Пояс Афродиты

Глава из романа "Диана".
Древняя Эллада. Афины.
                               
               
Кони бессмертного Гелиоса возвестили наступление нового дня: они ржали, били копытом на фронтоне храма Парфенон, унося ввысь золотую колесницу. В буйстве восторга и дикого нрава резвились кентавры. Могучие кариатиды, поддерживающие свод, без натуги подставляли атлетические спины и плечи под колоссальную тягость. Сияло в ярких лучах золотое копье в руках Афины Промахос, матово светился мрамор статуй, стремительно возносились в юное небо стройные колонны  – в Афинский акрополь ликующе ворвался новый день! Он взбудоражил величие строгих статуй. Уползла в прохладу и темь подземелий огромная священная змея, страж акрополя. В солнечном сиянии пролился золотой дождь, и воссияла Афина Паллада! Над вечным городом величественно поднималось гениальное творение Перикла – защита, гордость и слава эллинов!

Весна. Но несколько дней стояла жара, и наступивший день обещал быть знойным. Раскаленное небо накрыло Афины. Беспощадно ярилось ослепительное солнце. Зеленая трава в садах местами приобрела ржавый оттенок. Вдали, за оградами и терракотовыми крышами, в дрожащем мареве висели миражи. Одни, узкие и высокие, вытягивались в зенит, покачивались, создавая волнующий танец. Другие плыли по-над землей и творили причудливые фантасмагории, - так весело шалили в безграничном пространстве гелиады, прекрасные и свободные дети Гелиоса! Они несли в мир людей,  смертных и слабых, сияние и чистоту солнечного света.

А неистовый Гелиос мчал на квадриге шалых коней! Ржали они, выгибая золотогривые шеи, и дробно били острым копытом.  Ослепительно сверкала золотая колесница и неслась неудержимо ввысь!   
               
*
               
Арета спала. Игривый солнечный зайчик перебирал ее длинные кудри цвета меди, рассыпавшиеся по изголовью, по плечам, по обнаженной упругой груди. Он задержался в уютной атласной ложбинке, приласкался там, убежал на пурпурный полог из тонкого льна, спрятался в драпировке, поиграл среди узорного орнамента и нырнул в небольшой бассейн в атриуме, скользнув шаловливой змейкой по воде. Нежный зефир налетел из сада, принес терпкий аромат цветущих олив и заставил молодую женщину сладко потянуться. Она улыбнулась, не открывая глаз, и вспомнила ночного гостя: юноша Эгей ступил на путь наслаждения. Гетера обучала его этому, искусству пламенному и обжигающему, тонкому и восхитительному, она, свободная афинянка, посвященная в любовь самой Афродитой, прекрасноокой и многозлатой!

Изогнувшись гибким телом, гетера откинула полупрозрачный полог и легонько хлопнула в ладоши. Послышались торопливые шаги босых ног, вошла рабыня, девочка еще, смотревшая на красивую госпожу преданно и восхищенно. Ее в качестве подарка за ночь любви привел дерзкий мореплаватель с острова Хиос. Арета приняла новую рабыню, определила в прислужницы и хотела назвать Эвриклеей, да поддалась внезапно вспыхнувшему капризу, хмельному настроению и вопреки всему: юному возрасту девочки, ее застенчивости, неопытности стала называть Менадой. С тех пор утро гетеры начиналось с улыбки: ведь невозможно было представить скромную служанку в роли вакханки-менады, спутницы Диониса, украшенной виноградными листьями, полуобнаженной, одетой в шкуру пятнистого оленя и сокрушающей все на своем пути тирсом.


-  Госпожа моя, - негромко и со странным акцентом произнесла рабыня. Девочка выучила лишь эту фразу. Поэтому по утрам Арета объяснялась жестами.
-  Подай сандалии, Менада, и причеши меня, - приказала она, вытянув над ложем стройные ноги, - да подержи зеркало, зеркало, Менада! - гетера засмеялась и указала рукой на блестящий овальный щит возле краснофигурной амфоры с оливковым маслом.

Она поднялась с ложа и, нагая, на цыпочках прошлась по комнате. Потом с силой вскинула руками волосы и, тряхнув головой, бросила огненную гриву по плечам. Кудри укрыли молодую женщину до пояса шелковистым хитоном, лишь  спереди, сквозь завесу рыжих змеек любопытно выставились два крупных розовых соска.  Девочка, завязывая тонкие кожаные ремешки на сандалиях повелительницы, изумленно  поглядывала на странные выпуклости. Наконец, не удержалась, медленно-медленно подняла руку и с опаской тронула сосок пальцем: глаза ее округлились, рот приоткрылся, маленькая рабыня присела, хлопнула себя по коленкам, закружилась, залопотала что-то на своем языке и с удивлением уставилась на блудницу.

