Двое в лодке

     Лодка бесшумно скользнула к скалистому берегу. Вдоль него высились горы, образуя почти непроницаемую стену. Лишь в одном месте виднелся узкий проход, ведущий вглубь. Именно туда и направился небольшой корабль. Протиснувшись между скалами, лодка причалила к берегу, где петляла едва заметная тропинка.
   За каменной преградой открылся удивительный мир: здесь, среди скал, росли ели, сосны, пальмы, кустарники и даже несколько берез. Откуда они здесь взялись, оставалось загадкой. Их белоснежные стволы резко выделялись на фоне буйной зелени. Вокруг царила полная тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы. Воздух был прохладным и наполненным таинственностью.
   Из лодки вышли двое. По очертаниям было ясно: один – женщина, другой – мужчина, более крупный и, вероятно, ее спутник. Он бережно взял ее на руки и помог сойти на берег. Оба были облачены в длинные черные плащи, капюшоны скрывали их лица. Из-под плаща женщины виднелась лишь тонкая фигура и выбившаяся рыжая прядь волос, которую она то и дело пыталась убрать.
   В руке мужчины был небольшой сундучок. Оглядевшись, он взял спутницу под руку, и они двинулись по узкой тропинке, ведущей между скал. По мере подъема тропа становилась все уже, идти рядом стало затруднительно. Мужчина шёл впереди, периодически оборачиваясь. Женщина следовала за ним, замедляя шаг.
   В какой-то момент мужчина остановился, повернулся к ней, взял за плечи и усадил на ближайший булыжник. Она с облегчением опустилась, руки безвольно повисли. Мужчина поставил сундучок рядом, присел на корточки и обнял ее. Она покорно прильнула к его груди. Он ласково погладил ее по голове, что-то прошептал, обнял и поцеловал в макушку. Просидев так около десяти минут, они почти одновременно поднялись и продолжили путь: он впереди, она позади.
   У большой, раскидистой сосны они остановились. Рядом стояли два пня, словно специально подготовленные. Мужчина усадил женщину на один из них, поставил сундучок ей на колени, а сам отошел к зарослям можжевельника. Из-за куста он извлек лопату и принялся копать небольшую яму – очевидно, для сундука.
   Женщина сидела, молча, держа сундучок. Внезапно она словно очнулась, приоткрыла его и заглянула внутрь. Затем аккуратно достала металлический цилиндр, на мгновение задержала на нем взгляд и тут же вернула обратно. Цилиндр успел блеснуть на солнце. Мужчина подошел, резко захлопнул сундучок и забрал его у нее.
   Он что-то говорил ей, явно в гневе, жестикулируя, выражая свое неодобрение. Затем направился к выкопанной яме, встал на колено, поместил туда сундучок и принялся быстро закапывать.
   Женщина сидела, опустив голову, не глядя в сторону, где закапывали сундучок. Она словно вернулась к реальности лишь тогда, когда мужчина подошел и взял ее за руку. Медленно, словно во сне, она пошла за ним к лодке. Он помог ей сесть, оттолкнул лодку от берега и сам забрался в нее, уже стоя в воде. Лодка отчалила и вскоре скрылась из виду.
   … Дикарь, наблюдавший за всем с дерева, не сводил глаз с прибывшей пары. Его серые лохмотья и странная шляпа из веток, напоминающая сидящую на дереве птицу, надежно скрывали его присутствие.
   Как только лодка исчезла из виду, он спустился. Крадучись, подошел к месту, где только что были люди, и сел на пенек, где сидела женщина. Его взгляд был прикован к холмику земли. Что же там было закопано? Сверху он видел, как блеснуло то, что женщина доставала из сундучка. Посидев минуту, он облизнулся, огляделся и быстро направился к можжевельнику. Он видел, как пришелец спрятал лопату в куст можжевельника.
   Он влез туда и стал глазами лихорадочно искать лопату. Но на глаза, как ни странно, она ему не попадалась.
   «Где же она?» – он лихорадочно рылся в густом кустарнике, но лопаты нигде не было. Нервно теребя ветки, он снова и снова задавал себе вопрос: «Черт побери, да где же она? Я же точно видел, как он ее сюда положил!»
