А завтра пришла зима... Ноябрь

Из цикла «Времена года»

ЭЛЕГИЯ


Осень незаметно подходила к зиме. Природа, насытившаяся ее золотом, просила снега. Затянувшееся пышное разноцветье сентября, живописные мазки на холсте октября и нежная обнаженность ноября утомили глаза и сердце. Хотелось уже спокойных тонов вокруг, белой чистоты на земле, уюта и зимней тишины.

Музыкальной грусти хотелось, когда  самозабвенно льются из-под пальцев звуки, хочется глубоко вдохнуть и освободить мятущееся сердце! Пусть зажурчит родниковой водой, свежей и чистой, музыка зимы, или вспорхнет с клавиш, словно первый снег! И я  призываю: «Засыпь все вокруг, зима, укрой невесомым пухом, наполни мир неповторимыми ароматами, мягкими полутонами, хрусткими звуками поющего снега! Приди и успокой!»

И он просЫпался ранним утром, первый снег! Стало бело и чисто. Снег  прикрыл траву на газонах, полежал на ветках деревьев. В полдень его оттуда сдуло слабым ветром, но это был хотя и робкий, ещё не уверенный, но шажок зимы. Несмелый ветерок разогнал облака, вновь показалось  солнце, и я отправилась в старый парк над рекой.

Снег принарядил Волгу в белые берега. Вода под ярым, не по-осеннему теплым солнцем стала пронзительно синей. Она, как будто, вспучилась, выгнулась упруго в страстном желании слиться с горячим возлюбленным, поднялась навстречу ему, да так и пошла к морю, неся в себе огромную выпуклую массу цвета индиго среди снежных берегов, даря ему себя напоследок перед зимним расставанием и ледяными оковами.

Деревья в парке зябли в прозрачной наготе. Их роскошные золотые одежды лежали на земле, присыпанные первым снежком. Я ступала по ним мягко, оставляя за собой неглубокие следы, и чуть не провалилась в глубокую ямку из-под вывороченного ураганом дерева с сине-черной прозрачной водой, в которой дотаивал небольшой кусочек снега, похожий на мягкий комок ваты.

Я наклонилась: нет, не снег! Это же белое облачко! Я подняла голову: в высоком голубом небе прямо над старой липой висело одно-единственное облачко. Оно-то и любовалось на себя с небес в осеннее зеркальце.

И вдруг – как вспышка, как молния в грозовую ночь: такое уже происходило со мной! Да-да, это было! Было! Мне стало жарко, я задохнулась. Это было. Я так же стояла на краю ямки, в ней плавали желто-розовые листья, свернувшиеся в трубочку и пожухлые. Вода в ней переливалась из густо-синего в черный и была странно прозрачной до дна. Там, в самой глубине, бегали черненькие жучки-паучки, плавали остатки пожухлой травы, лежали мелкие веточки, упавшие косой линейкой. А посередине плыло белое облачко.

Воду почти сплошь засыпали желтые листья, свободным оставалось лишь небольшое водяное зеркальце, в него-то и засмотрелась на себя любопытная небесная странница. Листья уже переходили в тот последний соломенно-розоватый оттенок, после которого постепенно засыпали, но напоследок дарили грустным изумлением.

А я, шестилетняя первоклашка, бежала через школьный парк и споткнулась о живую картинку осени в золотом багете! Мокрые ботики лаково блестели черным, и я переступала ими в льдистой воде. Пахло землей, первым снегом и чем-то невообразимо особенным! Так могут пахнуть, наверное, грёзы…

Я стояла там, околдованная запахами земли, шелестом прелых, желто-розовых листьев и чем-то особенным, что я не могла в то время ни понять, ни объяснить, а могла только почувствовать, с робкой радостью принять в себя и наполниться им до краев. Это нахлынувшее Нечто билось внутри, колотилось, оно переполняло маленькое сердечко смятением! Я прижимала ладошки к улыбающемуся лицу и в безгласном восторге качала головой…

Все это вспыхнуло в памяти. В груди жарко заиграла искорка чуда: через целую жизнь, мою жизнь, увидеть себя шестилетней девочкой,  стоявшей в школьном парке над бочагой, усыпанной умирающими листьями. Я даже вспомнила, что день тот был пасмурным и мокрым. Но неожиданно выглянуло солнце, и я, кроха человеческая, вдруг почувствовала, впитала в себя необыкновенную красоту Мирозданья.

«Все возвращается на круги своя…» Горло сдавило от нахлынувшего воспоминания. Мне захотелось наклониться и погладить вернувшуюся из далекого детства память сердца. Но я лишь осторожно отступила от воды.

А завтра пришла зима.