Где-то на краю...

   
               

      Внеземная колония МГ-13 внешне ничем не отличалась от других колоний в Солнечной системе, растущих в последнее время, как грибы после дождя. Огромные, закрытые  непроницаемым куполом города с искусственной атмосферой, сообщающиеся между собой узкими  коридорами, с  населением, изолированным от всего внешнего пространства. Частичная автономия, развивающаяся экономика, жуткая необустроенность, странность и непредсказуемость общественной организации - и полное отсутствие безопасности, иногда даже с угрозой для жизни приезжих...

     После совершения дипломатических поручений, передачи документов и окончания моих прочих рабочих дел, я был предоставлен сам себе и покинул посольство. После чего, оказался на одной из улиц этого городского модуля.

      Недолго думая, я зашёл в грибообразное кафе «Земля». Там, за небольшими стойками, собралась  самая разношёрстная публика. Я занял одну из этих обшарпанных стоек, но, чуть погодя, рядом  со мной сразу же примостился высокий тип в странного покроя плаще. В открывающееся взору пространство выреза верхней одежды выглядывало голое тело, покрытое длинными рыжими волосами. Я вежливо отодвинулся и натянуто улыбнулся. Незнакомец нахмурился и сплюнул на пол, как-то вбок, обнажив зияющую дыру под отвислой губой. Похоже, часть зубов у него отсутствовала. Затем он шумно всосал подозрительного вида жидкость из гранёного стакана.

      Похоже, на этой планете не принято улыбаться. Этого явно передёрнуло от моей улыбки. Он быстро допил свой коктейль, поправил воротник плаща и вышел. До него, здесь, на улице, я встречал тоже только унылые озабоченные лица с напускной воинственностью и желанием поскорее пройти промежуток, разделяющий транспортную дорожку и помещение с толстыми стенами. И все остальные здесь на меня косились с неприязнью.
 
    Наскоро съев сэндвич и выпив минералку, я, унося, пакетик чипсов с собою, подобру-поздорову спешно покинул  заведение.

    Теперь у входа в кафе, быть может, привлечённый, как и я, запахом съестного, появился маленький, худющий котёнок с большими, как локаторы, растопыренными ушами. Он слегка покачивался на тонких слабеньких лапках и отчаянно мяукал, жалостливо глядя на проходящих. Я полез в карман за чипсами. Может, будет?

      Я присел на корточки и насыпал бедняге немного сухих хрустящих лепестков из пакетика. Он старательно их обнюхал с некоторым подозрением, но потом стал поглощать с голодной жадностью.
 
Когда я поднялся, меня грубо схватили за руку. Физиономия человека, приблизившая ко мне  свой одутловатый нос, имела далеко не мирное выражение.

     - Кто вы такой? Предъявите документы. На штрафные санкции нарываетесь? -  злобно проговорил незнакомец, и я  только тут заметил красовавшийся на рукаве его абсолютно чёрных одежд круглый значок с жёлтым черепом и перекрещивающимися костями, – Вам – первое предупреждение, от Служба Порядка.

    Я недоумённо полез в нагрудный карман, извлёк оттуда свои документы и протянул ему в открытом виде.

    - Дипломатический курьер..., – пояснил зачем-то ещё и на словах.
 
    – Так вы — землянин? Извините, тогда наши законы на вас не распространяются, - жирный одутловатый нос допрашивающего покрылся испариной. - Просто, здесь, у нас, нельзя оказывать помощь вымирающим индивидам. Это наказуемо нашими законами. За подкармливание кошечки, к примеру, штраф положен. Но к иномирцам эти законы отношения не имеют.
 
      Он удалился с явной досадой, а я двинулся дальше по улице с сооружениями пёстрой, кричащей  окраски. Мне здесь нужно было совершить один обязательный, хотя и не совсем деловой визит: одна знакомая дама просила меня передать пакет своему брату, узнав, что я буду пролётом на этом планетоиде.

      Котёнок уже довольно приличное расстояние следовал за мной, по-прежнему громко мяукая и отважно спеша, быстро перебирая своими тонкими лапками.

     «И что мне с ним делать? Жалко животное. Может, подобрать? Но, предстоящий визит...» - подумал я. На Земле о бездомных кошках заботились особые службы, разыскивающие таких животных  и содержащие их в специальных приютах, в которые всегда приходила куча детворы, и я никогда ещё на своём веку сам не встречал бездомного котёнка. «Нет, непременно нужно спасти пушистого, – решился я, наконец. - Только, довольно странным будет заявиться с визитом к незнакомому мне человеку с таким странным компаньоном».