   Внимательно осматривая траву, пробившуюся сквозь заросли можжевельника, он наконец заметил что-то зеленое. Предмет был аккуратно зашнурован в чехольчик. Это была лопата, сложенная и спрятанная.
   «Значит, они вернутся сюда снова, – подумал он. – И, скорее всего, это не первый их визит. Откуда у них здесь лопата? И эти два пенька? Но зачем они сюда приплывают?»
   Он уже полгода был на острове и никого не встречал.
   «Наверное, я просто еще не доходил до этих мест. Хорошо, что я успел забраться на дерево», – облегченно вздохнул он. Любопытство распирало его, не давая покоя, но руки начали предательски дрожать от страха.
   Он выбрался из кустов, взяв лопату, направился к засыпанной яме. Оглядевшись по сторонам, бросив взгляд на бескрайнее море, и убедившись в полном одиночестве, уселся на один из пеньков. Расчехлив лопату и приведя ее в рабочее состояние, он резко встал и принялся быстро раскапывать свежий холмик. Земля летела в стороны – он торопился. Вдруг лопата стукнула обо что-то твердое. Он отбросил ее и принялся рыть руками. Вскоре пальцы нащупали холодный металл. Не найдя ручки, он ухватился за два противоположных угла и выдернул из земли небольшой сундучок.
   Еще раз оглядевшись, он крепко прижал находку под мышку и бросился бежать в противоположную сторону.
   …Лодка уже значительно удалилась от берега. Обогнув скалистый мыс, она плавно скользила по волнам. Женщина сидела, молча, ее взгляд был прикован к воде. С того момента, как они покинули место у засыпанной ямы, она не произнесла ни слова. Вдали уже виднелись очертания домов.
   Она медленно подняла глаза, и ее взгляд остановился на доме, стоящем у самого моря. Среди множества строений ее взгляд нашел тот самый – дом-лабораторию, куда ей совсем не хотелось возвращаться. Теперь все в нем казалось чужим и нерадостным. Бог не дал ей детей, и вся ее жизнь была посвящена работе, лабораторным опытам. Теперь ей все было безразлично. Ей хотелось вернуться в детство, туда, где были живы мать и отец, где царили уют и беззаботность.
   Её родители тоже посвятили свою жизнь науке, совершая открытия. Последние годы они работали над идеей, которую впоследствии продолжила она со своим мужем.
   После смерти матери отец долго тосковал, часто сидел, погруженный в свои мысли, и смотрел на море. Работа больше не приносила ему радости, как и ей сейчас. В один из таких дней, сидя в своем кабинете, он позвал ее к себе.
   «Доченька, – начал отец, – вот тетради. Это весь наш труд с мамой, вся наша жизнь. Мы не успели закончить один проект, займись, пожалуйста, теперь им ты. Я бы хотел, чтобы ты продолжила опыты с моим учеником. Он хороший человек, хороший ученый». Он замолчал, а затем добавил: «Может быть, совместная жизнь у вас получится с ним». Отец говорил тихо, растягивая каждое слово.
   «Прости нас, доченька, с мамой, что мы так мало тебе уделяли внимания. Но ты у нас умница, ты все поймешь. А сейчас оставь меня, мне нужно побыть одному».
   Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Отец прожил еще две недели после этого разговора.
   Похоронив его, она почувствовала себя совершенно потерянной, не зная, как жить дальше. Ей тогда исполнилось двадцать пять лет.
   Она окончила тот же вуз, что и родители, и работала в небольшой лаборатории, где трудились они. За время учебы она так и не нашла себе близкого человека, была нелюдимой. Подруги, которые у нее были, вышли замуж, кто-то уехал из города, кто-то растворился в своей жизни.
   Её любовь к родителям была глубокой, несмотря на их вечную занятость. Каждая минута, проведённая с ними, становилась для неё бесценным сокровищем. В детстве она с радостью играла с ними в гольф и бадминтон, а выходные часто проходили под знаком семейных пикников на природе. В такие дни она любила устроиться в гамаке, наблюдая за плывущими по небу облаками, и ей казалось, что она сама парит вместе с ними. Строки из детского стихотворения невольно всплывали в памяти:
   «Тучки небесные, вечные странники,
   Мимо плывете вы, будто бы пряники…»
   Улыбка тронула её губы. Рядом сидела мать, и её присутствие дарило ощущение уюта, тепла и полного покоя. Мать рассказывала истории, а она, завороженная, слушала, радуясь тому, что её вечно спешащая мама сейчас здесь, рядом. Вечера часто завершались весёлым хороводом вокруг костра, песнями и смехом в кругу гостей. Мать, всегда приветливая и остроумная, заразительно смеялась.
