Вспомним всех поимённо

Вспомним всех поимённо,
Горем вспомним своим!
Это нужно не мёртвым,
Это надо живым!

Я запомнил эти слова с самого раннего детства, когда впервые, 9 мая, стоял вместе с родителями у скромного сельского обелиска, чьё подножие укрывали ранние степные тюльпаны.  Почётный караул из старшеклассников с самыми настоящими автоматами Калашникова замер под палящими весенними лучами, а над маленькой пыльной площадью попеременно раздавались девчоночьи и мальчишечьи голоса траурной переклички. Переклички всех тех, чьи имена бронзовой краской отливали на памятных каменных плитах обелиска.
А спустя годы  и сам я, до боли сжав цевьё и приклад учебного автомата, стоял в том самом почётном карауле, про себя наизусть повторяя имена земляков - участников Великой Отечественной войны, вернувшихся с фронтов, павших в боях и умерших в госпиталях от ран.
- Ваничкин Иван Дмитриевич!
И перед мысленным взором всплывает окровавленное лицо младшего сержанта, с перебитой рукой, из последних сил заряжающего «сорокопятку». Один на один против нескольких «тигров» и «пантер». Герой Советского Союза. Он уцелел в том страшном бою. Один из немногих. И прожил после войны долгую счастливую жизнь…
- Глухов Федор Егорович!
И я вижу этого маленького, скромного сержанта, чей миномётный расчёт прикрывал прорыв группы Егорова и Кантария, водрузивших знамя Победы над поверженным рейхстагом. Он и сегодня живёт в родном совхозе, ему почти девяносто лет…
- Первов Кузьма Федорович!
Мой дядя, чьё лицо я запомнил по маленькой черно-белой фотографии 1942 года, с надписью на обратной стороне: «Берегите маленькую». Это он про мою маму, она была в их семье самой младшей. В свои неполные девятнадцать лет рядовым пехотинцем он погиб 14 августа 1943 года в страшной людской мясорубке Курско-Орловской дуги…
- Первов Федор Петрович!
Мой дед, шутник и балагур, за свой доблестный труд одним из первых в СССР получивший орден Знак Почёта ещё в декабре 1935 года, в Кремле, из рук «всесоюзного старосты» Михаила Калинина. Директор передового совхоза, отказавшийся от полагавшейся ему брони и ушедший на фронт добровольцем. Ему было совестно отсиживаться в тылу, когда на смертный бой с врагом уходили вчерашние выпускники школ. Младший сержант артиллерии. Умер в госпитале от ран первого ноября 1944 года в Литве…
В юности я не понимал, почему он так поступил. Ведь останься он и дальше директорствовать в родном совхозе, ни Родине, ни, тем более семье, от этого хуже бы не стало. Прекрасный хозяйственник, умелый организатор, Федор Первов принёс бы ни малую пользу и в тылу, обеспечивая  поставки жизненно необходимых фронту молока, хлеба и мяса. И его семье было бы хоть немного полегче. И жена Марфа Афанасьевна не надрывалась бы на двух работах с тремя вечно полуголодными детьми. И не умерла бы так рано Анна, и Александр закончил бы институт и стал не просто заместителем начальника цеха на авиационном заводе. И Петр не вырос бы таким оболтусом. Если бы, если бы…
Это теперь я понимаю, что он просто не мог поступить иначе. Он поступил, как считал нужным и единственно возможным, по совести. Но тогда мне казалось, что всё могло быть и по-другому…
А сегодня я помню, я чувствую их. Всех выживших и сгинувших в горниле той страшной войны!
Вспомним всех поимённо…

(Тольятти, 19 апреля 2012 г.)