     Решившись, я уже повернулся назад, намереваясь наклониться и подобрать котёнка. Но, неожиданно, шедшая мне навстречу юная девушка успела  подскочить к нему раньше, опередив меня, и взяла на руки маленького зверька. И тотчас рядом с нами замигала видеокамера, наполняя окружающее пространство воем сирены. Раздался механический голос:

   - Вам — третье предупреждение, за которым последует штраф, он будет вычтен из ресурсов ваших родителей за несанкционированное изъятие вами экземпляра вымирающего вида из естественной среды.

   Девушка вздрогнула и поспешила на другую сторону улицы, держа котёнка на руках.

    - Постойте! - поспешил я за ней, и тоже перешёл улицу. – Подождите!
    Я бежал за ней следом, по другой стороне улицы. Девушка, наконец, остановилась, обернулась, и с опаской на меня посмотрела.

    - Я — приезжий, с Земли, – поспешил объясниться я. - У вас, здесь — что, запрещено спасать животных? Давайте, я возьму его к себе, но только после того, как посещу с деловым визитом одного человека, к которому сейчас направляюсь.

    - Ну, у нас запрещено спасать... не только животных. Разве у вас не так? – она вопросительно и робко на меня посмотрела. -  Я слишком чувствительно. Меня с детства считают странной, и родители лечат меня от этого врождённого недостатка. Но, пока безуспешно. Несколько раз, они уже вносили за меня штрафы за спасение мною животных, не все из которых выжили. Редко мне удаётся уйти незамеченной... Нынче повсюду видеокамеры.

    - Как вас  зовут?

    - Сьюзен.

    - Вы где живёте, Сьюзен?

    - Здесь, недалеко. Блок пятнадцать, сектор три этого района, - и она подробно сообщила, как пройти, - Заходите, если действительно решили взять котёнка себе.  Вы действительно с Земли?

    - Да.

   - Слыхала, что землян иногда шокируют наши местные законы. И что вы — другие. Буду рада вас видеть у себя в гостях.

    – Ну, не то, чтобы в гостях, я просто заберу котёнка, – и я поклонился Сьюзен и двинулся к местному банкиру, брату знакомой мне дамы, с которым уже договорился о сегодняшней встрече. Мне пришлось повернуть, и немного возвратиться назад.

    Дверь мне открыл вполне респектабельный человек с прилизанными, как с расчёсанными после душа, тёмными волосами и кокетливыми усиками. Он был в длинном шёлковом халате и с сигарой в зубах.

    - Проходите, - сказал он бесцветно, когда я формально представился: он знал, что я сейчас зайду.

    – Шарль, – ответно представился он, церемонно протягивая мне свою пухлую руку, и я пожал её.

     За ним мягко стелился запах дорогих элитных духов, рождающих грёзы об избыточной, намеренно шокирующей пуританские нравы, жизни. Внутри его квартиры тоже пахло чем-то незнакомым, дорогим и изысканным.

    Я открыл небольшой саквояж и достал оттуда нечто, завёрнутое в упаковочную плотную бумагу: подарок, переданный этому господину от моей знакомой, его сестры, и выложил на небольшой журнальный столик. Хозяин мне благодарственно кивнул.
 
    - Знаете, что вы мне привезли? Дорогую вазу моей покойной тётушки. Здесь, в этой неразвитой колонии, нет хрусталя и не делают ваз и других предметов роскоши, к которым я так привык дома, - сказал Шарль, присаживаясь на покрытый чем-то мягким и ворсистым кожаный диван, - Будете свекольный сок?

     Я вежливо отказался. Сам он достал из маленького шкафчика бутыль, явно не со свекольным соком, и отхлебнув немного, тут же повеселел.

      - Ну, и как там дела, на нашей альма-матер? Всё так же: яблоку негде упасть в городах-муравейниках, и повсюду вредные производства? - спросил он. Брат моей знакомой теперь производил вид человека, которому было срочно необходимо немного поболтать, выговориться, но в то же время тратить деньги на психологическую службу было не в его правилах.

