Развал Союза

    Поезд мерно покачивался, отбивая ритм стальными колесами о рельсы. Ночь окутала вагон, и сонливость настойчиво звала к отдыху.
   Весь день прошел в суете сборов. Сумки, набитые товаром для продажи, готовились к дальнему пути. Антонина впервые отправлялась за границу, чтобы торговать. Другого выхода у нее не было. Уже полгода ей не платили зарплату, а муж вот уже три месяца оставался без заработка. Чем кормить семью, она не знала. Запасы из погреба давно опустели. Уходя на работу, Антонина выпивала стакан холодной воды, туже затягивала ремень на талии, где уже не хватало дырочек, и, улыбаясь мужу и детям, спешила по своим делам. Обедать ей было нечего, да и брать с собой было нечего.
   В обеденный перерыв она выходила из кабинета и бродила по городу. Желудок предательски урчал, ставя ее порой в неловкое положение. Особенно неприятно было, когда этот "концерт" раздавался прямо в кабинете.
   Рынок, расположенный неподалеку, манил ароматами, но Антонина боялась туда заходить. Голод вызывал тошноту. Однажды, зайдя туда, она едва не потеряла сознание. Неделю назад к ней подошла знакомая, чьи мужья когда-то служили вместе. Она предложила Антонине отправиться за границу торговать. Сама знакомая не работала официально, лишь перепродавала товары, иногда на местном рынке, а чаще – за границей.
   «Антонина, – затараторила она, – поехали с нами торговать за границу. Нас четверо, ты будешь пятой. Купи у нас на заводе нержавеющую посуду, я договорюсь. Не бойся, я тебе займу денег, но, уж прости, под процент».
   Антонина поежилась. Она никогда не торговала, тем более за границей. Она пожала плечами.
   «Да чего ты боишься, – продолжала знакомая, – посмотри, на рынке все твои знакомые учителя и врачи торгуют. Тоже сначала боялись, а теперь вон Танька, бывший гинеколог, как раскрутилась! На какой машине ездит? Импортную купила. Пусть и подержанную, но лучше вашего поломанного и ржавого «Жигуленка». Ты сейчас займись сигаретами и водкой. Там это тоже ходовой товар, а я насчет посуды сегодня договорюсь. Давай, не дрейфь!» – И, хлопнув Антонину по спине, добавила: «Я тебе помогу, только ты своему мужу скажи, чтобы он моему Кольке должность получше подыскал и звание повыше помог получить».
   Водка и сигареты, хоть и были запрещены к вывозу, но знакомая знала, где в вагоне их можно спрятать. Она всегда возила за границу сигареты и водку, как и остальные женщины. Они ехали уже не в первый раз и знали все лазейки. А знакомая, к тому же, имела связку ключей, как у проводников, которыми могла открывать какие-то потайные дверцы в потолке.
   После такого предложения Антонина целый день не могла работать. Мысли о поездке за границу полностью захватили ее. Она взвешивала все «за» и «против». Но делать было нечего. Дома семье нужно было, что-то есть. И после долгих раздумий она все же согласилась на поездку, взяв в долг у знакомой деньги под процент.
   … Было поздно. Шел первый час ночи. Сон не шел. В коридоре вагона слышались разговоры и какая-то суета.
   Проводница металась по вагонам, ее тревожный голос пугал Антонину. Поезд приближался к границе Украины.
   Распад Союза не принес облегчения. Наоборот, страну захлестнули волнения и забастовки. Шахтеры стучали касками, люди перекрывали дороги. Заводы останавливались, зарплаты не платили. Злоба поселилась в сердцах. Исчезли беззаботные посиделки с друзьями, полные шуток, смеха и танцев. Все это осталось в далеком прошлом. Еще совсем недавно это была единая страна. Теперь же все было разорвано. Мать Антонины покоилась на украинской земле, отец был захоронен в России.
