Лось

А он ломился напролом
через кусты и бурелом.
Через кусты и бурелом
охотник гнался за лосём.

Охотник выпустил собак,
двустволку вскинул, выстрел  - кряк:
Упал сохатый и обмяк,
а пуля в горло ему - шмяк!

Кровавый снег сгребает лось:
вот так погибнуть довелось!
Лосиный окорок потом,
охотник тащит себе в дом.

Задыхается лось, подгребает под себя копытами снег… Встать! Нет сил… Кровь хлещет из раны, холодный пот проступил... Кровь теплая, течёт… Вытекают силы… Нос уткнулся в снег. Снег тёплый от крови. Мягкий, тёплый, липкий. Дышать… Нечем дышать… Дышать, дышать, вдохнуть… И…

Открыл глаза. Поднял голову, вдохнул. Отбросил подушку. Она мешала дышать, так как спал на подушке лицом вниз. Присниться же такое. Я – лось. Был лосем. Стреляли... В меня стреляли. Я – лось и в меня – стреляли... Нет, жрать на ночь вредно, правду говорят врачи.
Правой рукой, на всякий случай, потрогал шею. Окончательно пришёл в себя. Почесал живот. Хорошо быть человеком. А нервишки надо подлечить! Сердце ещё не успокоилось, колотится. Всё эта нервная работа.

Уютная спальня в минималистском стиле была наполнена светом. Жены рядом не было. Готовит завтрак. Сейчас принесёт, таковы условия брака. Максим Петрович любил условия, однако, тогда, когда ставил их он, а не ему. Вот и супружнице своей поставил условие: каждое утро – кофе в постель и полноценный завтрак. А потом пускай шляется по своим фитнесам, маникюрам, педикюрам. Возраст уже не тот, что бы питаться лишь бы как. Хотя, какой возраст, мужик он ещё – ого-го-го! Не в пример жене, она-то располнела последнее время и фитнесы не помогают. Климакс, говорит. Жрать меньше надо и работать, как он, например, Максим Петрович.

А вот и завтрак. Так, так… Кофе, ветчинка, блинчики с творогом (это домработница вчера сделала), тёплая булочка, маслице. Основательно позавтракав, Максим Петрович долго плескался в ванной, брился, смывал остатки неприятного сна. Жена принесла наглаженную рубашку, строгий тёмный костюм, так удачно скрывавший брюшко. Носки Максим Петрович натягивал всегда сидя, именно из-за брюшка. Хорошо, что сам одевал. С тоской вспоминал покойного тестя, носки и ботинки которому всегда надевала молоденькая домработница Верочка. Жена, вспоминая отношения Верочки и папочки, наняла в домработницы пожилую повариху Маргариту Ильиничну. Готовила и убирала Ильинична хорошо, была довольна приработком. Но Максиму Петровичу не хватало шику, исходившего от дома с молодой домработницей. Того шику, который поразил его в доме будущего тестя, когда он впервые, ещё студентом, попал в гости к своей однокурснице. Папа однокурсницы был первым секретарём...

Максим Петрович к девяти часам сидел у себя в кабинете. Просматривал бумаги. Собственно, секретарь в приёмной срочные положила сверху, и он их подписал не вчитываясь. Работы – не мерено. Скоро очередная депутатская сессия. Нужно утвердить городской бюджет на следующий год. Максим Петрович – председатель городского совета депутатов. Делить деньги – всегда не просто. И он это знал. Всякий норовит не обидеть «своих», дать меньше, взять больше. Деньги, они, вроде как, ничьи, но такие осязаемые… Как бывший производственник, Петрович это знал. Ой, как знал. Помог ему тогда тот тендер… Такой домик себе приобрёл на территории Национального парка. Теперь этот домик – его отрада. Нужных людей свозить, отдохнуть. И что б без жён, и что б с охотой. От города ехать всего каких-то сто двадцать километров. Воздух, озеро... Местным охотникам только свисни, вмиг организуются. А охоту Максим Петрович любил. Стрелять очень любил, ощущать свою силу, власть над жизнью. Хорошо стрелять там, где зверь прикормлен: выбирай любую цель из стада. Кабанов-секачей уважал за силу, но мясо их не любил. А вот лось, касуля – другое дело. Мясо их хорошо поднимает гемоглобин, а если под хорошую водочку! А в душевной компании! Кладезь здоровья! Местные охотнички из охотхозяйства – прикормлены, всегда рады помочь. И собачки у них имеются. Максим Петрович с головой ушёл в мечты о предстоящей на выходных охоте...

