И всё, что было скрыто до сих пор

Зачумленный сон воды,
Ржавчина волны...
Мы - забытые следы
Чьей-то глубины...
А.Блок

Больно-больно-больно-больнобольнобольно…

Хочется кричать, биться в истерике, хоть что-нибудь! Лишь бы стихла эта боль.
Но нужно держать лицо: ни единой эмоции на лице, ни тени в глазах. Иначе всё.

И я иду, вежливо киваю охранникам, сухо отклоняю предложение о служебной машине.
В таком состоянии мне лучше идти пешком. Быть может, повезет, и приступ окончится, толком не начавшись. Вряд ли, конечно.
Радует, что пешие прогулки я люблю, и это не вызовет подозрений. Но всё же, какое-то странное лицо было у одного из охранников. Неужели у меня паранойя? Это печально, но поправимо. Хуже, если он действительно что-то заподозрил.

Больнобольнобольно…

В тонированных стеклах припаркованных авто можно краем глаза рассмотреть себя. Полезный навык. Кажется, всё в порядке.

Непроницаемая маска на лице, темно-зеленая форма научного сотрудника, черный кейс с правительственной эмблемой – зловещий образ для обывателя.

«Пять-пять-пять семь-семь триста восемьдесят семь! И вас ожидает еще один подарок – бесплатный набор…»

«Только у нас! По цене одного…»

«Билеты на Марс со скидкой! Воспользуйтесь…»

Чёртовы головиды, чёртова реклама! Эти приторные голоса просто въедаются в мозг!

И толпы людей на улице. Часто с лицами, не обремененными интеллектом.

- Эй, смотри какая краля!

Это что еще за придурок? Слава Гее, не я одна так думаю.

- Дурак, что ли? она ж из научников! Форму видишь?

Умница, мальчик! Но за сленг и схлопотать можно. Впрочем, отвлекаться на них нет времени. Успеть бы домой.

Больнобольнобольнобольно…

Вышколенный швейцар радушно улыбается. Попробовал бы только не улыбнуться. Двадцатый этаж. Придется на лифте.

Невозмутимо открываю дверь квартиры, и резко её захлопываю за собой. Квартиру накрывает «Сфера Отрицания», и я с всхлипом сползаю на пол. У меня есть целых пятнадцать минут, а боль колотится изнутри, будто пытаясь вырваться. Так и не прирученный дикий зверь.

Когда я прихожу в себя, сфера начинает мерцать. Задумчиво вытирая кровь с лица и рук,  прохожу в кабинет.

И уже ночью, убирая бумаги в уничтожитель, устало вспоминаю пришедшие из приступа строки:

«Для вас - века, для нас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!»**

Быть может, в следующий приступ мне получится узнать автора этих строк. А если сильно повезет, то и всё стихотворение. И тогда будет что добавить в сборник. А нужные люди распространят по Великой сети.

Люди должны знать свою историю. И своих предков. Даже если это были поэты.

Но нынешний режим уже больше столетия замалчивает события прошлого. И только люди с ментальными способностями могут заглянуть в него. И не только туда. Но все они на службе государства.
Куклы.
А я отношусь к кукловодам.

Какая ирония судьбы. Я, научный сотрудник отдела по выявлению и изучению людей-менталистов, сама являюсь менталистом. Но на лабораторный стол – увольте, я жить хочу.
А не служить марионеткой правительства.

И всё же, когда-нибудь, я попадусь. Остается только молиться Гее, чтобы это произошло как можно позже.

***

«Доцент Северова, Вас просят пройти в административное здание! Повторяю, доцент Северова…»

Да слышу я, слышу! И что им надо, интересно?

Больно…

Как же не вовремя. И, смотря в нагло улыбающиеся глаза начальника службы внутренней безопасности, проваливаюсь в очередной приступ.

А чьи-то торжествующие голоса перебивает голос в моей голове:

«В последний раз - опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!»**







...

В названии использована строка из стихотворения Николая Тихонова.

** - Александр Блок, "Скифы"