Набросок о дочери мадам Валериус

[ Небольшая история пока что без продолжения. Текст, опубликованный ниже, может сойти за первую главу или предисловие к детективной новелле. А может и не сойти. Обращу внимание, что это только набросок, придуманный за один вечер. Набросок - fanfiction. Имена главных героев, цитаты и прочее заимствованы у господина Гастона Леру. ]


   Набросок, в котором дочь мадам Валериус возвращается во Францию, чтобы разобраться в прошлом своей матери, а заодно знакомится с историей Ангела Музыки и начинает его поиски



 Однажды приключилась одна любопытная история. Многие помнят еще, может быть, добрую мадам Валериус - вдову профессора Валериуса, который однажды услышал на ярмарке в Лимби выступление отца и дочери Дааэ, после чего пригласил их в Гетеборг.

«Он утверждал, что отец был лучшим скрипачом в мире, а дочь имела задатки стать великой певицей. Профессор взял на себя заботу о ее образовании и обучении. Все, кто ни встречался с Кристиной, были пленены ее красотой, очарованием, стремлением к совершенствованию. Ее успехи были потрясающими. Когда профессор и его жена уезжали во Францию, они взяли старого Дааэ и Кристину с собой. Жена Валериуса относилась к Кристине как к родной дочери. Что же касается Дааэ, то он начал чахнуть от ностальгии. Он никогда не выходил из дому, живя словно в какой-то мечте, которую лелеял с помощью своей скрипки. Много времени Дааэ проводил с Кристиной, играя на скрипке и что-то напевая. Иногда жена профессора приходила послушать их через дверь, тяжело вздыхала, вытирая слезы, и уходила на цыпочках. Она тоже тосковала по неяркому скандинавскому небу.»

«Ее волосы поседели, но глаза не состарились, никогда прежде они не были такими по-детски ясными и чистыми.» Мадам Валериус являлась экзальтированной, мечтательной женщиной. Она знала о неком направляющем духе, Ангеле Музыки, который давал Кристине уроки, и который по ее мнению жил на небесах. В заключении было сказано: «Когда-нибудь я сам, возможно, сяду в этот поезд, чтобы поехать и посмотреть твои озера, Норвегия, молчаливая Скандинавия, где, может быть, еще сохранились следы Рауля и Кристины, а также мадам Валериус, которая исчезла в то же время.»

Вот собственно краткий рассказ об этой доброй и сердечной женщине, некое напоминание для тех, кто мог подзабыть ее имя из-за прошедших лет. А сам рассказ почерпнут из хорошо изученной книги. Как мы видим, ее автор не слишком-то и старался пролить свет на историю нашей героини. Попробую это сделать я.


 Как позже мне стало известно, у мадам Валериус все же была дочь - дочь родная и любимая. Было бы несколько странным, что двух замечательных супругов, какими являлись мсье и мадам Валериус, двух покровителей угнетенных, набожных и милосердных, Господь так и не одарил хотя бы одним чадом. Пока что не могу с уверенностью сказать, почему дочь их жила с родителями профессора Валериуса, но эта девушка, немного постарше Кристины, воспитывалась в одном из домов Стокгольма в очень порядочной семье. Очевидно, мадам Валериус потеряла всякую надежду вернуть дочь и поэтому сама поселилась в Гетеборге или переезжала в другие города, не травя себе душу горькими мыслями. Тем более, что появление Кристины и старика Дааэ несколько смягчило ее страдания. Она смогла растить юную певицу, как если бы так была ее собственной дочерью.

 Мадам Валериус вернулась в Швецию примерно в то же время, когда я покинул Париж. Она прожила там несколько лет и умерла. Наверное, рядом с любимой приемной Кристиной и ее мужем. Однако настало время, когда истинная мадемуазель Валериус, к этому времени уже молодая женщина лет двадцати восьми, успевшая выйти замуж и развестись (однако о ее муже мне пока ничего не известно), прибыла во Францию с целью узнать что-то о своей покойной матери, с которой она почти никогда не виделась.

