя узами брака? - поинтересовался хозяин дома.
- Я хотел бы посвятить свою жизнь иным вещам, - пожал плечами Сэт.
- Каким же?
- Войне, сражениям. Служению Господу.
- Джейкоб тоже хотел этим заняться. Служением, - пояснил мистер Эйлсберри.
- А Уилл совсем передумал жениться на Бети? - спросила его жена.
- Видимо так, - кивнул Келл, - Но мужчин много, не вижу в случившемся ничего дурного.
- Головная боль с такими поисками! - всплеснула руками женщина, - Напротив, многие достойные рыцари уехали сражаться во Францию, а Лондон наводнен жуликами и обманщиками. Никому нельзя верить!
- Точно, - поддакнул Рэнулф.
- Слава Богу, время терпит, - ответил Келл, - Позвольте узнать, как вы проводите подготовку к святочному балу? Мои ребята уже обо всем договорились месяц назад, так что с едой и выпивкой проблем не будет. А у вас?
- Мы подумали, что лучше всего устроить торжество в Саутворке. Там достаточно места, и ехать не далеко, - проговорил мистер Эйлсберри.
- Действительно, - согласился Келл, - С вашей стороны будут новые люди?
- Если только Пэттенов можно считать за новых, а так никого.
- У нас же Рэнулф вряд ли будет танцевать. Но на стол ему накрыть стоит. Зато мистер Бертенфилд - совершенно точно.
- Что? - спросил Карданн.
- Вы умеете хоть как-то плясать, Берти?
- Я?
- Вот и продемонстрируете нам свое мастерство, - улыбнулся Уайнхолд.
- На этом балу присутствуют все наши друзья, - вторила ему миссис Эйлсберри.
- И мы готовимся к нему очень долго, - продолжил ее муж, - Платье дочери и остальные костюмы завершены, завтра как раз устроим примерку.
- Но мне даже не в чем пойти, сэр, - возразил воин.
- Ничего, я что-нибудь подберу. У Хэнджа полно вещей, которые он не носит. Осталось не так много времени. Справим Рождество, и на двенадцатый день Святок все случится. Поэтому чем раньше мы побеспокоимся об этом, тем лучше.
- Берти, - наигранно ласково проговорила дама, - А кем были ваши родители? Или, может быть, они еще здравствуют?
- Рад бы ответить, но я совсем их не помню, - покачал головой Сэт, - Меня воспитывал дядя.
- И он ничего не рассказывал вам о них? Как же так?
- Почти ничего. Знаю лишь, что они были ирландцами.
- У ирландцев горячая кровь, - заметил мистер Эйлсберри.
- А также храброе сердце и безрассудная самоотверженность, - отозвался Рэнулф, - Не стоит удивляться, почему Берт ввязался в ожесточенную драку, чтобы добыть нам барана. Такие как он не могут иначе. Это его кровь.
- Для мужчины это - большое достоинство. А вот ирландки, как я слышала, безобразны, - усмехнулась миссис Эйлсберри.
- Не могу утверждать, мадам, я никогда там не был, - пожал плечами Карданн.
- Скажите, а вы все же не хотели бы найти в Англии жену?
- Я подумаю об этом.
- Так и знала, что посмотрев на наших дочерей, вы измените свои взгляды, - на ее губах заиграла улыбка, - Ну хотя бы Беатрис. Разве она не очаровательна?
  Воин вынужденно подтвердил.
- Даже вы согласны. Значит я права. Вот предположим, вы были бы богаты и с хорошей родословной. И имели бы шанс сделать ей предложение. Дочь сэра Келла здорова, красива, умна. Неужели вы бы отказались?
- Говорят, женщины, обладающие большой красотой, связаны с темными силами. В их душах таится коварство, - заметил Сэт, - Если бы я решил жениться, то выбрал бы простую и скромную девушку.
- Даже малопривлекательную?
- Да.
- Вы говорите как клирик! - рассмеялась дама, - Их стремление обвинять женщин во всех грехах скоро приведет к нашему истреблению!
  Миссис Эйлсберри даже не представляла, насколько она была близка к чудовищной истине.
- Вы и мою дочь считаете коварной? - отозвался Келл.
- Нет, сэр. Я лишь выразил общее мнение.
- Смотрите. Не вздумайте ее обидеть.