-  Что? Нравятся? У тебя будут такие же, - довольная гетера добродушно глянула на девочку, поискала глазами золотой гребень и протянула его служанке, – причеши.

Арету не тяготила рабыня-неумеха. Напротив, по утрам, когда не требовались ни благовония, ни курильницы с ароматными травами, она предпочитала начинать день с преданных взглядов наивной островитянки. Вечером нужны были рабыни для умащения маслами, для омовения, но в их глазах гетера читала лишь подобострастие и зависть. Тогда как Менада… «Обучу-ка ее со временем и посвящу богине моей умильноликой», - неожиданно для себя подумала гетера, когда девочка, расчесывая волосы, другой рукой мягко и необыкновенно нежно провела по ее голове. Молодая женщина надела пеплос и вышла в сад.


Развеялись утренние грёзы. Эос Прекрасная, розоперстая богиня Эос поднялась с усыпанного лепестками ложа и, улыбнувшись цветущей земле зоревой радостью, послушно уступила место великому Гелиосу. А он уже мчался где-то там, в небесах весенних и жарких, на  великолепной четверке горячих коней, и ржали они победно и радостно! В ослепительном сиянии над белым городом поднималось солнце. Арета вскинула навстречу ему руки, приняла щедрый дар и закружилась в веселии среди олив, посылая в горячее небо задор и пламя сердца!


-  Эрос, сын Афродиты и Ареса! Эрос златокрылый, подобный ветру, капризный Эрос! Не покидай меня! И ты, богиня моя прекрасновенчанная, моя Афродита, оставь пьянящую радость объятий и сладкую негу любви! На блистающей ладье, на легкокрылых воробышках примчись из Зевесова дома к земле, помоги всем влюбленным и останься со мной навечно! О, Афродита, богиня моя!


*

Эгей появился вечером, когда в доме зажгли масляные светильники и воскурили душистые благовония.
- Харе! – приветствовал он хозяйку дома и преподнес в дар гетере золотой медальон в форме эгиды  с головой Афины Паллады.
Рабыня омыла ему ноги ароматной водой с лепестками апельсинового дерева. Арета возложила на его голову венок из свежих цветов. Юноша был страстен и нетерпелив: наука любви его только растревожила.

-  Надень медальон, Арета, и станцуй для меня! Твои браслеты зазвенят волшебной музыкой! Со мной - моя Афина! Пусть прольется она золотым дождем на нашу ночь, и ее палладий упадет с неба. Танцуй, Арета!

Полупрозрачный пеплос Ареты цвета синего неба, украшенный золотой каймой, не  скрывал силы и гармонии ее тела. В пламени волос, змейками стекавших по спине, сверкала блестящая диадема. Звенели в такт движениям стройного тела ожерелья и браслеты, а от золотого гребня, которым она сколола кудри, исходили такие сияющие лучи, что зажмурился Эгей и выкинул вперед руки в страстном порыве: «О, Арета!»
Гетера закончила танец, бросила на ложе плектр и, гордо взглянув на юношу, произнесла:

-  А со мной - моя богиня, - и, кружась, вновь заскользила по комнате.
-  Ярко играешь ты! Прелесть кругом от богини блистающей.
   Гера державная, скинь свой покров!* - взмолился Эгей.
-  Не Гера, о нет! Я поклоняюсь моей богине любви, юноша! - и, вскинув прекрасные руки, поправила гребень в волосах, -  Афродита сама была  блудницей и гетерой. Это она дает мне щедро любовь, пронизывающую всю меня от волос до ремешков моих сандалий, - Арета провела открытой ладонью по пологу ложа и негромко прибавила: - когда-нибудь потом, когда старик Харон перевезет меня через воды Стикса, в другой жизни я буду в свите моей богини харитой или нимфой.
-  Ты так много знаешь, Арета!
-  Да, - просто отозвалась она, - и я не скрываю этого в отличие от супруг знатных горожан с их гонором и чванством, - она задумалась, подержала ладонь у светильника, -  я знаю, что во множестве нет истины. Истина, она - в одном, Эгей.
-  Тогда прошу тебя, свободная афинянка, растолкуй мне: почему кентавр Несс – коварный, а кентавр Хирон – мудрый, он воспитал самого Ахилла!
-  Все люди – разные: злые и добрые, коварные и простодушные, жадные и щедрые. Кентавры – тоже, - гетера с добродушной укоризной посмотрела на гостя и покачала головой. Потом спросила: - что это у тебя на шее?
-  Это? – Эгей приподнял с груди маленькую неказистую фигурку темного цвета, висевшую на тонком кожаном ремешке, и доверчиво показал хозяйке: - любовный амулет, мандрагора.
-  Зачем он тебе? Ты и без амулета полон любовной силы.
-   Как?  Ты не знаешь? – поразился юноша, - мандрагора и зло отводит.
-  Я знаю, но – зачем? Бросаешь кусочек света в ночную темь, и силы зла тают, - пожала  она плечами.
-  С помощью амулета я отыщу клад, - признался Эгей, понизив голос, - снаряжу судно и отплыву в дальние царства за богатством, за золотом. Ты пойдешь со мной, Арета?
-  Нет, - она с улыбкой покачала головой.
-  Нет? – удивился юноша и переспросил: - нет?
    Гетера молча покачала головой.
-  Но мы увидим другие народы, завоюем их, да поможет мне Нерей, сын Геи и Понта! У нас будет много золота, - произнес он и поднял на молодую женщину непонимающий взгляд: - почему – нет, Арета!
-  Я не смогу быть с тобой долго, юноша.
-  На судне будет много сильных и прекрасных мужей, зеленоокая!
-  Другие народы? – она с улыбкой пожала плечами, - я хочу побывать в Дельфах.
-  А что там?
-  Близ Дельф есть гора Парнас, на ней живет Аполлон и музы. Моя муза Терпсихора тоже там обитает, - Арета умолкла, взяла в руки лиру, нежно провела пальцами по струнам, они звучно отозвались. - На горе Парнас, Эгей, бьет священный ключ Кастальский. Я хочу испить из него, чтобы в меня влилось божественное вдохновение, хочу танцевать так, чтобы приводить в смятение, в восторг, чтобы затмевать огнем моих движений! Смотри!

