Открывашки

 
Часть 1. Кафе.
В саду загородного дома было тихо и уютно. У самого конца тропинки ведущей в сад с наступлением лета было открыто кафе. Желтый свет фонарей у причудливого фонтана из трех уровней притягивал к себе высшее общество. Здесь за великолепным ужином собирались представители разных родов не только для того, чтобы вкусно поесть, но также с целью обменятся последними новостями о светской жизни.
Прилетевший из темноты комар Амар оповестил лакея-кузнечика Кузю, что знатный клиент Жабо слегка опаздывает и просил придержать за ним лучший из столиков у фонаря. Сказанное им сообщение прожужжало  быстро, совсем на лету. Комар - Амар Эсэмэс, спешил скрыться в темноту, побаиваясь, что он, как посыльный может сам оказаться в меню, если вдруг старый повар Лягуш перепутает его с пролетающей мимо дичью. Обычно, если актуальность заказа в кафе и само блюдо включало в себя комаров, повар отлавливал их не отходя от сковородной пропки. И это было шоу в котором ловкими выбрасами рук он ловил камаров и вкидывал их на горячую сковороду, фактически просто виртуозно меняя их направление полета. Открытая кухня искры и ловля продукта на глазах зрителя, делала посетителя участником событий. Он внутренне ощущал себя центром событий ибо он делал заказ и видел шоу.
Через некоторое время расторопный лакей Кузя провожал ленивую жабу Жабо к столику из синей пуговицы у фонтана. Кузнечик прыгал медленно и полу-боком. Он предположил, что скорость его передвижения может испортить гостю настроение, потому как Жабо передвигался на редкость медленно. Кривые скачки Кузи забавляли Лягуша. Повар посмеивался, перемешивая жареную мошкару под тростниковым соусом в глубокой железной пробке. Ему следовало торопиться потому, как за девятым столиком пара банкиров-тушканчиков уже успели решить все финансовые вопросы в ожидании ужина.
В этот вечер в кафе был аншлаг. Приглашенный издалека гость, свистодуй и певец сверчок Анам Скрижель, превзошел все ожидания. Анам пел и насвистывал что-то в стиле джаз. Его бархатный голос мягко ложился под теплую музыкальную атмосферу летнего вечера.  Богомол барабанщик стучал травинками по деревянным пробкам, а его брат, гитарист перебирал лохматой лапкой по паутинкам. Вечер был настолько приятным и легким, что усталость проходила сама собой. За столиком, у самой сцены, саранча Чилос и Вилос в полголоса говорили о происходящем.
- Мне рассказывал о нем пекарь Грызь, что он знатно поет. Он ошибается, или я не лучший из пилотов Третьего Посева! Ибо он поет просто восхитительно!
– Да, - ответил Чилос, поглаживая бородку, -  «Я с вами полностью согласен. Буду рад услышать его снова. И, пожалуй, я куплю его пластинку».
Чилос и Вилос были друзьями с самого детства. Вместе они ходили в школу, вместе поступили учится в летную академию, и в настоящий момент были на государственной службе Министерства обороны  Третьего Посева. И все же, не смотря на сходство во вкусах, у них были различия. Вилос носил длинные усы, был худым, с хорошей осанкой и музыкальным слухом. Он был саранчой чести и долга. Любил офицерскую форму, маму и гороховые леса. Чилос тоже был офицером и тоже любил маму, но предпочитал не серую военную форму, а голубую. Он был полноват, пел плохо и часто. Носил бородку острую, как собственный нос, был немного несобранным и не сообразительным, а в остальном добрее саранчи, чем он нельзя было отыскать в целом полку.
Когда Скрижель устал на сцену вышли или точнее сказать вылетели, танцевать вальс  пара бабочек из Ренуара. Они были мало кому известны и танцевали скорее для удовольствия, чем для славы.
