Летаргический сон

    За окном бушевала метель, дороги замело так, что не было видно ни зги. Пурга не утихала уже несколько дней. В печи потрескивали дрова, уголь медленно тлел. Две подруги, Полина и Рая, сидели на кровати, их тихие голоса едва нарушали тишину комнаты. Они старались говорить негромко, чтобы не беспокоить соседей за тонкой стеной.
   «Ты знаешь, Рая, я сегодня встретилась с Виктором, – начала Полина. – Он сказал, что я очень красивая. Но мне кажется, он немного лукавит».
   Рая, всегда отличавшаяся ревнивым нравом, тут же съязвила: «Ты, Полька, как обезьяна».
   Полина не обиделась. Сегодня она была задумчива, ей не хотелось злиться. Ей было просто хорошо и уютно в этой теплой комнате, хоть и находилась она в бараке на самом краю света, где хозяйничала пурга. Впрочем, в комнате было душно.
   «Рая, давай приоткроем форточку, а то дышать нечем», – предложила Полина.
   «Нет, будет холодно, а я люблю тепло», – ответила Рая, явно раздраженная. Ей было обидно, что Виктор выбрал не ее, а подругу. В сердцах она добавила: «А ты знаешь, я как-то видела Витьку с Нинкой Гончаровой. Ты ее знаешь?»
   Полина знала Нину. Она ей нравилась – высокая, статная, красивая. «Но ведь и мне говорят, что я красивая, высокая, стройная, – подумала Полина, нервно сжимая кулаки. – У меня талия всего тридцать сантиметров. Сам Витя говорил, что я как тростинка. Нет, не может быть, чтобы он играл моими чувствами. Рая просто злится, вот и все».
   Полина промолчала, не желая продолжать этот разговор. Угли в печи догорали. Было уже поздно.
   «Давай будем спать», – предложила она.
   Недавно Полине исполнилось восемнадцать лет, всего два дня назад. Виктор тогда был рядом, шутил и поздравлял ее. Но сейчас ей не хотелось думать о нем. Ее мысли были о матери. «Как она там, бедненькая? У нее столько забот! Ухаживать за больным отцом, огород, куры, свиньи… Мама всегда была труженицей. Сколько я ее помню, она всегда стояла, согнувшись, билась из последних сил, чтобы мы, ее «дони», как она нас называла, ни в чем не нуждались, чтобы дома было чисто и уютно».
   Мать не хотела отпускать ее в Сибирь с подругой.
   «Не пущу! – кричала она. – Донечка, ты не должна уезжать от меня, ну хотя бы два годика подожди».
   Полина чувствовала, что мать что-то недоговаривает, скрывает какую-то тайну.
   …Часы пробили полночь. Полине не спалось. Ей было душно, но из-за подруги она не решалась открыть форточку. Мысли одна за другой возвращали ее в родные места: родной дом, пруд, где они купались и загорали. Шумный сад, который весной распускался дивными ароматами. Птицы щебетали в нем, а под крышей ласточка вила гнездо. По деревенским поверьям, если тронуть яйцо ласточки, на лице появляются веснушки. Полина боялась к ним прикасаться. Сейчас она вспомнила, как отец, когда был здоров, брал ее с собой на рыбалку.
   «Доня, собирайся, завтра рано утром поплывем на дальний островок, где меньше народу, чтобы нам не распугали рыбу», – казалось, она снова услышала его голос. Ей нравилась рыбалка, у нее хорошо получалось. Рыба всегда клевала на ее червячка, и она визжала от удовольствия, когда очередная рыбешка попадала в ведро.
   Полина закрыла глаза, пытаясь заснуть. Мысли продолжали кружиться в голове, но она уже не владела ими. Все дальше и дальше уходили образы матери, отца, сестер. И почему-то рядом возникла бабушка, умершая три года назад. Она держала Полину за руку и будто бы старалась куда-то вытолкнуть, но Полина еще сильнее к ней прижималась.
   Внезапно Рая проснулась. Ее взгляд упал на кровать подруги. В тусклом лунном свете она увидела Полину, стоящую на коленях у кровати.
   «Поль, а Поль, ты чего?» – испуганно прошептала Рая. Ответа не последовало.
   Рая включила свет. Лицо Полины выглядело странно, рука безжизненно свисала вниз. Она подошла к подруге, стала ее тормошить.
   «Поль, Поль, проснись, что с тобой?» – но Полина не отзывалась. Страх охватил Раю. Она выбежала из комнаты и начала стучать во все двери.
   «Помогите, помогите…» – ее голос дрожал, предчувствуя беду.
   Резкий крик разбудил соседей. Они выскочили в коридор, а затем ворвались в комнату девочек. Увидев Полину, кто-то в панике воскликнул: «Вызывайте врача!»
   Доктор прибыл быстро – он жил неподалеку от барака. Окинув Полину взглядом, он попросил помочь ему уложить ее на кровать. Она продолжала стоять на коленях у кровати.
   «Помогите мне, пожалуйста, уложить ее», – обратился он к присутствующим.
   Все замерли, словно приросшие к полу. Лишь Райка, подскочив к доктору, предложила: «Давайте, я помогу».
   Вдвоем они осторожно уложили Полину на кровать. Она оставалась неподвижной.
   «А теперь прошу всех покинуть помещение», – распорядился врач.
   Соседям было страшно, но любопытство пересиливало. С неохотой они покинули комнату, оставив доктора наедине с Полей.
   Доктор взял неподвижную руку Полины, пытаясь нащупать пульс. Тщетно. Затем, приложив ухо к ее груди, он слушал сердце. Биения не было. Он осторожно бил ее по щекам, но никакой реакции не последовало.
   «Ну, всё…» – взволнованно произнес доктор и вышел в коридор. Собравшимся там соседям он сказал: «Будьте все свидетелями, она мертва. Сейчас я позвоню, чтобы прислали машину. Ее нужно будет везти в район для вскрытия. Скорее всего, она угорела».
   «Как, угорела?!» – вскричала Рая. – «Я же осталась жива!»
