Грозный зима, февраль 1995

В нашей улице выбито много соседних домов
И лежит только мусор в кирпичную крошку
Кое где, не реально зависший, зияет остов
И увидишь в простенке дрожащую кошку

Рядом с домом соседним табличка стоит
Это "братская" наша, соседей приняла
И фломастером, детским, шокирует вид
Сколько жизней лишь именем в надписях стало

И грохочет над крышей неведомый нам камнепад,
В темноте мы лежим набросав аж по три одеяла,
Может каждый из нас, оказаться вне города рад
Но увы не пройти, попытавшихся мёртвых не мало

Бьют орудия где то и залпы мешают заснуть
Пулемётные стрекоты как то теряются в весе
И молчим размышляя как странен судьбы нашей путь
Только б в крупном для нас, недолёт, интересе

А на завтра опять для буржуйки в дрова
Разберём на паркет, пару метров в гостиной
И придётся пойти поискать, где осталась вода
Не попасть бы под пулю, заснеженной тропкою зимней

В коридоре лежим, раскладушка у нас и кровать
Между стенок несущих, растут наши шансы
В наших спальнях уже, так опасно лежать
Посечённых шкафов, нас не слабо смущают нюансы

Если нас не прихватят в зачистке в Моздок
И шальным не убьют и осколком не ранят
Мы возможно прорвёмся, вдвоём на восток
Хасавюрт всех пока, принимая равняет

Но пока всё грохочет над крышею гром,
Что вполне рукотворен и теплит буржуйка
Занавешены окна, ведь цел пока дом
Девяносто квартирный, меж двух промежутков...


в общем ничего не придумал, ни про братскую могилу, куда закопали, временно, жильцов из нескольких многоэтажек, не зависимо от пола и конфессий, так как не было никакой возможности их вывезти и написали кто лежит, ни про разрушенные до остовов несколько пятиэтажек вокруг, среди которых стоял наш, с дырами от снарядов и выбоинами от осколков, но целый дом, ни про соружённые как попало буржуйки, которые мы топили паркетом, ни про шкафы в комнатах посечённые залетевшими осколками, спали в коридоре между несущих стен, потому что снаряды и их осколки не брали несущие стены, а обычные пробивали.