У вечного огня

Рукой единственной, взволнованной рукою
Он маки положил у вечного покоя.
И встал сурово, словно в клятве перед боем,
Святую память лет поставив в строй с собою.
Стоял он гордо. Кровь застыла в жилах.
Но только паямять где-то струны надломила...

...Лавиной огненной взметнулось в небо пламя.
Он вспомнил первый взрыв над мирными полями,
Где улыбались васильки и маки,
Не знавшие всей подлости атаки.
И горьковатый пот. И жуткий скрежет боя,
Где сталь не знала сна, бойцы - ни дня покоя.
И самый страшный день, когда связист усталый
Губами лишь шепнул: "Она... Ее не стало..."

Родной, хорошей, самой лучшей в мире...
А как звенел певучий голосок в эфире!
"Мой Тополь, Тополек! Весна на плесах!
Как дышится? Прием. Твоя Березка!"
В ответ: "Березонька моя, моя Смуглянка!
Жди. Утром маки принесу в землянку"

...Дрожат росинки в лепестках, как слезы,
На холмике ее под белою березой...

Скупые слезы падают на пламя,
На маки алые, на черный мертвый камень...