Под кустами роз были устроены рабочие помещения кафе. В одном из них полевая мышь в сером костюме давала официантам распоряжения, с недовольством листая зеленые листы меню. Мышь звали Батроль Лафэ. Все в городке знали его как утонченную проныру с хорошим организаторским чутьем. Он  ругал официанток моль Пасоль и улитку Минутку.
- Я лишу вас жалованья! Вы медленно обслуживаете клиентов. Пасоль! Как можно уйти на кухню и пропадать там пять минут?! И еще! Что это? - Спросил он, показывая длинным носом на меню.
- Это меню, - ответила улитка Минутка и от недоумения слегка втянула шею в розовую раковину. Она так часто меняла цвет лаком для раковин, что это вошло у нее в привычку.
- Вижу, что  не жареный мох! - Продолжал Батроль, - «Это недопустимо иметь в нашем кафе. Листы меню высохли, затерлись и плохо видны слова. Заменить! Пошли мадам Бусон на газон, пусть принесет свежих листьев. Как принесет, напиши новое, а пока обслужи Крота Нюфало. Он за первым столиком уже полчаса ждет! Минутка задобри его тремя каплями маковой росы, урожая прошлой весны. Нет, он большой отнеси бутылку! Одни убытки из-за вас!» - Вздохнув, сказал Батроль Лафе и отправился в кабинет-нору, чтобы спрятать деньги в сейф. Он боялся, что его могут ограбить летучие мыши,  как это было в прошлом году.
Пасоль и Минутка были хорошими подругами и любили поболтать в перерывах между работой. Темы для разговоров были различны: обычно они говорили о моде, чувствах и работе.
- Пойдем сегодня гулять по центральной аллее? – предложила Пасоль, - «Там красиво. Познакомимся с интересными ребятами».
Аллея? - Возмутилась Минутка, -  «Не пойду я туда. Там одни слезники! Если гулять, так в зарослях подорожника или лопуха, у виноградника, наконец. Там гуляют приличные улитки»!
- Ну не знаю… это дело вкуса! У нас для этого есть «Шерстяной слет». Мы слетаемся на встречи в шкаф. Там удивительная атмосфера: фуршет в тишине и полумраке. В прошлом месяце я там познакомилась с одним парнем. Мы с ним ужинали на рукаве.
Медленно прошла ночь. Выпал легкий туман и  ночные посетители кафе уже расходились по своим домам. У входа в кафе усталый Анам Скрижель раздавши автографы, прыгнул в такси на гусеницах. Ходить певец предпочитал быстро, а ездить медленно. Такси представляло собой спичечный коробок, который несли на себе зеленые гусеницы. Он сел, хлопнув дверцей, и медленно поехал в сторону аэропорта, посылая воздушные поцелуи в ответ на громкие  аплодисменты. Там в удобном салоне спичечного коробка он думал, что после тяжелого месяца он может позволить себе улететь на славный курорт Малины.
А тем временем на площади у таксофона управляющий кафе, Батроль Лафе уже клеил рекламную афишу о приезде известного фокусника-иллюзиониста Хама Лиона. В его левом кармане серого пиджака, в майке с надписью «Закрыт на обед» беззаботно спал комар Амар Эсэмэс.

 Часть 2. Гонка
Прошло то славное время, когда жизнь известного нам городка была тихой и все события разворачивались главным образом в кафе. Время шло, и жизнь в этом месте обретала новые масштабы и причудливые формы.
Так незаметно пришел день открытия первой гонки на гусеницах. Гонку, или точнее пробег путем голосования назвали «Ралли Фонтан-Кусты». По обеим сторонам извилистой гоночной трассы расположились зрители. Волнение и сосредоточенность гусениц на старте окрашивала их в красный цвет. Ситуацию накаляла медленно ползущая к полосе старта улитка Минутка. В такое напряженное для участников соревнования время, она передвигалась медленно с приподнятой головой  и рожками, кокетливо виляя черно-белой  раковиной разукрашенной в шахматном порядке. В тот момент когда, наконец, она добралась до места и приготовилась дать сигнал к старту, весь сад погрузился в тишину. И вот Минутка начала отсчет времени: - «Три, два, один, старт!» При  слове старт улитка втянула в себя рожки так быстро, словно они исчезли или их не было вовсе. Таким был сигнал к началу гонки.