   Но время неумолимо. Милой мамы и отца больше нет. Рядом оказался ученик отца – тихий, скромный, симпатичный парень, немного старше её. Они часами разбирали отцовские формулы, погружённые в работу, и незаметно для себя стали мужем и женой. Страстной любви к нему она не испытывала, да и не было времени на чувства – вся жизнь была посвящена работе.
   Все куда-то спешили, торопились, словно боясь упустить что-то важное. Даже ночью, в постели, их разговоры сводились к работе, к удачным и неудачным экспериментам. Поначалу это её увлекало, но с годами пришла усталость, появилось острое желание передышки. Дом опустел без детского смеха, и эта тишина стала её тяготить.
   Её друг-муж-коллега, видя её растущее безразличие к науке, однажды отвёз её в город, в ресторан. Он надеялся, что она отвлечётся, пообщается со знакомыми, но и там она оставалась молчаливой. С каждым днём она всё больше угасала, замыкалась, теряла дар речи.
   В их команде работал ещё один ученик отца. Он попросился в морское путешествие и исчез. Уже больше полугода его никто не видел. Коллега относился к работе скептически, предпочитая проводить время с молодыми женщинами и проигрывая деньги в казино.
   …Голос мужа вырвал её из плена воспоминаний:
   «Я повторяю, нам нужно возвращаться. Что-то мне неспокойно на душе, предчувствие плохое».
   Он беспокойно ерзал в лодке. Она удивлённо взглянула на него, но промолчала. Резким движением он развернул лодку. Она же, равнодушно глядя на море, снова погрузилась в детство, в свой любимый уголок сада, где часами могла лежать, задрав голову, и смотреть в небо. В тот момент она не слышала ничего, кроме своих мыслей. Ей виделись космические корабли, летящие сквозь Вселенную.
   В отцовскую лабораторию она никогда не заходила. Там родители часто спорили до хрипоты, и в такие моменты она старалась держаться подальше. Нередко они брали лодку, вещи и уплывали в неизвестном направлении, оставляя её с кухаркой и няней. Иногда их не было целую неделю. Возвращались они возбуждённые, счастливые. После таких поездок дома устраивались пикники. Она радовалась их приключениям, хотя поначалу и скучала.
   Уже взрослой, когда мать внезапно заболела, отец предложил ей отправиться с ним на лодке. Взяв припасы и небольшой сундучок, они поплыли. Отец впервые привёз её на этот остров. Она была поражена: остров был окружён горами, и казалось, входа нет. Отец, явно знавший, это место как свои пять пальцев, уверенно повел ее по едва заметной тропинке вглубь острова. Она шла за ним по пятам, как и в этот раз, но теперь рядом был муж. Отец привел ее к скале, где скрывалась пещера. Внутри, к ее удивлению, обнаружился импровизированный быт: каменный стол, пеньки-стулья и даже ложе.
   «Об этом месте никто не знает, и знать не должен, – сказал отец, усаживая ее. – Будь осторожна, доченька. А теперь помоги мне развязать поклажу».
   Позже отец предложил ей прогуляться неподалеку, а сам остался в пещере. Даже сюда проникал луч солнца, освещая ее.
   «Дочка, в недалеком будущем будет создан человек, подобный нам, – скажет ей отец. – Многим вернется детство, а кому-то – любимая мама».
   Тогда ей это показалось удивительным, загадочным и даже забавным. Особенно сильно ей захотелось снова увидеть свою недавно погибшую любимую собаку, по которой она очень скучала.
   «Папулечка, не волнуйся, я все сделаю, как ты скажешь», – пообещала она.
