Мой друг и одноклассник Сашка

      
          Эта реальная история была написана по условиям предстоящего  семинара «Мимоходки»,  который,  к сожалению,  не состоялся, а маленький рассказ остался.

   Мой друг и одноклассник Сашка, с которым мы просидели не один год за одной партой, обладал врождённым чувством юмора.
 Его бабушка, угощая нас чаем, всегда говорила с заволжским акцентом о внуке, глядя на то, как он берёт сразу две конфеты, примерно так - этОт,  шельмО, с рОжденья нОровил ухватить мОманю за грудь, не выпуская сОски.  А бабуля у него была любопытнейшим экземпляром. Она клялась и божилась, что она малограмотная старуха и её окающий говор, казался тому подтверждением. Но Сашка, как-то  тайком,  показывал мне  поздравительные открытки, от её  родной сестры из Швейцарии. Эти необычно красивые открытки, были явно не Советского происхождения. Текст на них был на французском языке с красивейшим  перьевым почерком.  Рассматривая их, Сашка подмигивая шептал - они, еще в те далекие  времена, закончили бестужевские курсы в Питере.
 Эх – юность, семидесятые годы!  Это были самые яркие  и насыщенные времена в нашей жизни.  Хотя, можно утверждать, что в нашей памяти, помимо юности, присутствует и другие счастливые моменты в  жизни.
  Наши, совместные с Сашкой, времяпровождения всегда были наполнены чем-то интересным и веселым. Его природное остроумие, неожиданное и нестандартное решение, в различных ситуациях, всегда приводило всех восторг и к смеху. Нет, он не был клоуном и подражателям. Я бы даже сказал, что он был серьезным. Всё это в сумме давало яркую ауру веселья и смеха. Он был весёлым талисманом в нашей компании, но не лидером. Я же, чаще был организатором и придумывал разные аферы, а лидером был Серёжка, наш общий друг. К его немногословности и невозмутимости, с огромным багажом знаний, все с уважением прислушивались. 
  И вот однажды весной, когда наши юные гормоны бурлили как весенние ручейки, после очередной прогулке в парке им. Горького, мы возвращались домой на метро.
  Мы – это небольшая группа девочек и мальчиков нашего и соседнего класса. Мы -  это основной  костяк объединивший дружбу двух выпускных классов.  Кстати, мы до сих пор дружны и ежегодно встречаемся.
  В вагоне были свободные места, которые мы тут же заняли и продолжали весело и громко щебетать, как, и положено школярам.
  На следующей остановке, в наш вагон, вошёл явно не трезвый мужичок.
  Так как все места  были уже заняты, а ему явно хотелось посидеть, то  он естественно направился к нам.
  Медленно, слегка пошатываясь в такт с вагоном, он прошёл вдоль сидящих, в надежде, что ему, пожилому и «уставшему» человеку, уступят место.
  Но все, сознательно или бессознательно, проигнорировали его молчаливое пожелание.
  Тогда он, непонятно чем руководствуясь своим выбором потенциальной жертвы,  встал напротив Сашки.
  Немного постояв, переминаясь с ноги на ногу и уставившись, своим «всевидящим оком» в Сашку, он начал громко рассуждать о не уважение  молодежи к старшему поколению.
  Рядом сидящая тётка, сама  огромных размеров  с такими же сумками, недовольная нашим шумным смехом, начала поддерживать мужика и громко возмущаться о плохом воспитании  нынешней молодежи. 
  Сидящие в вагоне пассажиры обратили на нас свой гневный взор.
  Их молчаливое согласие  только подливало огонь в осуждающие речи  подвыпившего мужика и огромной тетки.
  Мы примолкли, но последовавшая  далее Сашкина реакция,  была даже для нас неожиданной.
  Он невозмутимо, глядя в глаза мужику, засунул одну руку в карман брюк, а другую положил на своё согнутое колено.
  Медленно и демонстративно,  помогая одной рукой, Сашка  выпрямил ногу в колене и в этот момент раздался деревянный хруст с металлическим звоном, напоминающий звук щелчка затвора фотоаппарата.
 Он встал на прямую ногу и  с не сгибающейся ногой направился к выходу. 
  Глядя на юного «инвалида», в  вагоне  воцарилась  сочувствующая тишина.
  Даже мы были в замешательстве. Не понимая, что происходит, но уже предчувствовали  -  должно произойти что-то необычное.
  После краткого замешательства  весь вагон обратил свой гневный взор на подвыпившего  мужика.
  Та же огромная тетка со своими сумками,  с не менее яростным гневом обрушила свою обвинительную речь на стоящего мужика.
  Она обвиняла его, и всех мужиков в его лице, в беспробудном пьянстве и прочих грехах, а главное - в отсутствии сострадания к инвалидам. Мужик уже был не рад происходящему и готов был броситься к незаслуженно обиженному инвалиду, чтобы  усадить того  на место.
  Мы все с тихим интересом наблюдали происходящее.
  Сашка невозмутимо стоял у дверей.
  Поезд подкатил к нашей станции, двери вагона открылись  и финал наступил.
  Сашка демонстративно достал руку из кармана, разжав кулак, показал всем присутствующим сломанный коробок спичек и ключи.
  Публика  с недоумением  смотрела на него.
  А он, как ни в чем не бывало, легко и непринужденно, согнул свою только что несгибаемую ногу, и выпрыгнул из вагона.
  Мы с хохотом выпрыгнули вслед за ним.
  Двери вагона с шумом закрылись.
  Мы не знаем, что потом происходило в вагоне, но можем догадываться. Тем боле, что в окнах уходящего вагона было видно их лица; одна часть пассажиров улыбалось, другая - растерянно  смотрели  вокруг, но главные герои были похожи на каменные изваяния острова Пасхи.