В цветок-микрофон комментатор шмель Би Би передавал сообщения о происходящем в цветки-динамики. Его голос, проходящий по травяным трубочкам, был хорошо слышен по всей трассе от зрительских трибун до финишной прямой: «Да! Никто не верил что это возможно! Гусеницы и гонки. Фантастика! С тех пор, как  Ин Штайн  разработал ролики для гусениц они стали передвигаться в 10 раз быстрее. Аплодисменты ему и участникам забега!»
Сидевшие в тени беседки из старой плетеной корзины члены жюри обсуждали происходящее: - «Я видел это изобретение с близкого расстояния», - важно проквакал  Жабо Гамильтон и надул грудь воздухом, - «Ничего гениального в этом не нахожу. Во всяком случае, в системе управления. Руль как механизм поворота имеет два троса, каждый из которых привязан к гусенице. Если, к примеру, нужно повернуть то одна гусеница идет назад или стоит на месте, а другая идет вперед».
- «Но вы же этого не придумали», - возразил банкир тушканчик с холодным и мокрым носом, -«это придумал Ин Штайн. И потом он изобрел ролики для гусениц. Это такие колесики из бисера на лапках».
- А что если по каким-то причинам контакт гонщика с гусеницами будет потерян? - спросил Крот Нюфало.
- В нестандартных ситуациях гусеницы принимают самостоятельные решения, - прожужжала только, что севшая муха.
- А Вы, простите кто? – вмешался градоначальник Шнобель.
- Я Мах Промах, учник Ин Штайна.
- А где он сам
- У него дела-з-з-з!
Беседу в беседке прервал громкий возглас  комментатора:  - Что мы видим! Лидирующий в гонке Амар Эсэмэс  сходит с трассы. Что это? Поломка управления? Гусеницы не поворачивают! Они бегут к забору!
Такого развития событий никто не ожидал. Гусеницы были уже у самого забора, проскользнули в расщелину его треснувшей каменной кладки и скрылись из виду. За это день город замер уже во второй раз. Гонка продолжалась, но на ее участников уже никто не обращал внимания.
Когда же соревнования подошли к концу, победитель Кузя, погруженный в свои мысли одиноко размахивал кубком за 1 место так небрежно, будто это совершенно не нужная ему вещь, и он просто думает, куда его выбросить. Ему, конечно, не хватало оваций и общественного признания. Ведь это был его звездный час, и в такое счастливое для себя время он был счастлив в одиночку. А какой толк от счастья, если его не с кем разделить. «Лучше коллективный траур, чем одиночное счастье», - решил Кузя и с поникшей головой отправился домой.
Следующий день был официально объявлен днем траура, и кафе было центром  всеобщей печали.  На газоне у фонтана за столиками из пуговиц и крышек в такой поздний час никто даже не собирался идти домой.
- Они не вернутся! - сказала моль Пасоль.
- Конечно.  От туда еще никто не возвращался! – тяжело на выдохе сказала Минутка, - «Пасоль! Налей мне ромашковой росы».
Мышь угощала за счет заведения. И все в кафе пили росу, вспоминая навсегда ушедших друзей. Кто-то говорил вслух. Были и те, кто молча смотрел в газон.
- Помнишь, мы возили как-то Скрижеля? - сказала одна гусеница другой.
- Ага. Это нас Эсэмэс вызвал. В тот день певец нам заплатил столько, что я потом неделю с куколкой Жози из листа не выползал.
- Рассказывают, что за забором чудовища.
- Все, кто летает, их видели. Они даже хуже котов! – говорили банкиры тушканчики.
Вдруг в кустах послышался шорох. «Это кот!» - крикнул кто-то! И все ринулись в разные стороны. В то же мгновенье на лужайку под самый фонарь на гусеницах въехал комар Амар. Грязный, но по виду довольный собой он подошел к столику, взял бокал из белого цветка выдернул тычинку и выпил каплю росы залпом. 