Зазвенели браслеты на тонких запястьях, звучно им ответили струны лиры. Танец увлекал, веселил. Взмывал и кружился вокруг гибкого тела костер ее кудрей, плавно переступали в такт музыке  легкие ноги.

- О, богиня! – воскликнул юноша, - ты ослепительна! Ты паришь в танце! А когда ты выходишь из бассейна после омовения, и капли влаги сверкающими жемчужинами разбегаются по твоему прекрасному телу, ты сама - как драгоценный перл!

Гетера опустилась на ложе и возлегла среди золотых блюд с фруктами. Взяла большую гроздь винограда и, запрокинув голову, смеясь, стала откусывать по ягодке. Сок тонкой прозрачной змейкой заструился по шее, задержался на открытой груди.   

-  О, Арета! – воскликнул юноша, - мое сердце бьется в лад со всем миром! Танцуй еще!
-  Нет, юноша, - гетера поднялась и крадущимся шагом близко подошла к гостю, мягко провела нежной ладонью по его волосам,  другой рукой расстегнула золотой аграф в виде трехголовой химеры, скреплявший длинный перевитый пояс, и пеплос цвета моря, воздушный, полупрозрачный пеплос Ареты свободными, волнующими складками заиграл вокруг ее тела, - нет. Выпей со мной хмельную чашу, и весь мир с его добром и злом станет упоителен.

                Счастлив, если приобщен ты
                Оргий Матери Кибелы,
                Если тирсом потрясая,
                Плюща зеленью увенчан,
                В мире служишь Дионису.**
                Пей!

Эгей принял чашу, плеснул на пол несколько капель*** и пригубил, не сводя горящих глаз с гетеры.

-  Пей! Развязан пояс богини моей прекрасноликой. В нем – все, Эгей: любовь, желание, слова обольщения! Его дала мне моя Афродита, я поклоняюсь  и покоряюсь ей! Настала ночь любви,  и я разделю с тобой ложе!

Глаза ее сияли и звали в негу объятий. Мерцало под тончайшей одеждой манящее тело, умащенное маслами мирры и сандала. Аромат благовоний щекотал ноздри. Вскинулись ввысь волшебные руки, спали прочь одежды, и воскликнул Эгей:
-  О, царица!

Жаркие ласки подарила гетера юному Эгею. И ушел он от нее утоленный в желаниях телесных, искусствах  изысканных и речах умных. 
 

*                           
               
Ночь опустилась на белые Афины. Спал зной, горячий ветер унесся остывать в горы, с моря пришла желанная прохлада. Стих уличный гомон, и снизошел покой. Весенняя ночь нежно ласкала засыпающий город, убаюкивая его несмолкаемым разноголосьем мерцающих звезд. Торжественно высились на акрополе величественные храмы. Их беломраморные колонны светились изнутри таинственно и загадочно.   
                               
Этой ночью неукротимый Гелиос переплывал море в золотой чаше и возвращался к месту своего восхода, чтобы ранним утром промчаться в огненной колеснице на диконравных конях по знойному небу Древней Эллады!      

*Гомер. Илиада.
**Еврипид. Вакханки. Перевод Иннокентия Анненского.
*** Вино богу Дионису.               
Гетера - в Древней Греции – незамужняя образованная женщина, ведущая свободный образ жизни. Блудница. Спутница, подруга.