   Сама Антонина с младшим братом жили в России, а старшие брат и сестра – на Украине.
   Знакомая помогла Антонине собрать вещи для продажи, Антонина обещала вернуть ей деньги с процентами. Мужа своего Антонина уговорила по возможности продвинуть по службе мужа знакомой. Все это было ей не по душе. Она чувствовала себя сжатой пружиной, не в силах расслабиться.
   «На, выпей водочки, расслабься», – вдруг услышала Антонина голос одной из торговок.
   «Нет, нет!» – испуганно воскликнула Антонина, еще больше сжимаясь.
   «Ну и зря! – настаивала торговка. – Чего ты как неживая? Видишь, что в стране творится? Тебе детей кормить нечем, муж злой ходит, потому что давно толком не ел. Сейчас кто смел, тот и съел».
   Торговка, уже подвыпившая, говорила громко и напористо. В отличие от дрожащей Антонины, ей казалось, что всем «море по колено».
   Антонина слушала, но мысли ее были дома. Она тревожилась за маленьких детей, оставленных с мужем. Сынишка был совсем крохой, а дочь, хоть и постарше, еще не была самостоятельной. Как муж справится без нее? Сможет ли отвезти сына в садик и отправить дочь в школу?
   В купе влетела проводница, прервав ее размышления. Что-то прошептав на ухо знакомой Антонины, она выскочила из купе.
   Вид взволнованных лиц проводницы и знакомой еще больше встревожил Антонину. Татьяна, ее знакомая, вдруг вскочила и быстро полезла наверх, к багажу. Раскидав вещи, она спустилась, выпила рюмку водки и, хлопнув Антонину по спине, бодро произнесла: «Все будет нормалек! Не дрейфь, Антонина, прорвемся! А теперь всем расслабиться. И ты, Антонина, все-таки выпей, а то на тебя страшно смотреть». Она сунула Антонине в руку рюмку с водкой и поднесла к ее губам. «Пей!» Приказным тоном она заставила Антонину выпить. Антонина поперхнулась, закашлялась, побагровела и замотала головой.
   «На хлебушек с селедочкой, – предложила Татьяна, ее щеки раскраснелись, а язык развязался. – Ну, вот и все, у нас все будет о'кей!»
   Водка ударила в голову не только Антонине, но и Татьяне. Последние три дня она почти ничего не ела, перебиваясь водой и, если повезет, объедками с детского стола. Муж тоже голодал. Макароны, рожки, да купленный с трудом хек, на который ушел последний ваучер, не могли насытить крупного мужчину. Два других ваучера пришлось потратить на лекарства для больного брата.
   Муж никогда не жаловался. Каждое утро, смущенно избегая взгляда Антонины, он быстро одевался и уходил. Он понимал, что как мужчина обязан обеспечивать семью, но ничего не получалось. Хорошо хоть, что зарплату военным, хоть и с небольшой задержкой, но платили – по сравнению с другими, это было настоящее счастье. Отправляя жену за границу, он извинялся и просил ее беречь себя.
   …Антонина вздрогнула. В купе вошли два пограничника, начав расспрашивать о содержимом багажа. Еще дома Татьяна наказывала ей молчать и отрицательно мотать головой на вопросы о сигаретах или водке. Но сейчас, в купе, разговор с офицерами вела сама Татьяна. Остальные молчали, явно понимая, что знакомая уже не раз проходила подобные проверки.
   Подойдя к одному из пограничников вплотную, Татьяна быстро сунула ему в карман деньги. Улыбаясь и взяв его за руку, она затараторила какую-то чушь. Офицер, заулыбавшись, сказал: «Ну ладно, женщины, раз вы не везете оружия и наркотиков, то счастливого вам пути». Он быстро пошел к выходу, увлекая за собой своего сослуживца. Антонина облегченно вздохнула, хотя дрожание рук выдавало ее внутреннее волнение.