    - Нет, там, у нас, в последнее время стало гораздо чище. Вредные производства теперь развиваются на периферии, вне Земли. Наши земные экологи с такими производствами борются, по мере сил, но внешнепланетарные ресурсы не в их руках. В общем-то, всё как всегда. Много слов, мало дела, - ответил я на его вопрос довольно пространно. В конце концов, если ему действительно интересно, что происходит на Земле, пусть справится на внешних файлах.

       - А у нас всё то же самое. Наш маленький мирок размером в один город живёт по законам джунглей из стекла и бетона, - мой собеседник вздохнул.
 
    - Я уже здесь слышал, что у вас имеются и законы, отличные от наших. Они касаются прежде всего  социальной сферы.

      - Да, мы, в отличие от вас, не проводим социальных программ, не помогаем слабеньким и убогим. Понимаете ли, нам не до этого. Здесь, в нашем молодом мире, должна возникнуть живая, развивающаяся конкуренция. Кто не умеет жить — должен дохнуть. Иначе, весь наш мирок не будет конкурентноспособным среди множества ему подобных. Нам не надо лирики. Колония здесь была основана для того, чтобы добывать руду и заколачивать деньги. Большие деньги.

    - И что же, у вас никто и никогда не приходит другим на помощь?

    - Почему же? Одни сильные корпорации помогают другим... Гибнут лишь слабые.

    - А люди? Неужели, им здесь неведомо сострадание?

   - Сострадание? – напевно произнёс Шарль. - Да мы, знаете ли, всячески боремся с этим психическим заболеванием. За бескорыстную помощь другому человеку, не являющемуся родственником, у нас предусмотрена уголовная ответственность. Нам, как колонии, жизненно необходимо воспитать смелых, безукоризненных, ловких индивидов, годных для строительства нового, предпринимательского, светлого будущего. Ну, а для этого понадобилась... Некоторая модернизация общества. Иначе, с другими взглядами, нам просто не выжить среди чудовищной конкуренции колоний. Да, многое у нас несправедливо. Но жизнь - вообще несправедливая штука, - закончил он философски, и вперил в меня свои рыбьи, бесцветные глаза.

    – Пожалуй, я уже пойду. Передать от вас привет вашей сестре? – спросил я, уже приподнимаясь.

    - О, Элеонора! Я позвоню ей сам, поблагодарю лично. Всего хорошего, господин посол!

    Я вышел на улицу. Смеркалось: то есть, под куполом жилого модуля постепенно гасили свет. Теперь повсюду мне навстречу попадались парни бандитского вида с крепкими мускулистыми торсами. Женщины, отважившиеся выйти на улицу в этот час, встречались крайне редко и несли на своём лице определённую печать наглости, разнузданности и косметики. Я направился по указанному мне адресу, чтобы напоследок повидать Сьюзен, взять у неё котёнка, а потом — отправиться к себе, в посольство, и не покидать его стен до конца срока моего пребывания. Пожалуй, впечатлений достаточно...

     Я постучал в металлическую дверь, на которой не было звонка. Впрочем, фейс-контрольный глазок охранного прибора наличествовал. Сьюзен открыла мне не сразу, но потом пригласила в комнату.

    - Садитесь, - предложила она. В комнате спали на ковре и свободном кресле четыре кошки, среди которых было и маленькое новое здесь существо с ушами-локаторами.

    Дверь в соседнюю комнату была чуть приоткрыта, оставляя лишь тоненькую щёлочку, и неожиданно я услышал оттуда неотчётливый скрежет, будто собака или какое другое существо отчаянно скребло по обшивке, пытаясь преодолеть препятствие и выйти наружу.

    - Хотите чаю? - предложила Сьюзен, будто не замечая странных звуков - и, не дожидаясь ответа, пошла за чаем и печеньем.

    Неожиданно многострадальная дверь чуть сильней приоткрылась, и я увидел любопытный глазик, носик и соломенную чёлку. Я достал из кармана пакетик чипсов и протянул по направлению к двери. Осмелев, из дверей вышла маленькая девочка, двух или трёх лет и робко направилась ко мне.

    В это время вернулась и Сьюзен, ахнула — и чуть не пролила чай, который внесла, поставив кружку на поднос.

    - Извините... Тали, я же просила тебя не выходить. И тебе давно пора спать.

    Маленькая девочка — скорее всего, полное её имя было или Талия, или Натали — потупилась.

    - Вы не из полиции нравов, и не выдадите меня? – с надеждой, спросила Сьюзен.

    - Нет. Я действительно с Земли. Так ты… спасла и этого ребёнка?

