Шарик

В детстве я была очень жалостливым ребёнком. Не подумайте, что точила слёзы по углам. Нет. Это была деятельная жалость. У меня дома всегда подлечивались какие-нибудь раненые дикие птицы, бродячие коты находили в моём лице защитницу и кормилицу, а мыши, пойманные в мышеловку, всегда хоронились мною с подобающими почестями. Я, скажем прямо, недолюбливала соседа дядю Пашу, который «за бутылку» приходил к нам бить свиней и кроликов. Однажды, во время очередного его «преступления» у нас, когда нёс он кролика на забой, я подошла сзади и со всей силой треснула «злодея» палкой по голове. Но, проспиртованному дядьке моя месть была «что слону дробина». Однако, на поправку здоровья, дополнительную «поллитру» он у родителей вытребовал.

Кроме того, я отказывалась есть мясо кур и свиней, выращенных в домашнем хозяйстве. Чему родители, как вы понимаете, не очень-то радовались. До сих пор с горечью вспоминаю свои мучения во время обедов в выходные дни, когда мама стояла надо мной с ремнём в руках и заставляла съесть что-нибудь мясное. Я жевала словно «не своими зубами», подсаливая пищу собственными слезами. А поскольку, жили мы в деревне, продукты «из магазина» на стол попадали не часто, такие обеды повторялись регулярно…

Была в этой любви к животным и положительная, практическая, так сказать, сторона. Для моих родителей. Меня не бодали самые «бодливые» коровы, со мной дружили «клевачие» петухи, самые злые цепные собаки доверчиво виляли мне хвостами. В общем, полное взаимопонимание… Мама спокойно доверяла мне дойку нашей коровы, которая близко к себе никого не подпускала, кроме мамы и меня, и которая, однажды, здорово «пощекотала» рогами соседку Казимировну. Тётка эта слыла ведьмой. Сама она говорила, что три дня в свой хлев не заходит, если там кто-нибудь родился. Например, телёнок или ягнёнок. Сглазить боялась. Ведьма-то ведьма… Но, я однажды видела, как "воспитывала" Казимировна свою корову… После такого и я б её рогами проучила. На месте коровы. Ну да ладно, не об этом речь…

В школу мне было идти четыре километра в одну сторону. Автобусов по маршруту моего следования предусмотрено не было. Я искренне завидовала детям из отдалённых сёл, которые торжественно шагали на автобусную остановку и чинно ехали с проездными домой. Я же смиренно шагала. Подъехать на каком-либо транспорте было великим счастьем. Иногда такое случалось. Но, чаще, я топала в гордом одиночестве, придумывая по дороге сказки и рассказывая их вслух. Встречные прохожие удивлённо смотрели на бормочущую что-то девочку. Потом, когда я подросла, то поняла, что это у людей вызывает удивление и не стала рассказывать придуманные сказки даже сама себе…

Шла я однажды так из школы. Ах, да! Было это первого сентября... Белый фартук кружевной и банты на мне. Вижу, сидит на дороге одинокий бродячий пёс. Лохматый. Чёрный с белыми пятнышками. Мордочка остренькая, как у лисы, глаза хитрые и даже вороватые какие-то… Хвостом завилял. Есть хочет. У меня из съедобного только сушки были. Четыре штуки. Достала из портфеля, ему отдала. Слопал. Сидит, ещё хочет. Милый пёсик!

Решила тогда я взять его домой. У нас, правда, жил уже пёс. Наш Дружок. Однако, я подумала, что удастся родителей уговорить. И дом сторожить вдвоём им будет веселей. Но, вот беда, не идёт за мной. И звала его и заманивала. Сидит, ни с места. Тогда я взяла его на руки. Так и несла километра два, может, и больше... Пёсик, примерно, в половину моего тогдашнего веса был. Не маленький. Еле дотащила. Руки отваливались. А тут ещё беда: мама ни в какую его взять не соглашалась. У нас, говорит, одного дармоеда хватает… За фартук белый меня тоже отругала. Потому что стал он, как вы понимаете, уже не таким и белым… Ну покормить-то мы пса покормили… Стали думать, куда Шарика пристроить. Это я собаку Шариком назвала. Решили отдать бабушке моей. У неё собаки нет. А еду я смогу какую-нибудь приносить. Бабушка живет через три дома, на нашей же улице.

Целый день я обустраивала бабушкин сарай с дровами для Шарика. Будки-то у неё собачьей не было. Вот и пришлось прорезать в стенке дощатого сарая дырку, чтобы собака мог ходить туда-сюда. Там всякого хлама деревянного навалено было, что б в печи жечь. Я расчистила немного места в уголке для Шарика. Подстилку из соломы ему организовала. Отца уговорила цепь пожертвовать из домашнего хозяйства. Только глубоким вечером Шарик, наконец, обрёл уют и домашний очаг. Хорошо, что уроки учить не надо было. Сентябрь. Начало учебного года, учителя разгон ещё не набрали. Творческий. Опять я отклонилась от основного сюжета…

Стал Шарик жить у моей бабушки. Я часто его навещала. Только он надежд моих детских не оправдал. Во-первых, оказался он не Шариком, а… Да, да… Это бабушка распознала. Был он девочкой. Ну это ещё не так страшно. Переименовывать собаку мы не стали. Оказался он (то есть она) ещё и разбойником первой статьи. Стал кур гонять. А нет среди собак горшей породы, чем куроеды. Таких никто не любит. Даже я.

Было вот как. Копали мы картошку у бабушки на огороде, вдруг слышим: шум и кудахтанье. Пошли посмотреть. Шарик с цепи сорвался. Носится по огороду за курами. Петух орёт во всё горло уже сидя на заборе. Две курицы на крыше сарая пристроились. Остальные толпой от Шарика убегают с невообразимым гамом. Мы кричать на собаку стали. А он – ещё пуще. Во всю прыть мчит. В самую стаю кур врывается, они – в разные стороны. Кто куда. За одной погнался. Догнал у забора. Прижал её там. Брат мой бросился к собаке и оттащил от курицы за ошейник. Шарика в сарай затолкали и закрыли. Занялись курицей. Лежит мёртвая. Не шевелиться. Я на руки птицу взяла, рассматриваю. Не шевелиться, глаза закрыты. Вроде, ничего не успел откусить… Стоим обсуждаем сие событие. Шарика ругаем. Бабушка моя уже причитать собралась, что он курицу задушил… А курица – вдруг вскакивает у меня в руках и, с кудахтаньем, взлетает, прямо как сорока какая, на яблоню. Это она в обморок упала от испуга. Как человек. От стресса. А тут, в руках у меня, в себя пришла…

Долго этот случай с куриным обмороком мы обсуждали. Знакомым рассказывали. Никто не верит. А ведь это – чистая правда.
 
Шарик прожил у нашей бабушки до весны. Отец постарался цепь ему покрепче сделать. Но весной он (она, точнее) умудрился снять ошейник прямо через уши. И убежал. Больше не вернулся. Правда, мне показалось, что видела я его (точнее, её) по дороге в школу в компании с пятью другими бродячими собаками. И несчастными они не выглядели… Ну да ладно, вольному – воля.

Из истории этой я сделала два вывода. Во-первых, не всем наша доброта и сочувствие нужны. А во вторых, внешность так обманчива…