   «Значит, у нее было более слабое сердце», – ответил доктор.
   На улице стихла метель, уступив место морозной погоде. На небе зажглись звезды. Ночь была завораживающей и какой-то зловещей. Все стояли, как вкопанные. Лишь Райка тихо плакала.
   Она жила по соседству с Полиной на Украине. Вместе они ходили в школу, гуляли, бегали на танцы. Мать Полины невзлюбила Райку, виня ее в том, что та уговорила ее дочь ехать в Сибирь. Сейчас Райка плакала, охваченная страхом. Что она скажет матери Полины?
   Доктор отправился в больницу, чтобы подготовить необходимые документы и вызвать машину для транспортировки Полины в морг районного центра.
   Райка сидела на подоконнике в коридоре, жалобно скуля и боясь войти в свою комнату.
   Через час подъехала грузовая машина. Полина лежала на кровати, на ее лице застыла странная улыбка. Ее завернули в тонкое одеяло и положили на холодные доски в кузове. На дворе стоял сорокаградусный мороз.
   Водитель и доктор сели в кабину, и машина тронулась.
   На улице еще было темно. Водителю показалось, что кто-то стучит в заднее окно. «Такое впечатление, что в кузове живой человек сидит», – подумал он и поежился.
   «Да не бойся, это ветер стучит. Я уже к этому привык, всегда страшно впервые», – сказал доктор, заметив, как водитель без конца крутит голову в сторону кузова.
   Они въехали на территорию районной больницы и остановились возле морга.
   «Вытаскивайте», – крикнул врач-патологоанатом санитарам, дежурившим в ту ночь. Санитарами оказались пациенты больницы: один прихрамывал, у другого не было правой руки.
   «Какая молодая, красивая девчонка!» – сказал один из них, увидев Полину.
   «Все мы под богом ходим», – буркнул ему в ответ другой санитар.
   Но тут водитель толкнул доктора в бок: «А почему у нее тело в калачик свернуто? Мы ведь ее клали прямую?»
   Доктор сам не мог ничего понять, но ответил: «Это от мороза».
   Санитары внесли труп в морг. Время тянулось очень медленно. Прошло два часа. Водитель дремал в кабине и все думал: «Как это труп на морозе может свернуться?»
   Доктор сидел в приемном покое. Он ждал результата вскрытия.
   «Пройдите в мой кабинет– услышал он голос врача-патологоанатома,– получите заключение».
   Они вдвоём вошли в кабинет.
   – Ну, что я вам, батюшка, скажу, – начал врач-патологоанатом.
   – Вы, коллега, привезли совершенно здорового человека. Она здоровее, чем я с вами. Она просто уснула, у нее летаргический сон был, а пока вы ее везли , пятьдесят километров, по такому морозу, она у вас замерзла.
   Доктор, привезший Полину, на миг окаменел и не мог произнести ни слова. Он был в шоке.
   «Как я мог ошибиться! Нужно было проверить ее тщательнее, любыми способами – хоть зеркальцем дыхание уловить. Он не мог простить себе такую оплошность.
   Уже поздно, ее анатомировали. Как теперь людям в глаза смотреть? Как родителям объяснить?" – он не находил себе места.
   – Забирайте, теперь уже настоящий труп, везите обратно, – снова прозвучал голос патологоанатома.
   Полину, завернутую в одеяло, погрузили в машину. Всю дорогу доктор молчал. Молчал и водитель, не задавая вопросов, ведь объяснить, что-либо, сейчас, было невозможно.
   …Мать долго не могла купить билет на самолет. Соседи собрали деньги, сколько кто мог дать ей в дорогу. Но она знала: никакие это не похороны, ее донечка просто спит.
   «Плохо, что я не сказала всю правду ей – сокрушалась она,– надо было Полюшке все рассказать, как есть, что в нашем роду, каждая женщина, достигнув восемнадцати лет, засыпает летаргическим сном, а ведь у меня еще их две, надо будет все-таки им все сказать». Она спешила на самолет.
   «Долго лететь туда, хоть бы успеть, чтобы только не похоронили ее, не закопали. Ведь они не знают, что она просто спит», – мать очень нервничала.
   В гробу Полина лежала в свадебном платье и фате. Она мечтала о розовом платье невесты. Лицо ее было розовым, совсем не похожим на мертвое.
   …Мать долго не могла купить билет на самолет. Соседи собрали деньги, кто сколько мог ей на билет в далёкую Сибирь. Но она знала: это не похороны, ее доченька просто спит.
   «Зря я не сказала ей всю правду, – сокрушалась она. – Надо было Полюшке все объяснить: что в нашем роду каждая женщина, достигнув восемнадцати лет, впадает в летаргический сон. А у меня еще две дочери… Придется им все рассказать». Она спешила на самолет.
   «Долго лететь… Успеть бы, чтобы только не похоронили ее, не закопали. Ведь они не знают, что она спит!» – мать была в отчаянии.
   Ее подвезли к кладбищу, когда Полину уже опускали в могилу.
   «Не опускайте в яму мою доченьку! – истошно закричала мать, сорвавшимся голосом. – Она жива, она просто спит!»
   Все присутствующие содрогнулись. Только доктор знал, что мать говорит правду.
   Гроб снова подняли. Крышку открыли, чтобы мать могла проститься.
   Увидев дочь, мать поняла: ее Полюшки, ее любимой девочки больше нет.
   Она издала пронзительный крик и упала без чувств. Все вокруг замерли от ужаса ее вопля.
   Виктор, стоя в стороне, с испугом наблюдал за происходящим, ничего не понимая. Ему нравилась эта девушка. Даже больше чем нравилось, он просто не мог признаться себе, что это любовь.
   Лишь когда мать лишилась чувств, он осознал всю трагедию.
   Он отошел, спрятался за одинокую березку и тихо плакал.