   После смерти родителей она посвятила этому делу свои лучшие молодые годы. Но теперь она понимала, что это грех. Бог не допускает такого безумия. Возможно, именно поэтому она так и не познала материнства. Она равнодушно посмотрела вдаль. Впереди снова маячил остров. Неожиданно на душе стало радостно, она улыбнулась и расправила плечи. Ей казалось, что впереди ее ждет что-то приятное. Улыбка не сходила с ее лица, ветер трепал густые, вьющиеся рыжие волосы. В этот миг она была прекрасна как никогда.
   Муж удивленно взглянул на нее: «Чему ты радуешься? Я лично предчувствую беду».
   Он отвернулся и устремил взгляд на приближающийся остров.
   …Беглец, сжимая в руках сундучок, добежал до скалы с проходом и скрылся внутри. Там царил полумрак, лишь слабые лучи солнца пробивались сквозь щели. Во время дождя капли стекали из этих щелей, и он собирал их в ведра, сделанные из больших листьев. Пищей ему служили ягоды и фрукты, которые он находил, бродя по острову. За время пребывания здесь он сильно исхудал. Кости и кожа обтянули его обгоревшее тело. Лохмотья, некогда бывшие одеждой, свисали, словно порезанные ножом.
   Он вспомнил свою последнюю игру в казино, где проиграл огромную сумму. Отыграться не удалось. Вспомнилась и работа: «А не заложить ли мне ту идею, над разработкой которой трудятся мои коллеги?»
   Эту мысль он старался отогнать, ведь остались еще теплые воспоминания о дорогом учителе.
   «У тебя, сынок, все получится, ты только попридержи свой пыл», – говорил ему учитель.
   У него никогда не было отца, и ему было приятно, что тот обращался к нему как к сыну. Но учитель ошибся в нем. Карты и казино окончательно его погубили. Учителя не стало. Теперь некому было его журить, да и говорить приятные слова одобрения, когда он этого заслуживал. Теперь он плыл по течению судьбы, ни о чем не задумываясь.
   После смерти учителя править всем стала его дочь. Но и ее он не оправдал. Начал много пить, гулять и даже приставать к ней, зажимая в укромном месте. А самое страшное – после очередного ареста за связь с проститутками, он проговорился об их опытах и совместной работе. Полиция, правда, не поняла, о чем он говорит, но все же решила проверить лабораторию. Они старались заглянуть везде, задавали наводящие вопросы.
   Дело всей жизни подходило к своему логическому завершению. Годы исследований, бесчисленные эксперименты – и вот, наконец, появились первые значимые результаты. Но чем ближе был финал, тем печальнее становилось лицо дочери учителя.
   Последний, решающий опыт должен был состояться вот-вот. Однако вместо этого его, погрязшего в долгах, вывезли в открытое море на катере. Там, посадив в резиновую лодку, оставили одного, а сами, бросив напоследок циничное: «Ты поставил на кон свою жизнь, вот мы тебе и предоставляем эту возможность. Останешься жив – твое счастье», – уплыли прочь.
   Оставшись один посреди бескрайней воды, он не кричал. Он надеялся на чудо, на то, что кто-нибудь его подберет. Но лодка, долго блуждая по волнам, наконец, причалила к скалистому берегу. Так он оказался здесь.
   Только здесь, на этой чужой земле, он осознал всю тщетность прожитой жизни. Упав на колени, он разрыдался. Затем, собрав последние силы, поднялся и побрел, куда глаза глядят, вглубь острова. Когда стемнело, он увидел неподалеку отверстие в скале и решил укрыться там на ночь. Кровь сочилась из ран на ногах и руках – он исцарапался, продираясь сквозь кусты. Усталость взяла свое, и он, обессиленный, уснул прямо у входа в пещеру.
   Пробуждение было резким. Солнце светило прямо в лицо. Пение птиц на мгновение вернуло его в реальность, заставив поверить, что все произошедшее было лишь кошмарным сном. Но открыв глаза, он вновь ощутил всю тяжесть своего положения.
   Он вошел в прохладную пещеру. Сквозь щели пробивались лучи солнца, освещая скромное убранство: каменный стол, два стула из пеньков и топчан, заваленный засохшими ветками и листьями.
   «Неужели здесь кто-то был до меня?» – эта находка принесла ему неожиданное облегчение. «Значит, я не одинок! Рано или поздно сюда кто-нибудь придет».
