В поисках императора Кораллового Моря

«Император Кораллового моря: история одного поцелуя»

В конце июня я взяла отпуск на пятнадцать дней и решила: во что бы то ни стало отправлюсь туда, где мир взрывается красками, — на Большой Барьерный риф.

А всё началось с одной телевизионной передачи. Я сидела, не отрываясь, и смотрела, как камера скользит сквозь воду, выхватывая яркие, манящие пейзажи Кораллового моря. Для человека, который никогда не погружался под воду, это было как окно в волшебную сказку. Рыбы, моллюски, кораллы — всё переливалось, будто кто-то рассыпал драгоценные камни по дну.

Но среди этого калейдоскопа меня зацепил один обитатель — огромный губан Маори, он же рыба-Наполеон. Ярко;голубой, с толстыми губами и наростом на лбу, похожим на треуголку императора. В передаче говорили, что, несмотря на уединённый образ жизни, он обожает людей. Ходят легенды: если губан к тебе привязался, он узнает тебя даже после долгой разлуки.

Я смотрела, как дайверы плавают рядом с ним, а он легонько касается их масок своими пухлыми губами — будто дарит поцелуй. И я вдруг поняла: я тоже хочу быть среди этих счастливцев. Хочу познакомиться с морским Наполеоном.

Середина зимы на северо;восточном побережье Австралии встретила меня теплом и дождём. Небо висело низко, море казалось серой рябью, но меня это не останавливало. Я купила билет на круизный катер и отправилась к сердцу кораллового царства — на Зелёный остров.

И вот — первый вдох через трубку, первый шаг в воду… А дальше — чудо.

Сверху всё было серым и хмурым, а внизу — праздник. Мир взорвался красками: красные, голубые, зелёные, фиолетовые, жёлтые кораллы тянулись причудливыми ветвями, колыхались, словно дворцы из сказки. Морские звёзды, тропические растения, рыбы всех форм и размеров проплывали мимо, будто позировали.

Рыбы разглядывали меня с таким же любопытством, как и я их. Казалось, они шептали: «А ты кто такая? Ты впервые здесь?»

Я узнавала тех, о ком рассказывали в передаче. Вот пёстрая рыба;попугай — её «клюв» из плотно сидящих зубов и правда похож на птичий. А рядом, будто пропархав в жёлтом платье, мелькнула рыба;бабочка — нежная, с вытянутыми трубочкой губками.

Вдруг впереди возникла огромная тень. Сердце замерло: «Не губан ли это?» Тень становилась чётче, и я разглядела панцирь и проворные лапы. Это была морская черепаха — двухметровая «Тортилла». Она заметила меня, смущённо повела ластой и поспешила прочь.

Пока я приходила в себя, внизу в песке что;то шевельнулось. Сначала показались два миндалевидных глаза, уставившихся на меня с явным недовольством. Потом из песка медленно выползла серо;коричневая в крапинку плоская спина, длинный остроконечный хвост… Скат был явно не рад моему вторжению. Он метнулся в сторону и исчез в облачке песка.

Калейдоскоп красок и эмоций утянул меня так, что я потеряла счёт времени. Под водой казалось, что прошло всего несколько минут. Но когда я вынырнула, солнце уже стояло выше, а на катере кто;то поглядывал на часы. Я пробыла под водой почти два часа!

Губана в тот день я не встретила. Ни тогда, ни в следующие погружения. Инструктор на катере спокойно объяснила: зимой из;за штормов мы не могли уходить далеко от острова, а морской Наполеон держится на глубине.

И всё равно впечатлений было столько, что они звенели внутри, как морские колокольчики. Я мысленно благодарила Императора Кораллового моря за то, что он вдохновил меня на эту поездку. И в глубине души твёрдо верила: наша встреча ещё впереди.

В последний день в Квинсленде я заехала в Таунсвилл. Прогуливаясь по городу, наткнулась на тропический аквариум. Огромные залы, стены из стекла, а за ними — тот самый подводный мир, только теперь он был рядом, на расстоянии вытянутой руки.

И вдруг я его увидела.

Он парил почти под самым верхом аквариума — добродушный, величавый губан Маори. Заметив меня, он будто очнулся от задумчивости, встрепенулся и медленно поплыл вниз, прямо к стеклу.

Я подошла ближе. Он приблизился. И легонько коснулся губами стекла — так, как касался масок дайверов.

Это был тот самый поцелуй, о котором я мечтала.

Мы долго смотрели друг на друга. Не нужны были слова. Казалось, мы понимали друг друга без них: у мира океана и мира земли — одна большая душа.

Я стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, и улыбалась. Рядом шуршали чьи-то шаги, кто-то громко восхищался гигантским осьминогом, а маленькая девочка за моей спиной шептала маме: «Мам, смотри, он прямо на неё смотрит!» — и мне вдруг стало смешно и тепло одновременно.

— Он правда будто кого-то ждёт, — тихо сказала женщина рядом, проследив за моим взглядом.

— Наверное, всех нас понемногу, — ответила я, не отводя глаз от губана.

Мне хотелось запомнить каждую деталь: как он чуть покачивался в воде, как свет преломлялся в его чешуе, как эти пухлые губы снова и снова легонько касались стекла — будто проверял, здесь ли я.

Позже, когда я вышла из аквариума, небо уже золотилось закатом, а воздух пах солью и жарой. Я шла по набережной, и в голове крутилась простая мысль: иногда мечта сбывается не так, как ты её себе представляешь. Не в штормовом море, не среди волн, а в тихом зале, за стеклом, под гул голосов и смех детей. Но от этого она не становится менее настоящей.

Я остановилась у перил, посмотрела на море и тихо сказала вслух:

— Спасибо, Император. Ты всё-таки меня дождался.

И будто в ответ волна лениво лизнула берег, будто кивнула.

Теперь, когда я вспоминаю ту поездку, мне кажется, что губан Маори и правда меня узнал. Не потому что он помнит лица людей сквозь годы, а потому что в каждом из нас живёт что-то древнее, солёное, внимательное к чудесам. И когда мы смотрим на океан — он тоже смотрит на нас.

Так что пусть это будет не просто история про отпуск и риф. Пусть это будет история про то, как одна маленькая мечта, родившаяся перед экраном телевизора, нашла свой тихий, но настоящий финал.