Вьюга заметала дороги, не видно было ни зги, пурга буйствовала уже несколько дней. В печи трещали дрова,  тлел уголь. Девчонки, две подруги, сидели на кровати и тихо беседовали, чтобы не тревожить за стеной соседей:
-Ты знаешь, Рая, я сегодня встречалась с Виктором, и он мне сказал, что я очень красивая, но мне кажется, что он лукавит.
Рая, которая всегда ревновала, Полину к Виктору съязвила, тут же: Ты, Полька, как обезьяна.
Полина не обиделась на подругу, она была задумчива сегодня, ей не хотелось злиться ни на кого, ей было просто хорошо и уютно в теплой комнате, которая находилась в бараке, а барак этот на краю света, которого заметала пурга. В комнате было душно.
–Рая, давай приоткроем форточку, а то очень душно, – предложила Полина.
– Нет, будет холодно, а я люблю тепло, – Рая злилась на Полину. Ей было обидно, что Виктор предпочел не ее, а подругу.  Ей хотелось дерзить Полине, она сказала в сердцах:– А ты знаешь, я как-то видела Витьку с Нинкой Гончаровой, ты знаешь ее?
Полина знала Нину, и она ей нравилась. Высокая, статная, красивая.
«Но, ведь и мне говорят, что я красивая, высокая, стройная. У меня талия всего тридцать сантиметров. Сам Витя говорил, что я, как тростинка. Нет, не может быть, чтобы он играл на моих чувствах,- нервно подумала она.- Рая просто злится, вот и все».
 
Полина ничего не ответила подруге и продолжала молчать. Ей больше не хотелось ни о чем говорить.  Угли догорали в печи. Было уже поздно.
 