  В том же духе разговор продолжался еще долго, пока присутствующих не потянуло в сон. В конце концов гости стали расходиться. Хэндж с трудом отвлекался от Сюзанны. Мистер Джейк так и не выразил какой-то определенности в своих намерениях по отношению к Агате, хотя его отец утверждал, что все устные соглашения остаются в силе. Рэнулф и в дверях продолжал весело болтать и смеяться. Карданн вышел на улицу, чтобы проводить Эйлсберри. С ним были шотландец, Хэндж, Джозеф и Беатрис. Несмотря на поздний час, сэр Келл разрешил дочери присоединиться к мужчинам.
  Волею случая или нарочно воин снова оказался подле мисс Уайнхолд. Хотя голоса, раздававшиеся рядом, мешали разговору, молодые люди имели возможность спокойно побеседовать.
- Как вы находите невесту? - шепнула Бети, глядя на шедшую впереди Сюзанну.
- Все замечательно, мисс, - пожал плечами Сэт.
- Вы уверены? Будьте искренны, мне важно знать. Дело касается моего брата.
  Мужчина обвел взглядом всех Эйлсберри.
- Они хорошие люди, одного с вами ранга. Тоже горожане, тоже джентри, тоже дельцы. Богаты, имеют вес в обществе, происхождение. Их предки наверняка отличились на службе у какого-нибудь крупного вельможи.
- Да, наши семьи знают друг друга уже много лет. Родители Сюзанны были несказанно рады, когда Хэндж обручился с нею. Может быть, и Агата станет когда-нибудь женой Джейкоба, - девушка покачала головой.
  Сэт кивнул.
- Вы по-прежнему хотите замуж?
- Конечно.
- Надеюсь, вам повезет.
- А вы не собираетесь жениться?
- Ни в коем случае.
- Вы странный, - она невольно улыбнулась, - И вам не хочется оказаться на месте Хэнджа?
- Упаси Боже.
- Что? Значит, вам все-таки неприятна Сюзанна?
- Нет-нет, мисс Эйлсберри - прекрасный выбор... для Хэнджа. Но не для меня. Мы ведь совсем разные с ним люди.
- Я думала, мужчинам всегда нравятся такие.
- Какие?
- Такие, как Сьюзи. Вы ведь понимаете, о чем я?
  Карданн посмотрел на спутницу.
- Ваш тон заставляет меня подозревать нечто.
- Я думаю, вы подозреваете в правильном направлении. Далеко не все девушки, вопреки мнению, дожидаются свадьбы и вообще появления жениха.
- Ах вот как. Теперь все понятно.
- Вы ведь никому не расскажете об этом? Я намекнула вам лишь потому, что доверяю. Но это мои собственные догадки.
- Не беспокойтесь, я буду молчать. Но теперь могу подтвердить с еще большей уверенностью: я бы никогда не полюбил такую как она.
- Я знаю. Вы цените благочестие, чистоту. Но сейчас редкий человек чтит их также, как вы или Агата. И все же Сюзанна счастливая! Я рада за нее. Ужас, как я хотела бы обручиться с кем-нибудь!
- Мне, наверное, это не суждено. Как вы сказали, для меня исключительную роль играют идеалы. Я не женился бы из-за денег, из-за происхождения и прочих материальных причин. Они не важны для меня. Вообще люди кажутся мне жалкими. По-моему, брак - большая глупость. Один человек должен зависеть от другого, делать какие-то вещи против воли. Не понимаю, почему все стремятся сделать себя рабами других как можно скорее? Это унизительно. Любовь - проявление слабости.
- Вы слишком жестоки, - вздохнула Беатрис, - Не все союзы заключены по причине денег или знатности. Не каждый человек ищет выгоду. Достаток нередко ломает людям жизни, это плохо. Так быть не должно, важны лишь чувства.
- Не должно, но есть. И есть всегда, - неумолимо заявил воин.
- Я решила, что со мной такого не будет. Я выйду за человека, которого люблю. Любой ценой.
- У вас прекрасный отец, мисс Уайнхолд. Каких бы вещей я не был о нем наслышан, мое мнение останется прежним. Он одобрит ваше стремление к благодетели, к истинным чувствам. Но вопрос в том, какую благодетель он ставит выше, - любовь в семье или исполнение воли родителей?
- Он не пойдет против... - она на некоторое время замолчала, - Кажется, я выдала вам слишком много мыслей.
- Не нужно бояться, мисс. Доверие мне еще ни для кого не оборачивалось катастрофой. Выходит, все же ваше сердце занято?
- Занято? - поразилась девушка, - Кто вам сказал? - ее голос задрожал.
