Полёт Флетчера. Конец. Не ищите смысл

В тот самый миг, когда мерзкая гусеница заворачиватся в кокон, пусть даже тот и состоит из слоя холодного пота, она мечтает когда-нибудь выбраться наружу, превратившись в прекрасное создание. Красиво нарисованное, безупречно придуманное. Летающее. Но... Куколка беззащитна. И вот уже его горло сжимает другая гусеница, обагряя белые перья кровью. Это её ритуал преображения. Это зараза. Это болезнь, порождающая вечную жажду убийства одновременно с чистым, незапятнанным разумом. Так произошло преображение Наследника Полёта. Когда гусеница умерла, Наследник понял, что кокон её оказался непрочным. Тело осталось висеть под потолком, замотанное в простыню, зашитое для верности.
Он уже не превратится в прекрасную бабочку.
Он с самого начала не имел этого шанса.
Он заразился безумием.
Он был обречен.
Пока один полёт продолжается, на свет рождается другой. Той же крови. Той же эмоции. Отчаяния, бесполезности и плена. Но это ложь. Нельзя назвать что-то тем, что летает, пока оно ни разу не упало. Так заведено. Сперва ты отталкиваешься от земли, а потом ты к ней возвращаешься. Мрачная правда сумерек жизни. Куда уже темнее? Всегда есть что-то более, чем данное сейчас. Так смонтировано существование другого Наследника Полёта. Его душа давно забилась в угол, отринув мир и повернувшись к нему спиной. Во всей своей простоте и полной обреченности угол оказался намного интереснее и добрее к ней, чем обезумевший мир. Плоть и кровь, без кожи на спине, словно губка, впитывали всё смердящее и кричащее, что было вокруг. Весь гул, вой, ненависть, боль, зависть. Всё, что было злое вокруг, а вокруг было лишь это, всё шло внутрь. Его не ласкали руки Елены. Его не могла прижать к себе материнская грудь, накормив теплым молоком. Его некому было пеленать. Он знал лишь своего отца. Его он видел в образе белого Ангела Хранителя.
Скормить его свиньям. От него больше не будет пользы.
Открытые глаза ловят на щеке паука, плетущего паутину на том, что слишком долго не двигалось. Всю ночь. Щека убийцы мягка и приятна на ощупь для восьми лапок. Он поднимается, не сводя глаз с того, кто пришел к нему на чай с самого раннего утра. Почему именно он? Что хотел сказать именно он, заползая на лицо хозяина дома? Того, кто разрыл все эти ниши для пыльцы и яда. Смотри, он уползает вниз. Под воротник, которого нет, по зарослям экзистенции к ногам и оказывается внизу, спускаясь по нити судьбы, оборвавшей жизнь многим полётам мотыльков. Наследник идёт, приветствуя пальцами решетчатые стены дома, продуваемые насквозь теплыми ветрами. Темными ветрами. Томными ветрами, переливающимися тропами аккуратно выложенных камней предназначения. Вечность не может быть прожита зря, они должна вызывать крики, эмоции, всё подряд. Смотреть, как падают звезды, отвлекая взгляд от сверкающего скальпеля надежды. Не должно случиться так, что всё пойдет крахом, и безысходность падения настигнет и его. А может он уже падал после совершения полёта? Он не может знать, Елена утонула, а сон не в его власти. Он во власти грязных, ужасных, белых ангелов. Ему снятся только они. Они блуждают спиной в помоях, отталкиваясь ногами как вёслами. Если перевернуть - захлебнутся, но будут рады! Будут жадно втягивать густую жижу отвращений в свои легкие, задыхаясь от удовольствия отсутствия свободы дыхания. Смотря сквозь прозрачные клетки стен, Наследник находит то, что осталось от Флетчера. Это буквы, отражающие его безумие и чистоту его порочности.
Откуда пришло безумие Флетчера? Откуда начался полёт Елены? Извечные вопросы. Это его. Время правдивой линии в сердце, прогоняющем кровь жадного зверя, появившегося из кокона, сотканного круглым колесом спасения. Секретная линия. Она таит в себе ответы на все вопросы. Шагай по ней и ответы загорятся грязным огнём внутри разума. Осколки объеденятся в единое целое и рот откроется сам для того, чтобы высказать всё.
Эта ложь не может быть сломана. Жизнь не может пройти снова. Наука прощения, жизнь полёта и тело прегрешения. Умирай в больничом листе Ангела-Хранителя или продолжай идти.
Здесь, возьми его.
Что теперь, Наследник Полёта? Ничего. Абсолютно ничего после кровавой расправы над вонючим куском мяса, окутанным плащем из страха. Смерть ему, смерть Елене, смерть всем. Смерть Полёту. Он оборвался ещё тогда. Для чего всё это было нужно? Как это можно было бы объяснить? Единственное объяснение - урон по плоти и душе. И всё. Всё и ничего, одновременно и разносторонне от стрелок. Дионис? Нееет, двери, открывающие истину. Он шел по краю кровавого моря, созданного из его же воспоминаний. Ничего более он не имел, кроме похотливого влечения к запаху влагалища собственной матери. Для чего всё это было? Для чего он закричал тогда, в то самое утро, когда его мать в очередной раз упала в полёте? Просто из-за того, что это должно было случиться. Случиться так, как случилось. Когда кто-то стоит на обрыве под руку с любовью, ненавистью, долгом или же предательством, то падая, тянет его за собой. Елена, упав, потянула за собой Доктора Флетчера. Канатом стал Наследник её Полёта. Вот и всё. Вся история.
Заключительно строкой будет полное её отсутствие. Флетчеру нечего сказать. Елена давно уже молчит, а новый закат поднимается из-за горизонта. Тонкой линией, такой же, как этот заточенный прут, вырванный из стены, окутанной паутиной, которой дала основание железная лопатка, пронзившая плоть матери Наследника Полёта, и заставившая её вовремя упасть, ложится яркий свет на окровавленное горло. Его замысел был в том, чтобы не кончить как мать. Он залез на стену, прежде перед этим отогнув ржавый прут, и прыгнул, повиснув на нем подбородком.
Такой была последняя задумка. Упасть, но не сдаться полёту, которому сдалась его мать. Только так он смог изменить свою судьбу.
Только так он мог прервать полёт, не упав.