Попутчик

Будильник поставленный с вечера зазвенел, хоть и знал ложась в два часа ночи, что вставать в четыре утра, всё же вздрогнул на кровати от неожиданности.
Билеты на поезд были на 5:30, а мне ещё нужно было заехать и забрать попутчика, которого мне навязал Муса. Брат его Артур был запойным и он меня упросил увезти его в Грозный, посадить там в такси и отправить в родное село, пообещав, что тот трезв и сам попросил не отправлять его одного.
Мои дела в конце существования СССР в ещё находящейся в моей стране, одесской области, подошли к концу.
Поезд из Любашевки шёл до ж.д узла под Харьковым, там мы должны были пересесть на Минводы, а с Минвод автобусом в Грозный.
Плёвый маршрут, если бы не этот не понятный попутчик.
Сев на поезд мы практически без приключений (не считая попытки Артура пойти в вагон- ресторан, которую я пресёк на корню) доехали до узла под Харьковым.
До проходящего на Минводы было меньше двух часов, постоянно контролируя Артура я купил два билета и пару газет.
Сунув Артуру одну из них, сам стал читать вторую.
Пролетели полтора часа, пару раз подшефный пытался уйти, но я пресёк все его жалкие попытки, тут же найдя ему и туалет и воду.
За пятнадцать минут до прихода поезда, вскочив он дёрнул от меня в сторону каких-то строений с криком:
— Три минуты!
Я за ним, он куда-то заскочил, забежав внутрь я замешкался, вариантов дальнейшего движения было несколько, ресторан или буфет, где тут ресторан спросил я у работника дороги, да вон там махнул он мне рукой.
Побежав в указанное помещение, я не нашёл там Артура, в это время туда же вбежал Артур.
Схватив его возмущаясь я потащил его к месту прибытия поезда.
Он упирался как последнее вьючное животное, призывая его сдержать слово, данное под Одессой, кое-как дотащил его к перрону…и увидел хвост уходящего поезда.
— Как так? — С обидой спрашивал я человека с флажком.
— А что вы хотели стоянка 2 минуты, проходящие, а сегодня ещё и не опоздал — ответил он.
Узнав в кассе, что следующий проходящий через шесть часов, я готов был своими руками, сделать Артуру вшивку торпеды.
Шесть часов тягостной борьбы и успех был, только из-за осознания Артуром собственной слабости и никчёмности, себя самого и меня он одолеть не смог.
Мы сели в поезд, путь до Минвод, был для меня тяжелее чем у красных дипкурьеров, на которых нападали белобандиты, по крайней мере бдительности и усилий я приложил побольше них.

Приехав в Минводы, очередным усилием я перетащил Артура на автовокзал, автобус на Грозный уходил через 45 минут.
Сначала мы вроде спокойно ждали автобус, как вдруг на горизонте показались цыгане, самая активная из них безошибочно, как волк слабого оленя в стаде, выхватила намётанным взглядом Артура.
— Ой беда парень, ой беда! Порча на тебе — подскочив вцепилась она ему в руку.
— А ну иди отсюда — рявкнул я ей и буркнул Артуру — карман береги.
Артур открыв рот, буквально рванулся к ней, как птенец, долго ожидавший мать-птицу с очередной порцией, с открытым клювом.
Он с готовностью поддакивал:
— Ой знаю, порча!
— Десять рублей давай, по руке посмотрю!
Устав от Артура я вяло наблюдал как червонец перекочевал, к аферистке, его деньги в конце концов, посмотрев ладонь, безапелляционно цыганка заявила:
— Точно порча! Снимать надо!
— Надо! Надо снимать! Снимай! — Простонал Артур.
— Полтинник! — заявила мерзавка.
Я подпрыгнул на месте, этого терпеть я не мог даже с деньгами надоевшего мне Артура.
— Волос нужен, увидев меня надвигающего с яростным лицом,- пробормотала цыганка и вырвала волос из с готовностью поставленной бараньей головы Артура.
— Да пошла ты с этим волосом!- Заорал я- А ну иди отсюда, пока я тебе пинка не дал!
Отбежав от нас, она закричала Артуру:
— На болезнь твой волос взяла, не выкупишь, пол года не проживёшь! Сто рублей!
Цирк начавшийся позже, достоин был увековечению Феллини или кто там про велосипеды снимал.
Автобус естественно ушёл без нас, затащить туда Артура, было тяжелее, чем пятнадцатилетнего воспитанника детдома, оттащить от долгожданной и вдруг пришедшей за ним мамы.
Следующий был через 50 минут.
Все попытки догнать, запугать цыганку, выменять волос Артура на мой, ни к чему не привели, она юрко бегала между автобусами и периодически кричала Артуру:
— Ой пропадёшь! На болезнь волос взяла!
Обессилев от беготни, висящего на мне Артура и собственной злости, я сдался.
Торг был быстрый, получив четвертной, она отдала волос Артура, который бережно сунул его в карман.
Вскрикнув:
— Идиот- я схватил его за руку и потащил к лавке у таблички с номером нашего автобуса.
До прихода автобуса и всю дорогу до Нальчика, Артур вёл себя как младенец которому поменяли пелёнку и дали грудь.
Всё, что ему удалось предпринять, это уговорить меня, дать ему купить пять шоколадок «Алёнушка», у неизвестно откуда появившейся перед самым отправлением, у входа в автобус, женщины в белом переднике с подносом, как он объяснил детишкам брата и сестры.
Мне лицом она показалась похожей на цыганку, но я отмахнулся от этой мысли, подумав, что становлюсь параноиком.
Артур отдал деньги, двери захлопнулись и мы поехали.
В Нальчике он последний раз попытался испортить мне кровь, но я выловил его на выходе из автобуса, затащил назад и не выпускал до отъезда.

Не доезжая в Грозный, он проголодался и открыл шоколадку, увидев хорошо обструганную под форму шоколадки дощечку, он ожесточённо начал рвать обвёртки всех остальных шоколадок,
в ступоре я наблюдал и поймал себя на мысли, что надеюсь, что хоть одна настоящая, дождавшись последнюю дощечку, я простонал неожиданно для самого себя.

Приехав в Грозный я поймал бомбилу-чеченца, по свойски обрисовал всю его ответственность и заплатив с условием, что он довезёт Артура до его села и отдаст из рук в руки родичам.
Я буркнул на прощание Артуру:
— А дика йол(хорошей жизни)
Услышал ответ:
-Дикинц дук ва хил(что б ты жил долго и хорошо).
И ушёл с чувством свалившейся с меня гири.
Вечером позвонил Муса, сказав, что Артур дома, поблагодарил меня.
Больше ни Мусу ни его брата я не видел.