Сексуальное одиночество

В астрофизике существует понятие «темной энергии» — силы, которая расталкивает галактики друг от друга, заставляя Вселенную расширяться с ускорением. Ученые не знают, что это такое, но знают, что она составляет 68% всей космической массы. Я называю эту силу по-другому. Я называю ее сексуальным одиночеством. Это та самая субстанция, которая заполняет пустоту между телами, между душами, между вопросами и ответами. Она невидима, но именно она определяет траекторию нашего движения — друг к другу и друг от друга.

Не пытайтесь разгадать женщину — она и сама не знает половины ответов на придуманные ею вопросы. Это не про женскую глупость. Это про фундаментальную неопределенность, заложенную в квантовую природу сознания. Женщина — это многомировая интерпретация, свернутая в одну точку. Задавая ей вопрос, ты запускаешь процесс коллапса волновой функции, но результат зависит не от тебя, а от того, в какой вселенной она решила находиться в данный момент.

Часто бывает — говоришь с девушкой, и вроде нравятся чем-то ее слова, и кажется, что есть в них какая-то доля правды. А потом вдруг замечаешь, что взгляд у нее бегающий, блуждающий. Как у зонда «Вояджер», который уже вышел за пределы Солнечной системы и не знает, куда лететь дальше. Он еще посылает сигналы, но в них уже нет смысла — только шум.

— Так ты лесбиянка или натуралка?

— Чего, чего?

— Ну, ты сексуальное большинство или сексуальное меньшинство?

— Пауза.

— О, господи! Неужели, сексуальное одиночество?

Эта пауза длится дольше, чем световой год. В ней умещается вся история человечества, все его попытки классифицировать, разложить по полочкам, разделить на «своих» и «чужих». Но классификация любви вредна, бессмысленна и, главное, невозможна — потому что любовь не подчиняется законам логики, она подчиняется законам хаоса. И сексуальное одиночество — это не ориентация. Это состояние материи, когда атомы твоего «я» слишком далеки от атомов другого «я», чтобы образовать молекулу.

Она сама с иголочки одета, а какая затравленная, не понимающая, что она начала обесцениваться, когда начала думать, что знает себе цену. Это парадокс ценообразования в экономике души: чем выше ты оцениваешь себя, тем меньше твоя реальная стоимость на рынке взаимопонимания. Ты становишься акцией, которая растет в цене только до тех пор, пока ее никто не покупает. Как только появляется покупатель — начинается обвал.

— А ты, Девочка, красивая!

— Да я и сама от себя балдею…

Вглядываешься пристальней в нее — и видишь незаметные прежде следы унизительной скудости ума, бедности внутреннего мира. Это не жестокость. Это телескоп, который настраивается на нужную частоту и вдруг понимает, что вместо сигнала от разумной цивилизации принимает только радиопомехи. Она все сделанное и передуманное в жизни не привело к той единственной победе, которую так хотелось одержать над всеми близкими и дальними тем холодным октябрьским утром, когда плотно сжав губы, давала себе слово не проиграть.

Но проиграть кому? Игроков нет. Есть только пустота.

Даже когда женщины между собой говорят о сексе, а мужчины о любви — тезаурус почему-то один. Это как если бы физики говорили о струнах, а музыканты о струнах, но никто не играет на них одну и ту же мелодию. Мы слышим звуки, но не слышим музыки. Мы регистрируем события, но не понимаем их смысла. Сексуальное одиночество — это когда ты окружен людьми, но все они говорят на разных диалектах одного и того же мертвого языка.

Но сегодня для «милых дам» чаще звучит:

— Юноша, вы не проводите меня домой?

— Только взглядом, мадам.

— Только взглядом.

И не надо на меня так смотреть, взывая к морализаторству. Я такой, какой я есть. Вы другая? Ну и хорошо. Вы просто умная женщина, не повторяющая чужие глупости — вам ваших способностей хватает придумывать новые. Это не комплимент. Это диагноз. Потому что придумывать новые глупости — единственное занятие, которое доступно разуму, столкнувшемуся с бесконечностью непознаваемого.

Я уже привык, что такие девочки чаще всего спрашивают меня не для того, чтобы узнать мое мнение, а для того, чтобы высказать свое мнение о моем мнении. Это бесконечный цикл обратной связи, который не производит никакой новой информации. Это разговор двух черных дыр, которые обмениваются сингулярностями, не понимая, что свет уже давно погас.

Мне кажется, что чистая совесть — признак плохой памяти. А вам не кажется? В этом вопросе — вся суть. Потому что совесть — это запись всех наших ошибок, всех неправильных решений, всех неслучившихся любовей. Если запись стерта — значит, мы ничего не помним. А если мы ничего не помним — мы обречены повторять. И повторять. И снова повторять. До самой тепловой смерти Вселенной.

Просто многие из нас подзабыли, что самый короткий путь к вершине — дорога, по которой никто не ходит. И это не про горы. Это про душу. Это про тот единственный маршрут, который ведет от сексуального одиночества к сексуальному единству — через отказ от всех карт, через потерю всех ориентиров, через принятие того факта, что правильного пути не существует. Есть только твой путь. Его и нужно пройти. Ну и ладненько.

И хоть с тех пор это вовсе не стало яснее, сразу теряешь интерес к словам своей милой собеседницы, и хочется сказать ей на прощание что-нибудь приятное и уйти поскорее и заняться наконец своими делами. Потом, не знаю, зачем-то останавливаешься. Бормочешь скороговоркой, как бы извиняясь, что-то про неумолимое время, которое пожирает свои творения. Про бога Хроноса, который убивает всех своих учеников. Про дурочек, на которых природа просто отдыхает, и про идиоток, на которых она делает это гениально.

И вот ты стоишь на пустой улице, холодный октябрьский воздух сжимает горло, а в голове одна мысль: сексуальное одиночество — это не когда нет партнера. Это когда есть, но он — просто проекция твоих собственных иллюзий. Это когда ты смотришь на женщину, а видишь только свое отражение в ее глазах, искаженное гравитацией ее собственного одиночества.

Но потом ты идешь дальше. Потому что больше некуда. Потому что если остановиться — превратишься в одну из них. В ту, что с иголочки одета и от себя балдеет. В ту, что придумывает ответы на вопросы, которых никто не задавал.

Чуть позже я позвонил Натеньке.

Она сказала: что ждет.

Уснули мы только под утро.

И в этом — единственная правда, которую я знаю. Сексуальное одиночество исчезает ровно на ту секунду, когда чей-то голос говорит тебе: «Я жду». Это не любовь. Это еще не любовь. Это просто сигнал, который преодолел световые годы пустоты и долетел до тебя.

Этого достаточно. Пока достаточно.

P.S. Если ты читаешь это и думаешь, что я ответил на вопрос «сексуальное большинство или меньшинство», — ты не поняла. Вопрос был не про ориентацию. Вопрос был про способность быть ориентиром для другого человека. А это — единственная ориентация, которая имеет значение в бесконечной, холодной, равнодушной Вселенной.

Ваш Саша Игин.