– Давай будем спать, – предложила Полина.
Ей недавно исполнилось восемнадцать лет, прошло всего два дня. Витя тогда был рядом, и все время шутил с ней. Но сейчас ей не хотелось думать о нем. Она думала  о матери: «Как она там, бедненькая? У нее столько забот! Надо ухаживать за больным отцом, огород, куры, свиньи… Мама всегда была труженицей. Сколько я помню ее, она стояла  всегда согнутая, билась из последних сил, чтобы мы, дети, ее «дони», как она нас называла, ни в чем не нуждались, чтобы дома было чисто и уютно.
 
Мать, не отпускала её в Сибирь с подругой.
«Не пущу! – кричала она. - Донечка, ты не должна уезжать от меня, ну хотя бы два годика подожди».
Мать, что-то не договаривала ей, скрывая, какую-то тайну.
 
 Часы пробили полночь. Полине не спалось. Ей было душно. Но из-за подруги она не могла открыть форточку. Мысли лезли одна за другой. Опять вспомнились: родной дом, пруд, куда они бегали купаться и загорать.
Их шумный сад, который распускался весной, и дивно пах. Птицы щебетали в нем, а под крышей ласточка вила гнездо. По поверью, если тронуть яйцо ласточки, на лице появляются веснушки. Так говорили в селе. Полина боялась к ним прикоснуться. Сейчас она вспомнила, как отец, когда был здоров, брал ее с собой на рыбалку:
 «Доня собирайся, завтра рано утром поплывем на дальний островок, где меньше народу, чтобы нам не распугали рыбу».- Как будто бы рядом она услышала сейчас голос отца.
Ей нравилась рыбалка. Это у нее хорошо получалось, рыба всегда клевала червячка с ее крючка. И она всегда визжала от удовольствия, что еще одна рыбешка попалась ей в ведро.
 
Полина закрыла глаза и стала засыпать. Мысли неслись у нее в голове, но ими она уже не владела.
Все дальше и дальше уходила мать, отец, сестры. И почему-то стояла рядом бабушка, которая умерла три года назад. Она держала Полину за руку и все старалась куда-то вытолкнуть, но Полина еще сильнее к ней прижималась.
 
Рая проснулась внезапно. Она посмотрела на кровать подруги и в свете луны увидела ту, стоящую на коленях у кровати.
«Поль, а Поль, ты чего?»– спросила испуганная Рая. Но ответа не последовало.
 
Рая включила свет и увидела, что у Полины лицо какое-то странное, рука безжизненно опущена вниз. Она подошла к подруге и стала ее тормошить.
«Поль, Поль, проснись, что с тобой?» – но Полина не просыпалась.
Раи стало страшно, она выбежала из комнаты и стала стучать во все двери.
«Помогите, помогите…»– Рая предчувствовала беду.
На крик проснулись соседи, выскочили в коридор, а затем вошли в  комнату девочек.
Увидев Полину, кто-то крикнул: «Вызывайте врача!»
 
Врач пришел быстро. Он жил недалеко от барака. Взглянул на Полину. Она продолжала стоять на коленях у кровати, он попросил ему помочь положить ее на кровать.
 
«Помогите мне, пожалуйста, её положить на кровать»,- сказал он присутствующим.
 
Все стояли, не двигаясь. Райка подскочила к доктору: «Давайте, я помогу».
 
Они вдвоем положили Полину на кровать. Полина не шевельнулась.
 
   «А сейчас всех прошу покинуть помещение», – сказал врач.
 
Соседям было страшно, но интересно, что же случилось с девочкой, они нехотя вышли из комнаты.
 
Доктор взял неподвижную руку Полины, стал искать пульс. Но, тот не прощупывался. Тогда, положив голову ей на грудь, стал слушать сердце, но биения не было. Он бил ее по щекам, реакции не последовало.
 
«Ну, всё – взволнованно вдруг сказал доктор, он вышел в коридор.
Будьте все свидетелями,– сказал он собравшимся в коридоре соседям, – она мертва. Сейчас я позвоню, чтобы прислали машину, надо будет ее везти в район для вскрытия, скорее всего она угорела».
 
«Как, угорела?!» – закричала Рая, – я-то осталась жива.
 
«Значит у неё более слабое сердце», – ответил доктор.
 
На улице стихла метель, воцарилась морозная погода. Появились на небе звёзды. Стояла завораживающая и какая-то зловещая ночь. Все стояли, как вкопанные, одна Райка тихо, плакала.
Она жила по соседству с Полиной на Украине. Вместе ходили в школу, гуляли, бегали на танцы.
Мать Полины невзлюбила Райку за то, что та потянула ее дочь за собой в Сибирь.
Райка  сейчас плакала, ей было страшно. Что же она скажет матери Полины?
 
