Хозяин огорода

       О том, что я сейчас расскажу, вы, может быть, слышали или видели в кино. Но не дай бог кому-нибудь увидеть это наяву.

       Мы жили в селе, где обязательно нужно держать кур. Мои родители купили цыплят. Мой отец — очень жалостливый и добрый человек. Когда он их увидел, сердце у него сжалось. Жёлтые, маленькие, они едва стояли на ногах, а некоторые сразу падали — не могли держаться. По утрам было холодно, стоял туман, до лета еще далеко. Но ведь тридцать цыплят дома не удержишь. Папа принес большой ящик из фанеры и сверху повесил мощную лампочку, чтобы они не замерзли. Потом, помню, он сварил яйцо, тщательно измельчил его и кормил их. Тех, кто не подходил к корму, он поднимал на ладони и потихонечку приучал клевать. Ночью перед сном мы с папой проверили цыплят. Налили в стакан воду и перевернули его на блюдце, чтобы она вытекала понемногу. Умолкли их крики «цив-цив», наступила тишина. Спокойной ночи.

       Все люди видят сны. Одни их запоминают, другие — нет. Одни считают, что сны — это ерунда. А другие видят вещие сны, которые сбываются. Принято считать, что дети должны видеть только добрые сны. Но со мной случилось иначе.

       Я спрыгнула с кровати в пять часов утра. Побежала в комнату родителей — вижу, они крепко спят. Мне стало жалко будить отца. Но мне было страшно, и я вернулась в спальню. Сон не выходил из головы. Он, как художественный фильм, крутился перед глазами, мучая меня. От страха я полностью закрылась одеялом, оставив лишь маленькую щелочку для носа, чтобы дышать.

       Я забыла рассказать, какой именно сон видела — тот, от которого до сих пор дрожу.

       Во сне я видела сухое дерево без листьев на выжженной земле, где вся зелень была желтой и сухой. Но страшным было другое. Я слышала звук плачущего цыпленка. Ищу во сне: откуда этот звук? «Цип... цип... цип...» Я шла вперед и дошла до того сухого дерева. И вдруг неожиданно, будто микрофон включили: «ЦИП! ЦИП!» Звук есть, но ничего не вижу. Я протягиваю руки туда, откуда слышен писк, и вдруг у меня на правой руке, между пальцами, повис черный, мокрый, длинношеий, почти мертвый цыпленок. Я видела, как его лапки безжизненно висели вниз. Интересно, что этот сон означал? И как после такого можно спать спокойно?

       Долго я в кровати не выдержала. Гляжу в окно — там виден непонятный свет, который то гаснет, то разгорается сильнее. Открываю дверь, выхожу во двор. Это пожар! Пока позову папу — все сгорит, а сердце у него может не выдержать. Быстро бегу за водой. В бочке была вода для полива огорода. Я то и дело бегаю с ведрами, сердце колотится. Все тридцать цыплят одновременно: «цив-цив-цив!» От бессилия и ужаса хотелось плакать: ящик вспыхнул так ярко, что невозможно было смотреть. Воздух наполнился запахом паленого пера.

       Когда я потушила огонь, всё вокруг было черным, даже мое лицо. А руки я обожгла, когда пыталась вытащить горящих цыплят. Уже рассвет. Холодок. Сижу рядом и от бессилия плачу. Дрожь во всем теле, слезы льются ручьем. И вдруг откуда-то: «цив... цив...»

       Вы не представляете, что я почувствовала! Не поверила своим ушам. Встала, начала рыть в пепле — ничего. И снова: «цив-цив». Звук шел из маленькой ямки, которая образовалась под водостоком, когда текла крыша. Я еле засунула два пальца в эту дыру, и голова цыпленка попала прямо между ними. Когда я его подняла, стало страшно: точь-в-точь как во сне — с длинной шеей, весь черный, мокрый, будто мертвый, ножки висят... И вдруг снова: «цив! цив-цив!» В этот раз я плакала, всхлипывая, но уже от радости, что один уцелел. Грязными руками протерла нос, оставляя на лице сажу.

       Сижу на лестнице, грею цыпленка в ладонях. Тут прибежали родители. Поругали немного, что не разбудила их. А потом папа меня обнял, и мы вместе начали целовать спасенного малыша в клюв.

       После той ночи, когда я смогла спасти хотя бы одну жизнь, мне больше ничего не страшно. А петух-то вырос! Настоящий красавец! Ведет себя как истинный хозяин огорода. Купили мы ему подругу, и теперь у них уже штук тридцать цыплят. Наш петух весь день дежурит рядом с ними и никого, кроме меня, к курятнику не подпускает.