Туда и обратно

Кружевные ветки берёз вдоль скоростной трассы превращают индустриальную спальню в сказку. Автомобильная дорога в две полосы и трамвайными путями посередине. Бодро шагаю по рельсам навстречу движущемуся транспорту, как учил незабвенный инспектор. У меня два часа на дорогу туда и обратно. Деятельная моя натура не даёт отдохнуть ногам, думать сидя. Иду, мыслю... Думаю как далеко смогу уйти за час, чтобы второй остался вернуться.
 
Навстречу – трамвай. Чепуха, пусть первый уступает, я же женщина! Звонит. Это у трамваев сигнал такой. Если бы было хорошее зрение, вероятно, я оправдалась, что увидела испуганное лицо женщины, управляющей трамваем и поэтому – уступила. Но, зрение у меня «ни к чёрту», и испуганно-раздражённых глаз я не увидела. Просто сделала шаг в сторону. В блестящий миллиардами снежинок сугроб. Не скажу, это было приятно. Снег захрустел, захрипел, заскрипел. Захотелось сесть в него, как в детстве, или лучше – лечь. И лежать, лежать, лежать… Смотреть на синее небо, на кружевное солнце, слушать шум машин. Нет, лучше деревьев и лесных птиц. За скоростной – лес. Густые ёлки и ольха. В еловом лесу – душу дьяволу продавать. Болотисто здесь. Индустриальная спальня на болоте. Город будущего.

Вспомнилось. Привезли в музей при библиотеке, куда мы с подругой студентками ходили ежедневно и отсиживали с шестнадцати и до закрытия, репродукции (не простые, а с каким-то там эффектом) картин Рериха Н.К. Как раз открытие. Ну как не зайти? А тут местные ценители, больше, конечно, ценительницы. «Ах, да ах»… Кроме «ах» провинциальные тётки сказать особо ничего не могли. Выступила деятельница «от искусства», раскрыла нам очи на то, что живём мы в славном городе-мечте. «Белый город в розовом закате». Можно сказать, мечта самого мэтра Рериха. И вот она сбылась. Дальнейшая речь – вольная сюита на тему «Как мы любим именно этого художника и какое счастье лицезреть Гималаи». Скажу честно: в искусстве я не разбираюсь. Против данного художника ничего не имею. Но фальшь, тупость и желание сделать из всего глянцевую картинку меня раздражает. Любовались копиями шедевров мы не долго. Много после я услышала «рерихнутые». И удивилась точности народной язвительности.

Ещё библиотечная история. Привязалось к моей подруге (кстати, тоже Ленке) в читальном зале «нечто». Не мужик и не женщина, а именно – «нечто». Постоянный посетитель, между прочим. Потом вонял за три километра, в «зимних» кедах и тренировочных штанах. Рубашку он твёрдо решил помыть исключительно ко «второму пришествию». Всё пытался выведать, знает ли девушка, что такое «теософия»? «Теософия – это: о-о-о!»

Но Ленка конкретно с ним изучать теософию не рвалась. Она рвалась быстренько подготовиться к семинару и бежать в общагу к поджаренным «по флотски» макаронам…

Всё. Минута ненависти ко всему миру прошла. Иду дальше. В сугроб не лягу. Боюсь, собачники-ханжи со своими четвероногими друзьями вызовут мне «скорою». Они оккупировали «скоростную» и ближайшие лесные дорожки. Кстати, совочка и целлофанового пакетика ни у кого в руках я не видала, а вот весенних экскрементов на тротуарах – сколько угодно.
Иней. Такой денёк в феврале – один на тысячу. Лёгкий морозец. Дышу. Достаю мобильник и «щёлкаю» всё подряд: берёзы, небо, лес, ёлки. Пусть останется красота.
 
Сирена. Протяжно воет сирена. Сегодня – вторник. Одиннадцать часов. Воображение рисует фантастическую картину: люди бросаются бежать, собачники спасают своих питомцев на руках унося домой… Привычные граждане даже «ухом не повели». Случись что, подумали бы: внеплановая проверка звукового оповещения. Позёвывая, бабушка смотрит как её моська писает на придорожный кустик. Изредка, правда, граждан посещают экологические кошмары. И тогда, услышав об очередном пожаре в недалёкой промышленной зоне, домохозяйки бросаются заклеивать щели в окнах и вентиляционные шахты, прекращают бесконечно выгуливать младенцев в колясках.

Сирена – это моя точка «возврата». Час – туда и час – обратно. Поворачиваюсь и иду в обратном направлении. «Тенькает» синичка. По весеннему. У синиц начало брачного периода.
 
Так что же меня раздражает? Сирена посреди волшебной сказки? Этот город в еловом болоте? Иду, злюсь.

В ларьке покупаю пакетик чипсов. Сейчас кинусь во все тяжкие. Ух! Иду и нагло, маргинально хрущу чипсами, презрев приличия. Прямо на улице. Получаю удовольствие от запретного плода. Это мой протест. Незаметный бунт.

Очарование от кружев придорожных деревьев и кустов проходит. Ветки берёз начинает качать осторожный ветерок. Сдувает утреннюю красоту. Небо заволакивают дымчатые облачка. Из местного пейзажа уходят краски, сереют берёзы и ёлки. Сугробы уже не искрятся.
Дорога назад всегда короче. Или шаг чаще?

На вокзале подростки курят у входа. Мой маршрут объявлен. Уезжаю.


* Фото из Интернета.