- "Я выйду за человека, которого люблю". Разве не ваши слова? "Люблю", - подчеркнул мужчина, - А не "буду любить".
- Вам... вам просто показалось, - запинаясь, пролепетала дочь сэра Келла.
- Нет, я явственно слышал.
- Я не уверена. Может быть, оговорилась. Я имела в виду, что буду любить своего мужа всю жизнь.
- Я тоже решил для себя: если уж случится что-то невероятное, и гром грянет с небес... Если вдруг во Франции объявятся Святые и спасут ее от погибели, то я женюсь, так и быть. Но единожды и навсегда. По-другому не бывает. Только дураки вступают в брак на месяц, сгоряча, чтобы потом жалеть.
 
  Беатрис глубоко задумалась. Компания впереди что-то бурно обсуждала. Стоял поздний морозный вечер. Все вокруг белело от снега. Луна в ясную погоду светила ярче любой свечи. Карданн подошел к высокому каменному дому, мимо которого держал путь, и дернул за большой праздничный ковер, вывешенный из окна на втором этаже. Он радостно улыбнулся, когда целый сугроб мягкого снега бесшумно накрыл его голову и плечи.
- Как приятно, - шепнул он удивленной девушке.
- Вы даже не будете отряхиваться? Ведь он растает, и вы промокните. И простудитесь, а ведь скоро Рождество и Святки.
  Карданн улыбнулся и принялся сбивать с себя белую мантию.
- А это правда, что вы сказали сегодня обо мне после ужина?
- Вы слышали?
- Да. Хотя Хэндж разговаривал с нами, я прекрасно слышала вашу беседу с отцом и гостями.
- Вы о коварстве?
  Она кивнула.
- Я не хотел вас обидеть. Нет, не считаю, что вы такая.
- В самом деле?
- К чему эти странные вопросы? Я говорил о женщинах вообще, а не конкретно о вас.
- О красивых женщинах, - поправила Беатрис.
- Ну да.
- И я принадлежу к их числу?
  Воин взглянул на нее.
- Не буду отрицать.
  Она смутилась.
- Вы делаете мне комплимент?
- Именно.
- Мне кажется, вы бы сделали его даже Агате, будь она на моем месте.
- Комплименты приятны и ни к чему не обязывают. Почему от них нужно отказываться?
- Вы нескромны, а говорите о благочестии.
- При всей моей осторожности в отношении к вашему полу, я не спорю, что женщины в большинстве своем очаровательны и удивительны.
- Вы просто нахал, - покачала головой Беатрис.
  Он улыбнулся.
- Простите. Обещаю впредь быть скромным.
- Берт, а с кем вы пойдете на маскарад и бал?
- Не могу знать. А вы?
- Это покажется неправильным, но я очень устаю от праздников. Там всегда так много людей, все суетятся, шумят и кричат - просто голова идет кругом. А когда дело доходит до танцев, то все будто сходят с ума. При всей моей любви к ним, это невыносимо. И я даже помню, как двое наших друзей устроили драку за право идти со мной туда. Нередко все веселье заканчивается пьянством и потасовкой.
- Скучная картина.
- Да. Вы бы не могли сделать одолжение и... - она вдруг в ужасе оборвала фразу, - Нет-нет, не берите в голову!
- И сопровождать вас на балу?
- Только лишь ради того, чтобы избежать очередных драк. Но нет, не нужно.
- Мне бы вообще не хотелось туда идти. Но раз мое отсутствие обидит вашего отца, который меня так радушно принял, и вы меня просите, я не могу отказаться. И это не будет одолжением, мисс Уайнхолд.
- Я не прошу вас, сэр.
- Что ж, тогда не стану утверждать.
- Пожалуйста, не говорите ничего папе. Иначе он страшно рассердится. Если бы он знал, что мне неприятно участвовать в празднике, он бы запер меня надолго.
- Я все понимаю, не беспокоитесь, - кивнул Сэт.
  Эйлсберри пришли к своему дому. С неба, кружась, падал мелкий снег. Воином овладело странное, необычное чувство, какого он давно не испытывал. Словно он уже бывал здесь прежде и все видел. Каждый угол был ему знаком. Во всем вокруг проскальзывала тревога, опасность, неопределенность. Он спешил обратно в особняк Уайнхолдов, не нарушая молчания, и оказавшись в своей комнате, быстро лег спать. В голове смешались картины сегодняшнего вечера и мысли о Гре.

