Брошь

 Каждый раз, идя в школу или возвращаясь из школы домой, я проходил мимо витрины магазина. Я учился тогда то ли в четвёртом, то ли в пятом классе. Обычно витрина меня не волновала: всё-таки не магазин игрушек и не спортивный даже, а разные товары для взрослых — одежда, посуда, прочие бытовые предметы. Но однажды, незадолго до маминого дня рождения, в витрине вдруг что-то разноцветно сверкнуло. Я внимательно всмотрелся в изящное изделие, прикреплённое к платью манекена: серебристый павлин с раскрытым веером хвостом, сплошь усыпанный, как мне казалось, бриллиантами. Вот это да! Вот бы это маме!
На ценнике прочёл: «Брошь — 10 руб.»
Мама иногда выдавала мне по десять копеек на стакан молока и булочку в школьном буфете. Я подсчитал: если эти деньги откладывать каждый день, насобираю нужную сумму только за четыре месяца!
С тех пор, поняв, что с подарком ничего не получится, я старался даже не глядеть в сторону витрины.
Накануне маминого дня рождения, придя из школы, я увидел на столике отчима деньги. В комнате никого не было. Из любопытства я пересчитал стопочку одинаковых красненьких десятирублёвок. Ровно десять штук. Сто рублей! Перед глазами заблестела, засверкала брошь! В голове мелькнула мысль: если взять одну денежку — всего одну, не больше — никто не заметит.
В следующую минуту я уже бежал в магазин с зажатой в ладони десятирублёвкой. Только бы не продали, волновался я, стараясь вспомнить, была ли сегодня в витрине брошь.
Повезло! Я едва успокоил дыхание. Но сердце билось учащённо.
— Для подружки? — открывая коробочку, весело спросила девушка-продавец.
— Для мамы! — ответил я.
Бережно прижимая подарок к груди, словно пряча от кого-то, я возвращался домой.
Весь вечер дома было тихо. Дядя Яков пришёл с работы и читал на диване. Мама, как обычно, хлопотала по хозяйству. Деньги отчима лежали на столике.
Я сладко засыпал, обнимая подушку, под которой таилась коробочка с павлином.
Утром, когда дядя Яков ушёл на работу, я поздравил маму с днём рождения. Павлина я подарил ей без коробки, чтобы она ничего не заподозрила.
— Откуда это у тебя? — удивилась мама.
— По дороге в школу нашёл…
— Булавка целая. — Мама стала рассматривать павлина с обратной стороны. — Жаль, потерял кто-то. Надо же! Вот чудо: жар-птица!
— Это павлин, — сказал я.
— Всё равно прелесть. Если тот, кто её потерял, увидит на мне, верну. Спасибо тебе! — добавила она и поцеловала меня.
Мамин праздник прошёл тихо. Вечером, за ужином, дядя Яков спросил:
— По какому случаю пирог?
— У мамы сегодня день рожденья! — ответил я.
— Вот как! Поздравляю! — Отчим чмокнул маму в шею. — Извини, запарка на работе…
Он даже не заметил брошь на маминой блузке.
Я лёг спать в своей комнатке. И уже засыпал, когда крик отчима заставил меня приподнять голову над подушкой.
— Не хватает десятки! Тут было ровно сто рублей!
— Может, на кассе, когда зарплату выдавали, ошиблись?
— Не говори чушь!
— Или упала, когда ты их взял?
— Не говори глупости! Голову даю на отсечение: домой принёс сто рублей! Я проверял! Может, твой сынок?
— Тихо!.. — шёпотом попросила мама. — Ты что!.. Он никогда не возьмёт. Сколько раз ты держал деньги на виду — и ни разу!.. Он не такой!
— Пойду, узнаю у него, — решительно сказал отчим.
— Он спит давно, не буди зря, — остановила его мама.
— Ладно, утром спрошу. Надо же!.. Ведь кругленькая сумма была, ровно стольник!
Меня охватил панический ужас. Укрывшись с головою одеялом, я сжался на кровати и стал думать, что сказать дяде Якову утром. Признаться или…
Рано утром меня разбудил грозный голос отчима:
— Ты не брал мои деньги на столе?
— Нет, — поспешил я ответить и повернулся лицом к стене.
— Честно, не брал? — недоверчиво повторил отчим.
— Ну что ты раньше времени его будишь! Да не брал он! Пусть ещё хоть немножко поспит! — выручила мама.
— Не брал, не брал… — сокрушался отчим. — Куда же деньги могли деться?!
Брошь мама не снимала, носила ещё несколько дней. А потом стала надевать только по особо торжественным дням: на праздник, в гости и, конечно, на свой день рождения.
Отчим больше не спрашивал о пропаже. Я же, когда видел на столике его деньги, не приближался к ним.
Всё обошлось. Но мамины слова «Он никогда не возьмёт… Он не такой…» долго преследовали меня. Я сочинил небылицу о том, что нашёл брошь; сказал отчиму, что не брал его деньги, но ведь я же украл их! Мучил вопрос: почему я не смог сознаться? Струсил? Соврал, чтобы скрыть свой нечестный поступок! Стыдно до сих пор…