 Не могу также сказать, пыталась ли мадемуазель Валериус найти чету де Шаньи в Швеции. Общались ли они, дружили ли, даже не представляю. Но во Франции девушка начала собирать информацию о матери с большим энтузиазмом. Она встречалась с представителями аристократии, с людьми, когда-то работавшими у мадам Валериус, наконец, посетила Оперу. Увлеченность мадам Валериус некими сверхъестественными силами, Ангелом Музыки, якобы дававшем уроки вокала Кристине Дааэ, несколько озадачили дочь покойной.

 С большим трудом ей удалось разыскать Перса - таинственного человека с Востока, еще жившего в это время Париже. Перс, кажется, знал нечто про Ангела Музыки, общался с Кристиной, может быть, даже был другом Рауля, но сейчас он предпочитал обо всем молчать. Почти восемь лет для него казались не таким уж и большим сроком. «А что касается бедного Эрика, - прошептал Перс всего один раз, - то он умер.»

 Молодая мадемуазель Валериус все же догадывалась в отличие от многих, что Ангел был человеком. Человеком, о котором много говорила ее мать. Кем же он был на самом деле? Таким образом, к делу о покойной матушке прибавилось еще и это. Мадемуазель Валериус продолжала встречаться с разными людьми, узнавая кучу легенд и небылиц, которые решительно отметались ее живым умом, и в конце концов она вышла на след мадам Жири, ее дочери, а также человека, который в былое время был смотрителем подвалов в Опере.

 Последний за прошедшие годы успел тяжело заболеть (слабые легкие в виду пребывания в крайне сырых местах), и перед смертью он как-то обмолвился дочери, что видел, как Призрак бежал из театра. Впрочем, дочь сочла это за бред умирающего. Однако при появлении и расспросах мадемуазель Валериус эта женщина смогла вспомнить и поведать ей об услышанном. Выходит, таинственный Эрик был не только человеком, но и человеком, который покинул Оперу. Возможно, он жив до сих пор. Но это всего лишь мелкие звенья, связанные воображением. Всего лишь слова одного сомнительного Перса, убежденного в смерти Ангела, и тяжело больного смотрителя подвалов, считавшего Эрика призраком.

 «Хорошо, - думала молодая шведка, - Допустим на миг, что Эрик жив. Тогда где он? В Швеции? Исключено. Будь он там, он бы давно проявил себя как-то в отношении супругов де Шаньи. Тогда во Франции? Может быть. Но явно не в Опере. Явно не в Париже. Допустим, он стал затворником еще большим, чем прежде. Но ведь у него должны были оставаться здесь какие-то знакомые, друзья. Не может быть, чтобы он никогда не скучал по кому-то из них.»

 Мадемуазель Валериус пришла к выводу, что наиболее близки к Эрику были Перс и мадам Жири. Первый был убежден в смерти Призрака. Убежден настолько, что даже не пытался найти его след. Единственным свидетельством того, что Эрик бежал, были слова тяжело больного смотрителя подвалов, как уже сказано выше. А они скорее всего были вымыслом, фантазией о пережитом ужасе. Значит, остается лишь мадам Жири. Верит ли она в смерть Призрака? Верит, но отчасти. Ведь она эксцентрична и подвержена странностям. И все же надо попробовать узнать у нее что-нибудь еще.

 Мадемуазель Валериус снова отправляется к мадам Жири, и на этот раз после долгих расспросов, после ее упоения романтикой прошлых дней и бесконечных воспоминаний, Жири вдруг дает понять, что не одна мадемуазель Валериус интересуется историей Призрака Оперы. Что есть еще некий господин, скорее всего журналист, который таинственным образом каждые два месяца присылает ей письма без обратного адреса. Письма всегда приходят неожиданно, как снег на голову. Ответ она дает ровно через час. Никто об этом не знает, ведь это большой секрет.
- Совсем никто? - спрашивает удивленная мадемуазель Валериус.
- Никто, кроме меня и моей дочери, малышки Мег.