- Ты заметил, Рэнулф, как сильно намекала мне после ужина жена Эйлсберри о том, что я всячески должен способствовать браку Берти и Беатрис? - сидя поздно вечером в каминной зале, проговорил сэр Келл.
- Заметил. Впрочем, вряд ли придал этому значение. Она так много говорила о женитьбе в целом, уговаривая даже меня присмотреться к лондонским вдовам, что ее слова терялись в общем потоке.
- Хорошо, если так. В противном случае мне становится даже неудобно перед ним. Парень оказался в нашем доме сравнительно недавно, удивил меня своими достоинствами, и вдруг на него обрушилась настоящая травля, связанная с тем, что он не женат. Как ты думаешь, он нарочно скрывает возраст?
- Разве скрывает? - пожал плечами шотландец, - Он может не знать.
- Я доверяю Бертенфилду, но есть нечто, что настораживает в нем. Вдруг он оказался здесь неслучайно? Я богат и щедр, а он беден. Добившись моего уважения, не метит ли он в женихи Беатрис?
- Старческие подозрения.
- Посмотрел бы я на тебя, будь у тебя дочь, МакВилли.
- Вопреки мнению госпожи Эйлсберри я считаю его смышленым малым. Берт мудрее многих. Иначе бы он не выглядел намного старше своих юных лет.
- Надеюсь, ты прав, - вздохнул Келл, - Бети уже не маленькая, и я хочу выдать ее замуж как можно скорее. Но в подобных делах у нее нет опыта, и я опасаюсь, как бы ирландец не поймал ее на крючок.
- Не волнуйся, ничего он не сделает с твоей драгоценной малышкой! - махнул рукой бородач, - Наверняка на смену Уиллу вскоре появится другой кавалер.
- Да, разумеется. Несколько почтенных горожан заводили со мной на эту тему серьезные разговоры.
- И как?
- Подыскиваю.
- Хорошо, - кивнул Рэнулф.
- Я очень хочу, чтобы моя дочь была счастлива. Не просто рожала детей, а жила как Тереза, чувствуя радость от окружающего мира. 
- Мне кажется, женщины всегда недовольны происходящем. Посмотри хотя бы на супругу Эйлсберри.
- Да, но все же мы способны благотворно влиять на них. И Беатрис - не исключение. Она согласиться с любой моей прихотью, если я прикажу ей выйти за того или другого жениха, она сделает это без колебаний. Но мне нужна ее искренность, ее собственное мнение. Я ощущаю долг перед покойной женой.
- И Бети, конечно, верит в существование любви?
- Верит, может быть. Они не похожи ни с Агатой, ни с Сюзанной. Наверное, история Тристана и Изольды так повлияла на нее. От книг все беды.
- Не сердись, Келл. Девушка молода и росла без матери.
- А Агата всегда была слишком набожной или резкой, чтобы донести до сестры истинность ее предназначения. Поэтому я не хочу, чтобы у Беатрис состоялся такой брак, который полностью разочаровал бы ее и отвратил бы интерес к жизни.
- Надеюсь, этого не случится.
- Я всегда являлся для дочери самым верным другом. Между нами никогда не было секретов.
- Да, она замечательная, примерная дочь.
- Лишь в последнее время после их долгого разговора с Сюзанной я заметил, что она стала тянуться к Бертенфилду.
- Неужели? - удивился шотландец.
- Ты не хуже меня видел, Рэнулф. Они любят плестись сзади и о чем-то шептаться. Как бы эта невинная дружба не переросла в нечто большее.
- Да брось! Если нужно, я поговорю с парнем.
- Нет, я сам. Ирландец нравится мне, но не зная его родителей и вообще толком ничего, я не могу быть уверенным в нем до конца. Порекомендовать его знакомым я бы мог, но когда дело касается собственной дочери...
- Не торопись с выводами, дружище. Берти может пригодиться тебе по хозяйству, помочь с делами, например. Не стремись отдалить его.
- Хм, - Уайнхолд задумался, - Никто не спорит, что он и Бети могли бы стать неплохой парой, но ведь я не предполагаю, что они истинно чувствуют друг к другу. Вдруг я ошибаюсь? Ведь Беатрис может нравится и другой парень. Если она вдруг выберет Джонсона, я не буду против. Потому что, во-первых, в будущем году ей восемнадцать. Не выйдя сейчас замуж, она повторит судьбу Агаты. Во-вторых, мой отец позволил мне жениться на Терезе, хотя она не была англичанкой и не отвечала его представлениям о моей будущей супруге. Я должен смягчиться и пойти на уступки.