    - Да, я совершила проступок,  действие аморальное... Но, насколько знаю, не у вас, на Земле, всё иначе... Я прочла много старых земных книг. И я знаю, что раньше меня никто не осудил бы, не отправил в исправительную колонию, – на глазах девушки навернулись слёзы. - И я пригласила вас в гости, чтобы расспросить о Земле. Это правда, что там и сейчас не обрекают на смерть слабых и не бросают на произвол судьбы обездоленных? Я знаю, что когда-то раньше планы развития городов и стран создавали люди. А не бездушные программы. Как здесь и сейчас. И на всё теперь один ответ, у чиновников: это составляли не мы, а Программа, а она всегда просчитывает, как будет лучше...

    - Где ты нашла Тали?

    - На свалке. И у неё не было никакого шанса выжить. С полгода тому назад, и она была совсем кроха. Я здесь скрываю её ото всех.

     - А твои родители знают?

   - Они редко приходили ко мне, а деньги на содержание кладут на мой  счёт. Здесь их не было гораздо больше, чем полгода. Это считается слишком большим проявлением заботы, навещать больших своих детей. Ведь, после семи-восьми лет, при нашей механизации, ребёнок вполне может сам себя обслужить. Я из богатой семьи, так что мне предоставлена личная квартира.

    - Тебе, самой ещё почти ребёнку, не трудно заботиться о малышке? Ты всё успеваешь? Ведь ты где-то ещё и учишься?

   - Не знаю, как у вас, но у нас обучение состоит в том, что мне приходят тесты, которые я заполняю и отправляю назад по электронной почте. И за это мне ставят зачёты и переводят в следующий класс. Я чаще всего сижу и учусь по ночам, изучаю все обучающие программы. Тогда, когда малышка спит. Я уже большая, мне пятнадцать.

    - Что будет, если у тебя обнаружат Тали?

    - Скорее всего, меня посадят в тюрьму, к тому же будут лечить... Но я не понимаю, неужели маленькая девочка так вредна для общества, что меня надо посадить из-за неё за решётку, а Тали — ликвидировать? Неужели, любое сострадание — это действительно порок, и наделённый им не достоин существования? - Сьюзен посмотрела на меня. Её глаза застилали слёзы.

    - Со дня на день я жду, что они всё-таки придут за мной. Это так страшно! Я не вписываюсь в их общий план жизни, в котором нас с Тали просто не существует. Мы не должны в нём жить, в этом их замечательном мире технологий. И я не знаю, к кому могла бы обратиться сейчас за помощью... Вот вы — землянин, и смотрите на нас со стороны. И, скажите, неужели они — правы? И всё делают верно?

    - Не знаю, - сказал я, - Верно это или неверно. Времена меняют нравы. Что было верно для общества сегодня, становится неверным завтра. Любую мораль и любую идею можно приспособить под свои нужды. И даже религию под них придумать.У нас всегда процветают фарисеи, а общество имеет как минимум двойные стандарты. И ни один человек, будь он трижды святой, всё равно не сможет выжечь напалмом эту заразу.

    - Так вы не считаете меня безумной?
 
    - Нет. А тебе не попадались другие дети, взрослые — выброшенные на помойку люди? И ты не хотела их всех приютить?

    - Нет. Я нашла только Тали, случайно. В мусорном контейнере. Если б она не вскрикнула... Думаю, маленькие дети очень быстро погибают, оказавшись в... Подобных условиях. А взрослые... Они или заканчивают жизнь самоубийством, покидая городской купол через специальный внешний шлюз, или сходят с ума, превращаясь в животных, готовых растерзать и съесть любого прохожего. Если люди находятся долго без крова и кислородных приборов на наших улицах, они теряют разум. Таких здесь отстреливают, как и бродячих собак.

     – Увы... Я не могу изменить всё ваше общество. Но я могу помочь конкретно тебе. Одевай девочку, клади всех своих зверят в сумки — и вскоре, если повезёт, мы окажемся на моей территории, гарантирующей дипломатическую неприкосновенность. И оттуда я, по моим дипломатическим каналам, в конце концов точно найду способ, как провезти вас на Землю.

    - А что будет дальше?

   - Там будет видно. Поверь мне, что, во всяком случае, на Земле вам будет гораздо лучше, чем здесь. И если б я мог вывезти отсюда всех, кто мыслит так же, как и ты — я бы выжег всё остальное напалмом, и рука бы не дрогнула!