- А что это вы тут делаете?  - прожужжал он, оглядываясь по сторонам в поисках хотя бы кого-то из тех, кто был здесь секунду назад. Все с радостными криками повыпрыгивали, слетелись и выползли из укрытий.
 - А-а-а-а! Комар! -  кричали друзья. Звуки радости представляла собой композиция из голосов жабы, тушканчиков, шмеля, крота и многих других, поэтому со стороны это выглядело как непереводимый шум из сплетения звуков животных и насекомых.
Комар налил еще каплю, вытянул из цветка тычинку и выпил. Он не любил пить из трубочки. Эсэмэс рассказывал о потере управления и жизни за забором. К его рассказу все питали интерес, когда же он закончил, странный шум обратил на себя всеобщее внимание. Обернувшись как одно целое, работники и посетители кафе увидели, что за столиком, закинув, лапки на лапки сидели гусеницы и ели меню. Мышь Батроль Лафэ безразлично махнул на них рукой. «Ну! Пора готовить экспедицию за забор!» - сказал он, и толпа опять погрузилась в шумное обсуждение.
Мир за забором все-таки существует! Эта новость взбудоражила всю общественность. Спохватившись, начальник города и его окружение подняли тревогу. Они говорили об опасности, которая ждет там, за забором. Но бурную волну заинтригованного населения уже нельзя было остановить. Эта новость объединила всех и уже на следующий день общими усилиями началась подготовка к снаряжению экспедиции. Этот процесс не терпел спешки потому, что жизнь ее участников подвергалась небывалому риску.
Все жители чудо городка верили в грядущие перемены, и каждое существо опасалось остаться неподготовленным к этим переменам, особенно это касалось тех, кто по праву рассчитывал быть в составе экспедиции. Предположительно в почетный состав входили: комар Амар Эсэмэс, улитка Минутка, суслик Эн Штайн, саранча Чилос и Вилос.
Лягуш принялся писать книгу рецептов, в которой подробно описал тонкости приготовления даже тех блюд, которые до этого времени держал в строжайшей тайне. Комар Амар собрал группу комаров и открыл бюро сообщений «Эсэмэс». Под его руководством теперь работали все окрестные комары. Улитка открыла Туристическую контору и в самый короткий срок разработала несколько маршрутов. Обслуживанием по перевозке пассажиров на далекие расстояния сада занималась транспортное предприятие «40 ножек» под управлением двух славных гусениц Лоло и Си. Они даже придумали девиз: «40 ножек без дорожек».
Ин Штай закончил строительство летающего аппарата, которое, как говорили, удачно прошло несколько испытаний. К слову сказать Ин Штайн был местным ученным и изобретателем. До этого дня все знали, что он есть, но его мало кто видел потому, что он вел скрытый в норе образ жизни. Нора была ему лабораторией и домом одновременно. Слегка опаленный чубчик и обвисшие уши говорили о его тяжелом и непрерывном труде. Его внешний вид вызывал сочувствие, но вместе с тем он питал к себе чувство опасения, потому как никто не знал, что еще он изобрел и может его потрепанный вид – свидетельство этого страшного изобретения. И вот наступил тот день, которого так ждали все жители городка. На рассвете 8 марта Омар, Минутка, Ин Штайн, Чилос и Вилос сели в небольшую жестяную коробку из под печенья. Тросики коробки тянулись вверх к двум надутым резиновым перчаткам. Провожать путешественников вышел весь город, и это историческое событие для местной газеты снимал на камеру известный журналист Куст Курица. Друзья с трудом сдерживали волнение потому как отправлялись в мало изученный мир. Они держались уверено и вместе с тем с трудом сдерживали волнение. Довольный Ин Штайн  быстро перегрыз трос удерживающий конструкцию на земле и показал всем провожающим язык. Через минуту летающий аппарат исчез с поля зрения.