Осень. Ноябрь...

Из цикла "Времена года".


Зима долго не приходила, заблудилась, потерялась, что ли. Начало ноября выдалось классическим: сыро, серо, мокро и промозгло. Дожди зарядили каждый день, отыгрываясь за сухой и теплый октябрь, и шли странно: то брызнет с низких небес пригоршня холодной влаги, как поиграет. Только зонтик раскроешь, а ее уж и нет. То темно-синяя туча, принесенная западным ветром, как пойдет лить-поливать, лужи наделает, даже бульки по ним пустит, не успеваешь зонтик сушить! А то такая же, только почернее, туча висит-висит, все жилы вытянет, только и глядишь на небо. А она возьми да удери, только зонтик зря целый день таскаешь!

К концу месяца прибавился мокрый снег с ветром, тоже противный, надоедливый. Потом слегка похолодало, но только для того, чтобы продемонстрировать все коварство ноября: по утрам, когда люди шли на работу, в школу или еще куда, он устраивал каток и веселился от всего своего вражьего (хотела написать – сердца) органа, наблюдая за сальто-мортале, которые они выделывали. Так надоел, так достал, вражина! А еще поется, что у погоды нет плохой погоды. Как же!

Зиму ждали, ждали, а она - никак. Поманит, подразнит, еще градуса полтора, и – все: вместо дождя на раскисшую землю опустятся долгожданные белые хлопья и прикроют эту природную вредность.  Нет! К вечеру вновь включалась небесная лейка-поливалка, опять сеялось, опять на улицах - серо, в носу – мокро!   И так – весь ноябрь. Все жилы вымотал этот месяц! И как  люди живут у моря, или в Африке, где снега сроду не бывает? Как они обходятся без снежной чистоты и первозданности, когда, укрытая белым покрывалом земля, нежится под ним, спит себе тихонько, полеживает, ей под ним тепло и уютно, а первый хрусткий снег пахнет свежим огурцом? Как? Когда он не поет под ногами зимним вечером, или не крутит хоровод из суматошных снежинок вокруг фонарей, или не зовет за собой, чтобы спрятаться в белой пурге? Как? Привыкли, наверное. Жалко их.

                Ноябрь! Хоть один поэт воспел ноябрь? Про студеный январь – пожалуйста, про февраль с его ветрами и змейками-поземками – пожалуйста, про тревожные, ждущие, томительные весенние месяцы – и говорить нечего, полно и стихов, и поэм. Летние месяцы, жаркие, откровенные, страстные, описаны и у моря, и в лесу, и в степи с кострами да с цыганами, и в горах! А уж о сентябре и октябре, этих вдохновенных, желто-багряных, зовущих в даль светлую, в мечту прекрасную месяцах-романтиках написано столько, что не сосчитаешь! И про декабрь – достаточно. А про ноябрь? А-а-а. Ну, разве что гений Александр Сергеевич. Грязно, мокро и холодно в ноябре.

                Волга, серая, будто маслянистая, шлепает тяжелыми свинцовыми волнами о парапет набережной, забрызгивает  ледяные струи на тротуарные разноцветные дорожки, и, довольная, спокойно катит себе дальше к морю. По ней не ходят люди, ее не сковали морозы, не плывут по ней тяжелые баржи, не сливают в нее всякие мазуты. Ей нравится быть чистой,  холодной и независимой.


Скоро, скоро – зима! Уж скорее бы.