   «Ну, вот и все! – воскликнула Татьяна, снова стукнув Антонину по плечу. – А ты дрейфила! Теперь, дорогие дамы, придется вам раскошелиться – или сейчас, или по приезду. Я ему дала 100 долларов, значит, с вас по 20. Усекли? Если 100 разделить на пятерых, получится 20, верно?» Она повернулась к Антонине, и у той похолодело внутри.
   «А что, если я ничего не наторгую? – пронеслось в голове Антонины. – Я ведь не смогу ей все вернуть?»
   Антонина взяла картофелину, посыпала солью и стала есть.
   «Ну, ты чего, как бедная родственница, – обратилась к ней женщина.– Ешь курицу и яйца, пока не испортились! Скоро обед, а нам нужно всё доесть», — поторопила спутница. «Ничего, на обратном пути купишь нам что-нибудь перекусить, Мысль тяжелым грузом легла на сердце. Но спиртное уже ударило в голову, а после того, как пограничники благополучно миновали их, Антонина "отключилась".
   …Очнулась она только утром. В купе стоял шум: торговки выкладывали еду, готовясь к завтраку. Антонина взяла с собой лишь пачку юбилейного печенья – брать было нечего.
   «Ну, проснулась наконец-то, – заговорила одна из них. – Давай, присаживайся к столу». На столе изобиловали жареная курица, вареная в мундире картошка, зеленый лук, соленые огурцы из банки, яйца… От такого обилия у Антонины закружилась голова, и она зажмурилась.
   «Давай, давай, присаживайся поближе, – сказала другая торговка и снова налила Антонине рюмку водки. Антонина замахала руками, категорически отказываясь.
   – Ну, ладно! Черт с тобой! Не хочешь – не надо. Нам больше достанется», – и тут же выпила залпом.
   У Антонины навернулись слезы. С трудом проглотив кусок картошки, она отвернулась к окну.
   … Они подъезжали к Словакии. Здесь было тепло и красиво. Женщины бывали здесь не впервые: у них была заранее оплаченная комната в квартире, оговоренная с хозяйкой.
   Не успев переодеться, торговки тут же принялись загружать вещи в багажник машины хозяина. С ним тоже была договоренность, всё оплачено ещё с прошлого приезда.
   Приехав на рынок, Антонина, оказавшись здесь только со второй машиной (первая не вместила весь груз), растерянно стояла, не зная, куда идти. Груз был непомерно тяжел: нержавеющие миски, половники, шумовки, солонки – всё, что выпускал местный завод. Галька, которой была застелена площадь, мешала передвижению тележки. Антонина поднимала её, но ноша была для неё просто неподъемной. Срывая спину и стесняясь, она пыталась найти знакомые лица среди разношерстной толпы. В глазах стояли слезы, она проклинала всё на свете, жалея, что приехала сюда.
   «Вот ты где! – услышала она позади русскую речь. – Я тебя потеряла. Давай сюда, подъезжай быстрее, я уже успела расположиться!» – кричала Татьяна.
   Она помогла Антонине дотащить сумку-тележку до прилавка. Установив цены на товар, знакомая тут же исчезла.
   Встав за прилавок, Антонина надела черные очки. Страх и стыд не отпускали её, и она ждала первого покупателя.
   Приятельница периодически подбегала то к прилавку Антонины, то к другим, рассматривая и прицениваясь. Сама же она почти всё распродала: большую часть посуды купили оптом. Она приезжала сюда не первый раз, её многие знали. Торговала Татьяна также медалями и орденами, доставая их из-под полы.
   «Откуда у неё столько?» – подумала Антонина, глядя на эти вещи. На душе было неспокойно. Вспомнился отец, его награды, и что-то тревожное шевельнулось в груди.
   «А что, если у таких стариков, как мой отец, вот такие, как эта, забирают награды?»
   Она вновь поежилась и принялась продавать свой товар – желающих было много.
