В последнее время не покидало впечатление, будто всё ныне происходящее уже случалось - было… было, но не со мной… или не здесь… или не в этом измерении, времени… а теперь вот приходится брезгливо накидывать на озябшие плечи вышедший из употребления старый, лоснящийся чужим остывшим потом пыльный пиджак, ибо иначе совсем никак не выйти из дома…
Чужою реальностью заполнены дни: с тревогой встречаешь вереницу незнакомых лиц… чем-то занят, убей, не вспомнить чем…
Настигает вечер, слепя бликами и огнями, чередующимися с полной темнотой и неприятными запахами…
Затем ночь заслоняет собой весь мир, и вот жжёшь свет, словно боишься упустить нечто очень важное, в глубине души зная - этого ожидаемого никогда не случится, ничего уже не будет…
Наступает рассвет, раздвигая портьеры: это всегда похмелье старого дня - час, когда затекают руки, ноет всё тело, совершенно не в состоянии удобно расположиться… и как это я биш спал раньше?..
А однажды приходит боль… Гостья, давно предвиденная и ожидаемая, но по срокам не предсказуемая… Между бокалом вина и чашкой крепкого остывающего кофе под светом настольной лампы в тишине ночи раздаётся внезапный звонок запоздалой визитёрши в дверь усталого сердца…
С лёгкой улыбкой удивления и торжественным волнением ты встречаешь незнакомку… Важность минут тонкими иголками играет под кожей, её не переоценить… Падает груз повседневности… Лежишь на полу, потолок удаляется в тёмную вышину, вращаясь и играя оттенками, словно осколками прошлых страданий, раздвигаются стены – дальше, дальше...
Вечер усталого сердца
© Copyright: Яромир Горбачёв, 2012
Свидетельство о публикации №212110701077
Свидетельство о публикации №212110701077
Рецензии
«Вечер усталого сердца»
Стихотворение в прозе, деперсонализационная фантазия: «всё ныне происходящее уже случалось — было… было, но не со мной… или не здесь… или не в этом измерении» — клиническая точность ощущения дереализация, переведённая в поэтический регистр, и это редкое в любительской прозе совпадение: вещь описывает состояние, не называя его диагнозом. Центральная метафора — тело как «вышедший из употребления старый, лоснящийся чужим остывшим потом пыльный пиджак»: чужой пиджак как чужая жизнь, которую надевают брезгливо, «ибо иначе совсем никак не выйти из дома».
Второй образный слой — боль как визитёрша: «однажды приходит боль… Гостья, давно предвиденная и ожидаемая, но по срокам не предсказуемая» — «внезапный звонок запоздалой визитёрши в дверь усталого сердца» — заглавный образ развёрнут по всем правилам жанра: боль приходит с визитом, вежливо, неожиданно и к сроку, который не узнать. Финал — падение на пол и удаляющийся потолок «словно осколками прошлых страданий» — растворение сознания через оптику комнаты: камера остаётся в комнате, человек уходит из кадра. Третий ряд — «рассвет, раздвигая портьеры: это всегда похмелье старого дня» — время, переведённое в физиологию.
Слабое место: плотность метафор выше средней, но между «пиджаком», «визитёршей» и «портьерами» нет единого тонального стержня — три метафоры живут в трёх разных жанрах (быт, светский визит, квартира). Бодлеровская линия стихотворений в прозе — сильный фрагмент о деперсонализации, которому нужна одна дисциплинирующая метафора.
Дарья Анатольевна Рощина 20.10.2026 20:41 • Заявить о нарушении
Стихотворение в прозе, деперсонализационная фантазия: «всё ныне происходящее уже случалось — было… было, но не со мной… или не здесь… или не в этом измерении» — клиническая точность ощущения дереализация, переведённая в поэтический регистр, и это редкое в любительской прозе совпадение: вещь описывает состояние, не называя его диагнозом. Центральная метафора — тело как «вышедший из употребления старый, лоснящийся чужим остывшим потом пыльный пиджак»: чужой пиджак как чужая жизнь, которую надевают брезгливо, «ибо иначе совсем никак не выйти из дома».
Второй образный слой — боль как визитёрша: «однажды приходит боль… Гостья, давно предвиденная и ожидаемая, но по срокам не предсказуемая» — «внезапный звонок запоздалой визитёрши в дверь усталого сердца» — заглавный образ развёрнут по всем правилам жанра: боль приходит с визитом, вежливо, неожиданно и к сроку, который не узнать. Финал — падение на пол и удаляющийся потолок «словно осколками прошлых страданий» — растворение сознания через оптику комнаты: камера остаётся в комнате, человек уходит из кадра. Третий ряд — «рассвет, раздвигая портьеры: это всегда похмелье старого дня» — время, переведённое в физиологию.
Слабое место: плотность метафор выше средней, но между «пиджаком», «визитёршей» и «портьерами» нет единого тонального стержня — три метафоры живут в трёх разных жанрах (быт, светский визит, квартира). Бодлеровская линия стихотворений в прозе — сильный фрагмент о деперсонализации, которому нужна одна дисциплинирующая метафора.
Дарья Анатольевна Рощина 20.10.2026 20:41 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.