на Юг

Как незначительны были минуты молчания, когда, вглядываясь в глаза, я видела свое отражение. Мелкие морщинки у глаз улыбались мне, а пальцы тихонько касались скул.
Лето было теплым. Вечера, наполненные звуками цикад и магистралей, горячим асфальтом, пыльными ветрами, таяли один за другим под теплом твоих плеч.

Твоя родинка на левой щеке никогда не давала мне покоя – я проводила по ней снова и снова и называла тебе значения всех знаков дорожного движения. И забывала твои глаза, чтобы, увидев их снова, вновь усомниться в мире и полюбить их, не боясь однажды не вспомнить.
Ломкие прикосновения губ. Открытые глаза в глаза. И я смеялась в голос над всеми твоими шутками. На правах кого-то родного ложила руки тебе на плечи и вдыхала аромат с позвонков.

Любовь моя искрилась. И, заваривая чай, я рассказывала тебе, как он пахнет и как чаинки, поднимаясь, медленно опускаются на дно заварника.

В серые дождливые утра одиночество, разбавленное книгами, становилось совсем невыносимым для отзвеневших телефонных звонков.

Ты присылал паллароидные фотографии случайной меня, мелькавшей, то в окнах квартиры, то в магазине с пакетом яблок, бывало, я смеялась на набережной и даже, кажется, смотрела прямо в кадр.

Иногда, совсем невзначай, ты рассказывал мне свои секреты. А я в ответ вспоминала самое сокровенное и чувствовала себя немного ближе к тебе, чем были многие до меня.
О каждой из них я тоже знала: манекенщица Наташа, любившая вино из высоких бокалов и парней с зелеными глазами и такими же кошельками, ее папа умер, когда ей было пять лет; стюардесса Кристина, у которой дома в шкафу лежали сумочки самолетных наборов бизнес класса, как-то она села на самолет и улетела навсегда, оставив у тебя свои духи и зубную щетку; школьная подруга Даша, мама которой считала, что ее дочка непременно должна выйти за тебя замуж; официантка Марина, которая ненавидела черное нижнее белье, зефир в шоколаде и выглаженные белые салфетки. И теперь еще была и я. Чудачка. Это ты называл моей профессией.

У меня был насморк и чертовски першило в горле, когда ты писал под окнами, что скоро снова придет лето.

Глаза в глаза. Руки в замок.

И птицы на юг.

апрель 2009