 Молодая шведка удивлена и при этом обрадована. Ей достаточно сказанного. Подумав, она даже начинает заверять, что этот таинственный журналист - один ее знакомый. Что они вместе собирают сведения, чтобы написать об Эрике книгу.
- Почему же его письма столь странны? - вопрошает мадам Жири. - Почему не отправить их почтой?
Но Валериус находит выход и из этой ситуации. Она говорит, что письма и ответы на них нельзя копировать, потому что многие мошенники сейчас занимаются плагиатом. Что стоит перехватить чужие задумки, чужую переписку и создать на их основе глупую брошюру ради денег и славы? Вся информация о Призраке должна быть строго засекречена, пока книга о нем не выйдет в свет.

 Мадам Жири сомневается, но принимает такие объяснения. В общем-то, Валериус права. Девушка уходит, но с тех пор внимательно следит за жилищем Жири. Когда-нибудь здесь еще объявится человек, который приносит ей письма. Письма, скорее всего, от самого Призрака.

 Она ждет достаточно долго, но два месяца проходят, и рассыльный снова появляется поздним вечером, застав Жири по возвращении с музыкального салона. Торопливо, беспорядочно, как всегда она отвечает на письмо. Тут же за рассыльным начинается слежка, при чем Валериус не одна. Она обнаруживает также человека, посланного, вероятно, Мег Жири.

 Но рассыльный предупрежден и не так глуп. Сперва он идет в ресторанчик на бульваре, долго отдыхает там. И лишь за полночь возвращается домой. В его пиджаке два письма - одно от Эрика, другое от мадам Жири. Он сидит дома, в его окнах на верхнем этаже горит свет. Человек, посланный Мег Жири, не выдерживает и уходит, когда свет гаснет.

 Тишина, поздняя ночь, ничего не происходит. Валериус сидит в экипаже напротив дверей дома, где живет рассыльный, и вглядывается в темноту. Может быть, ближе к рассвету здесь появится Призрак? Но никого нет. Валериус засыпает в экипаже, но через некоторое время просыпается от скрипа двери.

 Уже светает. Вдоль дома быстрыми шагами идет девушка с книгами. Она совершенно ничего из себя не представляет. Обычная продавщица книг. Только очень уж рано она начала свой рабочий день. Валериус уверена, что она вышла из дома рассыльного, и следует за ней. Та садится в экипаж и быстро едет прочь из города.

 После долгих преследований, Валериус все же теряет следы девушки на окраине Дравея. Расспросы кучера ни к чему не приводят. Но молодая шведка уже напала на след. Ее любопытство возрастает. Она никому не говорит ни слова о своих подозрениях. Даже не пытается снова встретиться с мадам Жири.

 Логика приводит девушку к выводу, что в самом Дравее Призрак жить бы не стал. Здесь хоть и захолустье, но люди все же есть. Однако вблизи Дравея расположено кладбище Сенар и огромный лес. А Валериус помнит о Перрос-Гиреке - деревне в Бретани, где находилась летняя дача ее семьи, где нередко бывали Дааэ, и где Ангел играл Кристине. Кладбище, лес... Чем не место для призрака? И тогда Валериус начинает наводить справки. Она узнает, что где-то в сердце леса спрятан особняк, похожий на замок, принадлежавший давно пресеченному роду каких-то графов. В середине века он перешел в управление местной администрации. Там даже хотели сделать музей. Но место слишком мрачное, дорог нет, на все нужны финансы. Да и сам особняк находится в упадке. В лес Сенар почти никто не ходит. Слишком темный, дремучий, легко потеряться. Старожилы Дравея верят, что в его окрестностях бродит привидение.

 Валериус довольна! Она встречается с управляющим особняка и узнает, что «лучше туда не соваться». Оказывается, Кёр де Буа был давно продан и находится во владении каких-то иностранцев. В частности, сам он видел только девушку, заключавшую сделку. Она владеет домом то ли вместе с отцом, то ли с братом, то ли с мужем.

 Смелая и решительная, молодая Валериус отправляется в Сенар, но долгие путешествия по лесу ни к чему не приводят. Лишь однажды, когда она уже возвращалась обратно к кладбищу, чтобы выйти в Дравей, она набрела на тропинку. Тропинка, петляя, привела ее к замерзшему озеру. Начало смеркаться, девушка поспешила обратно, но увидела среди деревьев два желтых глаза, которые смотрели на нее, и бросилась напрямик через лес. Она бежала, заблудилась, наконец, оступилась и упала. Больше она ничего не помнила.