Комната с видом на огни

 Недавно увидела в программе название фильма - "Комната с видом на огни".
 Неужели у кого-то тоже есть такая?  Моя комната появилась сразу после смерти мамы и прошла через всё детство.  Иногда и сейчас её образ всплывает в памяти.

 Новый год.  До семи лет я не видела наряженной ёлки. Только в детском саду.

 К утреннику мама попыталась смастерить костюм снежинки из того, что валялось дома. Костюм получился прекрасно–ужасным, но я была счастлива, а мнение остальных маму совсем не интересовало.  Воспитатели стойко вынесли присутствие чудного персонажа на детском празднике, а я полюбила Новый год. Ненадолго.

 Через год мамы не стало. Это случилось в праздничные дни школьных каникул.
 До них я редко ходила на уроки, и даже не запомнила имя первой учительницы.
Зато запомнила физкультуру, потому что, однажды, где-то на середине лыжного круга, руки всё-таки примерзли к палкам.  А я-то надеялась, что без варежек люди как-то могут жить.

 После похорон жизнь вокруг замерла. Окружающие старались говорить со мной тихо и ласково.
 Участие проявлялось по-разному: меня подкармливали, гладили по голове, вздыхали, но уже, в открытую, говорили о детском доме. И только "безымянная" учительница взяла и привела в свой дом. В гости.

 Это была квартира в многоэтажке, окна которой выходили на освещённую новогодней иллюминацией улицу.  Мне показалось, что я попала в сказку.
 В углу стояла ярко наряженная ёлка, не школьная, не детсадовская - своя!
 Я вдыхала приятный непривычный запах домашнего уюта, рассматривала недорогую стенку, книги и фотографии в ней, слушала тишину, царившую в доме, и смотрела в окно на новогодние огни.

 Именно тогда, у окна, в "комнате с видом на огни", я решила, что не стану жить как родители.

 Учительница попросила меня почитать стихи. Я знала мало детских произведений, но помнила наизусть Генерала Топтыгина. Эту, единственную в нашем доме, книгу часто читал вечерами отец.

 Магнитофон послушно записал чтение.

 Я слушала незнакомый детский голос, рассказывающий МОЁ! стихотворение, и смотрела на слезы в глазах учителя. Я понимала, что она прощается со мной и оставляет память на магнитофонной ленте, но не понимала - зачем ей это надо.

 Теперь, когда у меня дома стоит недорогая стенка, а в ней книги, фотографии и кассеты с записанными звонкими картавыми голосами Иришки и Серёги, я всё прекрасно понимаю…