 Доктор ушел в больницу, ему надо было подготовить все бумаги и вызвать машину для Полины, чтобы увезти ее в морг, в районный центр.
 
Райка сидела в коридоре на подоконнике, жалобно скулила и боялась войти в свою комнату.
Через час подъехала грузовая машина. Полина лежала на кровати, на лице у нее застыла странная улыбка.
Ее завернули в тонкое одеяло, положили на холодные доски в кузов. Водитель с доктором сели в кабину и машина тронулась.
На улице еще было темно,  водителю казалось, что, кто-то стучит в окошко, которое находилось сзади.
 
«Такое впечатление, что в кузове живой человек сидит», – подумал он и поежился.
 
«Да не бойся, это ветер стучит. Я уже к этому привык, всегда страшно впервые». –Заметив волнение водителя, как тот без конца крутит голову в сторону кузова, сказал доктор.
Они въехали на территорию районной больницы. Остановились возле морга.
«Вытаскивайте», – крикнул врач патологоанатом санитарам, которые дежурили в эту ночь.
Санитарами, были пациенты этой же больницы.
Два мужика: один прихрамывал на одну ногу, у другого не было правой руки.
 
«Какая молодая, красивая девчонка?!» – сказал один из них, когда увидел Полину.
«Все мы под богом ходим», – буркнул ему в ответ другой санитар.
 
Но тут водитель толкнул доктора в бок: «А почему у нее тело в калачик свернуто? Мы ведь ее клали прямую?»
Доктор сам не мог ничего понять, но ответил: «Это от мороза».
 
Санитары внесли труп в морг. Время тянулось очень медленно. Прошло  два часа. Водитель дремал в кабине и все думал: «Как это труп на морозе может свернуться?».
 
Доктор сидел в приемном покое. Он ждал результата вскрытия.
 
«Вы, коллега, привезли совершенно здорового человека – услышал он голос врача-патологоанатома. Она здоровее, чем я с вами. Она просто уснула, у нее летаргический сон был, а пока вы ее довезли, по такому морозу, пятьдесят километров, она у вас замерзла».
 
 Доктор, привезший Полину, на миг окаменел и не мог произнести ни слова. Он был в шоке.
« Как я мог ошибиться. Надо было проверить ее тщательнее, любыми методами, вплоть до зеркальца, приложить ко рту, чтобы уловить дыхание. – Он не мог себе простить такую ошибку.
Уже поздно, ее анатомировали. Как мне теперь людям в глаза смотреть? Как объяснить родителям?»– Он не мог успокоиться.
«Забирайте, теперь уже настоящий труп, везите обратно», – услышал он снова голос патологоанатома.
Полину, завернутую в одеяло, положили в машину. Всю дорогу доктор молчал. Молчал и водитель. Он не задавал никаких вопросов, да и доктор сейчас ничего не смог бы ему объяснить.
 
   …В гробу Полина лежала в свадебном платье и фате. Она мечтала: когда будет невестой – будет в платье розового цвета.Лицо у нее было розовое, она не была похожа на мертвую.
 
...Мать долго не могла купить билет на самолет. Соседи собрали деньги, сколько кто мог дать ей в дорогу. Но она знала: никакие это не похороны, ее донечка просто спит.
«Плохо, что я не сказала всю правду ей – сокрушалась она,– надо было Полюшке все рассказать, как есть, что в нашем роду,  каждая женщина, достигнув восемнадцати лет, засыпает летаргическим сном, а ведь у меня еще их две, надо будет все-таки им все сказать». Она спешила на самолет.
«Долго лететь туда, хоть бы успеть, чтобы только не похоронили  ее, не закопали. Ведь они не знают, что она просто спит», – мать очень нервничала.
 
...Её подвезли к кладбищу, когда Полину опускали в могилу.
«Не опускайте в яму мою доню – истошно закричала мать, сорвавшимся голосом, - она жива, она просто спит.
Все, кто стоял у могилы, содрогнулись. Только доктор знал, что мать говорит правду.
Снова подняли гроб на поверхность. Открыли крышку, чтобы мать попрощалась с дочерью.
Увидев свою дочь, мать поняла, что ее дони, ее любимой Полюшки больше нет.
Она истошно закричала, и упала без чувств. Все содрогнулись от ее крика.
 
…Виктор, стоя в сторонке, смотрел испуганными глазами на все происходящее и не мог понять ничего.
Только когда мать лишилась чувств, он понял всю трагедию происшедшего.
Он отошел в сторону, спрятался за одиноко стоящую березку и тихо плакал.