И вот настал день охоты. Утром Максим Петрович, прибыв на дачу, энергично вынырнул из машины и стал раздавать указания: чтоб к вечеру была натоплена банька, готов ужин с ухой, шашлыком и водочкой. Приказал выгрузить из машины привезённые из города продукты, расчитался с рыбаками, принесшими свежевыловленных угрей. Две местные молодки, подрабатывавшие прислугой по выходным на даче, едва успевали за летящей мыслью Максима Петровича. Диву давались глядя на прыть и энергию своего брюхатого «хозяина».

Компания подобралась своя: директор Национального парка, Максим Петрович, директор мясокомбината. Все - люди солидные. Оформили лицензию на косулю. Охотились, естественно, на лося. Иногда так делали, а иногда и без лицензии обходились. Директор Национального парка умел выкрутиться: то на естественный падёж спишет, то в план заготовок дичи включит (есть и такой). Подключили мужиков из охотхозяйства. Те своё дело знали отлично...

Подъехали к опушке, поправили здоровье парой рюмашек коньячка, стали ждать. Собаки лаяли где-то слева. Тёзка-лесник указал Максиму Петровичу его стратегическую позицию. Рядом за кустиком стоял директор мясокомбината. Прошло некоторое время, Максим Петрович услышал хруст веток, вскинул ружьё и стал ждать. На мгновенье в промежутке между ёлками показалась голова лося. Грянул выстрел. Стрелял директор мясокомбината. Лось ненадолго скрылся, как будто нырнул в яму, затем, мелкие ёлки расступились, и на прогалину шагнуло раненое животное. Последовали ещё несколько выстрелов. Петрович «стормозил», так и не выстрелил, а лось всей тушей уже обрушился на еловый молодняк. Раздосадованный на себя, Максим Петрович в сердцах плюнул. В тоже мгновенье, он заметил, как на прогалину шагнул лосёнок. Петрович вскинул ружьё и боясь, что его опередят, нажал на спусковой крючок. Лосёнок упал за несколько шагов от своей мамы-лосихи. Охотничья удача улыбнулась Максиму Петровичу. Ему удалось уложить лосёнка одним выстрелом. Наш герой ликовал. Будет что «замочить» сегодня вечером.

Подогнали машину, загрузили неразделанные туши животных и отправились в «поместье» Михаила Петровича праздновать удачную охоту. Дружным кортежем двигались автомобили по лесной дороге. За очередным повором, их поджидала, перегородив дорогу, неприметная машинка с парой гаишников и парой инспекторов природоохранной службы. Остановились. «Сейчас разберёмся, - бросил директор Национального парка и решительно хлопнул дверцей». Водитель автомобиля, в котором сидел Михаил Петрович, прошептал: «Незнакомые, наверное, из области...» Михаил Петрович остался сидеть в машине. «Сейчас уедем...» Он открыл коньяк и, одновременно, проверяющие открыли багажник с лосями у первой машины кортежа...

Неожиданно Михаилу Петровичу стало трудно дышать... Всей тушей завалился депутат на сиденье. Задыхается он, судорожно подгребает под себя руками... Встать! Нет сил… Холодный пот проступил... Кровавя пена течёт изо рта… Вытекают силы…  Дышать… Нечем дышать… Дышать, дышать, вдохнуть… И…

Михаила Петровича с почестями хоронил весь родной город. Говорили много лестных слов. Безутешная вдова была особенно привлекательна в чёрном, которое её стройнило. На похоронах не присутствовал только директор Национального парка. На это у него были веские причины...