   Выйдя наружу, он принялся осматриваться в поисках чего-нибудь съедобного. Отойдя от пещеры, он начал оставлять метки на деревьях, вооружившись острым куском камня, чтобы не заблудиться. Пройдя немалое расстояние, он нашел плоды и ягоды и вернулся в свое убежище.
   Прошло полгода. Обессиленный, в лохмотьях, он брел по острову, когда вдруг увидел лодку, а в ней – двоих людей. Он хотел было закричать, но в последний момент передумал. Быстро вскарабкавшись на дерево, он стал наблюдать за пришельцами.
   Разглядывая их, он вдруг понял, кто перед ним. На сундуке, который они осматривали, была гравировка из нескольких букв. Он узнал эти инициалы, этот размашистый, неповторимый почерк.
   Это был сундучок его учителя. А эти двое… значит, его дочь с мужем.
   Разглядывая сундучок, он ощутил смешанные чувства. Он нутром чуял, что находится внутри:
   «Вскрыть и посмотреть, что там? Наверняка это реванш! Неужели они довели все до конца? Или что же здесь?»
   Жадность и азарт игрока вновь взяли верх. Он принялся пытаться вскрыть сундучок.
   …Лодка приближалась к берегу. Вот она коснулась берега. С глухим стуком она ударилась о край скалы. Женщина, словно охваченная неким безумием, продолжала сидеть, не меняя своей загадочной улыбки. Мужчина же был полон тревоги. Он соскочил в воду и, подтянув лодку к едва заметной тропинке, закрепил ее у массивного булыжника. Затем он помог жене выбраться. Снова, как гуси, они двинулись друг за другом по узкой тропе, медленно приближаясь к месту, где когда-то спрятали свой сундучок.
   Внезапно перед ними открылась пугающая картина: яма была разрыта, а сундучка нигде не было. Муж в ужасе заметался, выискивая глазами вора. Жена же, не сводя улыбки с лица, медленно направилась к пещере.
   Муж догнал ее, пытаясь выяснить, куда она идет, но она не отвечала. Увидев впереди темный вход в пещеру, он обогнал ее и первым бросился внутрь.
   Там, в полумраке, сидел заросший дикарь в лохмотьях. Он вскрыл крышку сундучка и с любопытством рассматривал сосуд. Муж и жена не узнали в нем своего бывшего коллегу.
   Не раздумывая, муж набросился на дикаря, и между ними завязалась яростная схватка. Жена подошла ближе и вдруг, в искаженном облике дикаря, узнала своего коллегу.
   Двое мужчин, рыча, как звери, кувыркались в тесном пространстве пещеры, не слыша и не видя ничего вокруг. Она же уселась на топчан, и, все так же улыбаясь, наблюдала за их потасовкой. Происходящее казалось ей совершенно безразличным. Снаружи раздался раскат грома, сверкнула молния, и тут же хлынул ливень. Капли дождя просачивались сквозь щели, падая ей на голову. Грохот грома заглушал крики и рычание мужчин.
   Пересев на один из пеньков, она подняла голову к отверстию, откуда вода лилась особенно сильно. Открыв рот, она жадно ловила падающие капли.
   Снова сверкнула молния, вновь прогремел оглушительный гром, и вдруг сверху посыпались камни. Она увидела, как два огромных булыжника обрушились на дерущихся мужчин, погребя их под собой.
   Она смотрела на это с полным отчуждением, улыбка не сходила с ее лица. Очередная партия камней накрыла всю пещеру.
   …Ветер еще долго терзал лодку, бросая ее из стороны в сторону. Казалось, она отчаянно рвалась из пут веревки, стремясь уплыть в бушующее море. Внезапно ветер подхватил ее, и на мгновение она зависла в воздухе, словно в объятиях стихии. Затем, резко, он бросил ее вниз, в пучину. Налетевшая волна, словно ожидая свою жертву, подхватила лодку и с чудовищной силой ударила ее о скалы. Щепки разлетелись во все стороны, часть осела на камнях, но большая часть вернулась в море. Ветер начал стихать, успокаивая бушующее море. На поверхности волн теперь плавно покачивались мелкие щепки – последние останки разбитой лодки.

2010г.