   К вечеру в сумочке Антонины появились местные кроны и доллары. Она воспряла духом, уже подсчитывая в уме, кому и сколько должна. Ноги гудели, спина ныла, но впервые за несколько месяцев на душе было легко и весело.
   «Ну что, собираемся?» – перед ней возникла улыбающаяся Татьяна, явно довольная торговлей.
   «Долг сейчас будешь отдавать, али потом? – тут же спросила она и сама же ответила: – Сейчас отдавай».
   Антонина была рада возможности расплатиться хотя бы с одним долгом и тут же протянула Татьяне нужную сумму в долларах.
   «Вот и всё, а ты боялась. Видишь, какая красота? Теперь и с долгами рассчитаешься, и своих накормишь», – проговорила Татьяна скороговоркой.
   Антонина, улыбаясь, собирала оставшиеся вещи. Их было немного. «Завтра будет чем ещё торговать», – подумала она и, уже с облегченной тележкой, двинулась за приятельницей. Они дотащили вещи до кафе.
   «Ну что, заглянем, пообедаем?» – предложила Татьяна, её голос звучал непринуждённо.
   Все с готовностью согласились. Однако, учитывая внушительное количество вещей у каждого, решили пойти пообедать по очереди. Антонина осталась рядом с Татьяной, её лицо озаряла искренняя улыбка. День выдался на редкость удачным, и она чувствовала облегчение от того, что смогла вернуть значительную часть своего долга. Внезапно перед ними возник молодой человек. Он заговорил на ломаном русском, предлагая обменять кроны на доллары. Татьяна, к удивлению Антонины, улыбнулась и спросила: «По какому курсу будешь менять?» Услышав названную цену, она воскликнула: «Нормально!» Затем, повернувшись к Антонине, предложила: «Давай, меняй свои кроны. Я – то не буду, ведь мы с Иркой сегодня уезжаем в Чехию, там нам ещё понадобятся кроны. А ты остаёшься здесь с тремя девчонками. Вы продадите оставшийся товар, а встретимся уже на границе. Лучше поменяй сейчас, на границе курс будет хуже».
   Антонина, поверив своей знакомой и видя, что сумма получается приличная, решила рискнуть. Она отдала кроны парню, совершила обмен. Но не успела пересчитать деньги, как кто-то крикнул: «Полиция!» Все бросились врассыпную.
   Антонина осталась стоять одна возле сумок, широко раскрыв от недоумения глаза. Полиции не было, но из подворотни послышался шёпот Татьяны, звавшей её двигаться с сумками к ней. Не успела Антонина сдвинуться с места, как из кафе вышли её попутчицы, пообедав.
   «Что здесь случилось?» – спросили они, испуганно глядя на Антонину, у которой «не было лица».
   Очнувшись от шока, Антонина всё им рассказала.
   «Пересчитай деньги, посмотри, что тебе подсунули», – сказала одна из женщин. Выхватив пачку долларов, она стала её листать. Из всей кучки оказалось всего двести долларов, остальное – чистые бумажки. Антонина села на асфальт и заплакала.
   «А где твоя приятельница? Она же знает, что здесь, возле рынка, всегда обманывают. Неужели не могла тебя предупредить?»
   Тут же из-за угла появилась Татьяна. Она стала оправдываться, утверждая, что отговаривала Антонину, но та сама захотела поменять деньги. Антонине было больно это слышать. Она взяла свою сумку и медленно побрела к дому, где они остановились.
   На следующее утро, продав оставшиеся вещи, Антонина уже никуда не заходила. Она была замкнутой и подавленной.
   Приехав домой, Антонина больше никогда не встречалась с Татьяной. Та её избегала, да и сама Антонина не желала её видеть. Хотя винила в произошедшем только себя. Торговать она больше не ездила. Семья, как и многие другие в те трудные времена, когда распался Советский Союз, и Россия делала первые шаги к демократии, выживала, как могла.

04.07.2012г.